Решение от 15 февраля 2018 г. по делу № А40-143220/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Москва

Дело № А40-143220/17

102-1412

16 февраля 2018

Резолютивная часть решения объявлена 30 января 2018

Полный текст решения изготовлен 16 февраля 2018

Арбитражный суд в составе судьи Козловский В. Э.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кривушиной Е.Е.,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению (заявлению) ФГП "Ведомственная охрана железнодорожного транспорта РФ"

к АО "СИБУР-ТРАНС"

о взыскании 3 375 579 руб. 73 коп.

при участии представителей

от истца: ФИО1 по дов. от 04.05.2017 №4113-Ю.

от ответчика: ФИО2 по дов. от 22.12.2016 №155/6/СТ.

от третьего лица: ФИО3 по дов. от 27.03.2017 №297-ДП.

УСТАНОВИЛ:

ФГП "Ведомственная охрана железнодорожного транспорта РФ" обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к АО "СИБУР-ТРАНС" о взыскании 3 375 579 руб. 73 коп.

Истец на иске настаивает по доводам, приведенным в исковом заявлении, ссылается на представленные доказательства. Ответчик с заявленными требованиями не согласен. Рассмотрев материалы дела, суд приходит к выводу, что иск не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ФГП ВО ЖДТ России (Охрана) и АО СИБУР-Транс» (Заказчик) заключили договор на оказание услуг по сопровождению и охране грузов в вагонах, контейнерах сменным способом при перевозке железнодорожным транспортом от 30.12.2011 № УВО - 2849/СТ.9286, согласно которому ФГП ВО ЖДТ России в соответствии с главой 39 ГК РФ оказывает АО «СИБУР-Транс» возмездные услуги по сопровождению и охране грузов в вагонах, контейнерах сменным способом в пути следований по территории Российской Федерации, а общество - принимает и оплачивает казанные услуги в порядке, предусмотренном Договором.

Прием (выдача) грузов в вагонах, контейнерах между ФГП ВО ЖДТ России и АО «СИБУР-Транс» (или его уполномоченными лицами) осуществляется в соответствии с Порядком передачи грузов в вагонах, контейнерах между Заказчиком и Охраной (приложение № 2 к Договору) и оформляется актами приема (выдачи) грузов.

Истец утверждает, что оказал ответчику услуги по сопровождению и охране грузов – газов энергетических, которые оплачены последним с нарушением сроков, в связи с чем истец начислил проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 3 375 579 руб. 73 коп.

Вместе с тем, 03.07.2015 издано распоряжение Правительства Российской Федерации № 1424-р, которым установлен перечень специальных грузов, перевозимых железнодорожным транспортом общего пользования, подлежащих охране подразделениями ведомственной охраны Росжелдора.

В перечень включены газы энергетические (пропан и бутан). Таким образом, перевозка газов энергетических возможна только при условии их охраны подразделениями ведомственной охраны Росжелдора (т.е. истца).

С этого же момента между ответчиком и ОАО «РЖД» (перевозчик) возник спор по поводу того, кто должен нести расходы на обеспечение охраны газов энергетических, в том числе заказывать эту услуги, принимать и оплачивать ее.

В этой связи, ответчик неоднократно уведомлял истца (письма от 11.11.2016 № 5086/01/СТ, от 21.11.2016 № 5270/1/СТ), что обеспечение охраны газов энергетических в пути следования в силу закона является бременем перевозчика.

Доводы ответчика в последующем были подтверждены судебной практикой, например, постановлениями Арбитражного суда Московского округа от 06.07.2017 по делу № А40-223060/2016, Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2017 по делу № А40-81949/17, от 08.11.2017 по делу № А40-64741/2017, а также решением Московского УФ АС России от 24.07.2017 по делу № 1-10-264/77-17.

Так, например, Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 06.07.2017 №• Ф05-8244/2017 указал, что, учитывая исключение газов энергетических из Перечня грузов, требующих обязательного сменного сопровождения и охраны в пути следования, утвержденного Приказом МПС России от 18.06.2003 № 38, обязанность по обеспечению охраны газов энергетических лежит на перевозчике. Именно перевозчик должен предпринять все необходимые действия и совершить все формальности для обеспечения охраны газов энергетических и не вправе перекладывать эти обязанности на истца, а также требовать от него передачи газов энергетических под охрану.

Таким образом, ответчик не обязан обеспечивать в силу закона охрану газов энергетических при перевозке железнодорожным транспортом общего пользования.

Вместе с тем, принимая во внимание, что с сентября 2015 года перевозчик начал уклоняться от заключения договора и отказывать в перевозке газов энергетических, если ответчик предъявлял к перевозке газы энергетические без охраны, а также требовал обеспечения охраны от ответчика, ответчик вынужден был вступить в договорные отношения с истцом.

Указанные обстоятельства подтверждаются актами общей формы, представленными в материалы дела, а также решением Московского УФАС России от 24.07.2017 по делу № 1-10-264/77-17.

Однако факт заключения договора от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ.9286 не может рассматриваться как на достаточное основание для оплаты охраны газов энергетических.

По правилам пункта 1 статьи 779 Гражданского кодекса по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эт услуги.

Применительно к услугам охраны существенным условием договора является предмет (п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса), который должен содержать не только описание взаимоотношений заказчика и исполнителя, но и индивидуализировать объект, в отношении которого осуществляется охрана.

В свою очередь, ни договор от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ/9286 ни приложения к нему не содержат сведений, позволяющих определить (индивидуализировать) охраняемые грузы, т.е. объекты охраны.

Наоборот, условиями договора (пп. 4.1 - 4.5 приложения № 2 к договору) прямо предусмотрено, что определение грузов, подлежащих охране, должно совершаться в ходе исполнения договора, в момент, когда заказчик будет передавать их под охрану.

Договор от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ/9286 является рамочным (организационным), определяет лишь общие условия обязательственных взаимоотношений сторон, которые должны быть конкретизированы и уточнены сторонами путем подачи заказчиком заявки на охрану и передачи груза, и не может быть квалифицирован как договор возмездного оказания услуг.

До тех пор пока заказчиком не будет передан исполнителю груз, договор не порождает каких-либо прав и обязанностей сторон, кроме тех, что вытекают из самого факта заключения договора.

Лишь после передачи груза восполняется взаимная воля сторон по согласованию объекта охраны, а договор от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ/9286 применительно к переданному под охрану грузу трансформируется в договор оказания услуг.

В такой ситуации, ссылка истца на договор, как на достаточное основание для оплаты охраны газов энергетических является неверной.

Требование об оплате услуг является обоснованным лишь постольку, поскольку истцом будет доказано, что ответчик заказал эту услугу (п. 4.1 приложения № 2 к договору), передал груз истцу (п. 1 приложения № 2 к договору), а также подписал акт сдачи-приемки услуг (п. 4.1.5 договора).

В свою очередь, применительно к газам энергетическим, которые охранялись в октябре 2016 - декабре 2017 таких доказательств истцом не представлено.

В подтверждение факта оказания услуг истец представил в материалы дела лишь акты сдачи-приемки оказанных услуг от 31.10.2016, от 30.11.2016, от 31.12.2016, от 31.01.2017, от 28.02.2017, от 31.03.2017, а также акты сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.10.2016, на 30.11.2016, на 31.12.2016, на 31.01.2017, на 28.02.2017, на 31.03.2017.

Однако из представленных истцом актов сдачи-приемки оказанных услуг прямо следует, что ответчик принял лишь услуги по сопровождению и охране грузов по приказу МПС № 38, в остальной части от приемки отказался. Разногласия зафиксированы непосредственно на каждом акте сдачи-приемки оказанных услуг соответствующей оговоркой.

Из актов сверки взаимных расчетом также не следует, что ответчик каким-либо образом подтверждал оказание ему услуг в октябре 2016 на сумму 1 053 312,10 руб., в ноябре 2016 на сумму 43 295 387,08 руб., в декабре 2016 на сумму 41 598 304 руб., в январе 2017 на сумму 41 485 782,74 руб., в феврале 2017 на сумму 40 218 749,48 руб., в марте 2017 на сумму 44 006 370,12 руб.

Наоборот, в актах сверки ответчик прямо вычеркнул все оспариваемые суммы, то есть прямо выразил несогласие с заявленной истцом задолженностью, как возникшей по договору от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ/9286.

При таких обстоятельствах, истцом не доказан факт оказания услуг по охране газов энергетических в октябре 2016 на сумму 1 053 312,10 руб., в ноябре 2016 на сумму 43 295 387,08 руб., в декабре 2016 на сумму 41 598 304 руб., в январе 2017 на сумму 41 485 782,74 руб., в феврале 2017 на сумму 40 218 749,48 руб., в марте 2017 на сумму 44 006 370,12 руб.

В качестве иного доказательства обоснованности исковых требований и обязанности ответчика уплатить проценты истец указывает на платеж, совершенный ответчиком по платежному поручению от 04.05.2017 № 6708 на сумму 211 657 905,52 рублей.

Как указывает истец, добровольная оплата ответчиком стоимости оказанных услуг является признанием ответчиком факта нарушения принятого на себя обязательства, а также правомерности и обоснованности иска.

Вместе с тем, само по себе перечисление денег является лишь фактическим действием и не порождает каких-либо правовых последствий.

В определенных ситуациях должник, конечно же, может в фактическое действие по перечислению денег вложить свою волю, направленную на совершение сделки. В таком случае денежный перевод приобретает свойства сделки, то есть создает для должника желаемые правовые эффекты.

С учетом изложенного, денежный перевод подтверждает признание долга лишь в том случае, когда воля должника, осуществляющего денежный перевод, направлена именно на то, чтобы прекратить свои денежные обязательства перед кредитором.

Если возникает противоречие между волеизъявлением (платежом) и волей, то перевод денежных средств не может рассматриваться в качестве признания долга.

В рассматриваемом деле платеж, совершенный ответчиком на основании платежного поручения от 04.05.2017 № 6708, не имеет доказательственной силы, поскольку как раз таки совершен с пороком воли ответчика, то есть таким формированием воли последнего, которс происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли ее волеизъявлению.

Как следует из сопровождающего платеж письма ответчика от 04.05.2017 № 2198/21/2/СТ, независимо от назначения платежа, указанного в реквизитах платежного поручения, осуществление платежа не свидетельствует, что ответчик добровольно приняло на себя обязательство заказывать и оплачивать услуги по охране газов энергетических на основании договора от 30.12.2011 № УВО-2849/СТ.9286.

Иными словами, ответчик прямо и недвусмысленно уведомил истца, что платеж совершен без цели признания факта оказания услуг по договору и наличия в целом договорного долга. Платеж совершен исключительно для устранения препятствий в перевозке газов энергетических и возобновления перевозок.

Изложенное свидетельствует, что истцом не доказан факт оказания услуг по охране газов энергетических в октябре 2016 на сумму 1 053 312,10 руб., в ноябре 2016 на сумму 43 295 387,08 руб., в декабре 2016 на сумму 41 598 304 руб., в январе 2017 на сумму 41 485 782,74 руб., в феврале 2017 на сумму 40 218 749, 48 руб., в марте 2017 на сумму 44 006 370,12 руб.

Ввиду отказа в основном требовании не подлежат удовлетворению как акцессорные и требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами.

Таким образом, суд приходит к выводу, что иск не подлежит удовлетворению.

Судебные расходы, согласно ст. 110 АПК РФ, относятся на истца.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 307 - 310, 395 ГК РФ, ст. ст. 110, 123, 156, 167 - 171 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

СудьяВ.ФИО4