Решение от 5 октября 2025 г. по делу № А24-1081/2025

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ

Дело № А24-1081/2025
г. Петропавловск-Камчатский
06 октября 2025 года
Резолютивная часть решения объявлена 22 сентября 2025 года.

Полный текст решения изготовлен 06 октября 2025 года.


Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Голубевой А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по иску общества с ограниченной ответственностью «Межрегиональный холдинг инжиниринговых компаний «Синергия» (ИНН <***>, ОГРН<***>; адрес: 620014, <...>, оф. 400)

к акционерному обществу «Камчатское золото» (ИНН <***>, ОГРН <***>; адрес: 683001, Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский, уд. Ленинская, д. 59, эт. 13, пом. 51)

о взыскании 2 885 875,82 руб.,

при участии:

от истца (посредством веб-конференции): ФИО1 – представитель по доверенности от 24.02.2025 (сроком до 31.12.2025), диплом № 1-350,

от ответчика: ФИО2 – представитель по доверенности от 26.06.2025 (сроком до 31.01.2027), диплом № 3007/7,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Межрегиональный холдинг инжиниринговых компаний «Синергия» (далее – истец, ООО МХИК «Синергия) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу «Камчатское золото» (далее – ответчик, АО «Камчатское золото») о взыскании 2 885 875,82 руб. (с учетом уменьшения размера исковых требований, принятого протокольным определением от 04.06.2025), включающих:

– 1 612 815,36 руб. долга и 1 269 285,69 руб. пеней за период с 25.01.2023 по 21.03.2025 по договору от 12.10.2021 № 2667/21 с последующим взысканием пеней по день фактической оплаты долга,

– 2 181,95 руб. долга и 1 592,82 руб. пеней за период с 23.03.2023 по 04.03.2025 по договору от 13.10.2021 № 2677/21 с последующим взысканием пеней по день фактической оплаты долга.

Ответчик в отзыве на иск выразил несогласие с заявленными истцом требованиями, полагая, что заключенными дополнительными соглашениями стороны урегулировали взаимные претензии, в том числе относительно начисления подрядчику неустойки без учета действовавшего моратория. На случай признания судом указанного довода необоснованным, ответчик приводит контррасчет размера задолженности, указывая на ненадлежащий расчет истца, заявляет о необходимости определения итогового сальдо с учетом имеющегося у заказчика встречного права требовать от подрядчика уплаты неустойки за весь период просрочки выполнения работ, а также просит применить положения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Выслушав в судебном заседании доводы и пояснения сторон, поддержавших свои правовые позиции, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Из материалов дела следует, что между АО «Камчатское золото» (заказчик) и ООО «МХИК «Синергия» (подрядчик) заключены договоры подряда, в том числе:

1) от 12.10.2021 № 2667/21 на выполнение работ по устройству вентиляционного канала вентиляторной установки главного проветривания штольни 1-Ц с примыканием к вентиляционному порталу и устройству входного портала устья вентиляционной штольни 1-Ц на месторождении «Бараньевское» (далее – договор № 2667/21).

Срок выполнения работ, исходя из порядка его определения в соответствии с пунктом 2.1 договора (50 суток с момента получения подрядчиком гарантийного письма) и даты получения подрядчиком гарантийного письма от 29.09.2021 № 0229-21К3 (29.09.2021), – до 18.11.2021.

Стоимость работ – 13 655 384,77 руб. с учетом НДС (пункт 3.1 в редакции дополнительного соглашения от 23.12.2022 № 2), подлежащая оплате в следующем порядке (пункт 4.1): авансовый платеж в размере 35 % от общей стоимости работ – в течение 5 банковских дней с даты получения гарантийного письма; окончательный расчет (65 % от общей стоимости работ) – в течение 15 банковских дней с даты подписания сторонами акта сдачи-приемки выполненных работ по форме КС-2.

2) от 13.10.2021 № 2677/21 на выполнение комплекса монтажных работ по установке главной вентиляторной установки «ВДК №32/800», модульных зданий ЧП-6 кВ, ЗРУ-6 кВ на месторождении «Бараньевское» (далее – договор № 2677/21).

Срок выполнения работ – с 11.10.2021 по 30.11.2021 (пункт 2.1).

Стоимость работ – 14 040 000 руб. с учетом НДС (пункт 3.1), подлежащая оплате в следующем порядке (пункт 4.1): авансовый платеж в размере 50 % от общей стоимости работ – в течение 5 банковских дней с даты получения подрядчиком гарантийного письма; окончательный расчет (50 % от общей стоимости работ) – в течение 10 рабочих дней с даты подписания сторонами акта сдачи-приемки выполненных работ по форме КС-2.

Пунктами 9.1, 9.3 договоров № 2667/21, 2677/21 установлена ответственность сторон за нарушение договорных обязательств, в том числе:

– для подрядчика за нарушение срока выполнения работ и/или сроков устранения замечаний заказчика в размере 0,1 % от стоимости просроченных работ за каждый календарный день просрочки, если такая просрочка не вызвана обстоятельствами непреодолимой силы;

– для заказчика за нарушение срока оплаты работ (за исключением авансового платежа) в размере 0,1 % от суммы задолженности за каждый календарный день просрочки, если такая просрочка не вызвана обстоятельствами непреодолимой силы.

Во исполнение принятых на себя обязательств заказчик осуществил авансовые платежи по договорам, в том числе:

в размере 5 670 000 руб. по договору № 2667/21 (платежное поручение от 11.10.2021 № 2652);

в размере  7 020 000 руб. по договору № 2677/21 (платежное поручение от 14.10.2021 № 2688).

Материалами дела подтверждается и сторонами не оспаривается, что работы по договорам подрядчиком выполнены, результат работ передан заказчику и принят последним без замечаний и возражений:

– по договору № 2667/21 работы завершены 27.12.2022 (акты о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 27.12.2022  № 1, 2, 3, справка о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 от 27.12.2022 № 1);

– по договору № 2677/21 работы завершены 07.03.2023 (акты о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 07.03.2022 № 1/1 и № 1/2, справка о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 от 07.03.2022 № 1).

Заказчик, в свою очередь, оплатил выполненные работы, перечислив подрядчику денежные суммы, рассчитанные, исходя из условий заключенных к договорам № 2667/21, 2677/21 дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1, определяющих объем ответственности подрядчика по состоянию на 30.08.2022, а именно:

– по договору № 2667/21 перечислено 3 368 384,77 руб. (платежное поручение от 30.12.2022 № 2837) с удержанием суммы 4 617 000 руб. в качестве неустойки за период с 19.11.2021 по 30.08.2022 в связи с нарушением подрядчиком срока выполнения работ;

– по договору № 2677/21 перечислено 3 100 658,05 руб. (платежное поручение от 13.04.2023 № 846) с удержанием суммы 3 832 920 руб. в качестве неустойки за период с 01.12.2021 по 30.08.2022 в связи с нарушением подрядчиком срока выполнения работ.

По мнению ответчика (заказчик), с учетом условий дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21, расчеты по договорам произведены в полном объеме.

В свою очередь, истец (подрядчик), не соглашаясь с зачетом неустойки, начисленной за период действия моратория на применение штрафных санкций, произвел собственный расчет пеней за весь период нарушения срока выполнения работ, и установив, что сумма законно начисленной неустойки меньше удержанной ответчиком, предъявил заказчику требование о погашении образовавшейся задолженности по оплате работ по договорам № 2667/21, № 2677/21 и уплате договорной неустойки за нарушение срока оплаты работ.

Поскольку ответчик отказался выполнять указанное требование (письмо от 27.11.2024 № КЗ24-172-02), истец обратился с рассматриваемым иском в суд.

Исходя из содержания положенного в основание иска договора и документов, связанных с его исполнением, между сторонами сложились правоотношения регулируемые нормами главы 37 ГК РФ (подряд) и общими правилами ГК РФ об обязательствах и договоре.

В соответствии с пунктом 1 статьи 702, пунктом 1 статьи 711 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить подрядчику обусловленную цену после окончательной сдачи результатов работ при условии, что работа выполнена надлежащим образом и в согласованный срок.

По договору строительного подряда подрядчик обязуется в установленный договором срок построить по заданию заказчика определенный объект либо выполнить иные строительные работы, а заказчик обязуется создать подрядчику необходимые условия для выполнения работ, принять их результат и уплатить обусловленную цену (пункт 1 статьи 740 ГК РФ).

Совокупный анализ приведенных правовых норм свидетельствует о том, что обязательственное правоотношение по договору подряда состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора: обязательства подрядчика выполнить в натуре работы надлежащего качества в согласованный срок и обязательства заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой (статья 328 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 708 ГК РФ в договоре подряда указываются начальный и конечный сроки выполнения работы. По согласованию между сторонами в договоре могут быть предусмотрены также сроки завершения отдельных этапов работы (промежуточные сроки). При этом подрядчик несет ответственность за нарушение как начального и конечного, так и промежуточных сроков выполнения работы. Иное может быть установлено законом, иными правовыми актами или предусмотрено договором (абзац 2 пункта 1 статьи 708 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 711 ГК РФ установлено, что если договором подряда не предусмотрена предварительная оплата выполненной работы или отдельных ее этапов, заказчик обязан уплатить подрядчику обусловленную цену после окончательной сдачи результатов работы при условии, что работа выполнена надлежащим образом и в согласованный срок.

В соответствии со статьями 309, 314 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов в период времени, в течение которого они должны быть исполнены, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами (пункт 1 статьи 310 ГК РФ).

Согласно статье 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, которая по своей правовой природе является мерой имущественной ответственности.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (пункт 1 статьи 330 ГК РФ). При этом в силу статьи 331 ГК РФ соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность соглашения о неустойке.

Следовательно, для привлечения лица к ответственности в виде неустойки необходимо установить факт неисполнения либо ненадлежащего исполнения им принятых на себя обязательств, а также, с учетом положений статьи 331 ГК РФ, установить, что за нарушение данного обязательства договором либо законом установлена неустойка.

По условиям договора подряда № 2667 истцу надлежало выполнить работы, стоимостью 13 655 384,77 руб., не позднее 18.11.2021, тогда как фактически работы завершены 27.12.2022.

По условиям договора подряда № 2677 истцу надлежало выполнить работы, стоимостью 14 040 000 руб., не позднее 30.11.2021, тогда как фактически работы завершены 07.03.2023.

Факт выполнения работ с нарушением установленного договорами срока истцом (подрядчиком) не оспаривается, однако ООО «МХИК «Синергия» полагает, что при установлении итогового сальдо по взаимным обязательствам сторон заказчик необоснованно начислил подрядчику неустойку за период действия моратория на применения штрафных санкций и удержал эту сумму из стоимости работ, что привело к неполной оплате выполненных работ.

Ответчик (заказчик), в свою очередь, считает, что стороны обоюдным соглашением исключили применение к их отношениям установленного моратория, заключив дополнительные соглашения от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21, а значит, задолженность на стороне АО «Камчатское золото» отсутствует.

Помимо изложенного ответчик, ссылаясь на наличие у истца, находящегося на момент рассмотрения дела в процедуре банкротства, обязанности по оплате неустойки за нарушение сроков выполнения работ, не предъявляя встречного иска, просит провести сальдирование встречных обязательств в рамках спорных договоров.

Изучив правовые позиции сторон, суд пришел к следующему выводу.

Согласно сложившейся судебной практике, в ситуации, когда договором предусмотрено право стороны засчитывать в счет выполнения своего денежного обязательства суммы санкций (неустойки, убытков), подлежащих оплате контрагентом за допущенное им нарушение договора, то объем исполнения первой стороны уменьшается на сумму встречного санкционного обязательства неисправного контрагента (пункт 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2018 № 304-ЭС17-14946, пункт 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2018, со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2018 № 305-ЭС17-17564, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2019 № 305-ЭС19-10075, от 02.09.2019 № 304-ЭС19-11744 и др.).

В отличие от зачета, происходящего посредством одностороннего заявления, адресованного другой стороне, сальдирование представляет собой расчет итогового обязательства одной из сторон в рамках одного договора или в рамках единого обязательственного отношения (которое может быть оформлено в нескольких взаимосвязанных договорах между одними и теми же сторонами), то есть институт сальдирования встречных обязательств применяется лишь в исключительных случаях: в силу соглашения сторон, выраженного в первоначальном договоре, либо в силу природы обязательств.

При этом действия, направленные на установление указанного сальдо взаимных предоставлений, не являются сделкой, которая может быть оспорена по правилам статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в рамках дела о несостоятельности подрядчика, так как в случае сальдирования отсутствует такой квалифицирующий признак, как получение заказчиком какого-либо предпочтения – причитающуюся подрядчику итоговую денежную сумму уменьшает сам подрядчик своим ненадлежащим исполнением основного обязательства, а не заказчик, констатировавший факт сальдирования.

При разрешении спора об имущественных последствиях исполнения нескольких взаимосвязанных договоров также допустимо определение совокупного сальдированного результата, что не является зачетом встречных однородных требований по смыслу статьи 410 ГК РФ.

Правовая позиция о том, что сальдирование, осуществляемое в рамках одного договора (либо нескольких взаимосвязанных договоров сторон) для определения завершающей обязанности сторон при прекращении договорных отношений и установления лица, на которого возлагается завершающее исполнение (с суммой такого исполнения), не может быть квалифицировано как зачет, проведение которого запрещается в преддверии банкротства или в ходе процедур банкротства одной из сторон договора, неоднократно указывалось в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации (определения от 30.03.2023 № 310-ЭС22-19858, от 22.08.2024 № 305-ЭС24-8480 , от 29.01.2018 № 304-ЭС17-14946, от 12.03.2018 № 305-ЭС17-17564, от 02.09.2019 № 304-ЭС19-11744, от 29.08.2019 № 305-ЭС19-10075, от 11.06.2020 № 305-ЭС19-18890(2), от 10.12.2020 № 306-ЭС20-15629, от 23.06.2021 № 305-ЭС19-17221(2), от 13.10.2022 № 305-ЭС22-10895 и др.).

Применительно к рассматриваемой ситуации возможность совокупного сальдирования итоговых предоставлений по нескольким заключенным сторонами взаимосвязанным договорам подряда предусмотрена также пунктами 2 дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21.

Учитывая прекращение отношений сторон по взаимосвязанным договорам № 2667/21, 2677/21, объединенным единой хозяйственной целью, которыми предусмотрены встречные обязательства сторон (статья 328 ГК РФ), предполагается, что обязательства по обоим договорам переходят в ликвидационную стадию (подлежат сальдированию), что в силу положений абзаца второго пункта 4 статьи 453 ГК РФ влечет необходимость определения завершающей обязанности сторон по соответствующим договорам.

Таким образом, при поступлении возражений стороны относительно определения сальдо встречных обязательств и приведении стороной доводов о том, что итоговый результат сальдирования встречных требований сложился в его пользу, суд в соответствии с частью 3 статьи 9, частью 2 статьи 65 АПК РФ должен проверить, имеются ли правовые основания для определения сальдо встречных предоставлений (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2024 № 305-ЭС24-12722).

Оценивая позиции сторон относительно наличия либо отсутствия оснований для исключения из указанного периода просрочки подрядчика периода действия моратория на применение финансовых санкций, суд руководствуется следующим.

Согласно пункту 1 статьи 9.1 Закон о банкротстве для обеспечения стабильности экономики в исключительных случаях (при чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера, существенном изменении курса рубля и подобных обстоятельствах) Правительство Российской Федерации вправе ввести мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, на срок, устанавливаемый Правительством Российской Федерации.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 28.03.2022 № 497 (далее – Постановление № 497) на 6 месяцев, начиная с 01.04.2022, введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, в отношении юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей. Причем определяя круг лиц, к которым применим введенный мораторий, Правительство Российской Федерации в данном случае не делает разграничение по виду основной деятельности, устанавливая исключение лишь для ряда застройщиков (пункт 2 Постановления № 497).

В разъяснениях по вопросу № 10 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 2, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30.04.2020, указано, что одним из последствий введения моратория является прекращение начисления неустоек (штрафов и пеней) и иных финансовых санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение должником денежных обязательств и обязательных платежей по требованиям, возникшим до введения моратория (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве). По смыслу пункта 4 статьи 395 ГК РФ этот же правовой режим распространяется и на проценты, являющиеся мерой гражданско-правовой ответственности.

Исходя из буквального содержания подпункта 2 пункта 3 статьи 9.1 и абзаца десятого пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве, включение должника в перечень лиц, определенных Постановлением № 497, является достаточным основанием для освобождения такого должника от уплаты неустоек (штрафов и пеней) и иных финансовых санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение им денежных обязательств до введения моратория.

Установление наличия иных дополнительных оснований или условий для освобождения от уплаты финансовых санкций, в том числе наличия у должника признаков банкротства, возбуждения в отношении него дела о банкротстве и тому подобное, в соответствии с положениями названных правовых норм не требуется.

На лицо, которое отвечает требованиям, установленным актом Правительства Российской Федерации о введении в действие моратория, распространяются правила о моратории, независимо от того, обладает оно признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества либо нет (пункт 1 статьи 9.1 Закона о банкротстве, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 91 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 44)).

В пункте 7 Постановления № 44 разъяснено, что в период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ), неустойка (статья 330 ГК РФ), пени за просрочку уплаты налога или сбора (статья 75 Налогового кодекса Российской Федерации), а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие (подпункт 2 пункта 3 статьи 91, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве). В частности, это означает, что не подлежит удовлетворению предъявленное в общеисковом порядке заявление кредитора о взыскании с такого лица финансовых санкций, начисленных за период действия моратория. Лицо, на которое распространяется действие моратория вправе заявить возражения об освобождении от уплаты неустойки (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве) и в том случае, если в суд не подавалось заявление о его банкротстве.

Постановление № 497 вступило в законную силу 01.04.2022, действовало 6 месяцев (по 30.09.2022 включительно) и в силу приведенного нормативного регулирования введенный названным нормативным правовым актом мораторий на начисление штрафных санкций подлежит применению ко всем перечисленным в нем лицам, независимо от категории рассматриваемого дела, и ко всем обязательствам (требованиям), возникшим до введения моратория.

Исходя из того, что обязательство истца как подрядчика по сдаче результата работ возникло до введения в действие моратория, установленное Постановлением № 497 правило о недопустимости начисления финансовых санкций в период действия моратория распространяется и на ООО «МХИК «Синергия».

Доводы ответчика о добровольном исключении сторонами возможности применения Постановления № 497 к правоотношениям сторон путем заключения дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21, по условиям которых подрядчик признал и согласился с правом заказчика удержать сумму начисленной по состоянию на 30.08.2022 неустойки за нарушение срока выполнения работ при окончательном расчете по ряду заключенным между сторонами договоров, включая положенные в основание иска, судом изучены и отклоняются как несостоятельные.

Главная цель принятия Постановления № 497, сформулированная в его преамбуле, мотивирована ссылкой на пункт 1 статьи 9.1 Закона о банкротстве. Указанная норма закона направлена на обеспечение таких элементов публичного порядка Российской Федерации как стабильность экономики (экономическая безопасность государства). Именно этими ценностями публичного порядка Российской Федерации обусловлено введение моратория.

Мораторием, в числе прочего, предусмотрен запрет на начисление неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей (пункт 1 статьи 9.1, пункт 1 статьи 63 Закона о банкротстве).

Следовательно, государство в целях защиты публичного порядка установило запрет на начисление неустоек, штрафов, иных финансовых санкций в соответствующий период любыми правоприменительными органами. Применение норм о моратории, направленных на защиту публичного порядка и носящих императивный характер, является обязанностью суда (определения Верховного Суда Российской Федерации от 22.02.2023 № 305-ЭС22-22860, от 19.04.2021 N 305-ЭС20-23028).

Таким образом, нормы статьи 9.1 Закона о банкротстве, как и действие моратория, введенного Постановлением № 497, носят строго императивный характер и подлежат обязательному применению вне зависимости от заявления должника.

В силу абзаца третьего пункта 1 статьи 9.1 Закона о банкротстве любое лицо, на которое распространяется действие моратория, вправе заявить об отказе от применения в отношении его моратория, внеся сведения об этом в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве. После опубликования заявления об отказе лица от применения в отношении его моратория действие моратория не распространяется на такое лицо, в отношении его самого и его кредиторов ограничения прав и обязанностей, предусмотренные пунктами 2 и 3 настоящей статьи, не применяются.

Отказ от моратория вступает в силу со дня опубликования соответствующего заявления и влечет неприменение к отказавшемуся лицу всего комплекса преимуществ и ограничений со дня введения моратория в действие, а не с момента отказа от моратория. Однако если названное лицо докажет, что отказ от моратория вызван улучшением его экономического положения, произошедшим вследствие использования мер поддержки, предусмотренных мораторием, то последствия введения моратория к нему не применяются с момента отказа от моратория (абзац второй пункта 4 Постановления № 44).

Исходя из изложенного, отказ от применения комплекса преимуществ и ограничений, обусловленных введением моратория Постановлением № 497, носит строго волеизъявительный характер и должен быть явным и недвусмысленным.

Вместе с тем Единый федеральный реестр сведений о банкротстве не содержит информации о размещении истцом заявления об отказе от применения в отношении него моратория, введенного Постановлением № 497, а значит, правовых оснований для неприменения соответствующих положений к ответчику не имеется.

Оценивая условия заключенных сторонами дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21 применительно к положениям статьи 421 ГК РФ и доводам ответчика о добровольном отказе подрядчика от предоставленной ему законом поддержки путем признания начисленной за мораторный период неустойки, суд также не находит оснований для признания позиции заказчика правомерной, поскольку буквальное толкования условий заключенных сторонами дополнительных соглашений по правилам статьи 431 ГК РФ не позволяет сделать такой вывод. Дополнительные соглашения не содержат явного и недвусмысленного волеизъявления подрядчика на начисление ему пеней за нарушение срока выполнения работ за весь период просрочки, включая период действия моратория, как и в целом какого-либо упоминания о введенном Постановлением № 497 моратории и последствиях его введения для правоотношений сторон. Само по себе подтверждение подрядчиком факта просрочки и согласие с суммой начисленной неустойки не является выраженным отказом от применения моратория, а свидетельствует лишь о признании подрядчиком самого факта правомерности начисления пеней, что не лишает его в дальнейшем права заявить об освобождении от части финансовых санкций. В равной степени отраженное в пунктах 2 соглашений согласие подрядчика на признание за заказчиком права зачесть сумму неустойки при окончательном расчете не является двусторонним соглашением о зачете взаимных требований. При этом следует отметить, что дополнительные соглашения заключены задолго до завершения работ по договорам и определения завершающей стадии отношений сторон и сальдо взаимных предоставлений.

При изложенных обстоятельствах расчет пеней для подрядчика должен производиться с исключением периода действия моратория, на что справедливо указывает истец.

К аналогичному выводу пришли суды трех инстанций, рассматривая возникший между теми же сторонами спор в рамках договора подряда от 31.05.2021 № 2492/21, который, как пояснили стороны, взаимосвязан с договорами, положенными в основание рассматриваемых требований (дело № А60-8525/2024).

Исследуя объемы встречных обязательств сторон, суд установил, что по договору № 2677/21 работы подлежали выполнению в срок до 30.11.2021, однако фактически завершены 07.03.2023.

Период просрочки по договору № 2667/21 составил с 01.12.2021 по 07.03.2023, а сумма исчисленной за указанный период неустойки для подрядчика за нарушение срока выполнения работ (с исключением периода моратория) – 3 917 160 руб. В данной части расчеты сторон согласуются.

Однако истцом не учтено, что 15.03.2023 между сторонами заключено соглашение о зачете однородных требований, по условиям которого стороны в счет погашения задолженности заказчика по договору № 2677/21 зачли денежную сумму в размере 87 021,95 руб., составляющую задолженность подрядчика перед заказчиком, возникшую из взаимосвязанного договора (№ 2676/21). Соответственно, в результате проведения зачета встречных однородных требований, не оспоренного в установленном порядке, задолженность АО «Камчатское золото» перед ООО «МХИК «Синергия» по договору № 2677/2021 уменьшилась на сумму 87 021,95 руб.

При таких обстоятельствах, итоговое сальдо по договору № 2677/21 определяется следующим образом: 14 040 000 руб. (стоимость фактически выполненных работ) – 7 020 000 руб. (аванс, внесенный платежным поручением от 14.10.2021 № 2688) – 87 021,95 руб. (погашено 15.03.2023 в порядке взаимозачета) – 3 100 658,05 руб. (платеж, внесенный платежным поручением от 13.04.2023 № 846) – 3 917 160 руб. (подлежащая уплате подрядчиком неустойка за нарушение срока выполнения работ) = – 84 840 руб.

Следовательно, на дату внесения последней оплаты по договору № 2677/21 (то есть на 13.04.2023), за вычетом всей произведенных платежей, произведенного зачета и удержанной неустойки за нарушение срока выполнения работ, задолженность заказчика по оплате выполненных работ не только отсутствовала, но и имелась переплата в сумме 84 840 руб., образовавшаяся на дату последнего платежа (13.04.2023).

Вместе с тем, исходя из того, что в соответствии с пунктом 3.1 договора № 2677/21 работы подлежали оплате в течение 10 рабочих дней с даты подписания сторонами акта сдачи-приемки выполненных работ по форме КС-2, а завершающие акты подписаны сторонами 07.03.2023, заказчик должен был осуществить окончательный расчет не позднее 22.03.2023 включительно, тогда как последний платеж внесен им лишь 13.04.2023.

В данной связи суд приходит к выводу о допущенной ответчиком просрочке оплаты работ по договору № 2677/21, что является основанием для применения к ответчику установленной договорной ответственности в виде пеней в размере 0,1 % за каждый день просрочки за период с 23.03.2023 по 13.04.2023, исходя из объема неисполненного в указанный период обязательства.

Как видно из приведенных выше обстоятельств, по состоянию на 23.03.2023 задолженность заказчика по договору № 2677/21 составляла 3 015 818,05 руб., исходя из того, что к указанному моменту внесен аванс в сумме 7 020 000 руб., произведен зачет на сумму 87 021,95 руб., а также возникли основания для удержания неустойки за нарушение подрядчиком срока выполнения работ, исчисленной по состоянию на 07.03.2023 в сумме 3 917 160 руб. (14 040 000 руб. – 7 020 000 руб. – 87 021,95 руб. – 3 917 160 руб.).

Следовательно, пени за нарушение срока оплаты работ подлежат начислению за период с 23.03.2023 по 13.04.2023 (дата последнего платежа в сумме 3 100 658,05 руб.) на сумму долга 3 015 818,05 руб., что по расчету суда составляет 66 348 руб.

Исходя из того, что в результате последнего платежа (платежное поручение от 13.04.2023 № 846) на стороне заказчика образовалась переплата в сумме 84 840 руб., имеющаяся на его стороне обязанность по возмещению подрядчику неустойки за нарушение срока оплаты работ в сумме 66 348 руб. полностью погашается за счет образовавшейся переплаты, а сумма итоговой переплаты по договору № 2677/21 составляет по состоянию на 13.04.2023 (дата последнего платежа и определения итоговых обязательств) – 18 492 руб. (84 840 руб. – 66 348 руб.).

По договору № 2667/21 работы подлежали выполнению в срок до 18.11.2021, однако фактически завершены 27.12.2022.

Период просрочки по договору № 2667/21 составил с 19.11.2021 по 27.12.2022, что подтверждается обеими сторонами.

Однако проверив расчеты истца, суд признает их неверными как не учитывающими существенные для дела обстоятельства.

В частности, в соответствии с пунктом 9.1 договора № 2667/21 пени за нарушение срока выполнения работ подлежат расчету, исходя из 0,1 % от стоимости просроченных работ за каждый календарный день просрочки.

В рассматриваемом случае стоимость работ по договору № 2667/21 в силу пункта 3.1 договора в редакции, действовавшей в момент заключения договора, составляла 16 200 000 руб. с учетом НДС и уменьшена до суммы 13 655 384,77 руб. соглашением сторон лишь 23.12.2022 (дополнительное соглашение от 23.12.2022 № 2), то есть фактически практически перед оформлением сдачи-приемки уже выполненных работ.

Согласно пункту 3 статьи 453 ГК РФ в случае изменения или расторжения договора обязательства считаются измененными или прекращенными с момента заключения соглашения сторон об изменении или о расторжении договора, если иное не вытекает из соглашения. Таким образом, изменение договора влечет изменение соответствующих обязательств сторон лишь на будущее время и не освобождает стороны от ответственности за нарушение обязательств, возникших до такого изменения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2017 № 305-ЭС17-6839).

Поскольку иного из дополнительного соглашения от 23.12.2022 № 2 к договору № 2667/21 не следует, обязательства сторон в части стоимости работ считаются измененными лишь с даты заключения соглашения, то есть с 23.12.2022 (пункт 3 статьи 453 ГК РФ), а значит, до указанной даты пени за нарушение срока выполнения работ подлежали начислению, исходя из первоначально согласованной стоимости.

Соответственно, неустойка за нарушение срока выполнения работ подлежит начислению за период с 19.11.2021 по 22.12.2022 включительно (с исключением периода моратория) на сумму 16 200 000 руб. (размер первоначального обязательства), а с 23.12.2022 по 27.12.2022 – на сумму 13 655 384,77 руб. (размер измененного обязательства).

В данной части суд признает верным произведенный ответчиком контррасчет неустойки для подрядчика за нарушение срока выполнения работ по договору № 2667/21, размер которой составил 3 567 476,92 руб.

При таких обстоятельствах, итоговое сальдо по договору № 2667/21 определяется следующим образом: 13 655 384,77 руб. (стоимость фактически выполненных работ) – 5 670 000 руб. (аванс, внесенный платежным поручением от 11.10.2021 № 2652) – 3 368 384,77 руб. (платеж, внесенный платежным поручением от 30.12.2022 № 2837) – 3 567 476,92 руб. (подлежащая уплате подрядчиком неустойка за нарушение срока выполнения работ) = 1 049 523,08 руб.

Следовательно, на дату внесения последней оплаты по договору № 2667/21 (то есть на 30.12.2022), за вычетом всей произведенных платежей и удержанной неустойки за нарушение срока выполнения работ, задолженность заказчика по оплате выполненных работ составила 1 049 523,08 руб.

Исходя из возможности сальдирования обязательств по нескольким взаимосвязанным договорам, сумма долга заказчика по оплате работ по договору № 2667/21, которая по состоянию на 30.12.2022 составила 1 049 523,08 руб., подлежит уменьшению на сумму установленной переплаты по договору № 2677/21 (18 492 руб.), а датой уменьшения размера долга на сумму образовавшейся переплаты следует считать 13.04.2023 – день последнего платежа по договору № 2677/21.

Таким образом, в результате определения итогового сальдо по двум взаимосвязанным договорам № 2667/21, 2677/21, суд приходит к выводу о наличии на стороне ответчика перед истцом задолженности по оплате выполненных работ в сумме 1 031 031,08 руб., исходя из следующего расчета: 1 049 523,08 руб. (долг по договору № 2667) – 18 492 руб. (переплата по договору № 2677/21).

Причем указанный долг является долгом по договору № 2667/21, а обязательства по договору № 2677/21 прекращены полным взаимным исполнением и с учетом итогового сальдирования взаимных обязательств.

Поскольку наличие на стороне ответчика неисполненного денежного обязательства по договору № 2667/21 судом установлено, а соглашение о неустойке сторонами достигнуто, истец также вправе рассчитывать на уплату ответчиком договорной неустойки за нарушение срока оплаты работ по указанному договору.

Поскольку в соответствии с пунктом 3.1 договора № 2667/21 работы подлежали оплате в течение 15 банковских дней с даты подписания сторонами акта сдачи-приемки выполненных работ по форме КС-2, а завершающие акты подписаны сторонами 27.12.2022, заказчик должен был осуществить окончательный расчет не позднее 24.01.2023 включительно.

В рассматриваемом случае по состоянию на 25.01.2023 по договору произведены следующие расчеты:

11.10.2021 внесен аванс в сумме 5 670 000 руб.,

на 27.12.2022 (дата сдачи работ) возникли основания для удержания с подрядчика неустойки за нарушение срока выполнения работ, в сумме 3 567 476,92 руб.,

30.12.2022 внесен платеж в сумме 3 368 384,77 руб.

Соответственно, на 25.01.2023 задолженность заказчика по оплате работ составляла 1 049 523,08 руб. (13 655 384,77 – 5 670 000 – 3 567 476,92 – 3 368 384,77).

По состоянию на 13.04.2023 по взаимосвязанному договору № 2677/21 образовалась итоговая переплата в сумме 18 492 руб., которая с указанной даты подлежит зачету в счет исполнения обязательств заказчика по договору № 2667/21.

Следовательно, подлежащие уплате заказчиком пени за нарушение срока оплаты работ подлежат расчету, исходя из 0,1 % в день за каждый день просрочки, с суммы долга 1 049 523,08 руб. за период с 25.01.2023 по 13.04.2023, а с 14.04.2023 – на оставшуюся сумму долга 1 031 031,08 руб.

Исходя из того, что истец, начисляя неустойку в твердой сумме по состоянию на 21.03.2025, одновременно предъявил требование о ее взыскании по день фактического исполнения обязательств, а право кредитора требовать уплаты неустойки по день фактического исполнения обязательства установлено статьей 330 ГК РФ, суд, производя самостоятельный расчет неустойки, полагает необходимым учесть разъяснения, приведенные в пункте 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7), в соответствии с которыми, присуждая неустойку, суд по требованию истца в резолютивной части решения указывает сумму неустойки, исчисленную на дату вынесения решения и подлежащую взысканию, а также то, что такое взыскание производится до момента фактического исполнения обязательства.

Таким образом, судом произведен самостоятельный расчет неустойки по договору № 2667/21 на дату вынесения решения (22.09.2025), и по результатам произведенного расчета суд признает нормативно обоснованной и подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца неустойку в сумме 1 003 623,07 руб., в том числе: 812 882,32 руб. за период с 25.01.2023 по указанную истцом дату 21.03.2025 и 190 740,75 руб. за период с 22.03.2025 на дату вынесения решения (22.09.2025).

Последующее взыскание пеней с ответчика в пользу истца подлежит с начислением на сумму долга 1 031 031,08 руб., начиная с 23.09.2025 по день погашения задолженности.

Доводы ответчика об отсутствии оснований для взыскания неустойки, поскольку заказчик полагался на условия дополнительных соглашений от 19.10.2022 № 1 к договорам № 2667/21, 2677/21 и исходил из отсутствия на его стороне задолженности, подлежат отклонению, поскольку с учетом ранее приведенного нормативного регулирования и буквального содержания условий дополнительных соглашений у заказчика не имелось правовых оснований для вывода об отказе подрядчика от применения законного моратория при исчислении объема его ответственности. При этом суд также учитывает, что указанные дополнительные соглашения являлись промежуточными, заключены задолго до сдачи результата работ, а после подписания приемо-сдаточных документов стороны не фиксировали объем имущественных притязаний в части применения договорной неустойки, не заключали соглашений о зачете, хотя имели такую возможность. В частности, 23.12.2022 стороны заключили дополнительное соглашение № 2 к договору № 2667/21, однако в нем также не определена сумма неустойки, подлежащая зачету в счет оплаты стоимости работ, которая уменьшена данным дополнительным соглашением.

Оснований для вывода о злоупотреблении правом со стороны истца судом не установлено, а истцом соответствующие доказательства не представлены.

Рассмотрев заявление ответчика о снижении размера неустойки на основании  статьи 333 ГК РФ, суд пришел к следующему выводу.

В силу пунктов 1, 2 статьи 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды.

Аналогичные разъяснения приведены в пунктах 71, 73, 75, 77 Постановления № 7, где также указано, что если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ).

Исходя из правовой позиции, выраженной в Определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 № 263-О, от 14.03.2001 № 80-О, предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе, которые направлены против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, то есть, по существу, - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 333 ГК РФ речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

Степень соразмерности заявленной истцом неустойки последствиям нарушения обязательства является оценочной категорией, в силу чего суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 АПК РФ. При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования.

Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 АПК РФ). Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательства; длительность неисполнения обязательства и так далее (пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»). Кроме того, разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суд может исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения (абзаца второй пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – Постановление № 81).

Доказательствами обоснованности размера неустойки могут служить, в частности, данные о среднем размере платы по краткосрочным кредитам на пополнение оборотных средств, выдаваемым кредитными организациями лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, либо платы по краткосрочным кредитам, выдаваемым физическим лицам, в месте нахождения кредитора в период нарушения обязательства, а также о показателях инфляции за соответствующий период (пункт 75 Постановления № 7).

Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика (пункт 73 Постановления № 7), который, заявляя ходатайство о применении статьи 333 ГК РФ, должен представить доказательства, подтверждающие явную несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства.

В свою очередь, возражая против заявления об уменьшении размера неустойки, кредитор вправе представлять доказательства того, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего при сравнимых обстоятельствах разумно и осмотрительно, например, указать на изменение средних показателей по рынку (пункт 74 Постановления № 7).

Из системного анализа приведенных правовых норм и разъяснений следует, что основанием для снижения в порядке статьи 333 ГК РФ предъявленной к взысканию неустойки (штрафа) может быть только ее явная несоразмерность последствиям нарушения обязательства.

Учитывая компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства ГК РФ предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом.

Таким образом, снижение размера неустойки в каждом конкретном случае является одним из предусмотренных законом правовых способов, которыми законодатель наделил суд в целях недопущения явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства. Возложение законодателем на суды решения вопроса об уменьшении размера неустойки при ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательств вытекает из конституционных прерогатив правосудия, которое по своей сути признается таковым, поскольку отвечает требованиям справедливости.

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования.

Кроме того, необходимо учитывать, что в соответствии с положениями пункта 1 статьи 421 ГК РФ юридические лица и граждане свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 ГК РФ). Согласно пункту 1 статьи 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

В рассматриваемом случае неустойка в размере 0,1 % в день применена в соответствии с условиями договоров, заключенных сторонами по взаимному согласию и без протокола разногласий. Указанный размер неустойки применен в договорах и для заказчика, и для подрядчика (то есть свидетельствует о равных условиях), соответствует обычно применяемому в деловом обороте и сам по себе не выходит за рамки требований разумности и справедливости.

Итоговый размер неустойки, исчисленный судом по каждому договору с применением установленной договором ставки, суд также не находит чрезмерным, с учетом периода допущенной просрочки и объема неисполненного обязательства.

Заявляя о несоразмерности начисленной неустойки последствиям нарушения обязательства, ответчик вопреки положениям статьи 65 АПК РФ, не представил в материалы дела соответствующие доказательства, тогда как уменьшение суммы неустойки в отсутствие доказательств ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательств не соответствует принципу соблюдения баланса интересов сторон и ставит одну сторону процесса в преимущественное положение по отношению к другой стороне.

Исключительности обстоятельств, в силу которых может быть применена однократная ключевая ставка Банка России (пункт 2 Постановления № 81), в рассматриваемом случае не установлено.

Названные обстоятельства свидетельствует о выполнении неустойкой своих функций как способа обеспечения исполнения обязательства и меры гражданско-правовой ответственности, что не нарушает баланс интересов должника и кредитора, стимулируя должника к правомерному поведению, в то же время, не позволяя кредитору получить несоразмерное удовлетворение за нарушенное право.

При таких обстоятельствах оснований для применения положений статьи 333 ГК РФ не имеется.

Таким образом, исходя из приведенных в решении выводов, требования истца подлежат частичному удовлетворению в сумме 2 034 654,15 руб., в том числе 1 031 031,08 руб. – долг по договору № 2667/21, 1 003 623,07 руб. – пени по договору № 2667/21 на дату вынесения решения, с последующим взысканием пеней на оставшуюся сумму долга по договору № 2667/21, – в удовлетворении оставшейся части исковых требований суд отказывает, в том числе в связи с установленным фактом полного прекращения обязательств по договору № 2677/21 в результате произведенных взаиморасчетов и итогового сальдирования встречных обязательств.

Исходя из окончательно сформированной цены иска (2 885 875,82 руб.), размер государственной пошлины составил 111 576 руб., тогда как истцом уплачена государственная пошлина в сумме 484 793 руб. В данной связи излишне оплаченная истцом государственная пошлина в сумме 373 217 руб. подлежит возврату ему из федерального бюджета на основании подпункта 3 пункта 3 статьи 333.22, подпункта 1 пункта 1 статьи 333.40 НК РФ, поскольку истец уменьшил размер исковых требований и такое уменьшение принято судом в порядке статьи 49 АПК РФ.

В связи с тем, что требования истца удовлетворены частично, понесенные им расходы по оплате государственной пошлины, исходя из окончательно сформированной цены иска, (111 576 руб.) в силу статьи 110 АПК РФ подлежат возмещению ему за счет ответчика пропорционально размеру удовлетворенных требований (70,50 %), то есть в сумме 78 661 руб. (70,50 % от 111 576 руб.).

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

иск удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Камчатское золото» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Межрегиональный холдинг инжиниринговых компаний «Синергия» 1 031 031,08 руб. долга, 1 003 623,07 руб. пеней и 78 661 руб. расходов по оплате государственной пошлины; всего – 2 113 315,15 руб.

Производить взыскание пеней с акционерного общества «Камчатское золото» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Межрегиональный холдинг инжиниринговых компаний «Синергия» в размере 0,1 % в день от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 23.09.2025 по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 1 031 031,08 руб. (или его оставшейся части).

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Межрегиональный холдинг инжиниринговых компаний «Синергия» из федерального бюджета 373 217 руб. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.


Судья                                                                                             О.А. Душенкина