Постановление от 16 февраля 2026 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail:17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-502/2026(1,2,3)-АК

Дело №А60-45845/2024
17 февраля 2026 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 10 февраля 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 февраля 2026 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Л.М. Зарифуллиной,

судей Е.О. Гладких, Л.В. Саликовой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Д.Д. Малышевой,

в судебном заседании приняли участие:

в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

заинтересованное лицо с правами ответчика - ФИО1, паспорт,

заинтересованное лицо с правами ответчика ФИО2, конкурсный управляющий должника ФИО3 к участию в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» не подключились, технические неполадки у суда апелляционной инстанции не зафиксированы;

в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд лица, участвующие в деле не явились, о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы заинтересованных лиц с правами ответчиков ФИО1, ФИО2, ФИО4

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 28 ноября 2025 года

о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,

вынесенное судьей А.С. Самохваловой

в рамках дела №А60-45845/2024

о признании общества с ограниченной ответственностью «Омега» (ОГРН <***>, ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5,

установил:

в Арбитражный суд Свердловской области 20.08.2024 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Юнит-Оргтехника» (далее – ООО «Юнит-Оргтехника») о признании общества с ограниченной ответственностью «Омега» (далее – ООО «Омега», должник) несостоятельным (банкротом), которое определением от 26.08.2024 принято к производству суда, возбуждено настоящее дело о несостоятельности (банкротстве).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.10.2024 заявление ООО «Юнит-Оргтехника» о признании ООО «Омега» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника ООО «Омега» введена процедура банкротства - наблюдение. Временным управляющим должника утвержден ФИО3 (далее – ФИО3) член САУ «Авангард».

Соответствующие сведения опубликованы в «Коммерсантъ» №8(7940) от 18.01.2025, на сайте ЕФРСБ 25.10.2024 (сообщение №15813427).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.02.2025 ООО «Омега» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Соответствующие сведения опубликованы в «Коммерсантъ» №47(7979) от 15.03.2025, на сайте ЕФРСБ 03.03.2025 (сообщение №17213173).

В Арбитражный суд Свердловской области 11.06.2025 поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Омега» ФИО3 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в котором заявитель просил: привлечь ФИО1 (далее – ФИО1), ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО4 (далее – ФИО4) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Омега», взыскать солидарно с ФИО1, ФИО2 и ФИО4 в пользу ООО «Омега» 6 263 934,69 рубля в порядке субсидиарной ответственности.

Определением от 15.07.2025 данное заявление принято к рассмотрению, судебное заседание назначено на 30.07.2025.

Определением арбитражного суда от 30.07.2025 в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации (далее – АПК РФ) к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО5 (далее – ФИО5).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.11.2025 (резолютивная часть от 26.11.2025) заявление конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности удовлетворено. ФИО1, ФИО2, ФИО4 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Омега». С ФИО1, ФИО2, ФИО4 взыскано солидарно в пользу ООО «Омега» 6 263 934,69 рубля в порядке субсидиарной ответственности.

Не согласившись с принятым судебным актом, ответчики ФИО1, ФИО2, ФИО4 подали апелляционные жалобы.

ФИО1 в своей апелляционной жалобе просит определение суда от 28.11.2025 отменить в части его привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания с него денежных средств, принять по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в отношении него.

Заявитель жалобы указывает на то, что отсутствуют доказательства контроля над должником в смысле статьи 61.10 Закона о банкротстве. Как следует из материалов дела и установлено судом, с 25.04.2017 по 01.10.2020 единственным участником и директором ООО «Омега» являлся ФИО2 ФИО1 и ФИО4 стали участниками общества только 03.06.2019, то есть после завершения основной спорной финансовой операции (перечисления денежных средств в 2017-2018гг.). Таким образом, в период, когда были совершены действия, якобы приведшие к банкротству (2017-2018гг.), ФИО1 не обладал ни статусом участника, ни статусом руководителя, ни каким-либо иным формальным правом определять действия должника. Утверждение суда об осведомленности ФИО1 не является достаточным правовым критерием для признания контролирующим лицом. Суд первой инстанции не привел конкретных доказательств того, что ФИО1 в 2017-2018 годах давал обязательные указания ФИО2 или иным образом определял хозяйственную деятельность ООО «Омега». Сам факт трудоустройства ФИО1 в ООО «Юнит-Копир» и последующего вхождения в состав участников ООО «Омега» не может служить безусловным доказательством контроля в период, предшествующий моему участию. Выводы суда должны строиться исключительно на установленных фактах. Полагает, что в материалах дела отсутствуют доказательства причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО1 и банкротством должника. Суд первой инстанции, по сути, возложил на ФИО1 ответственность за действия, совершенные до его вступления в состав участников общества. Спорные операции по перечислению денежных средств совершались под единоличным контролем ФИО2 Действия (бездействие) ФИО1 после июня 2019 года не были исследованы судом на предмет их причинной связи с уже наступившими последствиями (судебным решением о взыскании неосновательного обогащения от 09.04.2023). У суда отсутствуют доказательства того, что именно действия ФИО1 после 03.06.2019 окончательно утратили возможность восстановить платежеспособность должника, которая, как следует из материалов дела, была подорвана значительно раньше. Суд сослался на пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, указав, что документы бухгалтерского учета отсутствуют или искажены, однако, из материалов дела не следует, что именно ФИО1, как лицо, не являвшееся руководителем или главным бухгалтером в спорный период, несет ответственность за ведение, составление и хранение этих документов. Данная обязанность лежала на единоличном исполнительном органе – ФИО2 Более того, ходатайство ФИО2 об истребовании из налогового органа справок об отсутствии задолженности, удовлетворенное судом, косвенно свидетельствует о том, что вопрос о полноте учета не был исследован всесторонне. По мнению апеллянта, судом нарушен принцип состязательности и равноправия сторон при оценке ходатайств об истребовании доказательств. Получив от АО «БМ-Банк» сведения о том, что право распоряжения средствами принадлежало ФИО2, суд не дал правовой оценки этим доказательствам в контексте ответственности ФИО1 Напротив, они были использованы для подтверждения вины ФИО2, но безосновательно распространены и на ФИО1 В то же время, суд не принял во внимание утверждение ФИО1 о том, что распоряжение средствами ООО «Юнит-Копир» осуществлялось ФИО5, ограничившись лишь его привлечением в качестве третьего лица. Судом неправомерно взыскана солидарно вся сумма требования. Поскольку вклад ФИО1 в возникновение признаков банкротства (если таковой вообще был) относится к более позднему периоду и не доказан, возложение на него солидарной обязанности погасить всю сумму вреда, причиненного действиями ФИО2 до участия ФИО1 в обществе, противоречит принципам соразмерности и виновной ответственности.

При подаче апелляционной жалобы ФИО1 уплачена государственная пошлина в размере 10 000,00 рублей, в подтверждение чего представлено платежное поручение №112 от 28.12.2025, приобщенное к материалам дела.

ФИО2 в своей апелляционной жалобе просит определение суда от 28.11.2025 отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания денежных средств с него, принять по делу новый судебный акт, отказав в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО3 в отношении привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Заявитель жалобы ссылается на то, что со стороны суда имело место непринятие во внимание и неправильная оценка доказательств, имеющих исключительное значение для правильного разрешения дела. Судом проигнорированы доказательства, подтверждающие добросовестность ФИО2 Судом были получены и приобщены к материалам дела по ходатайству ФИО2 документы из ИФНС, подтверждающие отсутствие задолженности по налогам и сборам у ООО «Омега» за весь период единоличного руководства ФИО2 (с 25.04.2017 по 01.10.2020). Эти документы являлись ключевым и важным доказательством реальной хозяйственной деятельности общества и надлежащего исполнения ФИО2 обязанностей руководителя. Однако, в тексте обжалуемого определения нет ни единой ссылки на данные документы, суд не дал им никакой правовой оценки и не указал причин, по которым они были отвергнуты. Такое игнорирование доказательств является грубым нарушением статьи 170 АПК РФ, требующей отражения в решении доводов лиц, участвующих в деле, и мотивов принятия или отклонения доказательств. Судом не принята во внимание обширная доказательственная база, представленная в отзыве. Суд ограничился общей фразой о том, что доводы ФИО2 не подтверждены материалами дела, при этом, проигнорировав представленные ФИО2 договоры с государственными и крупными коммерческими заказчиками (УПФР, СК РФ, АО «Газпром центрэнергогаз» и др.), сертификаты сотрудников, документы, подтверждающие переезд в Москву (авиабилеты, договор аренды). Заключение и исполнение договоров с такими организациями исключает возможность «транзитного» или фиктивного характера деятельности, поскольку их службы безопасности проводят тщательную проверку контрагентов. Суд не выполнил свою обязанность по исследованию и оценке каждого доказательства в их совокупности. Деятельность по договору с ООО «Юнит-Копир» требовала специальной сертификации для работы со сложным оборудованием APC. ФИО2 и привлеченными исполнителями (ФИО6, ФИО7) были получены соответствующие сертификаты и пройдено обучение, что подтверждает реальность оказываемых услуг. Игнорирование судом этих доказательств привело к неправильному установлению обстоятельств дела и, как следствие, к неправильному применению норм материального права, что является безусловным основанием для отмены судебного акта (часть 4 статьи 270 АПК РФ). Полагает, что суд необоснованно перенес выводы из другого дела (№А60-48249/2020 о взыскании неосновательного обогащения) в настоящее дело о субсидиарной ответственности, не проведя самостоятельного всестороннего исследования вопроса о наличии в действиях ФИО2 состава правонарушения, предусмотренного статьей 61.11 Закона о банкротстве, это привело к оценке доказательств не в их совокупности, а выборочно, лишь в ущерб позиции ФИО2 Также считает, что в действиях ФИО2 отсутствует состав правонарушения, необходимый для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве. В данном случае отсутствует противоправность. ФИО2 представлены неоспоримые доказательства того, что в период его руководства общество вело легальную, разнообразную и документально подтвержденную хозяйственную деятельность, включая работу с государственными заказчиками, что полностью исключает версию о «транзитном» или фиктивном характере компании. Отсутствует причинно-следственная связь; судом не установлено и не доказано, какие конкретные решения или действия ФИО2 привели к возникновению долга перед ООО «Юнит-Копир» и последующему банкротству. Напротив, банкротство наступило спустя годы после ухода ФИО2, связанного с объективными личными обстоятельствами (переезд для работы в международной компании). В данном случае опровергнута презумпция вины. Даже если формально применять презумпцию пункта 2 статьи 61.11 Закона (отсутствие документов), ФИО2 представил доказательства, ее полностью опровергающие: основной долг возник в силу судебного решения о переквалификации договорных отношений, что представляет собой предпринимательский риск, а не результат виновных действий руководителя; документы из ИФНС об отсутствии задолженности доказывают систематическое и добросовестное исполнение обществом своих публично-правовых обязанностей, что несовместимо с концепцией управления, направленного на вред компании; уход ФИО2 был обусловлен карьерными планами (переезд в Москву), что подтверждено документами о поиске работы и новом трудоустройстве, а не попыткой избежать ответственности. Данные обстоятельства имеют принципиальное значение, поскольку суд, сделав неверный вывод о мотивах ухода ФИО2, неправомерно приписал ему недобросовестность и намерение уклониться от ответственности, что повлияло на общую оценку его действий. Конкурсный управляющий подал заявление за несколько дней до выхода ФИО2 из общества, но ФИО2 не мог и не имел возможности об этом узнать, так как исковое заявление еще не дошло по почте. Как указывает апеллянт, суд не применил подлежащие применению нормы материального права о добросовестности и разумности действий руководителя (статья 53.1 ГК РФ). Суд оценивал действия ФИО2, совершенные в 2017-2019гг., с позиции знания о банкротстве 2025 года. Такой ретроспективный подход противоречит принципам оценки добросовестности руководителя, которая должна проводиться на момент совершения действий, с учетом обычных условий делового оборота и информации, доступной в тот период. На момент заключения и исполнения договора с ООО «Юнит-Копир» последнее было действующим контрагентом, и у ФИО2 не было оснований предвидеть негативный исход судебного спора. Судом оставлены без правовой оценки доказательства (справки ИФНС), что является основанием для отмены судебного акта. Несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам, установленным доказательствами по делу, в данном случае носит критический характер. Игнорирование судом документов, прямо доказывающих надлежащее исполнение ФИО2 обязанностей руководителя и финансовую устойчивость общества под его управлением, привело к неправильному установлению обстоятельств, имеющих значение для дела, и, как следствие, к неправильному разрешению спора по существу.

При подаче апелляционной жалобы ФИО2 уплачена государственная пошлина в размере 10 000,00 рублей, в подтверждение чего представлена квитанция №1-134-015-780-820 от 29.12.2025, приобщенная к материалам дела.

ФИО4 в своей апелляционной жалобе просит определение суда от 28.11.2025 отменить в части и привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности и взыскания с него денежных средств, принять по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в отношении ФИО4 Заявитель жалобы указывает на то, что ФИО4 необоснованно признан контролирующим должника лицом в период причинения вреда. Суд первой инстанции установил, что основная спорная финансовая операция – получение денежных средств от ООО «Юнит-Копир» и их транзитное перечисление контрагентам происходила в период с 2017 года по начало 2019 года. ФИО4 стал участником ООО «Омега» только 03.06.2019. До этой даты ФИО4 являлся рядовым сотрудником ООО «Юнит-Копир» и не имел ни формального (статус участника, директора), ни фактического влияния на принятие решений в ООО «Омега». Суд первой инстанции смешал два различных правовых статуса: статус сотрудника одной организации (кредитора) и статус контролирующего лица другой организации (должника). Сам по себе факт последующего вступления в общество не доказывает наличия контроля в предшествующий период. Вывод суда об осведомленности ФИО4 не заменяет собой юридически значимого критерия – наличия права давать обязательные указания. Более того, из материалов дела и ответов банков (АО «БМ-Банк») следует, что правом единоличного распоряжения счетами ООО «Омега» в период с 28.04.2017 по 01.01.2019 обладал ФИО2, что подтверждает отсутствие у ФИО4 каких-либо полномочий. В материалах дела отсутствуют доказательства виновных действий (бездействия) ФИО4, которые с необходимой причинно-следственной связью привели к банкротству. Суд возложил на ФИО4 ответственность за последствия действий, совершенных до его появления в компании в качестве участника, однако, суд не исследовал и не привел конкретных доказательств того, какие именно решения ФИО4 или его бездействие после 03.06.2019 стали причиной невозможности погасить обязательства, возникшие из сделок 2017-2018 годов. Полагает, что судом нарушены презумпции, установленные Законом о банкротстве, а вина ФИО4 не доказана. Суд сослался на пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (отсутствие или искажение документов учета), однако, данная презумпция применяется к контролирующим лицам. Поскольку ФИО4 не являлся контролирующим лицом в период ведения этой документации (2017-2018 гг.), на него не может быть возложена ответственность за её отсутствие. Обязанность по ведению бухгалтерского учета лежала на единоличном исполнительном органе – ФИО2 Судом нарушено право на справедливое судебное разбирательство. Суд удовлетворил ходатайство об истребовании из налогового органа справок об отсутствии задолженности, что свидетельствует о признании судом необходимости проверки финансового состояния должника. Однако, выводы по этим данным в отношении ФИО4 в определении отсутствуют, что говорит о неполном исследовании обстоятельств, имеющих значение для дела. Кроме того, суд не дал оценки доводу о возможной роли ФИО5 в распоряжении средствами, несмотря на заявления ФИО1 В определении от 08.09.2025 суд указал на отсутствие доказательств надлежащего извещения ФИО4, поскольку письма направлялись по неверному адресу. Последующее направление извещений по верному адресу и участие ФИО4 в процессе не снимают вопроса о том, что на ранних стадиях процесса он был лишен возможности своевременно представить свои возражения, что могло повлиять на ход рассмотрения дела и сбор доказательств. Возложение на ФИО4 солидарной ответственности за весь размер требований кредиторов является несоразмерным, поскольку вред кредиторам был причинен действиями и решениями, принятыми до вступления ФИО4 в состав участников. Если бы суд и установил вину ФИО4, то лишь за возможное бездействие в ограниченный период после июня 2019 года, что должно было повлечь долевую, а не солидарную ответственность за последствия, наступившие значительно раньше.

При подаче апелляционной жалобы ФИО4 уплачена государственная пошлина в размере 10 000,00 рублей, в подтверждение чего представлено платежное поручение №113 от 29.12.2025, приобщенное к материалам дела.

До начала судебного заседания от лиц, участвующих в деле, отзывы на апелляционную жалобу не поступили.

В судебном заседании ФИО1 доводы своей апелляционной жалобы поддержал, просил определение суда отменить, в удовлетворении требований о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказать. Доводы апелляционных жалоб ФИО2, ФИО4 поддержал.

Ответчик ФИО2, конкурсный управляющий должника ФИО3 к участию в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» не подключились, технические неполадки у суда апелляционной инстанции не зафиксированы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения апелляционных жалоб в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, согласно сведениям из ЕГРЮЛ общество с ограниченной ответственностью «Омега» (ИНН <***>) зарегистрировано в качестве юридического лица 25.04.2017 инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга.

Основным видом деятельности должника является ремонт машин и оборудования (ОКВЭД 33.12), дополнительными видами деятельности – ремонт электронного и оптического оборудования (ОКВЭД 33.13), ремонт электрического оборудования (ОКВЭД 33.14), производство электромонтажных работ (ОКВЭД 43.21), производство санитарно-технических работ, монтаж отопительных систем и систем кондиционирования воздуха (ОКВЭД 43.22), производство прочих строительно-монтажных работ (ОКВЭД 43.29), производство штукатурных работ (ОКВЭД 43.31) и другие.

В период с 25.04.2017 по 01.10.2020 единственным участником и директором ООО «Омега» был ФИО2

ФИО1 и ФИО4 стали участниками ООО «Омега» 03.06.2019.

Между ООО «Омега» (исполнитель) и ООО «Юнит-Копир» (заказчик) был заключен договор на техническое обслуживание оборудования №КП/3467/17 от 15.05.2017, по условиям которого заказчик поручает, а исполнитель принимает на себя обязательства по техническому обслуживанию и замене ЗИП на оборудовании ООО «Газпром Трансгаз Сургут» (полный перечень оборудования указан в Приложении №1 к договору и является его неотъемлемой частью), а заказчик обязуется оплачивать указанные услуги в порядке, предусмотренном договором.

В рамках данного договора в период с 01.01.2017 по 01.01.2019 ООО «Юнит-Копир» перечислило в пользу ООО «Омега» денежные средства в размере 6 813 476,00 рублей.

Ввиду отсутствия первичных документов, подтверждающих встречное предоставление со стороны ООО «Омега», ООО «Юнит-Копир» обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 09.04.2023 по делу №А60-48249/2020 исковые требования удовлетворены частично, с ООО «Омега» в пользу ООО «Юнит-Копир» взыскано неосновательное обогащение в размере 6 653 476,00 рублей.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2023 по делу №А60-48249/2020 решение Арбитражного суда Свердловской области от 09.04.2023 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 19.12.2023 по делу №А60-48249/2020 решение Арбитражного суда Свердловской области от 09.04.2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2023 оставлены без изменения, кассационная жалоба без удовлетворения. Кроме того, судом кассационной инстанции произведена замена ООО «Юнит-Копир» на его правопреемника ООО «Юнит-Оргтехника».

Определением суда от 26.08.2024 возбуждено настоящее дело о банкротстве ООО «Омега».

Определением суда от 23.10.2024 в отношении должника ООО «Омега» введено наблюдение, временным управляющим должника утвержден ФИО3

Решением арбитражного суда от 26.02.2025 ООО «Омега» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

В рамках дела о банкротстве должника определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.10.2024 требования ООО «Юнит-Оргтехника» (правопреемник ООО «Юнит-Копир») в размере 6 263 934,69 рубля включены в реестр требований кредиторов должника.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника ссылается на следующие обстоятельства.

Удовлетворяя исковые требования о взыскании с ООО «Омега» неосновательного обогащения суд в рамках дела №А60-48249/2020 установил следующие обстоятельства.

ООО «Омега» зарегистрировано 25.04.2017, т.е. за 20 дней до заключения договора с ООО «Юнит-Копир». Договор на техническое обслуживание оборудования № КП/3467/17 датирован 15.05.2017. Сразу же после этой даты на счет ООО «Омега» стали перечисляться денежные средства со стороны ООО «Юнит-Копир».

В рамках данного договора ООО «Юнит-Копир» в период с 01.01.2017 по 01.01.2019 перечислило в пользу ООО «Омега» денежные средства в сумме 6 813 476,00 рублей.

Значительная часть поступающих от ООО «Юнит-Копир» денежных средств сразу же переводилась в пользу иных контрагентов, в отношении которых документально не подтверждены обстоятельства встречного предоставления. Данные контрагенты ответчика зарегистрированы в даты близкие с датой перечисления ими денежных средств и прекратили деятельность после получения денежных средств, при том, за период осуществления деятельности не сдавали налоговой отчетности, что в отсутствие соответствующих доказательств не может свидетельствовать о ведении контрагентами фактической хозяйственной деятельности. В общей сумме указанным контрагентам ответчиком перечислены денежные средства на сумму 3 817 180,00 рублей.

Анализ выписки по расчетному счету ООО «Омега» свидетельствует о том, что учрежденная сотрудниками ООО «Юнит-Копир» организация (ООО «Омега») большую часть денежных средств получала от организации ООО «Юнит-Копир», которые в дальнейшем перечислялись в пользу третьих лиц, что в отсутствие доказательств встречного предоставления со стороны контрагентов ООО «Омега» может указывать на транзитный характер перечисления денежных средств, в частности: большая часть поступления денежных средств в пользу ООО «Омега» приходилась на поступления денежных средств от ООО «Юнит-Копир», при этом в первые шесть месяцев существования ООО «Омега» денежные средства поступали исключительно от ООО «Юнит-Копир».

Возможность данных перечислений денежных средств в адрес ООО «Омега» без какого-либо встречного предоставления стало возможно благодаря следующим обстоятельствам.

Участниками ООО «Омега» в настоящее время являются бывшие сотрудники ООО «Юнит-Копир» ФИО1 и ФИО4

Универсальные передаточные документы и акты, якобы подтверждающие выполнение работ, подписывались со стороны ООО «Юнит-Копир» его работником ФИО1, который уволился из ООО «Юнит-Копир» 08.08.2018, в тот момент, когда практически все перечисления от ООО «Юнит-Копир» в адрес ООО «Омега» закончились.

Одновременно с ФИО1 из ООО «Юнит-Копир» 13.08.2018 уволился ФИО4

ФИО1 и ФИО4 03.06.2019 стали участниками ООО «Омега». ФИО2, который являлся участником и руководителем ООО «Омега», вышел из состава участников общества и перестал быть руководителем сразу после предъявления ООО «Юнит-Копир» требования о возврате неосновательно полученных денежных средств.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, а также на то, что неправомерные действия ответчиков послужили возникновению кризисной ситуации и наличию у должника признаков объективного банкротства, а также привели к последующей утрате возможности погашения имеющихся долговых обязательств, конкурсный управляющий ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Омега», взыскании солидарно с ФИО1, ФИО2 и ФИО4 в пользу ООО «Омега» 6 263 934,69 рубля в порядке субсидиарной ответственности.

Удовлетворяя заявленные требования в полном объеме, суд первой инстанции исходил из того, что уменьшение конкурсной массы должника произошло в период, когда участниками общества были ФИО1, ФИО2, ФИО4, при этом, ФИО1 и ФИО4 до 13.08.2018 являлись сотрудниками ООО «Юнит-Копир», следовательно, все ответчики являлись осведомленными о состоянии дел должника и должны были обратиться с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) не позднее 10.05.2023; судом установлено наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, заслушав ответчика ФИО1 в судебном заседании, проверив правильность применения судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в силу следующих обстоятельств.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3-6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 №137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 №12-П и от 15.02.2016 №3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 №137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Заявление конкурсного управляющего должника ФИО3 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника поступило в арбитражный суд 11.07.2025, обстоятельства, с которыми связано привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в законную силу Закона №266-ФЗ.

С учетом изложенного, к данным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве, действовавшие в указанный период времени.

Как следует из материалов дела, определяя статус ответчиков в качестве контролирующих должника лиц, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53) указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Как указывалось выше, в период с 25.04.2017 по 01.10.2020 единственным участником и директором ООО «Омега» был ФИО2

ФИО1 и ФИО4 стали участниками ООО «Омега» 03.06.2019.

Кроме того, в материалах дела имеется выписка из АО «БМ-Банк», согласно которой в период с 28.04.2017 по 01.01.2019 распоряжаться денежными средствами был уполномочен ФИО2

Таким образом, ФИО1, ФИО2 и ФИО4 обоснованно признаны арбитражным судом контролирующими должника лицами.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника ФИО3 ссылается на то, что неправомерные действия ответчиков послужили возникновению кризисной ситуации и наличию у должника признаков объективного банкротства, а также привели к последующей утрате возможности погашения имеющихся долговых обязательств.

На основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве перечислены обстоятельства, в соответствии с которыми предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица пока не доказано иное.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В пункте 19 постановления от 21.12.2017 №53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 разъяснено, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, что означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществить в отношении должника реабилитационные мероприятия по восстановлению платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В пункте 18 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 от 21.12.2017 №53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно статье 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности

В соответствии с частью 1 статьи 64, статей 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 №30-П разъяснено, что признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Как указывалось ранее, решением Арбитражного суда Свердловской области от 09.04.2023 по делу №А60-48249/2020, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2023 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 19.12.2023, с ООО «Омега» в пользу ООО «Юнит-Копир» взыскано неосновательное обогащение в размере 6 653 476,00 рублей.

При рассмотрении данного дела суды пришли к выводу о том, что учрежденная сотрудниками истца (ООО «Юнит-Копир») организация ответчика (ООО «Омега») большую часть денежных средств получала от организации истца, которые в дальнейшем перечислялись в пользу третьих лиц, что в отсутствие доказательств встречного предоставления со стороны контрагентов ответчика может указывать на транзитный характер перечисления денежных средств.

Как следует из текста указанного судебного акта и материалов настоящего обособленного спора, ООО «Омега» зарегистрировано в качестве юридического лица 25.04.2017, т.е. за 20 дней до заключения с ООО «Юнит-Копир» договора на техническое обслуживание оборудования №КП/3467/17 от 15.05.2017.

Сразу же после заключения договора №КП/3467/17 от 15.05.2017 на счет ООО «Омега» стали перечисляться денежные средства со стороны ООО «Юнит-Копир». В рамках данного договора ООО «Юнит-Копир» в период с 01.01.2017 по 01.01.2019 перечислило в пользу ООО «Омега» денежные средства в сумме 6 813 476,00 рублей.

В судебном акте, принятом по результатам рассмотрения дела №А60-48249/2020, отражено, что из анализа выписки по банковскому счету общества «Омега», отрытому в ПАО «Банк «Финансовая корпорация Открытие» за период с 22.05.2017 по 09.10.2018 следует, что после поступления на счет ответчика денежных средств со стороны истца, ответчик (ООО «Омега») перечислял их другим лицам, в числе которых ФИО6, ФИО7 и ФИО8 нет. В частности, из операций ответчика по отношениям с ООО «Арт-Комфорт» и ООО «СК Вояджер» следует, что денежные средства, поступающие от истца, перечисляются иным организациям, но не работникам ответчика, которые, по позиции ответчика, выполняли работы в его интересах.

Кроме того, значительная часть поступающих от истца (ООО «Юнит-Копир») денежных средств переводилась в пользу иных контрагентов, в отношении которых документально не подтверждены обстоятельства встречного предоставления со стороны указанных лиц: в пользу ООО «СК Вояджер» 03.08.2017 перечислено по 605 000,00 рублей, указанное общество создано 27.04.2017, исключено из ЕГРЮЛ в качестве недействующего юридического лица 18.12.2019, за весь период существования указанного общества им представлялась «нулевая» налоговая отчётность; в пользу ООО «Виктори» 13.10.2017 перечислено 281 500,00 рублей, указанное общество создано 22.08.2017, исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности - 28.10.2018, указанное общество налоговую отчетность не сдавало; в пользу ООО «ТК-Проспект» за период с 27.10.2017 по 03.11.2017 перечислено 230 000,00 рублей, указанное общество создано 14.08.2017, исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности - 17.07.2020, указанное общество за 2019 и 2020 годы налоговую отчетность не сдавало; в пользу ООО «Ментор» 10.11.2017 перечислено 155 000,00 рублей, указанное общество создано 11.08.2017, исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности - 15.08.2019, указанное общество налоговую отчетность не сдавало; в пользу ООО «Олимпия» 23.11.2017 перечислено 165 800,00 рублей, исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности - 29.05.2020, за 2018 год указанное общество сдало «нулевую» налоговую отчетность, за следующие периоды отчетность не сдавалась; в пользу ИП ФИО9 за период с 09.02.2018 по 06.09.2018 перечислено 1 324 630,00 рублей, в качестве ИП зарегистрирован 08.02.2018, то есть за день до перечисления ему денежных средств; в пользу ИП ФИО10 за период с 05.07.2018 по 16.08.2018 перечислено 572 700,00 рублей, в качестве ИП зарегистрирован 23.04.2018, прекратил деятельность в качестве ИП 20.06.2019; в пользу ИП ФИО11 за период с 12.07.2018 по 16.08.2018 перечислено 319 850,00 рублей, в качестве ИП зарегистрирован 21.03.2018, прекратил деятельность в качестве ИП - 30.10.2020; в пользу ИП ФИО12 за период с 12.07.2018 по 16.08.2018 перечислено 162 200,00 рублей, в качестве ИП зарегистрирована 11.04.2018, прекратила деятельность в качестве ИП - 08.07.2020.

Изложенные фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что контрагенты ответчика зарегистрированы в даты близкие с датой перечисления ими денежных средств и прекратили деятельность после получения денежных средств, при том, за период осуществления деятельности не сдавали налоговой отчетности, что в отсутствие соответствующих доказательств не может свидетельствовать о ведении контрагентами фактической хозяйственной деятельности.

В общей сумме указанным контрагентам ответчиком перечислены денежные средства на сумму 3 817 180,00 рублей.

Анализ выписки по расчетному счету ответчика (ООО «Омега») свидетельствует о том, что учрежденная сотрудниками истца организация ответчика большую часть денежных средств получала от организации истца, которые в дальнейшем перечислялись в пользу третьих лиц, что в отсутствие доказательств встречного предоставления со стороны контрагентов ответчика может указывать на транзитный характер перечисления денежных средств, в частности: большая часть поступления денежных средств в пользу ответчика приходилась на поступления денежных средств от истца, при этом в первые шесть месяцев существования ответчика денежные средства поступали исключительно от истца (ООО «Юнит-Копир»).

Более того, ответчиком (ООО «Омега») не подтверждены операции в пользу ФИО6, ФИО13 и ФИО8, что не подтверждает наличие правоотношений, связанных с оплатой работ, выполняемых указанными лицами для истца (ООО «Юнит-Копир»).

Судом установлено, что возможность данных перечислений денежных средств в адрес ООО «Омега» без какого-либо встречного предоставления стала возможна благодаря следующим обстоятельствам.

Участниками ООО «Омега» в настоящее время являются бывшие сотрудники ООО «Юнит-Копир» ФИО1 и ФИО4 Универсальные передаточные документы и акты, якобы подтверждающие выполнение работ, подписывались со стороны ООО «Юнит-Копир» его работником ФИО1, который уволился из ООО «Юнит-Копир» 08.08.2018, в тот момент, когда практически все перечисления от ООО «Юнит-Копир» в адрес ООО «Омега» закончились.

Одновременно с ФИО1 из ООО «Юнит-Копир» 13.08.2018 уволился ФИО4

ФИО1 и ФИО4 03.06.2019 стали участниками ООО «Омега». ФИО2, который являлся участником и руководителем ООО «Омега», вышел из состава участников общества и перестал быть руководителем сразу после предъявления ООО «Юнит-Копир» требования о возврате неосновательно полученных денежных средств.

Таким образом, уменьшение конкурсной массы должника произошло в период, когда участниками общества были ФИО1, ФИО2, ФИО4 При этом, ФИО1 и ФИО4 до 13.08.2018 являлись сотрудниками ООО «Юнит-Копир».

Кроме того, как следует из выписки по расчетному счету в АО «БМ-Банк», в период с 28.04.2017 по 01.01.2019 распоряжаться денежными средствами ООО «Омега» был уполномочен ФИО2, он имел доступ к счету и знал об экономической ситуации общества, вышел из состава участников общества и перестал быть руководителем сразу после предъявления ООО «Юнит-Копир» требования о возврате неосновательно полученных денежных средств.

При изложенных обстоятельствах, контролирующими должника лицами ФИО1, ФИО2 и ФИО4 фактически были совершены действия, направленные на ухудшение финансового состояния должника, что не соответствует стандарту разумного и добросовестного поведения.

Доказательств разумности своих действий ответчиками в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ не представлено, доводы управляющего не опровергнуты.

При изложенных обстоятельствах, оценив поведение контролирующих должника лиц ФИО1, ФИО2 и ФИО4, суд первой инстанции пришел к верному выводу о доказанности наличия оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Омега» на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Аргументов с документальным подтверждением, опровергающих выводы суда первой инстанции, ответчиками не представлено ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции, при том, что бремя опровержения указанных обстоятельств возлагается именно на ответчиков.

В суде апелляционной инстанции ответчик ФИО1 указал, что даже если принять во внимание утрату контроля над обществом, что привело к невозможности исполнения требований кредиторов, следует обратить внимание на степень и роль каждого из ответчиков при определении размера ответственности.

Судебная коллегия, проанализировав доводы апеллянта в указанной части, находит их необоснованными, поскольку вред кредитору привечен в результате согласованных противоправных действий солидарных ответчиков, приведших к невозможности исполнения обязательств перед кредитором.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 325 ГК РФ если иное не вытекает из отношений между солидарными должниками: 1) должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого; 2) неуплаченное одним из солидарных должников должнику, исполнившему солидарную обязанность, падает в равной доле на этого должника и на остальных должников.

В случае исполнения обязательств перед кредитором, должник имеет право регрессного требования к остальным должникам.

Таким образом, возложение на ответчиков солидарной ответственности по возмещению убытков перед кредитором, не нарушает права и интересы каждого из должников.

Доводы апеллянтов не являются основанием для их освобождения от гражданско-правовой ответственности по обязательствам общества, поскольку негативные для общества последствия наступили по вине указанных взаимосвязанных лиц, в результате их недобросовестных действий, связанных с выводом активов общества (в размере, достаточном для исполнения обязательств перед истцом), и непринятия мер по погашению задолженности перед истцом.

Вопреки доводам апеллянтов, судом первой инстанции при рассмотрении дела установлены и исследованы все существенные для принятия правильного судебного акта обстоятельства, им дана надлежащая правовая оценка, выводы, изложенные в судебном акте, основаны на имеющихся в деле доказательствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Выводы суда первой инстанции соответствуют установленным обстоятельствам и основаны на оценке доказательств, представленных в материалы дела, в их совокупности.

Основания переоценивать выводы суда первой инстанции судебная коллегия не находит.

Доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими отмену обжалуемого определения.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционные жалобы не содержат, доводы жалоб выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

При отмеченных обстоятельствах определение суда первой инстанции отмене не подлежит, апелляционные жалобы, с учетом приведенных в них доводов, следует оставить без удовлетворения.

При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном подпунктом 19 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на заявителей апелляционных жалоб в соответствии со статьей 110 АПК РФ, поскольку в удовлетворении жалоб отказано.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 28 ноября 2025 года по делу №А60-45845/2024 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Л.М. Зарифуллина

Судьи

Е.О. Гладких

Л.В. Саликова