Решение от 15 марта 2021 г. по делу № А29-7257/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КОМИ

ул. Ленина, д. 60, г. Сыктывкар, 167000

8(8212) 300-800, 300-810, http://komi.arbitr.ru, е-mail: info@komi.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А29-7257/2020
15 марта 2021 года
г. Сыктывкар


Резолютивная часть решения объявлена 11 марта 2021 года,

решение в полном объёме изготовлено 15 марта 2021 года.

Арбитражный суд Республики Коми в составе судьи Босова А. Е.,

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания

секретарём ФИО1,

с участием представителей

от истца: до и после перерыва ФИО2 (генерального директора),

а также адвоката Чупрова О. В. по доверенности от 11.01.2021,

от ответчиков:

- до перерыва ФИО3

(по доверенностям от 01.01.2021 № ЛК-673 и от 15.12.2020 № Д-3140),

- после перерыва ФИО4

(по доверенностям от 01.01.2021 № ЛК-313 и от 15.12.2020 № Д-3139),

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску

общества с ограниченной ответственностью Транспортная компания «Новотранс»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

(1) к обществу с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Коми»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>), а также

(2) к публичному акционерному обществу «Нефтяная компания «ЛУКОЙЛ»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

о взыскании убытков,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований

относительно предмета спора (на стороне истца), —

временный управляющий истца ФИО5,

и установил:

общество ограниченной ответственностью транспортная компания «Новотранс» (Компания) обратилось в суд с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Коми» (Общество) и к публичному акционерному обществу «Нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» (Акционерное общество) о взысканиис надлежащего ответчика

-76 946 916 рублей 32 копеек неосновательного обогащения и 5 811 972 рублей 54 копеек процентов за пользование чужими денежными средствамис 18.03.2017 по 30.04.2020 в связи с исполнением договора на оказание транспортных услуг от 01.07.2016 № 16Y1386 (Договор-1);

-53 577 820 рублей 83 копеек неосновательного обогащения и 4 090 117 рублей 95 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами по договору на оказание транспортных услуг на территории производственной деятельности ООО «Лукойл-Коми» НШУ «Яреганефть» в период 2016 — 2020 гг. от 01.07.2016 № 16Y1405 (Договор-2).

Исковые требования основаны на статьях 309, 310 и 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации (Кодекс) и мотивированы следующим. Согласно пункту 10.35 Договора-1 и пункту 10.23 Договора-2 величина тарифов, включающих топливную составляющую, может быть изменена по согласованию сторон не чаще одного раза в квартал в связи с изменением стоимости топлива(как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения) путём заключения дополнительных соглашений к договорам. Во время исполнения обязательствКомпания закупала топливо у единственного поставщика — общества «ЛУКОЙЛ-Северо-Западнефтепродукт», который является дочерним предприятием Акционерного общества (с учётом места осуществления деятельности, существенных объёмов услуг и требований к качеству топлива истец был лишён возможности закупать бензин и дизельное топливо у других поставщиков).По расчёту Компании, с момента заключения договоров (01.07.2016) до 01.02.2020 прирост величины топливной составляющей в тарифе составил 55,88 процента, между тем Общество уклонилось от подписания дополнительных соглашенийоб изменении величины тарифов. Цены на топливо повышались в уведомительном порядке, а Общество отказывалось пересматривать тарифы, что привелок увеличению себестоимости оказываемых транспортных услуг, отрицательной рентабельности, убыткам и, как следствие, к полному прекращению деятельности Компании в феврале 2020 года.

В отзыве от 14.09.2020 № 02-07-226Л Акционерное общество отклонило требования, указав, что оно не является надлежащим ответчиком по делу, поскольку никогда не состояло с Компанией в договорных отношениях, а лишь выступило организатором тендера. Как следует из пунктов 10.1 — 10.9 и 10.29 Договора-1 и пунктов 10.1 — 10.7 и 10.17 Договора-2, стоимость услуг является ориентировочной, однако она не может превышать неизменной максимальной твёрдой цены. Сторона ответчика полностью рассчиталась с Компаниейза оказанные услуги. По мнению Акционерного общества, требования за периодс января по апрель 2017 года не подлежат удовлетворению в связи с истечением срока исковой давности.

Общество в отзыве от 14.09.2020 разделило мнение Акционерного общества о том, что последнее в любом случае не может отвечать по иску. Компания не сформулировала требования к каждому ответчику, чем нарушила пункт 4 части 2 статьи 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Ответчик обратил внимание на одно из условий, позволяющих суду изменить договор в связи существенным изменением обстоятельств: в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдёт (подпункт 1 пункта 2 статьи 451 Кодекса). Между тем рост цен на топливо не может свидетельствовать о наличии такого условия, потому что аналогичные процессы имели место на протяжении 10 лет до заключения договоров (с 2006 года по 2016 года стоимость одно литра топлива марки АИ-92 выросла с 18,7 рубля до 34,7 рубля). Сами по себе инфляционные процессыне относятся к числу обстоятельств, возникновение которых нельзя было предвидеть. Стороны, вступая в договорные отношения, должны были прогнозировать экономическую ситуацию, в связи с чем не могли исключать вероятность роста цен в период исполнения сделки (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.04.2010 № 1074/10). Общество полностью оплатило оказанные Компанией услуги, в связи с чем неосновательное обогащение на его стороне исключается; обязательства Общества прекращены надлежащим исполнением (пункт 1 статьи 408 Кодекса). Требования истца фактически сводятся ко внесению изменений в договоры, прекратившие своё действие, что противоречит закону (определения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2010 № ВАС-5785 и ВАС-5792/10, определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.11.2017 № 305-ЭС17-15725).

К участию в деле третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора (на стороне истца), привлечён временный управляющий Компании ФИО5, который в отзыве от 08.02.2021 и в устном выступлении поддержал требования Компании, указав, что, по его мнению, ответчик, уклонявшийся от ответов на многочисленные запросы истца с просьбой согласовать увеличение тарифов, злоупотребил правом. ФИО5 обратил внимание и на то, что, поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, постольку её расчёт может быть приблизительным.

В дополнении к иску от 03.02.2021, а также в выступлении 08.02.2021 представители истца предложили свой вариант толкования идентичных по своему содержанию пункта 10.35 Договора-1 и пункта 10.23 Договора-2. Согласно позиции Компании, указанные пункты заключают в себе два условия. Первое условие (заключено в первом предложении «Величина тарифов… путём заключения дополнительных соглашений к Договору») — диспозитивное, оно означает, что тарифы могут быть изменены (повышены или уменьшены) сторонами путём заключения дополнительных соглашений. Второе условие (начиная со слов «Пересмотр тарифов осуществляется с момента превышения…») — императивное, предписывающее сторонам увеличить тарифы при превышении стоимости топлива на величину, определённую в процентном отношениина каждый год действия договоров.

Учитывая, что стоимость топлива превысила пороговые показатели, тарифы подлежали увеличению. Любое иное толкование спорного условия договоров, по убеждению Компании, приведёт к такому пониманию, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду при совершении сделок: принимая решение заключить долгосрочные договоры на условиях ориентировочной цены, исполнитель проводил финансовый анализ и не мог не рассчитывать на то, что тарифы будут повышаться при возрастании стоимости топлива. Ответчик злоупотребил правом, как более сильная сторона сделки, однако условия договоров должны толковаться в пользу истца (пункт 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и её пределах»; далее — Постановление о свободе договора).

Общество уклонялось от заключения дополнительных соглашений, однако никогда не ссылалось на то, что заключение этих соглашений — это его право,а не обязанность. Бездействие ответчика привело к убыткам на стороне истца.

На основании определения от 08.02.2021 разбирательство по делу откладывалось, Компании было, в частности, предложено пояснить, (1) на каком основании в состав убытков включена сумма НДС (с учётом позиции, изложенной Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.12.2018 № 305-ЭС18-10125), а также (2) на каком основаниина сумму убытков начислены проценты (с учётом позиции, изложенной Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.05.2007 № 420/07).

Впоследствии истец трижды уменьшал требования; финальные, поддержанные Компанией в заседании 11.03.2021, требования таковы: 60 870 496 рублей 54 копейки убытков по Договору-1 и 42 353 521 рубль 86 копеек убытков по Договору-2, а всего 103 224 018 рублей 40 копеек убытков. Истец пояснил,что при калькуляции требований учтено заявление Акционерного обществао пропуске срока исковой давности за период по апрель 2017 года, — убытки рассчитаны с 01.05.2017 по 31.12.2017 и без учёта налога на добавленную стоимость.

Уменьшенные требования приняты к рассмотрению (часть 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), при этом суд отмечает, что в финальном расчёте Компания дала юридически верную квалификацию заявленных ко взысканию сумм (убытки в виде реального ущерба).

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Кодекса лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимается как реальный ущерб (расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества),так и упущенная выгода — неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (пункт 2 статьи 15 Кодекса).

Обязанность должника возместить кредитору убытки, причинённые неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, следует такжеиз пункта 1 статьи 393 Кодекса.

По общему правилу, необходимыми условиями наступления ответственности за нарушение обязательства в виде возмещения убытков являются факт противоправного поведения должника (нарушение им обязательства), возникновение негативных последствий у кредитора (понесённые убытки, размер таких убытков — с учётом принципа разумности и запрета на неосновательное обогащение) и наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением должника и убытками кредитора (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12.10.2015 № 25-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО6», пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.05.2016 № 41-КГ16-7).

Из статьи 3.2.16 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА (приняты в 2010 году) следует, что возмещение убытков должно поставить другую сторону в положение, в котором она находилась бы, если бы она не заключила договор.

На основании части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требованийи возражений.

Основное разногласие между сторонами, подлежащее разрешению судом, относится к толкованию одинаковых пунктов в двух договорах (пункта 10.35 Договора-1 и пункта 10.23 Договора-2):

«Величина тарифов, определенная по итогам тендерных торгов, подтверждается расчетом тарифов с выделением топливной составляющей(с указанием норм расхода, вида топлива и его цены на дату начала действия договора). Величина тарифов может быть изменена по согласованию сторонв связи с изменением стоимости топлива (бензина, дизельного топлива) какв сторону увеличения, так и в сторону уменьшения не чаще 1 раза в квартал путём заключения дополнительных соглашений к Договору.

Пересмотр тарифов осуществляется с момента превышения:

• 5% стоимости топлива, включенной в тариф по состоянию на 01.01.2017 год;

• 5% стоимости топлива, включенной в тариф по состоянию на 01.01.2018 года;

• 5% стоимости топлива, включенной в тариф по состоянию на 01.01.2019 года;

• 4% стоимости топлива, включенной в тариф по состоянию на 01.01.2020 года».

В частности, установлению судом подлежит то, является ли превышение указанных пороговых показателей стоимости топлива основанием для пересмотра тарифов в сторону увеличения в обязательном порядке (либо увеличение тарифов — насколько бы ни возросла стоимость топлива — в любом случае не может быть осуществлено вне воли Общества, формализованной в подписанном им дополнительном соглашении).

В силу статьи 431 Кодекса при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нём слови выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договорав целом.

Если указанные правила не позволяют определить содержание договора,то должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учётом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

В пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключениии толковании договора» разъяснено, что условия договора подлежат толкованиюв системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закреплёнными в статье 1 Кодекса, другими положениями Кодекса, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Кодекса).

Буквальное значение определяется с учётом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумнои добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Кодекса), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобыне позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из её незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Кодекса). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

При толковании спорных пунктов Договора-1 и Договора-2 суд руководствовался указанными правилами и учитывал не только лексическое значение использованных сторонами языковых единиц (слов, словосочетаний),но и грамматическую семантику (в частности, тексты договоров проанализированы на предмет выявления морфологических и синтаксических особенностей), а также композицию текстов (очерёдность и взаимное расположение разделов и пунктов).

Пункты включены в разделы 10 договоров «Сумма договора и порядок расчетов».

В пункте 10.29 Договора-1 и в пункте 10.17 Договора-2 определено,что стоимость услуг остаётся неизменной на весь период действия договоров,за исключением случаев, предусмотренных этими договорами.

Как усматривается из текстов обоих договоров (не только разделов 10,но и раздела 11, а также иных разделов), для выражения грамматического значения долженствования, которое коррелирует в области права с понятием обязательства, стороны не ограничивались какой-то одной речевой моделью, а широкои безошибочно использовали практически весь общеречевой лексический (словесный) репертуар и набор морфологических форм и синтаксических конструкций с соответствующей семантикой.

Так, например, на лексическом (словесном) уровне значение долженствования (обязательность выполнения какого-либо действия или, наоборот, необходимость уклониться от него) выражено в пункте 10.30 Договора-1 и в пункте 10.18 Договора-2 глаголом «подлежать» (со значением «находитьсяв числе тех лиц или предметов, которые должны подвергаться чему-либо»): «Тарифы подлежат корректировке при включении в производственную программу уникального (неаналогичного) транспортного средства и ранее в ней неиспользовавшегося».

Однако, в силу естественных ограничений в выборе лексики в рамках юридического подстиля официально-делового стиля, модальность долженствования наиболее разнообразно выражается не на уровне самих слов,а в грамматике (в выборе морфологических форм и словесных конструкций).

В частности, в договорах широко использованы индикативные конструкции (сказуемые выражены невозвратными глаголами в изъявительном наклонении настоящего времени в форме третьего лица единственного числа), обозначающие действие, которое следует совершить грамматическому субъекту при наступлении определённых в тексте обстоятельств (либо действие, которое мыслится единственно возможным к совершению при данных обстоятельствах, либо действие, которое совершается периодически при этих обстоятельствах): исполнитель ежеквартально предоставляет заказчику акт сверки (пункты 10.33и 10.21), заказчик возмещает исполнителю дополнительные расходы (пункты 10.34 и 10.22), исполнитель уплачивает заказчику штраф (пункты 11.9).

Не менее часто модальность долженствования (обязательностик исполнению) выражается пассивными конструкциями с возвратными глаголами: акт сверки… подписывается исполнителем, скрепляется печатьюи возвращается обратно заказчику (пункты 10.33 и 10.21), при предоставлении исполнителем транспорта с опозданием составляется акт, в акте обязательно фиксируется (пункты 11.5.1), комиссия создаётся раз в квартал (пункты 11.5.2), стороны освобождаются от ответственности (пункты 14.1), сроки предоставления финансового обеспечения устанавливаются (пункты 16.2).

Поскольку договор как разновидность юридического документа представляет собой перечень релевантных для сторон условий (правил поведения), постольку очевидно, что во всех приведённых случаях имеются в видуне факультативные, а облигаторные действия (в противном случае получится,что акт необязательно подписывать, скреплять печатью и возвращать, дополнительные расходы необязательно возмещать, штраф можно не оплачиватьи т. д.).

Основываясь на изложенном, суд пришёл к выводу, что в лингвистическом отношении употреблённая в спорных пунктах пассивная конструкцияс возвратным глаголом («Пересмотр тарифов осуществляется с момента превышения…»), так же, как и во всех аналогичных в грамматическом отношении случаях, обозначает обоюдную обязанность сторон принять меры к пересмотру тарифов при достижении стоимостью топлива пороговых значений. В первом абзаце исследуемых пунктов закреплено право сторон изменить величину тарифов путём заключения дополнительных соглашений в тех случаях, когда стоимость топлива не превысила пороговых значений, которые приведены во вторых абзацах пунктов.

Указанный вывод подкрепляется и с юридической точки зрения.

Согласно разъяснению, изложенному в пункте 11 Постановления о свободе договора, толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т. п.).

Подкрепляя свои доводы ссылкой на принцип свободы договора (статья 421 Кодекса), Общество обращает внимание на то, что Компания заключила договоры добровольно, а на заказчика по той же самой причине не может быть произвольно возложена обязанность заключить дополнительные соглашения. Между тем ответчиком не учтено следующее.

Автором текстов договоров, заключённых в результате тендерных процедур, является Общество, а у Компании объективно отсутствовала какая-либо возможность предложить свою редакцию, причём как в ходе торгов, таки в процессе реализации сделок (в том числе путём передачи разногласийна рассмотрении суда или посредством оспаривания договоров или отдельных их условий).

Суд принял во внимание, что сторона ответчика — крупнейший участник нефтяного рынка — обладает особым, близким к монопольному, статусом. Партнёрство с компаниями группы «Лукойл», а особенно работа на отдалённых месторождениях в районах Крайнего Севера, со всей очевидностью гарантирует стабильный и высокий доход в течение длительного времени, а вероятность альтернативного договора с иным контрагентом, напротив, отсутствует, поэтому Компания, внешне не понуждаемая к совершению сделок на предложенных условиях, не могла отказаться от них. Иное решение было бы для неё заведомо убыточным.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.05.2013 № 17388/12 по делу № А60-49183/2011 отмечено,что злоупотребление правом может быть вызвано такими действиями лица, которые ставили другую сторону в положение, когда она не могла реализовать принадлежащие ей права. Непосредственной целью санкции, содержащейсяв статье 10 Кодекса, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действийпо осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

В пунктах 13.5 договоров предусмотрено право заказчика (Общества)на односторонний отказ от сделок без возмещения убытков исполнителю (Компании), поэтому обращение в суд с иском об оспаривании каких-либо договорных условий было для истца фактически заблокировано этим пунктом.

Более того, суд отмечает, что во внесении изменений в спорные пунктыне было необходимости, поскольку, как показано выше, их текст ясени при соблюдении принципа добросовестности не должен вызывать затрудненийв понимании и реализации.

Применённое судом толкование спорных пунктов (contra proferentem) полностью соотносится и с условием, закреплённым в пункте 10.29 Договора-1и в пункте 10.17 Договора-2 (превышение пороговых значений стоимости топлива является обстоятельством, порождающим обязанности пересмотреть условия договоров в части увеличения тарифов).

В пользу правоты истца свидетельствуют и другие обстоятельства.

При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства (пункт 3 статьи 307 Кодекса). Презумпция добросовестностии разумности действий участников гражданских правоотношений является опровержимой (пункт 3 статьи 10 Кодекса, пункт 417 постановления Европейского Суда по правам человека от 25.07.2013 по делу «Ходорковский и ФИО7 (Khodorkovskiy and Lebedev) против Российской Федерации»).

Кроме того, как следует из пунктов 2 и 7 статьи 434.1 Кодекса,при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжениепри заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Данное правило применяется независимо от того, был ли заключён сторонами договор по результатам переговоров.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей. Если будет установлено недобросовестное поведение однойиз сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характераи последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично (абзацы 3 и 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В материалах дела содержится обширная переписка сторон в отношении вопроса об увеличении тарифов.

Исполнитель многократно направлял Обществу детальные расчёты тарифов с выделением топливной составляющей и обращался к заказчику с просьбами оформить и подписать дополнительные соглашения с пересчитанными тарифами; Компания также направляла поставщику топлива, входящему в группу «Лукойл», подписанные со своей стороны протоколы согласования договорных цен (письма от 31.10.2016 № 1541/16, от 15.12.2017 № 2015/17, 2016/17, 2017/17, от 18.01.2018 № 40/18, 41/18, от 15.02.2018 № 311/18, от 24.05.2018 № 749/18, от 12.12.2018 № 1783/18, от 21.03.2019 № 439/19, — т. 3, л. д. 3 — 11, 13 — 31, 36 — 37).

Отпускные цены на топливо не пересматривались, о чём свидетельствуют произведённые с поставщиком расчёты (т. 4 — 11).

В ответном письме от 19.12.2017 заместитель генерального директорапо общим вопросам Общества указал: «С целью рассмотрения вопросов изменений тарифов по топливной составляющей в 2018 году прошу направить соответствующие калькуляции тарифов действующих с 01.01.2018г. для рассмотрения и согласования в адрес операторов договоров» (т. 3, л. д. 12).

В письме от 21.12.2018 № 14-17-6361 директор Общества запросилу Компании документы для «проведения полноценного анализа для расчета тарифов», а также сообщил, что «тарифы, установленные на 2019 — 2020-й годы учитывают рост затрат, в том числе по стоимости ГСМ —5% и 4%, соответственно» (т. 3, л. д. 32)

Наконец, в письме от 15.03.2019 № 08-02-7891а, которое адресовано заместителем директора Общества одновременно трём исполнителям автотранспортных услуг, включая Компанию, заключено предложение рассмотреть вопрос об исключении из договоров условий об индексации тарифов в связис ростом топлива в обмен на отказ заказчика от требования банковской гарантии (т. 3, л. д. 35).

Уточняющие запросы Общества поступали в течение всего 2019 года: ответчик просил документы в электронном виде, просил сообщить об отсутствииу Компании задолженности по налогам и обязательным платежам в бюджет (соответствующие письма приобщены с ходатайством Компании, поступившимв суд 09.03.2021).

Таким образом, при исполнении договоров и сам заказчик никогдане сомневался в том, что пересмотр тарифов является его обязательствомпо достижении ценами на топливо пороговых значений. Однако тарифы таки не были увеличены, несмотря на то обстоятельство, что Компания неоднократно предоставляла все затребованные документы и расчёты. Будучи профессиональным участником нефтедобывающей отрасли, ответчик не могне располагать детальными сведениями о состоянии дел на рынке. Поддерживая переписку с Компанией в актуальном состоянии и уклоняясь под надуманными предлогами от разрешения вопроса по существу, руководство Общества не имело цели исполнить договорные обязательства и согласовать увеличение тарифов, однако недвусмысленно ориентировало Компанию на наличие и действительность такого намерения. Кроме того, заказчик не предпринял альтернативных мерк минимизации убытков исполнителя (например, к получению исполнителем преференций для приобретения топлива у компании группы «Лукойл»).

Очевидно и то, что в силу объективных экономических причин Компания при заключении договоров не могла рассчитать тариф таким образом, чтобы работа по нему не была убыточной на протяжении четырёх лет.

Изложенное привело суд к выводу, что презумпция добросовестностив отношении Общества опровергнута. Допущенное ответчиком злоупотребление правом привело к реальному ущербу на стороне истца.

В настоящем случае речь идёт не о внесении изменений в прекратившие действие договоры, а о привлечении заказчика как неисправного контрагентак ответственности в виде возмещения договорных убытков, то есть, по сути,о применении расчёта по тем тарифам, которые должны были быть согласованы ответчиком, но не согласованы по его вине. Непредвиденным в рассматриваемой ситуации для истца, вопреки мнению Общества, являлись не рост цен на топливои инфляционные процессы, а то обстоятельство, что при очевидном удорожании топлива, причём не без контроля со стороны ответчика, последний не только уклонился от исполнения договорного обязательства (пересмотреть тарифы),но и не оказал иного содействия контрагенту, терпящему убытки.

Согласно пункту 3 статьи 393 Кодекса, исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения, при этом, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности, и в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учётом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливостии соразмерности ответственности допущенному нарушению (абзац 2 пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В ходе судебного разбирательства истец заявил письменное ходатайствоо назначении судебной финансово-экономической экспертизы для получения ответов на следующие вопросы:

1. Правильно ли произведён расчет тарифов на автотранспортные услуги,в том числе топливная составляющая тарифа (в соответствии с распоряжением Минтранса России от 14.03.2008 № АМ-23-р О введении в действие Методических рекомендаций «Нормы расхода топлива и смазочных материалов на автомобильном транспорте» (по состоянию на 01.07.2016)?

2. Какие дополнительные расходы на оплату топлива понесла Компанияв связи с ростом стоимости топлива?

3. Какие некомпенсируемые потери понесла Компания в связис неувеличением тарифов?

По мнению стороны ответчика, изложенному в дополнениях от 17.01.2021 и в судебном заседании, проведение экспертизы по поставленным вопросам невозможно, поскольку расчёт Компании не может быть проверен в принципе из-за отсутствия в нём необходимых компонентов: в изначально установленном тарифе топливная составляющая не выделена. По этой же причине, как полагает Общество, какой-либо контррасчёт нельзя подготовить в принципе.

Разрешая ходатайство, суд исходил из того, что назначение экспертизыв данном деле не является обязательным, учёл мнение стороны ответчика и пришёл к убеждению об отсутствии необходимости в проведении специального исследования.

Факт неуклонного роста цен на топливо признаётся общеизвестным,он подтверждён самим ответчиком и не требует доказывания.

Компания привела использованные в расчёте данные о ценах на топливо:

Вид топлива

Цена

топлива

в калькуляции при расчёте договорных тарифов

на 01.07.2016

(руб./литр)

Год

Общий

прирост

2017

2018

2019

2020

01.01

01.11

01.01

01.06.

01.10

01.01

01.11

01.01

ДТ

26,02

29,66

31,19

34,19

37,19

37,09

37.09

39,86

42,94

65,03%

Прирост (по отношению к цене в предыдущем периоде), %

13,99

5,16

9,62

0,00

8,48

0,00

7,47

7,73

АИ-92

30,37

30,37

30,37

30,37

32,86

32,86

35,06

35,06

35,06

15,44%

Прирост (по отношению к цене в предыдущем периоде), %

0,00

0,00

0,00

8,20

0,00

6,70

0,00

0,00

Указанные в таблице сведения стороной ответчика не опровергнуты. Арифметических ошибок и неточностей уточнённый расчёт убытков не содержит. Калькуляция выполнена Компанией в пределах общего трёхгодичного срока исковой давности.

Суд согласился с мнением Общества и Акционерного общества о том, что последнее не может являться надлежащим ответчиком по делу, — таковым признаётся Общество, как сторона двух договоров.

Исследовав и оценив имеющиеся письменные материалы и устные объяснения представителей сторон в порядке, предусмотренном статьями 71 и 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришёлк выводу, что факт несения истцом убытков в заявленном размере подтверждён совокупностью относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств.

Обстоятельств, которые бы свидетельствовали о том, что исполнитель прямо или косвенно способствовал увеличению размера убытков, не установлено.

На основании изложенного исковое требование удовлетворяется, расходы по государственной пошлине относятся на счёт Общества и взыскиваются с негов доход федерального бюджета. В удовлетворении требований к Акционерному обществу суд отказывает.

Руководствуясь статьями 109, 110, 112, 167 — 171, 175, 176 и 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

1.Исковые требования удовлетворить полностью.

2.Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Лукойл-Коми» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) в пользу обществас ограниченной ответственностью Транспортная компания «Новотранс» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) 103 224 018 рублей 40 копеек убытков. Исполнительный лист выдать по ходатайству взыскателя после вступления решения в законную силу.

3.Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Лукойл-Коми» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) в доход федерального бюджета 200 000 рублей государственной пошлины. Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

4.В удовлетворении требований к публичному акционерному обществу «Нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) отказать.

5.Бухгалтерии Арбитражного суда Республики Коми возвратить обществу с ограниченной ответственностью Транспортная компания «Новотранс» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) с депозитного счёта суда 160 000 рублей, внесённых на основании чека-ордера от 29.12.2020 № 23.

6.Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Второй арбитражный апелляционный суд с подачей жалобы через Арбитражный суд Республики Коми в месячный срок со дня изготовления в полном объёме.

Кассационная жалоба на решение может быть подана в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотренияв арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья А. Е. Босов