Решение от 15 марта 2021 г. по делу № А07-758/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

450057, Республика Башкортостан, г. Уфа, ул. Октябрьской революции, 63а, тел. (347) 272-13-89,

факс (347) 272-27-40, сервис для подачи документов в электронном виде: http://my.arbitr.ru

сайт http://ufa.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А07-758/2020
15 марта 2021 г.
г. Уфа


Резолютивная часть решения объявлена 05.03.2021

Полный текст решения изготовлен 15.03.2021

Арбитражный суд Республики Башкортостан в лице судьи Салиевой Л.В., при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания ФИО1 рассмотрел в судебном заседании дело по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 311028012400084)

к обществу с ограниченной ответственностью «НМЗ» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

при участии в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, относительно предмета спора, общества с ограниченной ответственностью «Нефтекамский механический завод» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

при участии в онлайн - заседании истца – ФИО2, предъявлен паспорт.

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – истец, индивидуальный предприниматель ФИО2) обратился в Арбитражный суд Республики Башкортостан с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «НМЗ» (далее по тексту – ответчик, ООО «НМЗ») о взыскании компенсации в размере 50 000 руб.

Определением суда о принятии искового заявления к производству от 27.01.2020 дело принято к производству.

07.02.2020 от истца поступило уточненное исковое заявление, согласно которому истец просил взыскать с ответчика компенсацию в размере 800 000 руб.

Уточнение судом принято в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением от 29.10.2020 суд привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «Нефтекамский механический завод» (далее – ООО «НМЗ», третье лицо). В привлечении общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственный лазерный центр «Техника», Федеральной службы по интеллектуальной собственности судом отказано.

Ответчик иск не признал, представил отзыв на исковое заявление, а также иные процессуальные документы.

Истец исковые требования поддержал, просил удовлетворить с учетом уточнения.

Исследовав материалы дела, заслушав доводы истца, суд УСТАНОВИЛ:

Как следует из материалов дела, индивидуальный предприниматель ФИО2 является правообладателем словесного знака обслуживания «МУРАВЕЙ» по свидетельству Российской Федерации №543558, зарегистрированного с приоритетом от 29.11.1999 в отношении следующих услуг «реализация товаров» 42 класса МКТУ «реализация товаров».

11.11.2019 индивидуальный предприниматель ФИО2 направил ООО «НМЗ» претензию о прекращении использования обозначения «МУРАФЕЙ», сходного до степени смешения со знаком обслуживания по свидетельству №543558 и выплате компенсации.

Не получив от общества ответ, предприниматель направил исковое заявление в Арбитражный суд Республики Башкортостан о взыскании с общества компенсации в сумме 50 000 руб.

В дальнейшем предприниматель подал заявление об увеличении исковых требований, а также заявление об уточнении исковых требований.

С учетом последних уточнений предприниматель просил суд взыскать с общества компенсацию в сумме 800 000 руб.

Заявляя требование о взыскании компенсации в сумме 800 000 руб., предприниматель указывал, что за период с 11.11.2016 по 10.11.2019 (т.е. за три года до даты направления досудебной претензии) согласно представленного предпринимателем расчета выручка ООО «НМЗ» от реализации товаров составила 228 744 тыс. руб., в связи с чем, на основании подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса РФ предприниматель вправе требовать с ответчика компенсацию в сумме 457 488 тыс. руб., равной двукратному размеру стоимости оказанных обществом услуг по реализации товаров с использованием спорного обозначения, сходного до степени смешения с принадлежащим предпринимателю товарным знаком (знаком обслуживания).

ООО «НМЗ» исковые требования не признало, просило в удовлетворении иска отказать по основаниям, изложенным в отзыве.

Согласно пункту 1 статьи 1484 Гражданского кодекса РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1484 Гражданского кодекса РФ исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака:

1) на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации;

2) при выполнении работ, оказании услуг;

3) на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот;

4) в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе;

5) в сети "Интернет", в том числе в доменном имени и при других способах адресации (пункт 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Согласно пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса РФ в случаях, предусмотренных этим Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

В силу пункта 4 статьи 1515 ГК РФ правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

1) в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

2) в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Как отмечено в пункте 154 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», в силу пункта 1 статьи 1484 ГК РФ исключительное право использования товарного знака принадлежит лицу, на имя которого соответствующий товарный знак зарегистрирован (правообладателю).

Следовательно, лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак, не может быть отказано в защите права на товарный знак (даже в случае, если в суд представляются доказательства неправомерности регистрации товарного знака) до признания предоставления правовой охраны такому товарному знаку недействительным в порядке, предусмотренном статьей 1512 ГК РФ, или прекращения правовой охраны товарного знака в порядке, установленном статьей 1514 ГК РФ.

Вместе с тем суд вправе отказать лицу в защите его права на товарный знак на основании статьи 10 ГК РФ, если по материалам дела, исходя из конкретных фактических обстоятельств, действия по приобретению соответствующего товарного знака (по государственной регистрации товарного знака (в том числе по подаче заявки на товарный знак), по приобретению исключительного права на товарный знак на основании договора об отчуждении исключительного права) или действия по применению конкретных мер защиты могут быть квалифицированы как злоупотребление правом.

Неиспользование товарного знака правообладателем, обращающимся за защитой принадлежащего ему права, само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом.

Исходя из положений части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, изложенных в пунктах 57, 154, 162 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении товаров (услуг), для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров (услуг), одним из способов, предусмотренных пунктом 2 статьи 1484 ГК РФ. В свою очередь ответчик обязан доказать выполнение им требований закона при использовании товарного знака либо сходного с ними до степени смешения обозначения.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 2 ноября 2020 г. по делу № А76-39878/2019.

В подтверждение факта использования ООО «НМЗ» спорного обозначения предприниматель представил видеозапись закупки товара в принадлежащем ответчику магазине, расположенном по адресу: <...>. В судебном заседании произведен осмотр представленной видеозаписи, из которой видно, что вывеска, содержащая словесный элемент «МУРАФЕЙ», размещена над входом в магазин, а также обозначение, содержащее данный словесный элемент размещено на документации, находящейся на столе в зоне обслуживания покупателей непосредственно перед продавцом. Кроме того, словесное обозначение «МУРАФЕЙ» размещено на кассовом чеке, выданном при закупе товара.

В абзаце 3 пункта 162 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 отмечено, что вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц.

В абзаце 7 указанного пункта Постановления сказано, что при наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, оценивает и иные обстоятельства, в том числе: используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров; длительность и объем использования товарного знака правообладателем; степень известности, узнаваемости товарного знака; степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены); наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

Поскольку истцом не представлены дополнительные доказательства, увеличивающие вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, то она определена судом исходя из степени сходства знака обслуживания по свидетельству №543558 и использованного ООО «НМЗ» обозначения, а также степени однородности услуг, в отношении которых зарегистрирован этот знак обслуживания, и деятельности общества, в отношении которой общество использовало спорное обозначение.

Как следует из материалов дела, ООО «НМЗ» использовало обозначение «МУРАФЕЙ» при осуществлении деятельности по реализации товаров.

ООО «НМЗ» указывает, что использует товарный знак «МУРАФЕЙ» по свидетельству Российской Федерации №569502, принадлежащий обществу с ограниченной ответственностью «Нефтекамский механический завод».

Между тем решением Роспатента от 11.04.2017 признано недействительным предоставление правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации №569502 в отношении услуг «услуги снабженческие для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами]; продвижение товаров для третьих лиц» 35 класса МКТУ, которые признаны Роспатентом однородными с услугой «реализация товаров» 42 класса МКТУ. При этом Роспатент признал сходным до степени смешения указанный товарный знак с принадлежащими предпринимателю товарными знаками «МУРАВЕЙ» по свидетельствам №№591604, 543558.

Решением Суда по интеллектуальным правам от 29.09.2017 по делу №СИП-343/2017 заявление индивидуального предпринимателя удовлетворено частично, Суд также признал недействительным предоставление правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации №569502 в отношении услуг 35-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков, а именно: "распространение образцов; демонстрация товаров", которые также признаны Судом однородными услуге «реализация товаров» 42 класса МКТУ.

В абзаце 5 пункта 162 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 сказано, что установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Самостоятельно сравнив использованное обществом обозначение «МУРАФЕЙ» со знаком обслуживания «МУРАВЕЙ» по свидетельству №543558, суд пришел к следующим выводам.

Словесное обозначение «МУРАФЕЙ» не является лексической единицей русского языке и воспринимается исключительно как искаженное написание слова «МУРАВЕЙ», следовательно, по семантическому (смысловому) критерию сравниваемые обозначения имеют высокую степень сходства.

Также словесные обозначения «МУРАФЕЙ» и «МУРАВЕЙ» отличаются лишь одной буквой, причем имеющих схожее звучание, в связи с чем, суд приходит к выводу о высокой степени сходства сравниваемых обозначений по фонетическому (звуковому) признаку сходства.

Отличие сравниваемых обозначений «МУРАФЕЙ» и «МУРАВЕЙ» лишь в одной букве, которая, кроме того, находится в ближе к центру слова, приводит к выводу о высокой степени сходства сравниваемых обозначений по визуальному (графическому) признаку сходства.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о высокой степени сходства сравниваемых обозначений.

Суд также учитывает, что в абзаце 3 пункта 162 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 отмечено, что смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

Деятельность ООО «НМЗ» по реализации товаров, в отношении которой ООО «НМЗ» использует спорное обозначение, является идентичной услуге «реализация товаров» 42 класса МКТУ, в отношении которой зарегистрирован знак обслуживания по свидетельству №543558.

С учетом положений статьи 1477 Гражданского кодекса РФ подпункт 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса РФ позволяет правообладателю взыскивать не только компенсацию в двукратном размере стоимости товаров, на которых размещен товарный знак, но и, в аналогичных случаях, позволяет правообладателю взыскивать компенсацию в двукратном размере стоимости оказанных услуг или выполнения работы, если при оказании таких услуг или выполнении таких работ незаконно использовался товарный знак.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлениях Суда по интеллектуальным правам от 26 июня 2020 года по делу №А33-4702/2018, от 10 июня 2020 г. по делу №А19-543/2019, от 25 июня 2020 года по делу №А19-3604/2018, от 28 августа 2020 г. по делу № А27-28576/2018, от 13.10.2020 по делу №А65-31827/2019, от 22.10.2020 по делу №А65-31825/2019.

Как следует из представленной ответчиком справки выручка от реализации товаров в спорном магазине за заявленный истцом период составила 8 355 000 руб.

Как следует из правовой позиции Суда по интеллектуальным правам, выраженной в его постановлении от 15 августа 2018 г. № С01-577/2018 по делу № А71-16755/2017, факт прекращения незаконного использования товарного знака ответчиком (прекращения производства и введения в гражданский оборот соответствующих товаров) подлежит доказыванию последним.

По мнению суда, аналогичная правовая позиция подлежит применению и в настоящем деле, в связи с чем, именно ответчик несет бремя доказывания того, что в определенный период времени, входящий в спорный период с 11.11.2016 по 10.11.2019 ООО «НМЗ» не использовало спорное обозначение в своей деятельности.

Между тем, ответчик не представил доказательств того, что в определенные периоды времени общество осуществляло продажу товаров с использованием иной вывески, также как и не представило доказательств даты размещения спорной вывески на магазине и даты начала использования спорного обозначения на кассовых чеках.

Таким образом, двукратная стоимость оказанных ООО «НМЗ» с использованием спорного обозначения услуг по реализации товаров за период с 11.11.2016 по 10.11.2019 составила 16 710 000 руб.

Поскольку истец заявил требование о выплате компенсации в сумме 800 000 руб., а арбитражный суд не вправе выйти за рамки исковых требований, то суд приходит к выводу о правомерности заявленной к взысканию суммы.

Относительно довода ответчика, что арендодателем помещения является ООО «Нефтекамский механический завод», которое является владельцем малых архитектурных форм, находящихся на здании и в здании, суд отмечает, что согласно абзаца 3 пункта 3 статьи 1250 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не установлено этим Кодексом, предусмотренные подпунктом 3 пункта 1 и пунктом 3 статьи 1252 этого Кодекса меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав, допущенное нарушителем при осуществлении им предпринимательской деятельности, подлежат применению независимо от вины нарушителя, если такое лицо не докажет, что нарушение интеллектуальных прав произошло вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Как отмечено в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 26.11.2020 по делу №А65-31829/2019, для установления факта использования товарных знаков для индивидуализации торговой деятельности (магазина) имеет значение факт использования обозначения, индивидуализирующего такую деятельность на момент выявления правонарушения, а не факт размещения вывески определенным лицом.

Материалами дела подтверждается, что именно ответчик использовал спорное обозначение при осуществлении деятельности по реализации товаров, следовательно, обстоятельства того, кто является собственником здания и вывесок не имеет значения для настоящего дела.

Довод ООО «НМЗ» о том, что в перечне услуг 42 класса МКТУ отсутствует услуга «реализация товаров» не имеет значения, поскольку исключительное право на товарный знак действует в отношении товаров, указанных в свидетельстве на товарный знак (пункт 2 статьи 1481 Гражданского кодекса РФ).

Кроме того, как отмечено в пункте 2 Информационного письма Федеральной службы по интеллектуальной собственности от 23 декабря 2011 г. № 2 «О формулировках терминов, идентифицирующих услуги, относящиеся к торговой деятельности, при включении их в перечень услуг 35 класса МКТУ», до принятия 8-ой редакции МКТУ услуга, отражающая деятельность торговых предприятий, была отнесена практикой экспертизы с формулировкой «реализация товаров» к 42 классу МКТУ, который включал в это время все услуги, не отнесенные к другим классам, по общему принципу построения МКТУ.

Знак обслуживания по свидетельству №543558 зарегистрирован с приоритетом от 29.11.1999, т.е. до принятия 8-ой редакции МКТУ.

Как отмечено в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 22.07.2016 № С01-207/2015 по делу № СИП-562/2014, систематизация МКТУ и место сопоставляемых товаров и услуг в этой классификации не влияет на оценку однородности товаров и услуг (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2006 N 13421/05 по делу № А41-К1-5684/2004), при этом согласно подпункту «b» пункта 2 статьи 9 Сингапурского договора о законах по товарным знакам (подписан в г. Сингапуре 27.03.2006) товары или услуги не могут считаться несходными друг с другом на том основании, что в любой регистрации или публикации, осуществленной ведомством, они фигурируют в разных классах МКТУ.

Довод ответчика о том, что регистрация отчуждения исключительного права на товарный знак, на основании которой предприниматель стал правообладателем знака обслуживания №543558, должна была произойти с указанием на право реализации товарного медицинского оборудования, является недоказанным. Кроме того, общество не воспользовалось своим правом на оспаривание государственной регистрации отчуждения исключительного права на товарный знак, а как отмечено в пункте 154 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10, лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак, не может быть отказано в защите права на товарный знак (даже в случае, если в суд представляются доказательства неправомерности регистрации товарного знака) до признания предоставления правовой охраны такому товарному знаку недействительным в порядке, предусмотренном статьей 1512 ГК РФ, или прекращения правовой охраны товарного знака в порядке, установленном статьей 1514 ГК РФ.

Довод ответчика о том, что он не использовал в своей деятельности знак обслуживания №543558, не имеет правового значения, поскольку предприниматель не ссылался на то, что общество использует знак обслуживания «МУРАВЕЙ», а указывал, что общество использует обозначение «МУРАФЕЙ», являющееся сходным до степени смешения с указанным знаком обслуживания.

Как следует из правовой позиции, отраженной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.09.2011 № 3602/11, правообладатель товарного знака вправе требовать компенсации в двукратном размере стоимости контрафактной продукции не только, когда на ней размещен сам товарный знак, но и тогда, когда на ней размещено обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком правообладателя.

Довод ООО «НМЗ» о том, что деятельность по оказанию услуги «реализация товаров» подразумевает продажу товаров, принадлежащих третьим лицам, является необоснованным.

Так, назначением услуги «реализация товаров» является продажа покупателям товаров любых производителей, вида и ассортимента. Лицами, оказывающими данную услугу, являются торговые предприятия (магазины), в определенных случаях имеющие специальное разрешение (лицензию) на торговую деятельность в целом или продажу отдельных видов товаров.

Аналогичная правовая позиция содержится в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 29.01.2021 № С01-1594/2020 по делу № СИП-903/2019.

Довод о том, что в результате признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку «МУРАФЕЙ» по свидетельству №569502 в отношении услуг «услуги снабженческие для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами]; продвижение товаров для третьих лиц; распространение образцов; демонстрация товаров» решением Роспатента от 11.04.2017 и решением Суда по интеллектуальным правам от 29.09.2017 по делу №СИП-343/2017 знак обслуживания «МУРАВЕЙ» получил правовую защиту по данным видам услуг, является необоснованным, поскольку признание недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку №569502 не может повлиять на объем правовой охраны знака обслуживания по свидетельству №543558.

Довод ответчика о том, что истец злоупотребил правом, не может быть признан обоснованным.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений (правовая позиция изложена в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 21.03.2019 по делу № А70-6988/2018).

Третье лицо указывает, что в решении Суда по интеллектуальным правам от 29.09.2017 по делу № СИП-343/2017 сказано, что коллегия отклоняет довод истца об однородности товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован оспариваемый товарный знак, услуге 42-го класса МКТУ «реализация товаров», в отношении который зарегистрирован противопоставленный товарный знак предпринимателя, на основании того, что правообладатель оспариваемого товарного знака также как и правообладатель противопоставленного товарного знака, может осуществлять деятельность по реализации этих товаров.

Между тем, вопреки доводу третьего лица, указанное не подтверждает правомерность использования ответчиком спорного обозначения в отношении деятельности по реализации товаров. Суд по интеллектуальным права отклонил довод о возможности использования товарного знака по свидетельству №569502 при осуществлении деятельности по реализации товаров.

По смыслу пункта 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации, исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован.

Правовая охрана товарного знака по свидетельству №569502 действует в отношении товаров 1, 2, 6, 7, 8, 11, 12, 19. 20, 21, 27, 31 классов МКТУ, а также в отношении услуг 35 класса МКТУ, не являющихся однородными услуге по реализации товаров, следовательно, наличие правовой охраны указанного товарного знака предоставляет его правообладателю право использовать этот товарный знак для индивидуализации товаров, включенных в перечисленные классы МКТУ, а также оказывать услуги, включенные в 35 класс МКТУ в данном товарном знаке, не относящихся к услугам по реализации товаров. Следовательно, общество не доказало правомерность использования спорного обозначения в отношении деятельности по реализации товаров.

Судебные расходы по оплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд относит на ответчика. Размер госпошлины определяется на основании статьи 333.21. Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 110, 167 – 171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 311028012400084) удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «НМЗ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 311028012400084) компенсацию за нарушение права на товарный знак в размере 800 000 руб., в возмещение расходов по уплате госпошлины 2 000 руб.

Исполнительный лист выдать после вступления решения суда в законную силу по заявлению истца.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «НМЗ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) госпошлину в доход федерального бюджета в сумме 17 000 руб.

Исполнительный лист выдать после вступления решения суда в законную силу.

Решение вступает в законную силу по истечении одного месяца со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в срок, не превышающий месяца со дня вынесения решения (изготовления его в полном объеме). Подача жалоб осуществляется через Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной жалобы можно получить на Интернет-сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда www.18aas.arbitr.ru.

Судья Л.В. Салиева