Решение от 8 августа 2024 г. по делу № А72-15349/2023

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

г. Ульяновск Дело № А72-15349/2023

08.08.2024

Резолютивная часть решения объявлена 31.07.2024.

Полный текст решения изготовлен 08.08.2024.

Арбитражный суд Ульяновской области в составе судьи Карсункина С.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ахметовой Л.А.,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению

Общества с ограниченной ответственностью «Проджект Строй» (ИНН <***>; ОГРН <***>)

к ФИО1 (ИНН <***>),

к ФИО2 (ИНН <***>)

о взыскании 2 591 060 руб. 00 коп. в порядке субсидиарной ответственности

третье лицо: ФИО3;

при участии:

от истца – ФИО4, представлены паспорт, доверенность, документ, подтверждающий наличие высшего юридического образования (диплом) посредством сервиса веб-конференции (онлайн-заседание);

от ФИО1 – ФИО5, представлены паспорт, доверенность, документ, подтверждающий наличие высшего юридического образования (диплом);

от ФИО2 – не явился, извещен.

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Проджект Строй» обратилось в Арбитражный суд Ульяновской области с исковым заявлением к ФИО1, к ФИО2 о взыскании 2 591 060 руб. 00 коп. в порядке субсидиарной ответственности; расходов по оплате госпошлины.

Определением от 30.11.2023 заявление было принято судом к производству.

Определением от 26.04.2024 было оставлено без удовлетворения ходатайство ответчика ФИО1 о привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФИО3.

Определением от 07.05.2024 по ходатайству ФИО1 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные исковые требования относительно предмета спора, был привлечен ФИО3.

В судебном заседании 31.07.2024 представитель ФИО1 заявил ходатайство об отложении судебного заседания для представления дополнительных пояснений и доказательств по доводам истца.

Представитель истца возражал против отложения судебного заседания.

В соответствии со ст. 158 АПК РФ арбитражный суд может отложить судебное разбирательство при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.

Представитель ФИО1 не указал какие конкретно доказательства им могут быть представлены, заявил только о том, что ответчиком возможно будут представлены доказательства по расходованию денежных средств общества, а также предприняты меры по выяснению того сдавалась ли налоговая отчетность за 2020 г.

При этом ФИО1 лично участвовал в судебном заседании 04.04.2024. Начиная с 25.04.2024, в судебных заседаниях участвует его представитель ФИО5

С учетом данных обстоятельств, а также неопределенной вероятности предоставления доказательств судом ходатайство об отложении судебного заседания по приведенным доводам представителя ФИО1 оставлено без удовлетворения, т.к. у ответчика ФИО1 было достаточно времени для обоснования своей позиции по делу.

Изучив материалы дела, исследовав и оценив представленные доказательства, суд считает требования подлежащими удовлетворению.

При этом суд исходит из следующего.

Как усматривается из материалов дела постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2020 года по делу № А40-132840/2020 (№ 09АП-59525/2020) было утверждено мировое соглашение от 01.12.2020г. по иску ООО «Проджект Строй» к ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» о взыскании неотработанного аванса по договору подряда №28/18-23 от 28.02.2020г.

По условиям мирового соглашения от 01.12.2020г. ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» обязалось добровольно оплатить долг в сумме 2 591 060 руб. 38 коп. в течение 6 месяцев с момента заключения мирового соглашения, то есть до 01.06.2021г.

В связи с тем, что ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» указанное мировое соглашение добровольно не исполнило, взыскателем - ООО «Проджект Строй» был получен исполнительный лист серии ФС № 037804340 от 02.02.2021г. о взыскании денежных средств с ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ».

Как указывает истец, задолженность не была оплачена добровольно, исполнительное производство № 63813/21/73049-ИП от 24.05.2021г., возбужденное ОСП № 2 по Засвияжскому району г.Ульяновска, не привело к реальному взысканию долга.

31.03.2022 в ЕГРЮЛ была внесена запись об исключении из ЕГРЮЛ ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» в связи с недостоверными сведениями о нем, в частности о лице, имеющем право действовать от имени юридического лица без доверенности и месте нахождения юридического лица.

В обоснование исковых требований истцом также приводятся следующие доводы.

В период (с 13.05.2020 по 19.04.2021), на который приходится дата подписания мирового соглашения (01.12.2020) директором Общества с 28.05.2020 был ФИО1 В указанный период он также владел долей Общества в размере 100%.

Также ФИО1 продолжал оставаться директором Общества в период с 20.04.2021 по 31.03.2022, то есть до момента исключения Общества из ЕГРЮЛ. Участником общества с долей 100% в указанный период в период являлся ФИО2 Оба эти лица в период просрочки оплаты долга перед ООО «Проджект Строй» контролировали деятельность Общества и ответственны за его действия (бездействие). Таким образом, по мнению истца, оба лица являются ответственными за убытки, возникшие у ООО «Проджект Строй», вызванные отсутствием погашения денежного обязательства по мировому соглашению от 01.12.2020 г. на общую сумму 2 591 060 рублей. Последняя бухгалтерская отчетность Общества была сдана в налоговую инспекцию в начале 2020 г. за отчетный период 2019 г. При этом балансовая стоимость активов Дебитора составила 1 265 000 руб. рублей, в состав которой в числе прочего входит дебиторская задолженность.

Публичное сообщение в ЕГРЮЛ о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица было опубликовано регистрирующим органом 16.12.2021г., то есть, когда единственным участником и генеральным директором Общества были ответчики, которые, в течение предшествующих принятию этого решения двенадцати месяцев не сдавали налоговую отчетность не обеспечили сохранность имущества и документов.

О наличии судебного процесса по спорной задолженности и его результатах было известно директору ФИО1, который подписывал от имени Общества процессуальные документы, а также не могло не быть известно ФИО2, как единственному участнику дебитора, обязанному контролировать его деятельность и имеющему возможность влиять на формирование воли юридического лица.

Однако ответчики не предприняли никаких мер, направленных на предотвращение исключения Общества из ЕГРЮЛ в административном порядке и на возбуждение в отношении Общества, при наличии у него намерений прекратить деятельность процедуры банкротства.

Также истец приводит довод о том, что ФИО1 вне разумных экономических целей, принял в состав участников ФИО2, который являлся номинальным участником, поле чего ФИО1 отстранился от управления компанией.

Действия должников, повлекшие исключение ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» из ЕГРЮЛ, по мнению истца ООО «Проджект Строй», лишили его возможности взыскать задолженность с предприятия-должника в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать при ликвидации общества-должника путем включения требования в ликвидационный баланс. В связи с этим, считает, что ответчики должны нести субсидиарную ответственность по обязательствам общества-должника.

Согласно ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Согласно ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", далее - постановление N 53).

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 N 307-ЭС22-18671).

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО6" указано, что неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Таким образом, довод о том, что истец не обратился с заявлением в налоговый орган об оспаривании решения о предстоящем исключении общества из реестра, подлежит отклонению.

Предусмотренная пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота: статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1(2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007 (2). При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Юридически значимые обстоятельства, порядок распределения бремени доказывания, а также законодательные презумпции в отношении требований о возмещении убытков разъяснены в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Под убытками, согласно пункту 2 статьи 15 ГК РФ, понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Соответственно, привлечение к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Недоказанность хотя бы одного из указанных выше обстоятельств исключает возможность применения ответственности в виде взыскания убытков.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Бремя доказывания обратного (опровержение презумпции наличия причинной связи между противоправным бездействием и возникновением убытков, оспаривание размера убытков) лежит на ответчиках.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Закона N 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения Общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения.

В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Согласно ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

Предусмотренный настоящей статьей порядок исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц применяется также в случае наличия в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи.

Как следует из выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» сведения о недостоверности в отношении руководителя юридического лица внесены в ЕГРЮЛ 01.06.2021 г., сведения о недостоверности о месте нахождения адреса юридического лица 31.08.2021 г.

Сведения о принятии налоговым органом решения о предстоящем исключении юридического лица из ГЕРЮЛ принято 13.12.2021, сведения о прекращении деятельности юридического лица – 31.03.2022.

Согласно информации, содержащейся на государственном информационном ресурсе бухгалтерской (финансовой) отчетности (БФО) последний отчетный период, за который размещена отчетность на ресурсе – 2019 г.

То есть, в период с 01.06.2021 г. по 31.03.2022 у ответчиков, как у лиц, контролирующих деятельность должника, имелась возможность не допустить его исключения из ЕГРЮЛ, в условиях когда у Общества имелись неисполненные обязательства перед истцом по мировому соглашению от 01.12.2020, подтвержденные судебным актом. Ответчики не могли не знать о наличии обязательства – указанной задолженности перед истцом, однако, мер по погашению задолженности не предприняли, напротив, не приняли каких-либо мер по воспрепятствованию исключению общества из ЕГРЮЛ.

Ответчик ФИО2 извещенный о рассмотрении дела надлежащим образом (т.1. л.д. 144) явку в суд не обеспечил, отзыв на исковое заявление не предоставил, соответственно на него возлагается бремя доказывания правомерности его действий как контролировавшего общество лица и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредитором Общества.

Каких-либо доказательств в опровержении доводов искового заявления ответчиком ФИО2 не представлено. Соответственно не представлено доказательств необоснованности исковых требований в отношении указанного лица.

Ответчик ФИО1 пояснениях в судебном заседании и в отзыве на исковое заявление указал, что 13.04.2021 г. им был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале Общества в размере 100% ФИО2, а 20.04.2021 г. им было подано единственному участнику Общества ФИО2 заявление об увольнении по собственному желанию с должности директора.

Запись о недостоверности адреса ООО «CK Волгастроймонтаж» внесена в ЕГРЮЛ 31.08.2021г., т.е. более чем через три месяца с момента увольнения ФИО7 с должности директора Общества. Как на момент принятия данного решения, так и на момент исключения Общества из ЕГРЮЛ ФИО7 обязанности директора Общества не исполнял в связи со своим увольнением.

Также в отзыве ответчик указывает, что по подписанному им мировому соглашению, взысканная с Общества судом первой инстанции задолженность была уменьшена с 3 157 401 руб. 64 коп. до 2 591 060 руб. 38 коп. по мировому соглашению, утвержденному судом апелляционной инстанции.

Договор подряда, в связи с неисполнением которого было заключено мировое соглашение, был заключен предыдущим участником и руководителем Общества ФИО3 Срок выполнения работ по договору - до 29.05.2020 г. Договор купли-продажи доли в уставном капитале Общества, по которому ФИО1 стал участником Общества был заключен 30.04.2020 г., в должность директора Общества ФИО7 вступил только 12.05.2020 г., т.е. менее чем за три недели до окончания срока выполнения работ. 30.04.2020 г. ФИО3 от имени Общества подписано соглашение о расторжении договора подряда с № 1-04/20 от 01.04.2020 г., заключенного с ООО «Строй-реконструкция» для выполнения работ на объекте ООО «Проджект Строй». Данный договор фактически являлся договором субподряда. Из изложенного следует, по мнению ответчика, что к моменту вступления ФИО7 в должность директора Общества обстоятельства возникновения задолженности Общества перед истцом (отставание от графика производства работ, ненадлежащее качество выполненных работ) объективно существовали. Исправить данную ситуацию ФИО7 не удалось. Поскольку данные обстоятельства фактически возникли в результате действий прежнего руководства, факт обращения ООО «Проджект строй» в суд после вступления ФИО7 в должность директора Общества не может сам по себе свидетельствовать о его недобросовестности. В период руководства Обществом ФИО7 предпринимались меры, направленные на восстановление платежеспособности Общества.

В связи с этим считает, что истцом не доказано недобросовестное поведение ФИО7 при исполнении им функций единственного участника и единоличного исполнительного органа ООО «CK Волгастроймонтаж», а также не доказана причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и неисполнением обязательств общества, что исключает возможность привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, в связи с чем просит в удовлетворении исковых требований к ФИО7 отказать в полном объеме.

Доводы ответчика ФИО1 судом отклоняются.

Определяющим моментом при рассмотрении настоящего дела, по мнению суда, является не то в чей период руководства образовалась задолженность (как указывает ФИО1 в период ФИО3), а то, кто на момент заключения мирового соглашения 01.12.2020 и в последующий период до исключения Общества из ЕГРЮЛ 31.03.2022 являлся контролирующим лицом Общества и мог не допустить его исключения из ЕГРЮЛ по формальным основаниям: не представление отчетности в налоговый орган и не принятие действий по устранению недостоверных сведений в реестре.

В указанный период контролирующими лицами Общества являлись ответчики. Тем более, что именно ФИО1, как директором Общества, было подписано мировое соглашение. То есть, именно в лице ФИО1 Общество приняло на себя обязательства, подтвержденные впоследствии судебным актом, о необходимости исполнения которого ФИО1 таким образом было достоверно известно.

Доказательств того, что в период, как минимум до 20.04.2021, им как директором Общества совершались действия, направленные на погашение задолженности по мировому соглашению, которая должна была быть погашена до 01.06.2021, не представлено.

То есть, на время до подачи ФИО1 заявления об увольнении по собственному желанию приходится чуть менее 5/6 периода времени, в который задолженность по мировому соглашению должна была погашаться.

Объяснений того почему ФИО1, как директором Общества, не была сдана за 2020 г. в налоговый орган бухгалтерская отчетность не представлено. Объяснения о том, что она должна была быть сдана и подготавливалась для сдачи не подтверждены.

В соответствии с пп. 4 п. 2 ст. 33 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) избрание единоличного исполнительного органа отнесено к компетенции общего собрания участников.

При этом согласно части 1 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон N 14-ФЗ) единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор, президент и другие) избирается общим собранием участников общества на срок, определенный уставом общества.

В силу положений статей 33, 40 Закона N 14-ФЗ полномочия предыдущего руководителя прекращаются, а вновь избранное лицо становится единоличным исполнительным органом и, соответственно, его полномочным представителем только с момента принятия решения общим собранием участников о смене единоличного исполнительного органа юридического лица.

В судебно-арбитражной практике выработана позиция, согласно которой нормы Закона N 14-ФЗ не предусматривают обязанность общества продлевать полномочия директора после истечения предусмотренного уставом срока, из чего следует, что в случае истечения срока полномочий единоличного исполнительного органа общества указанный орган обязан продолжать исполнение возложенных на него обязанностей до избрания нового единоличного исполнительного органа.

Из содержания названных норм следует, что вопрос о прекращении полномочий единоличного исполнительного органа решается участником общества на общем собрании, относится к его исключительной компетенции и каким-либо другим лицам и органам не предоставлено право назначать исполнительный орган общества и прекращать его полномочия.

В материалы дела не представлено решение участника Общества о прекращении полномочий директора ФИО1 и наделении такими полномочиями иного лица. Сведения о прекращении полномочий ФИО1 и об избрании нового руководителя общества в регистрирующий орган не подавались. Внесение сведений о недостоверности, в том числе по заявлению самого бывшего руководителя, таких правовых последствий не несет.

При этом ФИО1 не представлено доказательств, подтверждающих, что он обращался к ФИО2 с требованием о принятии решения о прекращении его полномочий и назначении нового руководителя Общества, как не представлено и доказательств обращения ФИО1 в суд с исковым заявлением к единственному участнику Общества об обязании единственного участника Общества принять решение о прекращении его полномочий, как лица, имеющего право действовать без доверенности от имени юридического лица и уведомлении о соответствующих изменениях регистрирующего органа.

Обращение с заявлением об увольнении по собственному желанию влечет правовые последствия в трудовых отношениях, но не в корпоративных.

Таким образом, хронология поведения ФИО1 следующая: подписание мирового соглашения, продажа доли и включение в состав участников Общества ФИО2, самоустранение от руководства Обществом.

В п. 12 договора купли-продажи доли в уставном капитале Общества от 13.04.2021 г., заключенным между ФИО1 и ФИО2 указано, что покупатель ознакомлен с учредительными документами Общества, его финансовым и имущественным положением.

При этом доказательств сдачи отчетности в налоговый орган за 2020 г. не имеется. Указанное обстоятельство косвенно подтверждает, что приобретая долю в Обществе, ФИО2 не планировал реального осуществления Обществом деятельности, т.к. не был ознакомлен с его финансово-хозяйственным состоянием.

За то время пока единственным участником Общества являлся ФИО2, а ФИО1 был указан в качестве директора в ЕГРЮЛ, каких-либо документов о деятельности Общества в материалы дела не представлено, как не представлено и доказательств передачи документов от ФИО8 ФИО2 после заключения договора купли-продажи доли, а следовательно, не представлено никаких доказательств осуществления Обществом деятельности как после заключения мирового соглашения, так и после заключения между ответчиками договора купли-продажи доли.

То есть, после заключения мирового соглашения Общество фактически перестало осуществлять какую-либо деятельность. При новом единственном участнике Общества ФИО2 доказательств осуществления Обществом деятельности также не имеется. Единоличный исполнительный орган в условиях наличия в реестре сведений о недостоверности в отношении директора новым участником не назначен, отчетность не сдавалась, по месту регистрации Общество не находилось.

За время нахождения Общества под контролем ответчиков ими не представлено доказательств направления расходования денежных средств Общества и доказательств невозможности направления денежных средств на погашение обязательств перед истцом. Истцом по запрошенным по его ходатайству банковским выпискам Общества приводится довод о том, что директором Общества расходование денежных средств Общества происходило на оплату строительных материалов в торговом центре и на снятие данных денежных средств. При этом оправдательных документов расходования денежных средств ответчиками в материалы дела не представлено. Данное утверждение истца ответчиками документально не опровергнуто.

Как указано в постановлении N 6-П, необращение контролирующих лиц в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, их нежелание финансировать соответствующие расходы, непринятие ими мер по воспрепятствованию исключения юридического лица из государственного реестра при наличии подтвержденных судебными решениями долгов перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении данными контролирующими лицами своими обязанностями. Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает в том числе аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В рассматриваемом случае кредитор объективно не имеет возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения должником обязательств, принятых по мировому соглашению, так и мотивы прекращения им хозяйственной деятельности.

Ответчики же не раскрыли доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.

При таких обстоятельствах бремя доказывания разумности и добросовестно поведения возлагается на ответчиков.

Таким образом, в настоящем деле истцу как кредитору, требующему привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

Указанные доказательства истцом представлены.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности. Эти лица должны обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума N 53).

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 N 305-ЭС23-29091 по делу N А40-165246/2022).

В рассматриваемом споре Общество, по отношению к которым ответчики являлись контролирующими лицами, с учетом приведенных обстоятельств, представляло собой «брошенный бизнес».

Ответчики не приняли никаких мер для погашения задолженности и способствовали исключению Общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица.

Такое поведение ответчиков, обязанных действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного кредитору, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности, является недобросовестным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Именно поведение ответчиков привело к невозможности полноценной проверки доводов истца о причинах, по которым Общество не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем невозможность осуществления расчетов с кредитором по вине контролирующих лиц презюмируется.

Поведение ответчиков повлекло исключение ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» из ЕГРЮЛ, а следовательно, привели к утрате истцом возможности взыскания задолженности.

В соответствии с п. 4. ст. 53.1 ГК РФ в случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, обязаны возместить убытки солидарно.

Учитывая вышеизложенное, суд считает возможным исковые требования удовлетворить и взыскать задолженность ООО «СК ВОЛГАСТРОЙМОНТАЖ» перед ООО «Проджект Строй» с ответчиков в солидарном порядке.

В соответствии со ст.110 АПК РФ расходы по госпошлине следует возложить на ответчиков.

Руководствуясь статьями 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать солидарно с ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>) в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Проджект Строй» (ИНН <***>; ОГРН <***>) в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 2 591 060 руб. 00 коп., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 35 955 руб. 00 коп.

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока с момента его принятия.

Решение может быть обжаловано в месячный срок со дня принятия в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд.

Судья С.А.Карсункин