Решение от 7 июля 2020 г. по делу № А40-75403/2019

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

Дело №А40- 75403/19-76-632
г. Москва
07 июля 2020 года
Резолютивная часть решения объявлена 02 июля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 07 июля 2020 года

Арбитражный суд г. Москвы

в составе судьи Н.П. Чебурашкиной

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания М.-ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ООО «АФС Медицинтехник»

к ООО «Советник-Аудит»

о признании аудиторского заключения о годовой бухгалтерской отчетности ООО «АФС Медицинтехник» за 2015 г., составленное ООО «Советник-Аудит», заведомо ложным,

3-е лицо: Саморегулируемая организация аудиторов – Некоммерческое партнерство «Аудиторская Ассоциация Содружество» (СРО «ААС»),


при участии

от истца: ФИО2 по дов от 18.05.2020, ФИО3 по дов от 22.03.2019;

от ответчика: ФИО4 по дов от 20.04.2019, ФИО5 (лич-сть установлена по паспорту);

от третьего лица: ФИО6 по дов от 20.03.2019.

УСТАНОВИЛ:

ООО «АФС Медицинтехник» обратилось с иском к ООО «Советник-Аудит» о признании аудиторского заключения о годовой бухгалтерской отчетности ООО «АФС Медицинтехник» за 2015 г., составленного ООО «Советник-Аудит», заведомо ложным.

Определением от 27 марта 2019 года исковое заявление принято к производству, дело назначено к предварительному судебному заседанию на 14 мая 2019 года.

Определением от 14 мая 2019 года дело назначено к судебному заседанию на 20 июня 2019 года.

Протокольными определениями рассмотрение дела неоднократно откладывалось как по ходатайству сторон, так и в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств по делу в соответствии со ст.158 АПК РФ.

В связи с тем, что проведение судебного заседания невозможно в связи с принятыми в соответствии с Постановлением Президиума Верховного суда Российской Федерации т Президиума Совета судей Российской Федерации от 18.03.2020 в Арбитражном суде г. Москвы мерами, связанными с угрозой распространения новой вирусной инфекции, определением от 27 марта 2020 года судебное заседание отложено на 19 мая 2020 года, затем на 30 июня.2020 года.

Заявленное истцом ходатайство об изменении основания иска удовлетворено в соответствии со ст.49 АПК РФ.

Аудиторское заключение о годовой бухгалтерской отчетности ООО «АФС Медицинтехник» за 2015 год, выданное ООО «Советник-Аудит», противоречит содержанию документов, представленных для проверки и рассмотренных в ходе аудита, в связи с отсутствием проверки остатка по счету 97 бухгалтерского баланса истца на конец 2015 года, соответствующего статье «Прочие оборотные активы» баланса».

Ответчик иск не признал по основаниям, изложенным в отзыве, в том числе, ссылаясь на пропуск срока исковой давности.

По делу по ходатайству истца в качестве 3-его лица, не заявляющего самостоятельных исковых требований, привлечена Саморегулируемая организация аудиторов – Некоммерческое партнерство «Аудиторская Ассоциация Содружество» (СРО «ААС»).

Представленная третьим лицом рабочая документация приобщена к материалам дела.

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон, суд установил, что исковые требования не подлежат удовлетворению, так как заявлены по истечению срока исковой давности.

Поддерживая исковые требования, истец ссылается на то, что аудиторское заключение о годовой бухгалтерской отчетности ООО «АФС Медицинтехник» за 2015 год, выданное ООО «Советник-Аудит», противоречит содержанию документов представленных для проверки и рассмотренных в ходе аудита в связи с отсутствием проверки остатка по счёту 97 бухгалтерского баланса истца на конец 2015 года, соответствующего статье «прочие оборотные активы» баланса.

В подтверждение правомерности исковых требований истец ссылается на нормативно-правовые акты.

Согласно ч. 3 ст. 1 Федерального закона от 30.12.2008 N 307-ФЗ (ред. от 23.04.2018) "Об аудиторской деятельности", аудит - независимая проверка бухгалтерской (финансовой) отчетности аудируемого лица в целях выражения мнения о достоверности такой отчетности.

Согласно ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об аудиторской деятельности», аудиторская деятельность осуществляется в соответствии с международными стандартами аудита, которые являются обязательными для аудиторских организаций, аудиторов, саморегулируемых организаций аудиторов и их работников, а также со стандартами аудиторской деятельности саморегулируемых организаций аудиторов. На территории Российской Федерации применяются международные стандарты аудита, принимаемые Международной федерацией бухгалтеров и признанные в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

Согласно п.4 Федерального стандарта аудиторской деятельности 7/2011 «Аудиторские доказательства», утвержденного Приказом Минфина РФ от 16.08.2011 N 99н (действовавшему на момент проведения аудита), (далее по тексту - ФСАД 7/2011) аудитор должен получить аудиторские доказательства, подтверждающие или не подтверждающие предпосылки составления бухгалтерской отчетности, в том числе предпосылки составления бухгалтерской отчетности в отношении остатков по счетам бухгалтерского учета на конец отчетного периода (пп. «б» пункта 4).

Согласно п. 2 Фeдepaльнoго правила (стандарта) аудиторской деятельности (далее -ПСАД) № 4 «Существенность в аудите», утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 сентября 2002 г. N 696, аудиторская организация и индивидуальный аудитор (далее именуются - аудитор) в процессе проведения аудита обязаны оценивать существенность и ее взаимосвязь с аудиторским риском.

Согласно п. 4 ПСАД 4 «Существенность в аудите», аудитор оценивает то, что является существенным, по своему профессиональному суждению. При разработке плана аудита аудитор устанавливает приемлемый уровень существенности с целью выявления существенных (с количественной точки зрения) искажений. Тем не менее, как значение (количество), так и характер (качество) искажений должны приниматься во внимание.

Согласно абз.2 п. 41 ПСАД 16 «Аудиторская выборка», для процедуры проверки по существу допустимая ошибка является допустимым искажением и представляет сумму, меньшую или равную предварительной оценке существенности, данной аудитором и используемой для отдельных аудируемых остатков по счетам бухгалтерского учета.

В подтверждение данных по принятию заведомо ложного заключения, истец ссылается на то, что ответчик располагал бухгалтерским балансом истца на 31.12.2015г. и оборотно-сальдовой ведомостью (далее по тексту - ОСВ) по счёту 97 бухгалтерского учёта (что следует из аудиторского заключения и отчета эксперта по контролю качества СРО ААС (стр. 11 п.5 Отчета). При проведении аудита уровень существенности для отчётности истца за 2015 год определен ответчиком в размере 6544 тыс. руб. (стр. 11 п. 5 Отчёта эксперта по контролю качества СРО ААС).

По мнению истца, ответчик знал, что статью "прочие оборотные активы" баланса формирует только остаток по счету 97 бухгалтерского учета, значение которого на конец 2015 года составило 93 420 тыс. руб., и что доля данной статьи в общей сумме активов баланса составляет 40% и что сумма статьи "прочие внеоборотные активы", равная остатку по счету 97 бухгалтерского учета превышает уровень существенности в 14,3 раза. По данным ОСВ по счету 97, в составе остатков по счету 97 бухгалтерского учета статья "перенос затрат на РБП (положение по издержкам)" составляет 67175 тыс. руб.

Исходя из п.4 ПСАД 4 уровень существенности, установленный в рабочей документации ответчика при проверке, является, в том числе, количественным показателем существенности искажений, а исходя из п.41 ПСАД 16, допустимая ошибка не может превышать установленную рабочей документацией существенность.

Истец утверждает, что ответчик не проводил проверку остатка по счёту 97 бухгалтерского баланса истца на конец 2015 года.

Согласно п. 9 ПСАД 16 «Аудиторская выборка», при получении аудиторских доказательств аудитор должен использовать профессиональное суждение для оценки аудиторского риска и разработки аудиторских процедур, обеспечивающих снижение такого риска до приемлемо низкого уровня.

Согласно п.1 ФСАД 7/2011 «Аудиторские доказательства», в отдельных случаях аудиторским доказательством может являться отсутствие информации, выражением чего может быть, например, отказ руководства аудируемого лица предоставить запрашиваемое аудитором разъяснение.

Истец ссылается на то, что отсутствие документов инвентаризации, отсутствие ответа на соответствующий запрос, является доказательством отсутствия свидетельств в пользу подтверждения остатка счета 97 бухгалтерского учета. Соответственно, аудитор не получил доказательств в отношении предпосылок составления бухгалтерской отчетности по статье "прочие оборотные активы" наконец 2015 года.

Согласно пп. «в» п. 9. ПСАД 3 «Планирование аудита», при разработке общего плана аудита аудитору необходимо принимать во внимание риск и существенность, в том числе: ожидаемые оценки неотъемлемого риска и риска средств контроля, определение наиболее важных областей для аудита; установление уровней существенности для аудита; возможность (в том числе на основе аудита прошлых лет) существенных искажений или недобросовестных действий.

По мнению истца, представленная третьим лицом рабочая документация ответчика в части доказательств проведения проверки остатка по счёту 97 баланса истца также является недостоверной.

Ответчику не направлялись от имени истца представленные письма Главного бухгалтера ООО «АФС Медицинтехник» исх.№ б/н от 19.02.2016г. на имя Генерального директора ООО «Советник-Аудит» ФИО5, расположенные на листах 77, 82, 87, 91 представленной рабочей документации; письмо Главного бухгалтера ООО «АФС Медицинтехник» исх.№ б/н от 22.02.2016г. на имя Генерального директора ООО «Советник-Аудит» ФИО5, расположенное на листе 93 представленной рабочей документации; письмо Главного бухгалтера ООО «АФС Медицинтехник» исх.№ б/н от 22.03.2016г. на имя Генерального директора ООО «Советник-Аудит» ФИО5, расположенное на листе 89 представленной рабочей документации. Согласно заключению специалиста № 22-01/20 от 18.02.2020г., составленному экспертной организацией АО «Группа «НГИ» по результатам проведения почерковедческого исследования, подписи от имени ФИО7 в шести Письмах от 19.02.2016г., 22.02.2016г. и 22.03.2016г. на имя Генерального директора ООО «Советник Аудит» ФИО5 выполнены методом копирования - воспроизведением графического оригинала подписи, с передачей ее со всеми подробностями, подписи выполненной не ФИО7, а другим лицом с элементами подражания подписи ФИО7.

Учитывая данные доводы, истец утверждает, что представленная переписка (письма ФИО7 от 19.02.2016г., 22.02.2016г. и 22.03.2016г.) является недостоверной в виду того, что согласно условиям договора вся переписка должна исходить от имени генерального директора истца, как заказчика, а не от главного бухгалтера. Доказательства направления писем от имения истца (в том числе путем курьерской доставки или почтовых отправлений) ответчиком не представлены.

Представленные копии писем от имени главного бухгалтера истца подписаны не ФИО7, а неустановленным лицом, так как подпись выполнена путем воспроизведения графического образа. Учитывая, что оригиналы писем от имени ФИО7 суду не представлены, такая переписка не может быть признана надлежащими письменными доказательствами в порядке ст. 75 АПК РФ,

Так же истец утверждает, что в представленной рабочей документации имеются достоверные доказательства отсутствия проверки ответчиком остатка но счёту 97 бухгалтерского баланса истца, так как на листе 94 рабочей документации имеется «Рабочий документ», составленный аудитором ФИО8, который сделал вывод о том, что аудитор не получил достаточных надлежащих доказательств, позволяющих однозначно подтвердить правомерность отнесения расходов на счет 97 (РБП) в сумме 93 005 926,19 по состоянию на 31.12.2105г.

Согласно отчету эксперта комиссии по контролю качества СРО ААС «по данным РД аудиторов, инвентаризация РБП (счет 97) в 2015 году не проводилась», «Приказ руководителя в отношении порядка списания затрат с 97 счета отсутствует» (п. 5 стр.11 отчёта).

Вместе с тем, истец полагает, что ответчик был обязан получить аудиторские доказательства в отношении остатка по 97 счёту баланса, так как на момент проведения аудита существовали обстоятельства, свидетельствовавшие о возможности существенного искажения остатка по счету 97, а именно: остаток по счету 97 более чем в 14 раз превышает уровень существенности; недостаточность запроса аудитора в отношении 97 счета; рост затрат по одной, но существенной аналитической позиции по счету 97, "перенос затрат на РБП (положение по издержкам)"; отсутствие приказа на списание затрат с 97 счета; повышенный риск искажения отчетности в связи с оценочным значением, влияющим на формирование остатка по счету 97; необычно большая доля затрат на 97 счете в активах баланса (40%); отсутствие инвентаризации остатка по счету 97; повышенный риск искажения отчетности в связи с существенными (в 4,5 раза больше уровня существенности) корректировочными проводками по формированию 97 счета (с 44 счета).

Таким образом, из имеющихся в арбитражном деле - доказательств (отчет эксперта комиссии по контролю качества СРО ААС, рабочий документ аудитора ФИО8) по мнению истца следует, что ответчик не получил аудиторских доказательств, подтверждающих предпосылки составления бухгалтерской отчетности по остатку счета 97 и, соответственно, статье "прочие оборотные активы" на конец 2015 года, которые по своей исключительно большой сумме и характеру могут содержать существенные искажения.

Согласно пп. «б» п. 17 ФСАД 1/2010 «Аудиторское заключение о бухгалтерской (финансовой) отчетности и формирование мнения о ее достоверности» (Приложение N1 к Приказу Минфина России от 20 мая 2010 г. N 46н), аудитор должен выразить модифицированное мнение в аудиторском заключении, если он не может получить достаточные надлежащие аудиторские доказательства, чтобы установить, что бухгалтерская отчетность, рассматриваемая в целом, не содержит существенные искажения.

Аналогичное требование содержится в пп. «б» п. 3 ФСАД 2/2010 «Модифицированное мнение в аудиторском заключении» (приложение N 2 к Приказу Минфина России от 20 мая 2010 г. N 46н), согласно которому аудитор должен модифицировать аудиторское мнение в случае, когда у аудитора отсутствует возможность получения достаточных надлежащих аудиторских доказательств того, что бухгалтерская отчетность в целом не содержит существенных искажений.

Согласно оспариваемому аудиторскому заключению, выпущенному аудитором о годовой бухгалтерской отчетности истца за 2015 год, ответчик указал (стр.2 заключения): "Мы полагаем, что полученные в ходе аудита аудиторские доказательства дают достаточные основания для выражения мнения о достоверности годовой отчетности».

Выше указанное мнение ответчика не соответствует представленным ему документам, а именно факту не получения ответчиком доказательств, подтверждающих предпосылки составления бухгалтерской отчетности по остатку счета 97 и, соответственно, статье "прочие оборотные активы" на конец 2015 года, которые по своей исключительно большой сумме и характеру могут содержать существенные искажения.

По мнению истца, ответчик, установив, что им не получено достаточных надлежащих доказательств, позволяющих однозначно подтвердить правомерность отнесения расходов на счет 97 (РБП) в сумме 93 005 926,19 по состоянию на 31.12.2015г. (лист 94 рабочей документации), не собрал аудиторских доказательств в отношении остатка по счёту 97 и при последующих аудитах бухгалтерской отчетности истца за 2016 год и за 2017 год и не выразил модифицированного мнения в соответствующих аудиторских заключениях.

Истец так же полагает, что ответчик имел умысел на сокрытие от истца сведений о наличии нераспознанного ранее риска существенного искажения бухгалтерской (финансовой) отчетности истца в результате недобросовестных действий, о чем свидетельствуют нижеперечисленные недобросовестные действия ответчика.

Начиная с 2015 года ответчик получал необоснованно завышенную плату за услуги по аудиту годовой отчётности. Так, за аудит годовой отчетности истца 2015 года истец получил плату в размере 2 800 000 рублей. Указанная плата за аудит годовой бухгалтерской отчётности завышена в 10 раз по сравнению со средней рыночной стоимостью аудиторских услуг в Москве.

Согласно коммерческому предложению ООО «Национальная аудиторская компания» от 11.06.2019г. стоимость аудита годовой бухгалтерской отчетности истца за 2015 год составит 210 000 рублей. Согласно коммерческому предложению АО «Аудиторская фирма» Уральский союз» от 19 июня 2019 года стоимость аудита за один год проверки составляет 290 000 рублей; Согласно коммерческому предложению ООО Аудиторская фирма «АЕМ-АУДИТ» от 19 июля 2019 года, стоимость аудиторской проверки периода с 01.01.2015г. по 31.12.2015г. составляет 295 000 рублей. Согласно коммерческому предложению ООО «Аудиторская фирма «ИНТЕРКОН» стоимость аудита бухгалтерской отчетности за 2015 год составляет 100 000 рублей.

11 апреля 2019 года истец заключил договор № 13/а на проведение аудита бухгалтерской отчетности истца за 2018 год с ООО «УНО АУДИТ», согласно пункту 6.1 которого стоимость услуг по договора составила 310 000 рублей.

Истец ссылается на то, что указание ответчиком в договоре об аудиторских услугах завышенной стоимости аудита является недобросовестным поведением, так как содержит явно обременительное для истца и несправедливое условие о цене услуг в размере 2 800 000 рублей по сравнению со средней рыночной стоимостью услуг в Москве в размере 210 000 рублей. Так как стоимость услуг ответчика не отвечает принципам разумности, его действия по отношению к истцу являются недобросовестными.

По мнению истца, основанием для безусловного признания аудиторского заключения заведомо ложным является отсутствие данных по счету №97 и то, что данный счет ответчиком не проверялся при наличии данных бухгалтерского учета о необходимости проверить правомерность отнесения расходов предыдущих периодов на будущие отчетные периоды.

Истец утверждает, что на основании отчета комиссии по контролю качества СРО ААС, проводившей внеплановую проверку ответчика в связи с жалобой истца, в котором фактически приведены выдержки из наших рабочих документов (об отсутствии инвентаризации по счету 97, приказа о порядке списания расходов будущих периодов и ответа на наш запрос об обоснованности их отражения на счете 97), им был сделан вывод о том, что «аудитор не получил доказательств в отношении предпосылок составления отчетности по статье «Прочие оборотные активы» на конец 2015 года». Соответственно, это для истца явилось доказательством «заведомой ложности» аудиторского заключения.

По мнению истца, отсутствие проверки по данной статье фактически означает противоречие содержания аудиторского заключения документам, представленным аудиторской организации и рассмотренных в ходе аудита, а, значит, возможность предоставления «заведомо ложного» заключения.

Изложенные выше обстоятельства, указанные истцом в обосновании исковых требований, не подлежат оценке по существу заявленных требований, поскольку исковые требования заявлены по истечению срока исковой давности, что подтверждается фактическими обстоятельствами при использовании аудиторского заключения при экономической деятельности юридического лица.

Истец обратился в суд по истечении трех лет после получения услуги оспариваемого аудиторского заключения с требованием признать это заключение заведомо ложным, утверждая, что узнал о содержании этого заключения только в 2018 году, после проведения внеплановой проверки и ссылаясь на то, что до проведения указанной проверки он не мог и не должен был знать о содержании оспариваемого заключения.

Данное утверждение несостоятельно и не соответствует действительности. Истец по акту получил аудиторское заключение 22 марта 2016 года и не оспаривает это. Указанный документ стал принадлежать обществу (истцу) и был в его полном владении, пользовании и распоряжении. Истец мог и должен был знать о его содержании, в том числе и о недостатках, которые могли быть в указанном документе, так как в период активного использования аудиторского заключения в течение 2016 года он не предъявлял никаких требований и возражений. О том, что общество (истец) было обмануто, введено в заблуждение какими-то лицами, истцом не представлено никаких доказательств. Заявление истца о его обращении в правоохранительные органы и возбуждении уголовного дела само по себе не является доказательством такого обмана и введения в заблуждение.

Согласно п. 2 ст. 779 ГК РФ правила главы 39 «Возмездное оказание услуг» применяются к договорам аудиторских услуг.

В соответствии со статьей 783 ГК РФ «Правовое регулирование договора возмездного оказания услуг» общие положения о подряде (ст. 702-729) применяются к договору возмездного оказания услуг, если это не противоречит ст. 779-782 ГК РФ, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг.

В пункте 1 статьи 725 Главы 37 ГК РФ установлено, что срок исковой давности для требований, предъявляемых в связи с ненадлежащим качеством работы (услуги), выполненной по договору, составляет один год.

Если в соответствии с договором результат работы принят заказчиком по частям, течение срока исковой давности начинается со дня приемки результата работы (услуги) в целом (пункт 2 статьи 725 ГК РФ).

По договору об оказании аудиторских услуг № 294-А/15 от 02 апреля 2015 года в соответствии с календарным планом-графиком проведения проверки, подписанным истцом, результаты работ (услуг) передавались заказчику (истцу) поэтапно - ежеквартально. 22 марта 2016 года, согласно акту о выполнении работ, истцом было получено аудиторское заключение в полном объеме.

Утверждая, что предъявил иск в пределах трехлетнего срока - общего срока исковой давности, п. 1, п. 2 ст. 196 ГК РФ), истец не принимает во внимание, что его требование в связи с ненадлежащим качеством работ, услуг «заведомо ложное аудиторское заключение в соответствии с п. 1 ст. 725 ГК РФ составляет один год. О применении именно этого срока давности обоснованно заявил ответчик в своих дополнениях к отзыву, представленных заблаговременно в судебное заседание 20 августа 2019 года.

Истец не оспаривает, что получил оспариваемое им аудиторское заключение 22 марта 2016 года. При этом утверждает, что, не имея экономического и/или бухгалтерского образования, не имел возможности самостоятельно прийти к выводу, что заключение содержит «недостоверные сведения» и, таким образом, нарушает его права из договора на оказание аудиторских услуг. Сомнения в достоверности аудиторского заключения у истца возникли 23 июля 2018 года, а о том, что нарушены его права, истец узнал 21 ноября 2018 года. В своих возражениях истец излагает обстоятельства, которые привели его к выводу о нарушении прав. В том числе, обстоятельство о том, что им (истцом) была привлечена аудиторская организация ООО «УНО АУДИТ». Последняя составила отчет от 21.11.2018 г., в котором содержалось противоположное ответчику мнение о наличии нарушений в бухгалтерской отчетности истца за 2015 год.

Приведенные доводы истца о том, когда он смог или должен был узнать о нарушении своего права несостоятельны в силу следующего.

Предусмотренное п. 1 ст. 200 ГК РФ положение, что течение исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, имеет ввиду наличие у лица юридической обязанности к совершению определенных действий. Совершив эти действия, лицо может и должно узнать о нарушении своего права.

Прежде всего, имеется в виду обязанность лица действовать добросовестно, с должной заботливостью и осмотрительностью - п. 4 ст. 1 ГК РФ. В данном случае исполнительный орган Истца при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества (истца) добросовестно и разумно, с той же заботливостью и осмотрительностью (п. 1, ст. 44 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью).

Истец документально не подтвердил какие обстоятельства помешали его исполнительному органу проявить ту степень заботливости и осмотрительности, чтобы своевременно (в пределах исковой давности) узнать о нарушении права истца - ч. 1 ст. 7 закона №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» установлено, что «ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта» (исполнительным органом).

Часть 1 ст. 13 этого закона гласит, что бухгалтерская (финансовая) отчетность должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта (Истца) на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений.

Часть 3 ст. 13 закона определяет, что годовая бухгалтерская (финансовая) отчетность составляется за отчетный год.

В соответствии с ч. 8 ст. 13 ФЗ «О бухгалтерском учете»: «Бухгалтерская (финансовая) отчетность считается составленной после подписания ее руководителем экономического субъекта» (исполнительным органом).

При применении указанных норм в их взаимосвязи, в целях решения вопроса о том, когда истец (его исполнительный орган) должен был узнать о нарушении своего права необходимо прийти к выводу, что истец и мог, и должен был знать об этом до утверждения бухгалтерской (финансовой) отчетности высшим органом истца за 2015 год (в данном случае его единственным участником, который является и исполнительным органом -пп. 6, п. 2, ст. 33 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью).

Истец мог и должен был знать своевременно, в пределах наступившего течения срока давности, о том, нарушено ли его право. А именно, с момента получения (приемки) истцом результата работ, услуг - аудиторского заключения (ст. 725 ГК РФ).

Таким образом, срок исковой давности для требования в связи с ненадлежащим качеством оказанных аудиторских услуг (заведомо ложное заключение) у истца начался с 22 марта 2016 года, иск о признании оспариваемого аудиторского заключения заведомо ложным был подан в суд 25 марта 2019 года, то есть по истечению как общего срока исковой давности – 3 года, так и специального-1 год.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 110, 123, 156, 167-171 АПК РФ арбитражный суд

РЕШИЛ:

Отказать ООО «АФС Медицинтехник» в удовлетворении требований к ООО «Советник-Аудит» о признании аудиторского заключения о годовой бухгалтерской отчетности ООО «АФС Медицинтехник» за 2015 г., составленного ООО «Советник-Аудит» 22.03.2016г., заведомо ложным.

Решение может быть обжаловано в сроки и порядке, предусмотренные ст. 181, 257, 259, 273, 276 АПК РФ.

Судья Н.П. Чебурашкина