Постановление от 22 августа 2024 г. по делу № А63-2758/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-2758/2019
г. Краснодар
22 августа 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 20 августа 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 августа 2024 года.


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Калашниковой М.Г. и Сороколетовой Н.А., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кайдаш Е.Н., при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции, от финансового управляющего должника – ФИО1 (ИНН <***>) – ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 08.02.2024), от ФИО4 ? ФИО5 (доверенность от 25.01.2023), от ФИО6 ? ФИО5 (доверенность от 31.05.2023), представитель ФИО7 ? ФИО5 (доверенность от 01.09.2023), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО4, ФИО8, ФИО7 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 06.03.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2024 по делу № А63-2758/2019 (Ф08-6762/2024), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – должник) финансовый управляющий должника ФИО2 (далее – финансовый управляющий) обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании недействительными (ничтожными) сделок: договора дарения недвижимости от 28.08.2013, заключенного должником и ФИО7; договора дарения недвижимости от 27.03.2014, заключенного ФИО7 и ФИО9; договора дарения недвижимости от 21.07.2014, заключенного ФИО9 и ФИО6; договора дарения недвижимости от 12.04.2016, заключенного ФИО6 и ФИО4, и применении последствий недействительности сделок.

Определением суда от 12.05.2022 лицами, участвующими в обособленном споре, признаны ФИО7, ФИО9, ФИО6, ФИО4

Определением суда от 20.09.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО10

В рамках рассмотрения обособленного спора ФИО6, ФИО4, ФИО7 заявили ходатайство о прекращении производства по заявлению финансового управляющего на основании статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи со смертью должника.

Определением суда от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 10.06.2024, в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по рассматриваемому обособленному спору отказано; признаны недействительными сделками договоры дарения недвижимого имущества от 28.08.2013, от 27.03.2014, от 21.04.2014 и 12.04.2016; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 в пользу должника стоимости отчужденных объектов недвижимости: земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0200104:12 и жилого дома с кадастровым номером: 09:06:0200105:209, в сумме 3022 тыс. рублей.

В кассационной жалобе ФИО4, ФИО6 и ФИО7 просят отменить судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению заявителей жалобы, суды не определили момент возникновения долга; незаконно отказали в применении срока исковой давности; сделали неверный вывод о подконтрольности ответчиков должнику и разрешили вопрос о его привлечении к субсидиарной ответственности; необоснованно отказали в прекращении производства в связи со смертью должника; необоснованно указали на финансовую зависимость ответчиков от должника как на основание, свидетельствующие о притворности сделки; сделали необоснованный вывод о недостаточности собственных денежных средств у ФИО4 для приобретения и содержания спорного имущества; неправомерно пришли к выводу о мнимости и взаимосвязи спорных сделок с иными сделками на основании банкротства ОАО «ЮгРосПродукт», имевшем место позднее оспариваемых сделок.

В отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий просит оставить судебные акты без изменения, указывая на их законность и обоснованность.


В судебном заседании представитель заявителей жалобы поддержал доводы жалобы, представитель финансового управляющего поддержал доводы отзыва.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, ООО «Управляющая компания "Аквамарин"» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением суда от 01.03.2019 заявление принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением суда от 26.09.2019 в отношении должника введена реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Решением суда от 11.02.2020 в отношении должника введена реализация имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Должник 08.06.2021 умер после принятия судом решения от 11.02.2020 о признании его банкротом и введении реализации его имущества. Нотариус ФИО11 в соответствии с уведомлением финансового управляющего и на основании решения правления нотариальной палаты Ставропольского края по поручению президента нотариальной палаты Ставропольского края завел наследственное дело № 178/2021 к имуществу умершего должника.

Определением суда от 07.12.2021 при банкротстве должника применены правила параграфа четвертого главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), нотариус ФИО11 признан лицом, участвующим в процессе по делу о банкротстве должника.

Должник с 23.08.1975 состоял в зарегистрированном браке с ФИО9

На основании постановления главы Даусузского муниципального образования Карачаево-Черкесской республики от 09.10.1998 № 18 должнику передан в собственность приусадебный участок в селе Н.-Ермоловка, ул. Широкая 13 (регистрационное удостоверение от 09.10.1998); 05.03.2003 за должником зарегистрировано право собственности на жилой дом (кадастровый номер: 09:06:0200105:209), расположенный на данном земельном участке.

Должник (даритель) и ФИО7 (одаряемый) 28.08.2013 заключили договор дарения недвижимости: земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0200104:12 и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером: 09:06:0200105:209. Право собственности ФИО7 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке 28.08.2013, что подтверждается представленными в материалы дела копиями свидетельств о государственной регистрации права.

Спустя 7 месяцев – 27.03.2014 ФИО7 (даритель) и ФИО9 (одаряемый) заключили договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке 11.04.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

Спустя 3,5 месяца – 21.07.2014 ФИО9 (даритель) и ФИО6 (одаряемый) заключили договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке 06.08.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

ФИО6 (даритель) и ФИО4 (одаряемый) 12.04.2016 заключили договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемого на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке 25.04.2016, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

Финансовый управляющий, полагая, что сделки дарения объектов недвижимости от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016 являются мнимыми, совершенными между заинтересованными лицами со злоупотреблением сторонами сделок своими правами и в целях причинения имущественного вреда кредиторам должника (статьи 10, 168, часть 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), обратился в арбитражный суд.

Ответчики заявили ходатайство о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания указанных договоров.

Отклоняя данный довод, суды, руководствуясь положениями статей 12, 10, 166, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статей 61.2, 61.3, 213.32 Закона о банкротстве, исходили из того, что срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Учитывая, что финансовый управляющий не являлся стороной оспариваемых сделок, а также участником уголовного дела № 11801070035290430, возбужденного в отношении должника и ФИО12, он мог быть осведомлен о совершении указанными лицами сделок не раньше принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), то есть не раньше 19.05.2021.

Отклоняя довод ответчиков о широком освещении в средствах массовой информации сведений о возбуждении уголовного дела в отношении должника, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, суды обоснованно исходили из того, что публикация в СМИ не является безусловным доказательством, подтверждающим получение финансовым управляющим информации о заключении оспариваемых договоров. Участвующие в деле лица не представили доказательства, подтверждающие, что публикации содержали ссылки на спорные договоры и/или отражали условия их заключения.

При этом право на ознакомление с материалами уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021) возникло у участников данного дела не раньше даты его поступления в Промышленный районный суд г. Ставрополя – 18.05.2021.

Суды также отклонили довод ответчиков об осведомленности ПАО «Банк Уралсиб», правопреемником которого является ООО «Аквамарин», об имущественном положении должника и членов его семьи, в том числе об отчуждении ими имущества, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, обоснованно указав, что заявителем по обособленному спору является финансовый управляющий, а не конкурсный кредитор – ООО «Аквамарин». Доказательства, однозначно подтверждающие осведомленность финансового управляющего о совершении спорных сделок ранее 18.05.2021, в материалах дела отсутствуют.

Суды обоснованно исходили из того, что финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением 08.04.2022, то есть в течение года после принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), им не пропущен ни годичный, ни трехлетний срок для обращения в суд с заявлением о признании спорных сделок недействительными (ничтожными).

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.



Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве арбитражным судом может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Оспаривание сделок, совершенных со злоупотреблением правом, возможно лишь при наличии пороков, выходящих за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Учитывая, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 01.03.2019 и финансовым управляющим оспаривается цепочка взаимосвязанных сделок, состоящая из четырех договоров, суды указали, что первый три договора дарения заключены за пределами периода подозрительности, установленного главой Закона о банкротстве, последующая сделка – в пределах периода подозрительности.

В связи с этим цепочка указанных взаимосвязанных сделок, одна из которых заключена за пределами трехлетнего периода подозрительности, могут быть признаны недействительными исключительно на основании общих норм Гражданского кодекса Российской Федерации и при условии, что обладают пороками, выходящими за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Принимая во внимание положения пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, изложенные в пунктах 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), пункте 1 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2), суды исходили из того, что при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом; ему необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Суды установили, что оспариваемые договоры дарения объектов недвижимости являются безвозмездными сделками, в результате совершения которых из совместной собственности супругов Я-вых выбыли активы – земельный участок с кадастровым номером: 09:06:0200104:12 и расположенный на нем жилой дом с кадастровым номером: 09:06:0200105:209.

В то же время, стороны всех спорных сделок, входящих в цепочку, являются заинтересованными лицами (близкими родственниками).

Кроме того, ФИО4 в период с 2012 года по 2018 год работала в подконтрольных должнику организациях (ОАО «ЮгРосПродукт», ООО «Гелиос», ООО «СкайГласс», ООО СХП «Южная Губерния») и получила доход (заработную плату). ФИО6 также в 2012, 2013, 2015 – 2017 годах работала в ООО «Гелиос» и получила доход (заработную плату). В группу подконтрольных должнику лиц, через которых он фактически владел недвижимым имуществом и иными активами, в том числе входили: ООО «Гелиос», ООО СХП «Южная Губерния», ООО ТК «Экопродукт», ООО «Амбер», физические лица: ФИО12, ФИО13, ФИО9, ФИО7, ФИО14, ФИО6, ФИО4, ФИО7, ФИО15, ФИО16

Оценивая указанные обстоятельства, суды сделали обоснованный вывод о фактической финансовой зависимости ФИО7, ФИО6, ФИО4 от должника.

При этом суды отклонили довод ФИО4 о том, что оплата расходов на содержание имущества, в том числе налогов, осуществлялась за счет ее собственных средств с расчетного счета, открытого на ее имя. При этом суды верно исходили из того, что в период с апреля по июнь 2016 года (менее чем за три месяца) на ФИО4 оформлены объекты недвижимого имущества кадастровой стоимостью 117 485 928 рублей 50 копеек, в том числе преимущественно полученные ею по безденежным сделкам через свою мать – ФИО6, которая, в свою очередь, получила имущество от своей родной сестры (супруги должника) – ФИО9 Стоимость приобретенного имущества превышает доход ФИО4 Договор от 11.05.2016 передачи прав и обязанностей арендатора по договору аренды находящегося в государственной собственности земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0021401:6, а также иные договоры дарения, которые оспариваются финансовым управляющим должником в рамках процедуры банкротства должника. Кроме того, суды установили, что на счета ФИО4 ее матерью ФИО6 и ее тетей ФИО9 вносились денежные средства.

При указанных обстоятельствах суды обоснованно исходили из того, что ФИО4 не располагала собственными денежными средствами, достаточными для содержания указанного имущества; у нее отсутствовал источник дохода, позволяющий нести указанные расходы.

Данные обстоятельства в совокупности расценены судами как свидетельствующие о мнимости заключенных между близкими родственниками оспариваемых договоров дарения. Помимо этого, суды указали на безвозмездность договоров, последовательность и направленность на вывод из совместной собственности супругов Я-вых всех активов, за счет которых могут быть осуществлены расчеты с кредиторами, что также свидетельствует о мнимости указанных договоров.

Во взаимосвязи положений части 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 14 постановления от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», следует, что критериями для установления взаимосвязанности сделок являются: заключение сделок в течение непродолжительного периода времени и преследование единой хозяйственной цели при их заключении, в том числе когда имущество по сделкам имеет общее хозяйственное назначение.

Судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (пункт 14 постановления № 27).

Взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Принимая во внимание указанные нормы, суды указали, что в рамках дела о банкротстве должника финансовым управляющим оспаривается ряд сделок, заключенных супругой должника ФИО9 со своей родной сестрой ФИО6, а также дальнейшие сделки между ФИО6 и ее дочерью ФИО4, а также сделки, заключенные ФИО7 (сыном супругов Я-вых) и ФИО9; сделки, заключенные ФИО4 и ООО СХП «Южная Губерния»; сделки, заключенные ООО «Гелиос» и ФИО6; сделки, заключенные ФИО12 и ФИО6 Данные сделки совершены указанными лицами друг с другом либо с третьими лицами в течение незначительного периода времени.

В течение трех лет (с 28.08.2013 по 12.04.2016) должником и ФИО7, ФИО9 и ФИО6, ФИО6 и ФИО4 заключено четыре договора дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016 в отношении земельного участка с кадастровым номером 09:06:0200104:12 и жилого дома с кадастровым номером 09:06:0200105:209, в дальнейшем (09.04.2020) данное имущество ФИО4 продано ФИО10

В общей сложности в период с 25.07.2013 по 12.11.2019 указанными лицами совершено более 50 сделок, которые оспариваются финансовым управляющим в деле о банкротстве должника. При этом спорные сделки по отчуждению объекта недвижимости входят в число вышеуказанных сделок; они являются безвозмездными, совершенными между близкими родственниками в непродолжительный период времени (в течение трех лет).

Кроме того, взаимосвязанность спорных сделок подтверждена также тем, что все стороны сделок являлись лицами, заинтересованными и/или аффилированными по отношению к должнику; сделки совершены по единой схеме отчуждения имущества, то есть изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или несколько сделок дарения и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя; время совершения сделок обусловлено едиными обстоятельствами – принятием судом заявлений о банкротстве подконтрольного должнику ОАО «ЮгРосПродукт» (28.11.2014) и введением процедуры банкротства в отношении указанного общества; а также принятием Хамовническим районным судом города Москвы решения от 29.07.2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» 5 397 704 472 рублей 61 копейки и очевидным дальнейшим банкротством должника.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, суды верно исходили из того, что спорные сделки дарения являются взаимосвязанными, направленными на преследование единой цели их заключения – безвозмездной передачи супругой должника ФИО9 совместно нажитого с должником имущества своей родной сестре ФИО6 и в дальнейшем племяннице ФИО4 для недопущения обращения взыскания на указанное имущество по многомиллионным обязательствам должника на основании договоров поручительства от 01.04.2009 № 0054/09-П4, № 0055/09-П4, № 0056/09-П4, от 29.09.2011 № 0354/11-П2, № 0352/11-П2, от 11.05.2011 № 0302/11-П-01, заключенных в обеспечение исполнения обязательств по кредитным договорам от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0054/09-КЛ-Н, от 29.09.2011 № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н, от 11.05.2011 № 0302/10-КЛ-Н, заключенных ОАО «ЮгРосПродукт» (заемщик) и ПАО «Банк Уралсиб» (банк).

Общая сумма задолженности должника, как поручителя, по вышеперечисленным обязательствам перед ООО «Аквамарин» (правопреемник ПАО «Банк Уралсиб» по договору уступки прав от 31.08.2015) составляет 5 397 704 472 рубля 61 копейка.

При этом в период заключения первого спорного договора (август 2013 года) задолженность должника по указанным акцессорным обязательствам по договорам № 0054/09-КЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0056/09-ВЛ-Н, № 0302/11-КЛ-Н, № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н составляла 3 416 744 760 рублей 97 копеек.

Кроме того, принимая во внимание решением Хамовнического районного суда города Москвы от 29.07.2016 по делу № 2-1568/16 и Апелляционное определение Московского городского суда от 08.12.2016 по делу № 33-49309/2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» задолженности по вышеуказанным договорам о предоставлении невозобновляемой кредитной линии, суды пришли к верному выводу о том, что по состоянию на дату совершения первой из спорных сделок у должника имелись многомиллионные неисполненные обязательства перед ООО «Аквамарин».

Вместе с тем должник предоставил согласие своей супруге ФИО9 на безвозмездное отчуждение (дарение) ликвидных активов (квартиры и нежилого помещения), являющихся совместным имуществом, доля от продажи которых подлежала направлению для расчетов с кредиторами должника. Разумные объяснения о целесообразности дарения супругой должника сначала своему сыну, а затем и своей родной сестре объектов ликвидного недвижимого имущества суду не представлены.

Исходя из анализа статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в пунктах 1, 86, 87 постановления № 25, правовой позиции, сформулированной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2020 № 2-26/2019, от 16.06.2013 № 18-КГ13-55, суды указали, что для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства наличия у сторон умысла на реализацию какой-либо противоправной цели.


Суды отметили, что в данном случае материалами дела подтверждено, что согласие должника на безвозмездное отчуждение (дарение) совместно нажитого с супругой ФИО17 имущества привело к уменьшению конкурсной массы, формируемой в деле о банкротстве должника. Безвозмездное отчуждение объектов недвижимости при наличии у должника неисполненных акцессорных обязательств не может быть признано добросовестным поведением должника при осуществлении им гражданских прав.

При этом супруга должника ФИО9 знала о наличии у ее супруга указанных обязательств, поскольку предоставляла согласие на его поручительство перед ПАО «Банк Уралсиб» (отметки о согласии супруги проставлены на последних листах договоров поручительства).

Совершение ряда безвозмездных сделок с имуществом, в том числе, ранее принадлежащим супруге и детям должника, началось в 2013 году в преддверии банкротства подконтрольного должнику ОАО «ЮгРосПродукт» и продолжилось после даты возбуждения арбитражным судом дела о банкротстве указанного общества (28.11.2014).

Таким образом, совершение должником со своим сыном первого из цепочки спорных сделок и дальнейшие сделки, имели целью избежать обращение взыскания на ликвидные объекты недвижимости для погашения имеющихся у Я-вых обязательств. Заключение в течение нескольких месяцев безвозмездных сделок дарения между должником и его сыном ФИО7, направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости.

Суды признали недобросовестными и действия сторон последующих сделок дарения (ФИО6 по получению в дар от своего племянника ФИО7 земельного участка и жилого дома, а равно и действия ФИО4 по получению от своей матери ФИО6 указанной недвижимости), указав, что финансовый управляющий представил доказательства совершения спорных сделок дарения между аффилированными лицами, в том числе, в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных обязательств и в результате ее совершения ликвидный актив безвозмездно перешел к аффилированным с должником лицам; указанные сделки обладали признаками недействительности и преследовали единую цель – вывод имущества должника в пользу аффилированных лиц для исключения возможности обращения на него взыскания по долгам должника.

Доказательства, подтверждающие целесообразность совершения сделок дарения ликвидного недвижимого имущества ФИО7, ФИО6 и ФИО4 суду не представили.

Отклоняя довод ответчиков о передаче всего имущества молодым членам семьи в связи с болезнью должника, суды исходили из того, что заболевание должника диагностировано в ноябре 2016 года, тогда как совершение ряда сделок, направленных на передачу права собственности ФИО7, ФИО6 и ФИО4, началось в 2013 году.

При указанных обстоятельствах является обоснованным вывод судов о том, что оспариваемые договоры дарения недвижимого имущества являются мнимыми сделками, совершенными со злоупотреблением правом и лишь для вида без намерения создать соответствующие правовые последствия. Стороны сделок правильно оформили необходимые документы для создания видимости правоотношений для иных участников гражданского оборота, однако фактические правоотношения из договоров дарения между сторонами мнимых сделок не возникли. Супруги Я-вы продолжали контролировать содержание помещений.

Отклоняя довод ответчиков о невозможности признания спорных сделок ничтожными в связи с тем, что должник никогда не владел указанным имуществом, суды исходили из того, что объекты недвижимости являлись совместным активом супругов Я-вых. Заключение в течение нескольких месяцев данных безвозмездных сделок дарения направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости.

В соответствии с принципом распределения бремени доказывания на аффилированном с должником лице лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно недействительности сделки, оспариваемой арбитражным управляющим в деле о банкротстве. Поскольку финансовый управляющий как лицо, не участвовавшее в спорной сделке, объективно лишен возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку, он вправе заявлять убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки. Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Принимая во внимание отсутствие в материалах дела разумного обоснования целесообразности безвозмездной передачи должником спорных объектов недвижимости сначала своему сыну ФИО7 и в дальнейшем его тете – ФИО6, которая безвозмездно передала его своей дочери ФИО4, учитывая отсутствие у ФИО4 доходов, достаточных для приобретения спорных объектов недвижимости, суды сделали обоснованный вывод о том, что оспариваемые договоры дарения являются ничтожными сделками (статьи 10, 168, часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), совершенными с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Исходя из положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, учитывая отчуждение спорного имущества третьему лицу – ФИО10, суды правомерно применили последствия признания сделок недействительными в виде взыскания с ФИО4 в пользу должника действительной рыночной стоимости объектов недвижимости в сумме 3022 тыс. рублей, определенной в заключении эксперта от 01.12.2023 № 144-Э-23.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств. Оспаривая судебные акты, заявители жалобы документально не опровергли правильности выводов судов.

Доводы кассационной жалобы не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 06.03.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2024 по делу № А63-2758/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий Е.В. Андреева

Судьи М.Г. Калашникова

Н.А. Сороколетова