Постановление от 26 марта 2025 г. по делу № А53-27443/2020

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-27443/2020
г. Краснодар
27 марта 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 13 марта 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 марта 2025 года.


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Резник Ю.О., судей Андреевой Е.В. и Глуховой В.В., в отсутствие  лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Металл-Кровля Дон» ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 03.07.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2024 по делу № А53-27443/2020 (Ф08-334/2025), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Металл-Кровля Дон» (далее – должник) конкурсный управляющий ФИО1 (далее – конкурсный управляющий) обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 544 262 рублей 26 копеек (уточненные требования).

Определением от 03.07.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 05.12.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить судебные акты и удовлетворить заявленные требования. Податель жалобы ссылается на то, что отсутствие документации, представленной ответчиком только на стадии апелляционного обжалования, воспрепятствовало конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу. Указывая на то, что ФИО3 являлся номинальным руководителем должника, полагает, что выход ФИО2 из состава учредителей и руководителей должника направлен на избежание ответственности по обязательствам общества.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО2 указал на ее несостоятельность, а также на законность и обоснованность принятых по делу судебных актов.

Лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечили, поэтому жалоба рассматривается в их отсутствие.

Изучив материалы дела и доводы кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, решением от 17.02.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО1

Конкурсный управляющий, вменяя ФИО2 презумпцию по непередаче документации должника, ФИО2 и ФИО3 – неисполнение обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, по подаче заявления о банкротстве должника, обратился в суд заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Кодекса дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве), если иное не предусмотрено названным Законом, в целях упомянутого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, в том числе, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Судами установлено, что генеральным директором и учредителем должника с 17.09.2013 по 11.02.2019 являлся ФИО2; 11.02.2019 решением единственного участника в общество принят ФИО3; 04.03.2019 ФИО2 освобожден от занимаемой должности генерального директора должника.

Оценивая доводы о возникновении у ответчиков обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом не позднее 06.01.2019, мотивированные наличием непогашенной с 05.12.2018 задолженности перед ООО «ПО "Композит"» (решение Арбитражного суда Краснодарского края от 24.09.2019 по делу № А32-27758/2019), перед налоговым органом – с 31.12.2018, суды с учетом положений статьи 9 Закона о банкротстве указали, что размер субсидиарной ответственности должен определяться исходя из обязательств, возникших у должника перед кредиторами в период с 06.01.2019 до 09.09.2020. Принимая во внимание недоказанность конкурсным управляющим возникновения у должника новых обязательств в указанный период, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве.

Указывая на то, что руководителем должника с 04.03.2019 являлся ФИО3, на которого в силу норм действующего законодательства возложена обязанность по обеспечению сохранности документации должника, суды пришли к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве. Отсутствие у ФИО2 истребуемых сведений подтверждается подписанным при смене руководителя должника актом приема-передачи документов от 04.03.2019.

Апелляционный суд также отклонил доводы о наличии у должника активов в размере 20 938 тыс. рублей, сославшись на доказательства, представленные ФИО2 в суд апелляционной инстанции.

Между тем суды, отказывая в удовлетворении заявления, не учли следующее.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

В соответствии с правовой позицией, сформулированной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности за неподачу заявления о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по данному эпизоду, суды исходили из недоказанности возникновения у ответчиков обязанности по подаче заявления именно в указанный конкурсным управляющим период – начало 2019 года, отклонив его доводы о наличии у должника признаков неплатежеспособности и не устанавливая наличие (отсутствие) у должника обязательств, возникших в период после возникновения обязанности по обращению  в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Вместе с тем обстоятельства, подлежащие обязательному исследованию при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд, судами не устанавливались: когда именно наступила обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом (с учетом определения момента возникновения признаков неплатежеспособности, а также наступления объективного банкротства); какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока для подачи заявления и до даты возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника.

Бремя опровержения доводов конкурсного управляющего, возлагалось на ответчиков как лиц, осведомленных о деятельности подконтрольного им общества. В то же время суды фактически освободили ответчиков от доказывания этих обстоятельств. Неправильное распределение судами бремени доказывания и предоставление контролировавшим должника лицам преимуществ в виде освобождения от ответственности в результате подобного процессуального поведения противоречит принципу справедливости.

Ввиду того, что задолженность перед ООО «ПО "Композит"» явилась основанием для возбуждения дела о банкротстве должника, суд кассационной инстанции с учетом изложенных норм права и принципов оценки доказательств приходит к выводу о том, что вывод судов об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности сделан при неполном исследовании судами обстоятельств дела, имеющих существенное значение для рассматриваемого спора.

Относительно довода о непередаче бывшим руководителем должника бухгалтерской документации суд округа полагает необходимым отметить следующее.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2).

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 24 постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве по передаче арбитражному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В обоснование привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков по основанию непередачи конкурсному управляющему документов должника заявитель указывал на то, что в отсутствие первичных документов невозможно проверить и достоверно установить наличие активов должника, отраженных в бухгалтерской отчетности должника (в т.ч. материальные и внеоборотные активы – 270 тыс. рублей, запасы – 13 724 тыс. рублей, денежные средства и эквиваленты – 2 592 тыс. рублей, финансовые и другие оборотные активы – 4 352 тыс. рублей); отсутствие конкретной первичной документации не позволяет надлежащим образом сформировать конкурсную массу.

Возражая против доводов о передаче ФИО2 документации должника ФИО3 на основании акта приема-передачи от 04.03.2019, конкурсный управляющий ссылался на номинальный статус ФИО3, в обоснование которого приводил доводы о том, что после его назначения руководителем должник прекратил сдавать  в налоговый орган отчетность.

Кроме того, при рассмотрении спора, несмотря на приводимые доводы о передаче всей документации ФИО3, ФИО2 в материалы дела представлена истребуемая у него документация: оборотно-сальдовые ведомости, расшифровки активов, пояснительная записка бухгалтера, на основании которых судом апелляционной инстанции отклонен довод конкурсного управляющего о наличии у должника активов в общем размере более 20 млн рублей.

На основании изложенного суд округа, учитывая, что совокупность приведенных обстоятельств может свидетельствовать об обоснованности сомнений конкурсного управляющего, касающихся отсутствия документации должника в распоряжении ФИО2 в связи с ее передачей ФИО3, полагает, что судам при рассмотрении заявленных требований необходимо было правильно распределить бремя доказывания, возложив на ответчиков обязанность по раскрытию причин, по которым документация должника в течение продолжительного периода времени  находилась у ФИО2, с учетом довода конкурсного управляющего о том, что ФИО3 являлся номинальным директором должника.

Установление и оценка указанных обстоятельств имеет существенное значение для оценки доводов конкурсного управляющего о номинальном статусе последнего руководителя должника, о сохранении отсутствующей документации должника в распоряжении ФИО2, а соответственно, и проверки доводов о том, что обязанность по передаче соответствующей документации в рассматриваемом случае лежала также и на ФИО2, как на лице, фактически сохранявшим контроль над должником.

Вместе с тем, разрешая спор, суды уклонились от исследования указанных обстоятельств, освободив ответчиков от обязанности опровержения доводов заявителя о том, что непередача документации должника привела к невозможности формирования конкурсной массы. Необоснованно возложив на конкурсного управляющего обязанность по доказыванию наличия у должника активов, отраженных в бухгалтерском балансе, суды фактически переложили на управляющего негативные последствия несовершения контролирующими лицами процессуальных действий по представлению доказательств в опровержение предъявленных к ним презумпций.

С учетом изложенных обстоятельств выводы судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 по обязательствам должника являются преждевременными.

Кроме того, суды, указывая на отсутствие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по статье  61.11 Законао банкротстве не учли правовые подходы, сформированные на уровне вышестоящей инстанции, в соответствии с которыми, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018). В рассматриваемом случае, суды, неправомерно отклонив доводы управляющего, не установив иные причины (обстоятельства), не связанные с действиями ответчиков, которые могли повлиять на возникновение у должника признаков объективного банкротства и которые привели к невозможности расчетов с кредиторами, отказали в удовлетворении заявления.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судов сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, а также принимая во внимание отсутствие у суда кассационной инстанции полномочий по установлению фактов и оценке доказательств по делу, суд округа приходит к выводу об отмене обжалуемых судебных актов и о направлении спора на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области.

При новом рассмотрении судам необходимо учесть изложенное, исследовать все доказательства, имеющиеся в материалах дела, установить обстоятельства, входящие в предмет доказывания при рассмотрении требования в части привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.12. Закона о банкротстве, дать оценку доводам конкурсного управляющего о номинальности статуса ФИО3 как руководителя, а также о сохранении ФИО2 контроля над должником, в том числе с учетом его процессуального поведения, выразившегося в представлении истребуемой документации в суд апелляционной инстанции, несмотря на наличие подписанного акта приема-передачи от 04.03.2019, после чего принять судебный акт в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 03.07.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2024 по делу № А53-27443/2020 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий

Ю.О. Резник

Судьи

Е.В. Андреева


В.В. Глухова