Постановление от 17 марта 2026 г. 9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд)

, № 09АП-4273/2026

Дело № А40-45288/25
г. Москва
18 марта 2026 года
Резолютивная часть постановления объявлена 03 марта 2026 года


Постановление изготовлено в полном объеме 18 марта 2026 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Н.В. Юрковой,

судей А.С. Маслова, Ж.В. Поташовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания И.В. Фетисовой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ООО «Кербин», ООО «Тойс Про» и ФИО1,

на решение Арбитражного суда города Москвы от 18.12.2025 по делу № А40-45288/25,

принятое судьей Лобовой Т.И.,

о привлечении ФИО1, ООО «Кербин», ООО «Тойс Про» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Веспер»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО3 по дов. от 10.10.2024, ФИО4, ФИО5 по дов. от 14.02.2024, ФИО6 по дов. от 26.06.2025

от ФИО1 – ФИО7 по дов. от 11.07.2025

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены.

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением о привлечении ФИО1, ООО «Кербин» и ООО «Тойс Про» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Веспер» в размере 43 200 000 рублей.

В качестве третьих лиц к участию в деле привлечены ООО «Кораблик-Р» и временный управляющий ООО «Кораблик-Р» ФИО8

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.12.2025 исковые требования удовлетворены в полном объеме. Суд привлек ФИО1, ООО «Кербин», ООО «Тойс Про» к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Веспер» (ОГРН <***>, ИНН <***>). Взыскал солидарно в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Веспер» с ФИО1, ООО «Кербин», ООО «Тойс Про» в пользу ФИО2 задолженность в размере 43 200 000 рублей.

Не согласившись с принятым решением, ответчики обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в обосновании которых указывают на нарушением судом первой инстанции норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО1 апелляционную жалобу поддержал.

Представители истца настаивали на законности состоявшегося судебного акта по доводам отзыва на апелляционную жалобу.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о дате и времени рассмотрения апелляционных жалоб, апелляционные жалобы рассматривалась в их отсутствие в соответствии со ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность обжалуемого решения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об обоснованности требований заявителей жалоб, отмене обжалуемого судебного акта и отказе в удовлетворении заявленных требований на основании нижеследующего.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2024 по делу №А40-71255/24 с ООО «Веспер» в пользу ФИО2 взыскана задолженность в размере 43 000 000 рублей и расходы по уплате государственной пошлины в размере 200 000 рублей

ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Веспер» (далее также – должник) несостоятельным (банкротом), определением от 11.11.2024 по делу №А40-267350/24 заявление принято к производству Арбитражного суда города Москвы.

Определением от 11.12.2024 по делу №А40-267350/24 производство по делу о банкротстве общества «Веспер» прекращено в связи с отсутствием доказательств наличия имущества должника, достаточного для возмещения расходов на процедуру банкротства и отказом заявителя от финансирования процедуры банкротства.

ФИО2 обратился в арбитражный суд с иском о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 43 200 000 руб. за невозможность полного удовлетворения требований кредиторов и неподачу заявления о банкротстве должника

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.19. Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 настоящего Федерального закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 настоящего Федерального закона, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

В силу пункта 3 статьи 61.14. Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Аналогичное право на подачу заявления о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 61.12. Закона о банкротстве за неподачу заявления должника о банкротстве, предусмотрено пунктом 5 статьи 61.19. Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, может быть предъявлено вне дела о банкротстве как заявителем, так и иными кредиторами, если задолженность перед ними подтверждена вступившим в законную силу судебным актом (в том числе о включении требования в реестр) или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

При таких обстоятельствах арбитражный апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии у истца права на предъявление иска о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за невозможность полного удовлетворения требования кредиторов и неподачу заявления о банкротстве вне рамок дела о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Как следует из установленных по делу обстоятельств, должник является юридическим лицом, созданным в форме общества с ограниченной ответственностью, уставный капитал которого разделен на доли.

В период 30.09.2022 – 07.05.2024 ООО «Кербин» являлось участником ООО «Веспер» с долей участия 90%, вследствие чего в отношении данного ответчика действует презумпция контроля в отношении должника, предусмотренная подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве, которую ответчик не опроверг.

В то же время, суд апелляционной инстанции не соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что указанная презумпция применима также к ответчику ФИО1, в связи с тем, что, как следует из установленных по делу обстоятельств, у нее отсутствовала юридическая возможность распоряжаться какими-либо долями уставного капитала должника как лично, так и совместно с аффилированными лицами.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце третьем пункта 5 Постановления №53, предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника.

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Вопреки доводам истца, право совместно распоряжаться долями уставного капитала должника по смыслу подпункта 2 пункта 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве предполагает наличие у нескольких лиц прав на доли, которые в совокупности составляют пятьдесят и более процентов уставного капитала должника.

У ответчика ФИО1 такое право отсутствовало. Ссылка истца на то, что ей принадлежали доли в уставном капитале ООО «Кербин», не дает оснований для применения указанной презумпции.

Также истец ссылается на то, что контролирующий статус ответчиков ФИО1 и ООО «Тойс Про» основан на презумпции, предусмотренной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве, согласно которой лицо является контролирующим, если оно извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Согласно абзацу 2 пункта 7 Постановления №53 в соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки. Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Таким образом, для установления презумпции контроля согласно подпункту 3 пункта 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве необходимо установить незаконное или недобросовестное поведения руководителя должника, из которого ответчик извлек выгоду.

В то же время истец не ссылался на такие действия руководителя должника и не представил доказательства их совершения, в связи с чем, к ответчикам ФИО1 и ООО «Тойс Про» данная презумпция применена быть не может.

Также не представлены доказательства приобретения указанными лицами выгоды непосредственно от действий руководителя должника, поскольку между ними отсутствуют какие-либо договорные связи или иные правоотношения.

Приобретение выгоды от собственной предпринимательской деятельности не может расцениваться как противоправное поведение.

В отношении ООО «Тойс Про» судом первой инстанции не установлена причинно-следственная связь между действиями руководителя должника и результатами финансово-хозяйственной деятельности ответчика, в том числе, связанными с извлечением прибыли.

Отсутствие оснований для применения к указанным ответчикам презумпции контроля в отношении должника не лишает истца права доказывать наличие у ответчика возможности давать обязательные для должника указания либо возможности иным образом определять его действия.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что в отношении ответчиков ФИО1 и ООО «Тойс Про» такие доказательства не представлены.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11. Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с Пунктом 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

На уровне высшей судебной инстанции (определения Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход о том, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем, возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 Постановления № 53). Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установление недобросовестных действий ответчиков, исключая влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника. Процесс доказывания того, что невозможность погашения требований кредиторов обусловлена неправомерными действиями ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

При этом, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Также в силу разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействий) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействиями) и фактически наступившим объективным банкротством. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

С учетом повторности рассмотрения спора по правилам части 2 статьи 268 АПК РФ апелляционным судом установлено следующее.

Как следует из установленных по делу обстоятельств, 18.01.2023 между ФИО9 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи 800 акций АО «Кораблик» по цене 110 000 000 рублей.

В соответствии с пунктом 2.2. договора в счет покупной цены засчитывалась оплата по предварительному договору от 11.01.2023 в размере 10 000 000 рублей, в отношении оставшейся части покупной цены был предусмотрен график платежей до 20.01.2024, то есть с рассрочкой на один год.

07.03.2023 года между указанными лицами заключен договор купли-продажи 200 акций АО «Кораблик» по цене 10 000 000 рублей.

Оплата покупной цены должна была быть произведена не позднее 31.03.2024, то есть предусмотрена отсрочка на один год.

Обоими договорами купли-продажи, имеющими аналогичное содержание, было предусмотрено (п.3.3.1), что эмитенту принадлежит 95% долей уставного капитала ООО «Кораблик-Р».

Также договоры содержали сведения об имущественном положении указанного дочернего общества, в частности, о наличии кредиторской задолженности перед поставщиками в размере не более 327 825 000 рублей.

24.03.2023 между ФИО2 (продавец) и ООО «Веспер» заключен договор купли-продажи 1 000 акций АО «Кораблик» по цене 126 500 000 рублей.

Поскольку на момент заключения договора с ООО «Веспер» обязательства ФИО2 перед ФИО9 по оплате акций не были исполнены в полном объеме, между указанными лицами 24.03.2023 было заключено трехстороннее соглашение о порядке исполнения обязательств, в соответствии с которым, ООО «Веспер» согласно предусмотренному графику, должно было производить оплату акций ФИО9 в размере обязательства ФИО2 перед ним в сумме 102 500 000 руб., а в остальной части в сумме 24 000 000 руб. – ФИО2

В соответствии с указанным соглашением о порядке исполнения обязательств ООО «Веспер» в период с 27.03.2023 по 27.02.2024 перечислило в пользу ФИО9 71 000 000 руб. и 17 500 000 руб. в пользу ФИО2, а всего 88 500 000 руб., что подтверждается выпиской со счета должника.

08.02.2024 в связи с просрочкой оплаты по соглашению о порядке исполнения обязательств ФИО9 обратился в арбитражный суд с иском ФИО2 о взыскании задолженности.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 01.05.2024 по делу №А40-25427/2024 с ФИО2 в пользу ФИО10 взыскано 26 500 000 руб. основного долга и 1 138 115 рублей неустойки.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2024 по указанному делу между сторонами утверждено мировое соглашение, по условиям которому ФИО2 предоставлена рассрочка погашения задолженности до 31.07.2025, а ФИО10 отказался от взыскания неустойки.

Доказательств исполнения ФИО2 данного мирового соглашения не представлено.

Также 02.04.2024 ФИО2 обратился в арбитражный суд с иском к ООО «Веспер» о взыскании задолженности по договору купли-продажи акций в связи с неисполнением должником трехстороннего соглашения о порядке исполнения обязательств.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2024 по делу №А40-71255/24 с ООО «Веспер» взыскано 43 000 000 рублей задолженности по договору купли-продажи акций АО «Кораблик» от 24.03.2023.

В исковом заявлении по настоящему делу истец ссылается на то, что невозможность исполнения должником обязательства по оплате акций АО «Кораблик» возникла вследствие бездействия контролирующих лиц по докапитализации должника. У должника при заключении договора купли-продажи акций отсутствовали денежные средства в необходимом для уплаты покупной цены, частичное исполнение обязательств осуществлялось за счет привлеченных денежным средств: займов от аффилированного лица и вклада мажоритарного участника, ООО «Кербин».

Суд апелляционной инстанции считает данный довод истца, с которым согласился суд первой инстанции, необоснованным.

Сама по себе обязанность участника хозяйственного общества или иных лиц обеспечивать исполнение им принятых на себя обязательств не предусмотрена действующим законодательством. Иное противоречит положениям пункта 1 статьи 87 ГК РФ и пункту 1 статьи 2 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Ссылка суда первой инстанции на положения пункта 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2021) (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021) в данном рассматриваемом случае является ошибочной.

Из указанных разъяснений высшей судебной инстанции не следует, что контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность за невозможность докапитализировать общество собственными денежными средствами.

Данные разъяснения подлежат применению при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве относительно наличия плана выхода из финансового кризиса.

Как следует из обстоятельств дела, при заключении между истцом и должником договора купли-продажи акций от 24.03.2023, стороны исходили из того, что оплата покупной цены будет производиться за счет привлеченных денежных средств.

Действуя разумно, ФИО2 должен был оценить финансовое и имущественное положение покупателя, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции истец не только не отрицал, он последовательно указывал, что понимал, что у ООО «Веспер» отсутствуют собственные средства для оплаты цены сделки.

Доказательств того, что ООО «Веспер» при совершении сделки не планировано исполнить обязательство по её оплате, не представлено.

Фактически должником уплачено 88 500 000 рублей, что составляет 70% от всего обязательства в размере 126 500 000 рублей.

Кроме того, должником на условиях займа, также за счет привлеченных денежных средств осуществлены инвестиции в дочерние общества АО «Кораблик» и ООО «Кораблик-Р» в размере 5 950 000 и 46 200 000 рублей соответственно.

Предусмотренная договором купли-продажи акций и трехсторонним соглашением о порядке исполнении обязательств рассрочка оплаты акций должником не предполагала, вопреки выводу суда первой инстанции, обеспечение контролирующими лицами должника наличие у него достаточного капитала перед заключением договора купли-продажи акций.

В соответствии с абзацем 2 пункта 1 Постановления №53 ведение юридическим лицом экономической деятельности с предпринимательским риском не является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам такого лица. Контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности только в случае, если неспособность должника удовлетворить имеющиеся требования обусловлена их поведением, которое не отвечало критериям добросовестности и разумности, в том числе не связана с рыночными или иными объективными факторами (пункты 3 и 4 статьи 1, пункт 1 статьи 2, пункты 1 и 5 статьи 10, пункт 2 статьи 56 и пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что истцом не доказано, что банкротство должника обусловлено бездействием ответчиков в части обеспечения исполнения должником его обязательств перед истцом путем предоставления компенсационного финансирования (докапитализации).

На момент приобретения должником акций АО «Кораблик» единственный актив эмитента, ООО «Кораблик-Р», уже находился в состоянии финансового кризиса.

В договоре купли-продажи акций от 24.03.2023 г. (Приложение 5) отражена просроченная кредиторская задолженность ООО «Кораблик-Р» перед контрагентами в размере 313 497 870, 43 рублей, что свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности у общества.

Истец пояснил, что перепродажа им акций через непродолжительный период времени после их приобретения (через полтора месяца после покупки 80% и через две недели после покупки 20%) была обусловлена необходимостью инвестирования в деятельность ООО «Кораблик-Р», для чего у истца отсутствовала возможность.

То есть сам истец осознавал невозможность ведения нормальной хозяйственной деятельность ООО «Кораблик-Р» без докапитализации.

Действуя добросовестно, должник после приобретения акций предпринимал меры по предоставлению дочернему обществу компенсационного финансирования в размере 46 200 000 рублей, что подтверждается выпиской с расчетного счета, однако это не привело к преодолению ранее возникшего финансового кризиса за счет прибыли от хозяйственной длительности.

Невозможность одновременно исполнять обязательства перед истцом и осуществлять компенсационное финансирование дочерней компании привело к прекращению исполнения должником своих обязательств перед истцом.

Как следует из публикации в электронном издании «Коммерсантъ» от 20.03.2023 г., (https://www.kommersant.ru/doc/5886683) на момент приобретения акций ФИО2 сеть магазинов детских товаров «Кораблик» не справлялась с ростом долговой нагрузки, а финансовые сложности у «Кораблика» начались за несколько лет до этого.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что признаком негативного влияния ответчиков на деятельность дочернего общества должника, ООО «Кораблик-Р», является предъявление к нему в 2024 г. исковых требований на сумму 388 959 205 рублей.

Исковые требования могут быть предъявлены после наступления просрочки исполнения обязательства, при этом судом не произведен анализ исковых требований на предмет момента их возникновения.

Следует учитывать, что на март 2023 года, когда должник приобрел акции АО «Кораблик», кредиторская задолженность его дочернего общества ООО «Кораблик-Р» уже составляла 313 497 870, 43 рублей, что сопоставимо с общей суммой предъявленных позднее исковых требований.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание и соглашается с доводами ответчиком относительно поведения самого истца при заключении и действии договора купли-продажи акций, заключенного с должником.

Так, истцом не представлены убедительные объяснения экономической целесообразности приобретения им акций АО «Кораблик» у ФИО9 при том, что истцу должно было быть известно финансовое состояние ООО «Кораблик-Р» и необходимость финансирования его деятельности в значительном размере.

ФИО2 является единственным акционером АО «Международная торговая компания «Алиса», которая в свою очередь являлась на момент рассматриваемых сделок крупным поставщиком ООО «Кораблик-Р», задолженность которой перед компанией составляла 68 740 032 рублей, как следует из Приложения 5 к договору купли-продажи акций с должником от 24.03.2023 г.

Договоры купли-продажи акций ФИО2 у ФИО9 от 18.01.2023 и 07.03.2023 предусматривали рассрочку платежей, при этом впоследствии оплата была фактически возложена на должника как на нового приобретателя акций в силу трехстороннего соглашения о порядке исполнения обязательств, заключенного 24.03.2022 одновременно с договором купли-продажи акций должником.

Также арбитражный апелляционный суд обращает внимание на то, что непосредственно после приобретения 80% акций ФИО2 сам предоставил ООО «Кораблик-Р» заём в размере 46 000 000 рублей на основании договора №4/2022 от 20.01.2023, что противоречит его позиции о том, что он отказался от финансирования деятельности ООО «Кораблик-Р» и принял решения перепродать акции.

Следует также отметить, что истец не только не потребовал от должника обеспечения исполнения обязательства по оплате акций в условиях предоставления рассрочки на значительный период времени, но не воспользовался правом на обращение взыскание на данное имущество после удовлетворения иска о взыскании задолженности.

Дело о банкротстве ООО «Кораблик-Р» было возбуждено определением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2024 по делу №А40-227670/2024 на основании заявления ООО «Про Фактор».

Важным является тот факт, что требование данного лица в размере 20 196 997,77 руб. установлено решением Арбитражного суда города Москвы от 04.06.2024 по делу №А40-57554/24. Согласно постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.08.2024 по данному делу, произведено правопреемство на стороне истца с АО «МТК Алиса» на ООО «Про Фактор».

Из этого следует, что процедура банкротства ООО «Кораблик-Р» инициирована на основании требования, возникшего из договора, заключенного с обществом, контролируемым ФИО2

Также в реестр требований кредиторов определением от 04.07.2025 в реестр требований кредиторов ООО «Кораблик-Р» включено требование ФИО2 в размере 44 742 534,01 руб. по договору займа №4/2022 от 20.01.2023 и требование АО «МТК Алиса» по договору поставки №И-1138 от 01.02.2016 в размере 6 281 642,02 руб.

Все указанные требования в общей сумме 71 221 173,80 руб. существовали на момент продажи акций должнику и контролировались ФИО2, которому, таким образом, должно было быть известно о неудовлетворительном финансовом положении ООО «Кораблик-Р» и вероятности его банкротства.

Доказательства того, что причиной банкротства ООО «Кораблик-Р» явились какие-либо обстоятельства, возникшие после приобретения должником акций АО «Кораблик», в материалы дела в нарушение требований статьи 65 АПК РФ не представлены.

Исходя из указанных обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что приобретение акций ФИО2 было направлено на искусственное создание инвестиционной привлекательности бизнеса группы компаний «Кораблик» путем формирования для должника цены сделки и условий покупки акций, основанных на ранее совершенных сделках, которые в действительности не имели экономического смысла.

ФИО2 было известно действительное финансовое состояние ООО «Кораблик-Р» и фактическое возложение на должника как покупателя акций обязанности по его финансированию.

Довод истца о том, что причиной банкротства послужили действия ответчиков по переводу бизнеса с ООО «Кораблик-Р» на подконтрольное им ООО «Тойс Про» не подтвержден материалами дела.

Судебная практика выделяет следующие обстоятельства, позволяющие доказать факт перевода бизнеса на другую организацию:

1) создание новой компании в процессе проведения налоговой проверки или незадолго после ее завершения, но перед ликвидацией организации, в отношении которой проходила эта проверка;

2) адреса обеих организаций совпадают;

3) компании имеют общие сайт, производственные ресурсы и контактный телефон;

4) расчетные счета открыты в одном банке;

5) вход в интернет-банкинг осуществляется через общий компьютер и IP-адрес;

6) новая организация использует товарный знак, принадлежащий взаимозависимой компании;

7) персонал одной из компаний формируется из бывших работников другой организации;

8) перевод сотрудников из одной компании в другую носит формальный характер, поскольку работники продолжают выполнять прежние функции и занимать прежние должности;

9) большинство контрактов с поставщиками и покупателями перезаключаются на новую компанию;

10) вновь созданная организация занимается той же деятельностью, что и компания, бизнес которой переводится;

11) передача недвижимости и других активов от одной компании другой происходит либо на безвозмездной основе, либо по стоимости, существенно ниже рыночной;

12) компании являются взаимозависимыми и фактически контролируются одним лицом.

При этом, законодательством не запрещено создание, в том числе, аффилированными лицами организаций с тождественными наименованиями и видами деятельности. Для возложение субсидиарной ответственности необходимо, в условиях наличия указанных выше критериев, установление негативных последствий для должника и положительных для организации-ответчика.

Как следует из показаний свидетеля ФИО11, допрошенного в судебном заседании, решение о расторжении договоров аренды 10-12 магазинов ООО «Кораблик-Р» было принято в июне 2024 года, при этом свидетель не смог пояснить, были ли эти договоры в действительности расторгнуты и перезаключены на ООО «Тойс Про», так как уволился в июле 2024 года.

Принимая во внимание, что дело о банкротстве ООО «Кораблик-Р» возбуждено 18.09.2024 по заявлению кредитора, требование которого возникло не позднее 2023 года, у суда нет оснований полагать, что изменение арендных отношений ООО «Кораблик-Р», достоверных доказательств которого не представлено, могло быть причиной банкротства общества.

Кроме того, суд признает довод ответчиков о том, что сокращение операционной деятельности торговой компании являлось одним из способов преодоления кризиса.

Фактически это выражалось в закрытии торговых точек, не приносивших прибыль и сокращении персонала, что явилось не причиной, а следствием признаков банкротства, возникших до приобретения акций АО «Кораблик» должником.

Закрытие 10-12 магазинов из 83, указанных в договоре купли-продажи акций, не может расцениваться как перевод бизнеса.

В материалах дела отсутствуют доказательства перезаключения договоров поставки с ООО «Корабли-Р» на ООО «Тойс Про», кроме того, одним из крупнейших поставщиков ООО «Корабли-Р» являлось АО «МТК Алиса», принадлежащее истцу, который не представил пояснения об изменении правоотношений по поставке товаров с ООО «Кораблик-Р».

Важным является тот факт, что ООО «Тойс Про» осуществляло аналогичную деятельность до предполагаемого «перевода бизнеса», вследствие чего совпадение поставщиков, если таковое и имелось, является обоснованным.

При этом понятие «перевода бизнеса», выработанное судебной практикой, предполагает создание контролирующими должника лицами компании с целью замещения должника на рынке, однако таких доказательств в отношении создания и деятельности ООО «Тойс Про» не представлено.

Более того, по мнению арбитражного апелляционного суда, при наличии возбужденного и прекращенного на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве дела о банкротстве ООО «Корабли-Р» (определение от 19.11.2025 по делу № А40-227670/24) доводы о переводе бизнеса с ООО «Корабли-Р» на ООО «Тойс Про» могли быть заявлены ФИО2 исключительно как кредитором ООО «Корабли-Р», в противном случае суд предоставил истцу право взыскания денежных средств с ООО «Тойс Про» в порядке субсидиарной ответственности как кредитору ООО «Веспер», так и как кредитору ООО «Корабли-Р» при наличии очевидной возможности предъявления соответствия иска, то есть фактически возложил двойную ответственность за предполагаемое одно нарушение.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности совершения ответчиками действий (бездействия), которые с необходимостью привели к возникновению у должника признаков банкротства, в связи с чем, они не подлежат привлечению к ответственности по обязательствам данного лица.

В отношении требования о привлечении ответчиков ООО «Кербин» и ФИО1 субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12. Закона о банкротстве, за неподачу (несвоевременную) подачу заявления должника о банкротстве суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12. Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 13 Постановления №53 по смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Ответчик ФИО1, как следует из установленных по делу обстоятельств, не обладала полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника для принятия каких-либо решений, в том числе о его ликвидации и не обладала полномочиями по самостоятельному принятию такого решения. По мнению истца, такое право определялось принадлежность ответчику доли в уставном капитале материнской компании должника, ООО «Кербин», однако такой вывод не основан на нормах права применительно к фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с пунктом 9 Постановления №53 если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Суд первой инстанции не дал оценки составу денежных обязательств должника, учитываемых при установлении признака недостаточности имущества, в том время, как данные обязательства не вытекали из хозяйственной деятельности должника, которая фактически не осуществлялась, а являлись денежными средствами, предоставленными участниками общества и аффилированными лицами, в том числе для совершения сделки с по приобретению акций, которая планировалась в прошлый отчетный период, что не оспаривается истцом.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что наличие у должника формальных признаков недостаточности имущества не может рассматриваться как безусловное основание для возникновения у руководителя должника либо контролирующих его лиц обязанности по обращению в суд с заявление о его банкротстве.

Также суд апелляционной инстанции усматривает основания для применения пункта 3 статьи 61.12. Закона о банкротстве в соответствии с которым в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной статьей 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.

Истец в обоснование того, что ответчиками нарушена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника ссылается на обстоятельства, которые должны были быть ему известны на момент заключения договора купли-продажи от 24.03.2023.

Действуя разумно и добросовестно, истец должен был и мел возможность получить информацию о размере чистых активов должника.

Ответственность по статье 61.12 Закона о банкротстве у контролирующего должника лица возникает в случае обмана кредиторов в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства.

Такое толкование данной норме права дано на уровне высшей инстанции: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 N 305-ЭС19-27802(6,7,8,9) по делу N А40-166456/2018; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2022 N 305-ЭС21-23266 по делу N А40-184062/2019.

В настоящем случае, как уже ранее было отмечено арбитражным апелляционный судом, истец не только не отрицает того, что ему было известно о недостаточности собственных средств должника для исполнения обязательства перед ним по оплате акций, истцом на такую осведомленность указывается, с учетом изложенного, требования на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве применительно к рассматриваемому случаю удовлетворены быть не могут.

Вышеизложенное не было учтено судом первой инстанции при разрешении спора, что позволяет апелляционному суду переоценить выводы суда первой инстанции о наличии правовых оснований для удовлетворения иска.

При таких обстоятельствах обжалуемый судебный акт подлежит отмене как принятый при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, неправильном применении норм материального права (часть 1 статьи 270 АПК РФ), в удовлетворении иска надлежит отказать, безусловных оснований для отмены решения суда (часть 4 статьи 270 АПК РФ) не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины распределяются в порядке статьи 110 АПК РФ и относятся на истца.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда города Москвы от 18.12.2025 по делу № А40-45288/25 отменить. В удовлетворении иска отказать.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в размере 10 000 (десять тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с ФИО2 в пользу ООО «Кербин» расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с ФИО2 в пользу ООО «Тойс Про» расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей 00 копеек.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Н.В. Юркова

Судьи: А.С. Маслов

Ж.В. Поташова