Постановление от 10 июля 2024 г. по делу № А71-16803/2018

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-8661/2019(11)-АК

Дело № А71-16803/2018
11 июля 2024 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 27 июня 2024 года.


Постановление в полном объеме изготовлено 11 июля 2024 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Нилоговой Т. С.

судей  Заритфуллиной Л.М., Макарова Т.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Харисовой А.И.,

при участии:

от ответчика ФИО1: ФИО2 (доверенность от 31.01.2022, паспорт),

от конкурсного управляющего ФИО3: ФИО4 (доверенность от 14.10.2021, паспорт)

кредитора ФИО5 (лично, паспорт),

в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещенных надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу лица, в отношении которого совершена оспариваемая сделка, ФИО1

на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики

от 01 апреля 2024 года

об удовлетворении заявления конкурсного кредитора ФИО5 о признании недействительными соглашения от 27.12.2017, заключенного между ФИО1, обществом с ограниченной ответственностью «Финансовая компания «ГИД» и должником,

а также договоров участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016, заключенных между должником и ФИО1,

вынесенное в рамках дела № А71-16803/2018

о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Рент-Инвест» (ОГРН  <***>, ИНН <***>),

установил:

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 29.11.2018 признано обоснованным заявление Федеральной налоговой службы (далее – уполномоченный орган) о признании общества с ограниченной  ответственностью  «Рент-Инвест» (далее – общество  «Рент-Инвест», общество, должник) несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура наблюдения.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 23.05.2019 (резолютивная часть от 20.05.2019) общество «Рент-Инвест» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13.01.2020 конкурсным управляющим общества «Рент-Инвест» утвержден ФИО6; определением суда от 22.09.2021 данный управляющий освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «Рент-Инвест».

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 04.10.2021 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО3 (далее – ФИО3), член Союза Саморегулируемая организация «Гильдия арбитражных управляющих».

Срок конкурсного производства неоднократно продлевался и в совокупности продлен до 28.11.2024.

13.09.2021      конкурсный кредитор ФИО5 (далее – ФИО5) обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с заявлением, в котором просит признать недействительными сделками:

-                     соглашение от 27.12.2017, заключенное между ФИО1 (далее – ФИО1), обществом с ограниченной ответственностью «Финансовая компания «ГИД» (далее – общество «ФК «ГИД», компания) и обществом «Рент-Инвест»;

-                     договор участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002, заключенный между ФИО1  и обществом «Рент-Инвест» (государственная регистрация договора произведена 19.01.2018 №18:26:040709:216-18/001/2018-13);

-      договор участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №4/016, заключенный между ФИО1 и обществом «Рент-Инвест» (государственная регистрация договора произведена 19.01.2018 №18:26:040709:216-18/001/2018-12).

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 19.03.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2022 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа  от 05.09.2022, заявление конкурсного кредитора ФИО5 удовлетворено, оспоренные сделки признаны недействительными.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2023 №309-ЭС22-24243 определение суда первой инстанции от 19.03.2022, постановление суда апелляционной инстанции от 22.06.2022 и постановление суда округа от 05.09.2022 по делу №А71-16803/2018 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 21.06.2023 обособленный спор по заявлению конкурсного кредитора ФИО5 к ФИО1 и обществу «ФК «ГИД», с участием привлеченных третьих лиц – общества с ограниченной ответственностью «СтройДевелопментГрупп» (далее – общество «СтройДевелопментГрупп»), Управления Росреестра по Удмуртской Республике, Главного управления по государственному надзору Удмуртской Республики о признании сделки недействительной назначен к рассмотрению в судебном заседании.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 01.04.2024 (резолютивная часть от 09.02.2024) заявление конкурсного кредитора ФИО5 о признании сделок недействительными удовлетворено; признаны недействительными соглашение от 27.12.2017, заключенное между ФИО1, обществом «ФК «ГИД» и обществом «Рент-Инвест»; договоры участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016, заключенные между ФИО1 и обществом «Рент-Инвест».

Не согласившись с определением суда, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В своей апелляционной жалобе ФИО1 указывает на то, что судом первой  инстанции достоверно установлен факт передачи денег от ФИО1 в кассу общества «ФК «ГИД» по договору займа, целью которого было финансирование проекта строительства жилого дома, в отношении которого впоследствии были заключены договоры участия в долевом строительстве. На момент заключения договоров участия в долевом строительстве и трехстороннего соглашения от 27.12.2017 общество «ФК  «ГИД» должно было выплатить ФИО1 больше 5 000 000 руб., в связи с чем, подписывая трехстороннее соглашение, ФИО1 считал, что он оплачивает квартиры по договорам  долевого  участия  таким способом, следовательно, внесение еще 5 216 400 руб. свидетельствовало бы об оплате квартир в двойном размере. Договоры были заключены на возмездной основе и ФИО1 полагает, что исполнил свою обязанность по оплате вышеуказанных договоров путем передачи денежных средств в долг обществу «ФК «ГИД», а впоследствии  обществу «Рент-Инвест» через подписание трехстороннего соглашения, по условиям которого общество «ФК «ГИД» обязалось оплатить договоры. При этом, ФИО1 не мог повлиять либо проконтролировать перечисление или передачу иным путем денежных средств в счет оплаты договоров участия в долевом строительстве от общества «ФК «ГИД» к обществу «Рент-Инвест». Обращает внимание суда на то, что целью заключения всех вышеуказанных договоров было инвестирование в строящиеся объекты для получения прибыли; целью участия в долевом строительстве было приобретение жилых объектов собственность. Все цены в договорах участия в долевом строительстве соответствовали рыночным ценам объектов, в отношении которых были заключены договоры. Более того, указывает, что по соглашению от 27.12.2017 и неразрывно связанным с ними договорам участия в долевом строительстве общество приняло на себя обязательство погасить долг аффилированной по отношению к нему компании перед ФИО1, вытекающий из договора займа, и новировало соответствующее денежное долговое обязательство в новое обязательство по предоставлению в натуре равноценного имущества – двух квартир (пункты 1, 2 и 4 соглашения). Кроме того, соглашением не исключалась возможность погашения компанией первоначального заемного обязательства деньгам. В части, касающейся перевода долга, отмечает, что соглашение от 27.12.2017 с юридической точки зрения является двусторонней сделкой нового и старого должников, совершенной с согласия третьего лица – кредитора ФИО1 Кредитор не являлся ни стороной этой сделки, ни стороной вытекающих из нее договоренностей, которыми новый и старый должники урегулировали условия покрытия расходов первого на погашение долга второго. Сама по себе неравноценность предоставления со стороны старого должника не может служить основанием для удовлетворения требования, обращенного против третьего лица (кредитора), дача которым согласия на совершение сделки в принципе не предполагает осуществление какого-либо имущественного исполнения. Полагает, что сам по себе перевод долга на лицо, аффилированное со старым должником, не является основанием для признания поведения ФИО1 недобросовестным. У ФИО1 отсутствовала цель в виде причинения вреда кому-либо из кредиторов должника, о наличии которых на момент совершения сделки он и не знал; также ФИО1 не было известно о финансовом состоянии должника в момент заключения сделки, так как все упоминаемые судом первой  инстанции судебные акты были вынесены лишь в 2018 году в отношении должника. Более того, обращает внимание, что ФИО1 признан потерпевшим в деле о мошенничестве, обвиняемой по которому проходит директор и учредитель общества «ФК «ГИД» и общества «Рент-Инвест». Совокупность вышеизложенных фактов подтверждает добросовестность действий ФИО1, наличие у него денежных средств, цель заключения оспариваемых сделок.

Согласно представленным отзывам конкурсный управляющий ФИО3 и кредитор ФИО5 против удовлетворения апелляционной жалобы возражают, ссылаясь на законность, обоснованность обжалуемого судебного акта и правомерность выводов суда.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции  представитель ФИО1 поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на отмене определения; конкурсный кредитор ФИО5 и представитель конкурсного управляющего ФИО3 возражали против доводов ФИО1, поддержали позицию о законности и обоснованности определения по доводам, приведенным в письменных отзывах.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, извещенные надлежащим образом, представителей для участия в заседании суда апелляционной инстанции не направили, что на основании части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы судом.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как ранее установлено судами и усматривается из материалов дела, ФИО1 (займодавец) и общество «ФК «ГИД» (заемщик) заключили договор займа от 11.05.2017, согласно которому займодавец предоставил заемщику 5 000 000 руб. для реализации проекта по строительству жилого комплекса (многоквартирные жилые дома №№2, 3, 4, 5, 7, 8, 9 по ул.Автономная в районе пос.Шунды г.Ижевска) на срок до 11.05.2018 под 24% годовых. От лица заемщика договор подписала ФИО7 – руководитель компании.

ФИО1 имел финансовую возможность предоставить денежный заем в указанной сумме и фактически внес денежные средства в кассу компании на основании приходного кассового ордера от 11.05.2017 б/н, квитанция к которому выдана ФИО1

Впоследствии (27.12.2017) ФИО1, компания и общество, руководителем которого также являлась ФИО7, подписали соглашение, по условиям которого общество выступило гарантом исполнения обязательств компанией (заемщиком) посредством заключения с ФИО1 договоров участия в долевом строительстве. Два таких договора подписаны ФИО1 и должником 27.12.2017. Сделки зарегистрированы 19.01.2018. Их предметом являлось строительство обществом двух квартир в упомянутом жилом комплексе «Солнечная слобода» (далее – ЖК «Солнечная долина») и передача их ФИО1 Общая цена договоров составила 5 216 400 руб.

Дело о банкротстве общества возбуждено 01.10.2018, конкурсное производство в отношении него открыто 23.05.2019.

В рамках процедуры конкурсного производства кредитор общества ФИО5, сославшись на статью 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон), статьи 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), обратился в суд с заявлением о признании недействительными упомянутых соглашения и двух договоров участия в долевом строительстве.

Удовлетворяя заявленные требования (при новом рассмотрении спора), суд первой инстанции исходил из доказанности наличия совокупности всех условий, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьям 10, 168 ГК РФ.

Признавая сделки недействительными, суд пришел к выводам о том, что оспоренные конкурсным кредитором сделки должника заключены последним при неравноценном встречном исполнении, поскольку приговором установлено, что денежные средства, принадлежавшие обществу «ФК «ГИД», ни обществом, ни новым застройщиком на строительство ЖК «Солнечная слобода» не использовали; денежные средства ФИО1 похищены ФИО7; похищенные у заимодавцев денежные средства в собственность компании не поступали, по бухгалтерскому учету не приходовались; договор займа  от 11.05.2017 №170511/001 между ФИО1 и компанией (как иные подобные договоры других потерпевших) приговором суда квалифицирован в качестве средства хищения ФИО7 денежных средств граждан, следовательно, договор займа от 11.05.2017 №170511/001 в силу положений статей 807, 812 ГК РФ является незаключенным; соответственно, пункт 5.6 незаключенного договора займа от 11.05.2017 №170511/001 не порождает обязательства компании передать ФИО1 в залог права требования на квартиры в ЖК «Солнечная слобода» и последующая сделка – трехсторонне соглашение от 27.12.2017 между ФИО1, компанией и обществом является недействительной (ничтожной); равным образом является ничтожным перевод несуществующего долга компании перед ФИО1 на общество.

Таким образом, суд констатировал, что в результате совершения спорных сделок (трехстороннее соглашение от 27.12.2017 между ФИО1, компанией и обществом; договоры участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016, заключенные обществом с ФИО1) был причинен вред имущественным правам кредиторов общества, так как указанные соглашение и договоры, предполагающие под собой передачу должником объектов недвижимости ФИО1, заключены должником (обществом) на безвозмездной основе.

Должник в лице единоличного исполнительного органа – директора ФИО7 знал и не мог не знать о том, что денежные средства ФИО1 похищены ФИО7 путем обмана ФИО1 с использованием договора займа как средства хищения, что не образует у компании заемных обязательств, а порождает право ФИО1 заявить к виновным в хищении у него денежных средств лицам о возмещении вреда (материального ущерба), причиненного ему данным преступлением.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее и представленные сторонами пояснения, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с положениями ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки недействительной, отвечающей признакам подозрительности, то есть совершенной должником при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки (пункт 1) или в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (пункт 2).

Неравноценной является сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, которая может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

В предмет доказывания по спору о признании неравноценной сделки должника недействительной входит:

- факт совершения сделки;

- подозрительный период совершения сделки;

- неравноценность.

Не приводя легальной общей дефиниции указанного понятия, законодатель раскрывает его смысл через описание двух распространенных ситуаций:

- цена сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки;

- любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Из диспозиции нормы пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной подозрительной сделки, совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом.

Для признания сделки недействительной по указанному основанию конкурсный управляющий должен доказать совокупность следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки вред имущественным правам кредиторов был причинен;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника в момент совершения сделки.

При недоказанности приведенной совокупности обстоятельств требование о признании сделки недействительной не подлежит удовлетворению (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63).

Согласно пункту 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как следует из абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63).

В соответствии с пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Для целей квалификации сделки как ничтожной в соответствии с частью 1 статьи 10 ГК РФ является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ, в связи с чем, такая сделка подлежит признанию недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ.

Арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании оценки представленных доказательств (часть 1 статьи 64, статьи 67, 68, 71 и 168 АПК РФ).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

По итогам рассмотрения настоящего обособленного спора Верховный Суд Российской Федерации, анализируя суть и содержание сделок, указал, что по соглашению от 27.12.2017 и неразрывно связанными с ними договорам участия в долевом строительстве общество приняло на себя обязательство погасить долг аффилированной по отношению к нему компании перед ФИО1, вытекающий из договора займа (статья 391 ГК РФ), и новировало соответствующее денежное долговое обязательство в новое обязательство по предоставлению в натуре равноценного имущества – двух квартир (статья 414 ГК РФ) (пункты 1, 2 и 4 соглашения). Кроме того, соглашением не исключалась возможность погашения компанией первоначального заемного обязательства деньгам. В этом случае ФИО1 обязывался вернуть обществу требование о передаче двух квартир (по смыслу пункта 3 соглашения во взаимосвязи с другими его условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ, абзац четвертый пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 №49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора»)).

Верховный Суд указал на необходимость проверки соглашения от 27.12.2017 на предмет подозрительности по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку оно заключено за 9 месяцев до возбуждения дела о банкротстве общества. Оснований для признания упомянутых соглашения и договоров мнимыми либо притворными не имелось (статья 170 ГК РФ).

Далее суд отметил, что в части, касающейся перевода долга, соглашение от 27.12.2017 с юридической точки зрения является двусторонней сделкой нового и старого должников, совершенной с согласия третьего лица – кредитора (абзац первый пункта 1, абзац первый пункта 2 статьи 391 ГК РФ). Кредитор не являлся ни стороной этой сделки, ни стороной вытекающих из нее договоренностей, которыми новый и старый должники урегулировали условия покрытия расходов первого на погашение долга второго (далее – договор о покрытии). При этом именно договор о покрытии в рамках дела о банкротстве нового должника подлежал оценке на предмет равноценности предоставления. Контрагентом по такому договору, как уже отмечалось, выступил старый должник. Следовательно, сама по себе неравноценность предоставления со стороны старого должника, не могла послужить основанием для удовлетворения на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, требования, обращенного против третьего лица (кредитора), дача которым согласия на совершение сделки в принципе не предполагает осуществление какого-либо имущественного исполнения. Аналогичные по смыслу разъяснения даны в абзаце 6 пункта 8 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63.

Для признания соглашения от 27.12.2017 недействительным необходимо, чтобы имело место неравноценное встречное исполнение обязательств со стороны контрагента должника.

Из текста соглашения следует, что формально оно относится к числу возмездных сделок. Так, в соглашение включены положения о платном вступление общества в чужой долг: компания (старый должник) обязалась перечислить обществу (новому должнику) цену договоров участия в долевом строительстве (пункт 1 соглашения).

Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание, что суды установили, что в действительности общество не получило возмещение по договору о покрытии от компании, у которой не было имущества, достаточного для осуществления встречного исполнения, в связи с чем признали доказанным факт причинения соглашением вреда имущественным правам кредиторов общества, принявшего на себя чужие обязательства перед ФИО1

Необходимым элементом недействительности сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве применительно к переводу долга по обязательству на нового должника, оспариваемому в деле о банкротстве последнего, является осведомленность кредитора по данному обязательству о заключении спорной сделки в ущерб интересам иных кредиторов такого нового должника.

Верховный Суд также подчеркнул, что сам по себе перевод долга на лицо, аффилированное со старым должником, не является основанием для признания поведения ФИО1 недобросовестным. Аффилированность нового и старого должников объясняет мотивы вступления одного в долг другого перед 6 независимым кредитором. Равным образом не опровергает закрепленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ и применимую к ФИО1 презумпцию добросовестности и то, что он – единственный потерпевший от действий руководителя компании (одновременно возглавлявшего и общество), добившийся заключения договоров участия в долевом строительстве. Такой результат мог быть достигнут вследствие правомерной активности кредитора при защите своих прав.

Как видно из обстоятельств дела и подтверждено в суде апелляционной инстанции при новом рассмотрении спора, позиция кредитора, оспаривающего сделки должника, основана на том, что заявленные требования должны быть рассмотрены, как требования заявленные против ФИО1, оснований для выводов о наличии договора покрытия не имеется.

Рассмотрев настоящий спор как спор против ФИО1, апелляционный суд приходит к выводу о том, что участие ФИО1 в соглашении от 27.12.2017 и неразрывно связанных с ним договорах участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и №4/016 само по себе не повлекло за собой причинение имущественного вреда кредиторам общества «Рент-Инвест», при этом со стороны ФИО1 было предоставлено равноценное исполнение в виде заемного финансирования на сумму 5 000 000 руб.

Как указано Верховным Судом Российской Федерации, в данном случае имело место совершение сделки по переводу  долга с общества «ФК «ГИД» на общество «Рент-Инвест» и новация последним долгового обязательства в новое обязательство по предоставлению в натуре равноценного имущества (двух квартир).

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что кредитор знал о совершении сделки по переводу долга с целью причинения вреда кредиторам нового должника, если он признан заинтересованным лицом по отношению к этому новому должнику либо знал или должен был знать о признаках его неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Факт заинтересованности ФИО1 по отношению к обществу «Рент-Инвест» не установлен ни при первом рассмотрении спора, ни при новом.

Убедительных доказательств того, что на момент перевода долга ФИО1 знал или должен был знать о кредиторах общества «Рент-Инвест», объеме неисполненных обязательств перед ними и недостаточности активов общества для проведения расчетов как по старым, так и новым долгам, принятым по соглашению. При этом согласно отчету конкурсного управляющего должника от 19.01.2023, размещенному в общедоступной информационной системе «Картотека арбитражных дел», определенная с участием профессиональных оценщиков рыночная стоимость активов общества, в том числе земельных участков, составила более 120 млн руб., общая сумма требований кредиторов – около 56 млн руб.

Кроме того, из текста соглашения от 27.12.2017 прямо следует, что оно относится к числу возмездных сделок; в соглашение включены положения о платном вступлении общества в чужой долг: компания (старый должник) обязалась перечислить обществу (новому должнику) цену договоров участия в долевом строительстве (пункт 1 соглашения).

Доказательства того, что ФИО1 знал или должен был предполагать, что внесенные им в кассу компании денежные средства будут похищены и не будут направлены на строительство жилого комплекса, в материалах дела отсутствуют.

Не могут быть признаны верными выводы суда первой инстанции о том, что фактически оспоренные конкурсным кредитором спорные сделки должника заключены последним при неравноценном встречном исполнении (со стороны ФИО1), поскольку долга общества «ФК «ГИД» перед ФИО1 в реальности не существовало в виду незаключенности договора займа от 11.05.2017 №170511/001 и неоприходования денежных средств в бухгалтерском учете компании, состоялся перевод несуществующего долга компании перед ФИО1 на общество и такой перевод долга ничтожен, денежные средства ФИО1 похищены ФИО7, при этом фактической оплаты ФИО1 или третьими лицами за него по договорам участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016 не осуществлено.

То обстоятельство, что в рамках уголовного дела потерпевшим по уголовному делу №1-57/2023 Октябрьского районного суда г.Ижевска признан непосредственно ФИО1, а не общество «ФК «ГИД», что договор займа от 11.05.2017 №170511/001 между ФИО1 и обществом «ФК «ГИД» (и иные подобные договоры с другими потерпевшими) квалифицирован судом как средство хищения денежных средств ФИО7 и ФИО8, не является основанием для признания договора займа от 11.05.2017 №170511/001 незаключенной сделкой между ФИО9 и компанией.

Вступая в правоотношения по договору займа и предоставляя заемное финансирование на сумму 5 млн руб., ФИО1 заключал гражданско-правовую сделку с юридическим лицом, от имени которого действовало уполномоченное лицо – директор ФИО7 В подтверждение факта принятия денежных средств ФИО1 выдана квитанция к приходному кассовому ордеру от 11.05.2017, оформленная в установленном порядке. Финансовая возможность ФИО1 предоставить соответствующий денежный заем документально подтверждена, в настоящее время никем не оспаривается.

Сделка по новации долгового обязательства, оформленная соглашением от 27.12.2017, совершена между ФИО1 и обществом «Рент-Инвест» также в лице уполномоченного лица – директора ФИО7 Равным образом заключены и два договора участия в долевом строительстве от 27.12.2017.

Доказательства того, что от имени общества «Рент-Инвест» действовало неуполномоченное на совершение сделок лицо либо ФИО1 находился в сговоре с ФИО7, в материалах дела отсутствуют.

При этом на момент совершения сделки по новации общество «Рент-Инвест» являлось застройщиком жилого комплекса на основании выданного ему разрешения на строительство (выдано 30.06.2017) и в собственности общества находился земельный участок площадью 6843 кв.м (кадастровый номер 18:26:040709:216, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: зона многоквартирной жилой застройки зданиями малой и средней этажности).

Следовательно, ФИО1 разумно ожидал, что новация долгового обязательствам в новое обязательство по предоставлению в натуре равноценного имущества (двух квартир) произведена при наличии к тому фактической возможности со стороны должника, поскольку последним велось строительство жилого комплекса.

Тот факт, что в дальнейшем строительство было приостановлено на стадии готовности объекта 5%, функции, права и обязанности застройщика будут переданы иному лицу (в настоящее время данная сделка оспорена, земельный участок с объектом незавершенного строительства возвращен в конкурсную массу должника), не свидетельствует о том, что ФИО1 совершал сделку по новации и заключал договоры участия в долевом строительстве с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Ссылка суда первой инстанции на результаты рассмотрения разногласий по вопросу включения требований ФИО1 в реестр участников строительства в рамках дела о банкротстве нового застройщика – общества «СтройДевелопментГрупп» (определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 25.01.2023 по делу №А71-11400/2020) является ошибочной, поскольку указанный судебный акт был принят с учетом положений части 2 статьи 69 АПК РФ и определения Арбитражного суда Удмуртской Республики от 19.03.2022 по настоящему обособленному спору, которое в настоящее время отменено определением Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2023.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о  том, что сделка по новации, оформленная соглашением от 27.12.2017, и два договора участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и №4/016, заключенные между ФИО1 и обществом «Рент-Инвест», не обладают признаками недействительных сделок, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доводы кредитора ФИО5 о том, что сделки с ФИО1 являются нетипичными, что ни с кем из иных заемщиков не были заключены договоры участия в долевом строительстве, что свидетельствует о фактической аффилированности ФИО1 к должнику, не могут быть признаны обоснованными.

В данном случае ФИО1 заключал именно те сделки, на которые была направлена его воля, и ФИО1 стремился достигнуть именно тех результатов, которые отражены в подписанных им документах. Следовательно, предоставление процентного денежного займа, достижение договоренностей о гарантиях возврата денежных средств и реализация таких гарантий путем дачи согласия на перевод долга, заключения соглашения о новации (замена заемного обязательства на обязательство по передаче имущества в натуре) и договоров участия в долевом строительстве является результатом правового поведения кредитора по предоставлению займа и результатом правомерной активности кредитора при защите своих прав.

Какое-либо отклонение в поведении ФИО1 от стандарта поведения кредитора в схожих обстоятельствах апелляционным судом не выявлено.

Обстоятельство того, что полученные от ФИО1 денежные средства не поступили в собственность общества «ФК «ГИД», в данном случае правового значения не имеет, поскольку на ФИО1 не может быть отнесен риск хищения денежных средств путем обмана (как это установлено в приговоре суда).

Доводы о том, что ФИО1 путем предоставления займа и совершениях иных сделок стремился обогатиться за счет повышенной платы за предоставление займа (24% годовых против ключевой ставки 7,75% годовых и 7,92% годовых – ставок по депозитам в первой декаде мая 2017 года), а затем получить еще две квартиры, подлежат отклонению.

В данном случае договор займа от 11.05.2017 №170511/001 и его условия не является предметом настоящего спора, а предоставление гражданином кому-либо свободных денежных средств на условиях процентного займа само по себе о наличии какого-либо порока в сделке не свидетельствует.

Также не имеет правового значения и тот факт, что на момент заключения договора займа от 11.05.2017 №170511/001 между ФИО1 и обществом «ФК «ГИД» разрешение на строительство объекта «Первая очередь жилого комплекса с многоквартирными жилыми домами, расположенного по ул.Автономная в районе пос.Шунды г.Ижевск. Жилой дом №2» №18-RU18303000-289-2017 обществу «Рент-Инвест» еще не было выдано (разрешение было получено 30.06.2017).

Утверждение кредитора ФИО5 о том, что реальная цель ФИО1 состояла в передаче своих денежных средств финансовой пирамиде в надежде получить доход, трехкратно превышающий размер обычных ставок размещения свободных денежных средств гражданами, а заключение договоров долевого участия в строительстве является попыткой гарантировать себе возврат высокорискового вложения за счет другого лица – общества «Рент-Инвест», судом апелляционной инстанции признается несостоятельным.

То обстоятельство, что кредитором принимались меры к получению гарантий возвратности заемных денежных средств, не может свидетельствовать о ничтожности либо недействительности сделок. Принятые кредитором меры по защите своих прав находятся в рамках правового поля и не выходят за стандарты поведения обычного заимодавца.

Обсудив фактические обстоятельства дела, апелляционная коллегия судей полагает, что причиной возникшего конфликта и оспаривания сделок явился факт ненаправления денежных средств, полученных от ФИО1, на строительство жилого комплекса и их хищение руководством юридических лиц. Однако данное обстоятельство не может свидетельствовать о том, что заключенные с ФИО1 сделки являются недействительными или ничтожными и что все негативные последствия хищения денежных средств должны быть отнесены на ФИО1

Между тем, факт того, что именно ФИО1 в настоящее время вынужден претерпевать негативные последствия рисковой деятельности общества «Рент-Инвест» и общества «ФК «ГИД», руководителем которых являлось одно и  то же лицо (ФИО7), подтверждается и пояснениями кредитора ФИО5 по вопросу о последствиях недействительности сделок от 08.02.2024.

Оспаривающее сделки должника лицо прямо указывает, что в случае удовлетворения заявления о признании недействительными договоров участия в долевом строительстве и соглашения от 27.12.2017 применение последствий недействительности сделок не требуется, т.к. сделки не исполнялись, в рамках дела о банкротстве общества «СтройДевелопментГрупп» (определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 25.01.2023 по делу №А71-11400/2020) ФИО1 отказано в признании его участником строительства и на основании заявления конкурсного управляющего общества «СтройДевелопментГрупп» в ЕГРН погашены записи о регистрации договоров участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016 с дополнительными соглашениями от 18.07.2018, заключенных с ФИО1, что означает прекращение залоговых прав ФИО1 как участника строительства в отношении земельного участка и объекта незавершенного строительства; в настоящее время каких-либо записей в ЕГРН о договорах долевого участия в строительстве по земельному участку с кадастровым номером 18:26:040709:216 ни с ФИО1, ни с другими лицами не имеется.

Ссылка кредитора на то, что ФИО1 в рамках уголовного дела отказался от ранее заявленного гражданского иска о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением ФИО7 и ФИО8, а во взыскании морального вреда и взыскании с осужденных процентов по договору займа за последующие периоды отказано, судом апелляционной инстанции отклоняется, т.к. выбор лицом способа защиты своих прав (взыскание ущерба с виновных в преступлении или предъявление своих требований, основанных на заключенных договорах участия в долевом строительстве) является прерогативой самого ФИО1, что не может свидетельствовать о порочности сделок.

В связи с вышеизложенным, а также принимая во внимание, что рассматриваемые требования должны быть направлены против ФИО1, на чем настаивал оспаривающий сделки кредитор, в том числе при новом рассмотрении спора, т.е. целью оспаривания сделок является аннулирование правопритязаний ФИО1, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что сделки, совершенные с участием ФИО1 не отвечают признакам недействительных сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, целью соглашения от 27.12.2017 (в части новации обязательства) и двух договоров участия в долевом строительстве от 27.12.2017 не являлось причинение вреда кредиторам должника, а иное суду не доказано (статья 65 АПК РФ).

При таких обстоятельствах, определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 01.04.2024 по настоящему делу подлежит отмене по основаниям пункта 2 части 1 статьи 270 АПК РФ, с принятием нового судебного акта.

Поскольку апелляционная жалоба удовлетворена, расходы ФИО1 на оплату государственной пошлины по апелляционной жалобе в сумме 3000 руб. подлежат отнесению на ФИО5 на основании статьи 110 АПК РФ.

Что касается вопроса о распределении судебных расходов по заявлению в порядке статьи 110 АПК РФ, с учетом того, что после вступления в законную силу судебных актов по настоящему обособленному спору и до их отмены определением Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2023 на основании соответствующего исполнительного листа с ФИО1 в пользу ФИО5 было взыскано 14 000 руб. в счет возмещения расходов по оплате государственной пошлины, то данный вопрос в порядке разрешения вопроса о повороте исполнения судебного надлежит разрешить арбитражному суду первой инстанции.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 01 апреля 2024 года по делу № А71-16803/2018 отменить.

В удовлетворении заявления кредитора ФИО5 о признании недействительными соглашения от 27.12.2017, заключенного между ФИО1, обществом с ограниченной ответственностью «Финансовая компания «ГИД» и должником, а также договоров участия в долевом строительстве от 27.12.2017 №3/002 и от 27.12.2017 №4/016, заключенных между должником и ФИО1, отказать.

Взыскать с ФИО5 (ИНН <***>) в пользу  ФИО1 (ИНН <***>) расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 3000 (Три тысячи) рублей.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.



Председательствующий


Т.С. Нилогова



Судьи


ФИО10



Т.В. Макаров