Решение от 3 июня 2024 г. по делу № А40-184473/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-184473/19-22-1587
г. Москва
04 июня 2024 г.
Резолютивная часть решения объявлена 28 мая 2024года

Полный текст решения изготовлен 04 июня 2024 года

Арбитражный суд города Москвы в составе: судьи Пуловой Л.В., при ведении  протокола судебного заседания  секретарем судебного заседания Сейдиевой А.И., рассматривает в открытом судебном заседании дело по иску ПАО БАНК "ЮГРА" (101000, МОСКВА ГОРОД, ПРОЕЗД ЛУБЯНСКИЙ, ДОМ 27/1, СТРОЕНИЕ 1, ОГРН: <***>, Дата регистрации: 07.10.1996, ИНН: <***>)

к АО "ПРАГМАТИК" (107023 МОСКВА ГОРОД ПЕРЕУЛОК МАЖОРОВ 14 СТР.10, ОГРН: <***>, Дата регистрации: 20.12.2006, ИНН: <***>)

ТРЕТЬИ ЛИЦА: ООО «БУРНЕФТЬ»

Росфинмониторинг

об обращении взыскания на предмет залога


с участием в судебном заседании:

от истца: ФИО1 по дов. № 77 АД 5229400 от 27.12.2023г.

от ответчика: не явился,  извещен

от третьих лиц: не явились, извещены 



УСТАНОВИЛ:

Иск заявлен ПАО БАНК "ЮГРА" к АО "ПРАГМАТИК"  об обращении взыскания на предмет залога. К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора привлечены: ООО «БУРНЕФТЬ», Росфинмониторинг.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13 ноября 2020 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 февраля 2021 года, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Разрешая спор и отказывая в иске, суды обеих инстанций исходили того, что годичный срок, установленный статьей 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, банком пропущен как со дня обращения истца в суд с заявлением о признании основного должника несостоятельным (банкротом), так и со дня открытия конкурсного производства в отношении основного должника.

Как указали суды, банк 03.04.2018 обратился в арбитражный суд с заявлением об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника (заемщик) по делу N А47-12729/17.

В договоре об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15 срок действия договора не установлен, в пункте 8 договора об ипотеке (залоге недвижимости) указано, что договор действует до полного исполнения заемщиком своих обязательств по кредитному договору, при этом, по мнению судов, данная формулировка не может рассматриваться как устанавливающая срок действия договора, следовательно, истец был вправе обратиться в суд с настоящим иском не позднее 30.01.2018, а фактически обратился 16.07.2019, т.е. с пропуском годичного срока для предъявления требований к залогодателю, поскольку обязательства ответчика по обеспечению надлежащего исполнения заемщиком обязательств по договору об открытии кредитной линии прекратились 31.01.2018.

Суды также указали, что дополнительное соглашение от 30.012017 N 3 к договору об открытой кредитной линии от 30.10.2015 N 107/КЛ15, которым изменен график платежей и продлен срок полного погашения долга до 30.01.2020 подписано только банком и заемщиком, без участия залогодателя. При этом истцом не подтверждено, что ответчик заключил дополнительное соглашение, увеличивающее ответственность ответчика, а также предоставил согласие на обеспечение измененного обязательства, сведений об осведомленности ответчика о заключении между заемщиком и истцом дополнительного соглашения, истцом в материалы дела не представлено.

Отклоняя доводы истца об аффилированности заемщика и залогодателя, что исключает применение срока, установленного статьей 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды, по сути, сделали вывод, что истцом не доказана аффилированность заемщика и залогодателя.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24 мая 2021 года указанные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении дела решением Арбитражного суда города Москвы от 16 июня 2023 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21 сентября 2023 года, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Разрешая спор и отказывая в иске, суды обеих инстанций, руководствуясь положениями статей 329, 352, 355, 367, 391, 392.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 N 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве", исходили того, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Оренбургской области от 26.10.2022 по обособленному спору по делу N А47-12729/2017 о банкротстве ООО "Бурнефть" договор о переводе долга от 31.03.2016 по договору от 30.10.2015 N 197/КЛ-15 признан недействительной сделкой, восстановлен статус заемщика ООО "Строительная индустрия" по договору об открытии кредитной линии от 30.10.2015 N 197/КЛ-15.

Суды в рамках указанного дела, установив вхождение всех участников сделок на момент их совершения в одну группу аффилированных лиц, подконтрольную единому бенефициару, руководствуясь положениями статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из доказанности совокупности условий для признания сделок по переводу долга ничтожными, совершенных заинтересованными лицами со злоупотреблением правом в отсутствие экономической целесообразности для неплатежеспособного должника, уже имевшего кредитную задолженность перед банком и дополнительно увеличившего долговую нагрузку на 1,3 миллиарда рублей, не получив для себя встречного предоставления и (или) иной экономической выгоды, причиненный конкурсным кредиторам вред выразился в необоснованном увеличении долговой нагрузки у должника. В качестве последствий недействительности сделок обязательства заемщиков - обществ "Янтарь" и "Строительная Индустрия" перед банком по заключенным между ними двум кредитным договорам были восстановлены.

Соответственно, в связи с признанием договора о переводе долга недействительной сделкой и восстановлением статуса первоначального заемщика, договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15 прекратил свое действие, поскольку залогодатель не выражал своего согласия относительно обеспечения обязательств первоначального заемщика и не поручался своим имуществом за исполнение обязательств ООО "Строительная индустрия" по упомянутому кредитному договору; недействительность договора перевода долга является следствием отсутствия перемены должника в основном обязательств.

При этом, отклоняя довод истца о том, что первоначальный должник, последующий должник, залогодатель и конечный бенефициар банка входят в одну группу взаимосвязанных лиц, в связи с чем от залогодателя не требуется отдельного согласия на обеспечение обязательств первоначального должника по кредитному обязательству, суд апелляционной инстанции указал, что факт аффилированности и взаимосвязи лиц документально не подтвержден, при этом даже при наличии данных доказательств истцом не доказан умысел при совершении данных действий, направленного на причинение вреда кредиторам банка.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 19.02.2024г. решение Арбитражного суда города Москвы от 16 июня 2023 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21 сентября 2023 года по делу N А40-184473/19 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При этом, суд кассационной инстанции указал на следующее. Отказывая в удовлетворении иска, суды исходили исключительно из того обстоятельства, что в связи с признанием определением Арбитражного суда Оренбургской области от 26.10.2022 по обособленному спору по делу N А47-12729/2017 договора о переводе долга от 31.03.2016 по договору от 30.10.2015 N 197/КЛ-15 недействительной сделкой и восстановлением статуса первоначального заемщика, договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15 прекратил свое действие, поскольку залогодатель не выражал своего согласия относительно обеспечения обязательств первоначального заемщика.

Вместе с тем, определением Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2024 N 309-ЭС22-22881(2) по делу N А47-12729/2017 вышеуказанное определение суда отменено в части признания недействительным и применения последствий недействительности договора о переводе долга от 31.03.2016 по договору об открытии кредитной линии от 30.10.2015 N 107/КЛ-15, заключенного между ООО "Строительная индустрия", ООО "Бурнефть" и ПАО Банк "Югра", обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

При новом рассмотрении настоящее дело рассматривается с учетом указания суда кассационной инстанции.

Истец поддержал заявленные требования в полном объеме

Ответчик, третьи лица своих представителей в судебное заседание не направили. Дело рассматривается в порядке ст. 156 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судами, между ПАО Банк "Югра" (банк) и ООО "Строительная Индустрия" (заемщик) заключен договор об открытии кредитной линии от 30.10.2015 N 107/КЛ-15.

Между ПАО Банк "Югра", ООО "Строительная Индустрия" (заемщик 1) и ООО "Бурнефть" (заемщик 2) заключен договор о переводе долга от 31.03.2016, по условиям которого заемщик 1 передал, а заемщик 2 принял все обязанности перед банком, вытекающие из кредитного договора.

В обеспечение исполнения обязательств ООО "Бурнефть" по кредитному договору между банком и АО "Прагматик" (залогодатель) заключен договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15, по которому залогодатель передал банку в залог принадлежащие залогодателю на праве собственности пятиэтажное нежилое здание площадью 2 390,8 кв. м, кадастровый номер 77:04:0003003:3269, расположенное по адресу: <...>.

В соответствии с кредитным договором банк предоставляет заемщику кредит в виде кредитной линии сроком погашения 30.01.2017 включительно, а заемщик обязуется возвратить кредит, уплатить проценты по нему и исполнить иные обязательства, предусмотренные кредитным договором.

В соответствии с дополнительным соглашением N 3 от 30.01.2017 срок погашения кредита продлен до 30.01.2020.

Банк надлежащим образом исполнил свое обязательство по кредитному договору по предоставлению заемщику денежных средств, однако заемщик свое обязательство по кредитному договору перед банком исполнять прекратил.

По состоянию на 21.01.2019 задолженность заемщика перед банком по кредитному договору составляет 855 960 863,02 руб., в том числе: 762 000 000 руб. - просроченный основной долг; 88 183 232,89 руб. - начисленные проценты за пользование кредитом; 5 777 630,13 руб. - пени на просроченные проценты.

В соответствии с отчетом об оценке от 28.09.2018, составленным НАО "Евроэксперт" по состоянию на 01.08.2018, рыночная стоимость предмета залога составляет 119 269 000 руб. (пункт 12).

Согласно пункту 5.4 договора залога в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ответчиком обязательств по кредитному договору, банк имеет право получить удовлетворение своих требований по кредитному договору из стоимости предмета залога преимущественно перед другими кредиторами, обратив взыскание на предмет залога.

В связи с ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по кредитным договорам истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском об обращении взыскания на предмет залога.

Третьи лица, судебное заседание своих представителей не направили. Ответчик против удовлетворения исковых требований возражал. Дело рассматривается в порядке ст. 156 АПК РФ.

Рассмотрев исковые требования, исследовав представленные в суд доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, заслушав истца, суд приходит к  следующему.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 29.01.2018г. по делу №А47-12729/2017 ООО "Бурнефть" признано  несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 26.10.2022 по обособленному спору по делу N А47-12729/2017 о банкротстве ООО "Бурнефть" договор о переводе долга от 31.03.2016 по договору от 30.10.2015 N 197/КЛ-15 признан недействительной сделкой, восстановлен статус заемщика ООО "Строительная индустрия" по договору об открытии кредитной линии от 30.10.2015 N 197/КЛ-15.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2024 N 309-ЭС22-22881(2) по делу N А47-12729/2017 вышеуказанное определение суда отменено в части признания недействительным и применения последствий недействительности договора о переводе долга от 31.03.2016 по договору об открытии кредитной линии от 30.10.2015 N 107/КЛ-15, заключенного между ООО "Строительная индустрия", ООО "Бурнефть" и ПАО Банк "Югра".

Судом было установлено, что на момент заключения сделок по переводу долга, оспорившие их общества "Версоргунг" и "Дельта-Тэсэра", банк - заимодавец, заемщики и должник входили в одну группу лиц, подконтрольную единому бенефициару - ФИО2 Следовательно, у таких аффилированных с должником конкурсных кредиторов не могло быть подлежащего судебной защите материально-правового интереса в оспаривании сделок; являясь членами той же группы лиц, они не имели права противопоставлять банку, заемщикам и должнику возражения о ничтожности и убыточности этих сделок как противоречащие их предшествующему поведению, которое, в частности, выражалось, с одной стороны, в нескрываемой принадлежности к группе компаний, стремящейся сохранить активы этой группы в руках бенефициара, а с другой - в попытке через инициирование настоящего спора переложить ответственность с ранее подконтрольных этому бенефициару и ныне несостоятельных юридических лиц на пострадавших от такой деятельности вкладчиков банка.

Сам факт существования задолженности перед банком на основании реально выданных заемщикам денежных средств, ординарный характер условий кредитных договоров, не выходивших за пределы обычного делового риска банка (получившего в залог ликвидное имущество третьих лиц - товары в обороте и здание) и его заемщиков (обслуживавших долг в пределах согласованных и не пролонгированных сроков) не были опровергнуты и не поставлены судами под сомнение. Первоначально полученное банком обеспечение до перевода долга на должника - действующую компанию, владевшую активами и осуществлявшую добычу нефти на территории Оренбургской области, было соразмерным и достаточным, полностью покрывало риски неоплатности заемщиков до момента введения временной администрации по управлению банком.

Выполняющий функции конкурсного управляющего банком заявитель, в целом ряде споров с участием банка, в том числе и в рамках настоящего дела, последовательно придерживается следующей позиции. Бизнес группы лиц, контролируемой бывшим бенефициаром банка ФИО2, условно делился на финансовый блок, представленный банком, блоки нефтедобычи и недвижимости, представленные иными организациями. При этом кредитование блоков нефтедобычи и недвижимости осуществлялось преимущественно банком. Это означает, что развитие бизнеса в сфере нефтедобычи и недвижимости определялось тем, насколько успешной была деятельность банка, в том числе по привлечению средств третьих лиц во вклады (клиентов банка). Критическим для бизнеса всей группы лиц явился момент отзыва лицензии у банка в июле 2017 года, после чего последний фактически утратил возможность вести обычную хозяйственную деятельность, что, безусловно, отразилось на положении иных членов группы и стало необходимой причиной их банкротства. Заключение сделок по переводу долга одним лицом, входящим в группу, в пользу финансового блока (банка) по кредитам, предоставленным им состоящим в той же группе заемщикам, имело разумный экономический мотив - выполнение нормативных требований об обеспеченности ссудной задолженности, предъявляемых к кредитным организациям регулятором.

Подконтрольность  банка, в частности, заемщиков (ООО «Строительная Индустрия» и ООО «Бурнефть») и залогодателя (АО «Прагматик») одному  бенефициару объясняла  мотивы заключения обеспечительных сделок. Указанные обстоятельства подтверждаются, например, Определением Верховного Суда РФ №305-ЭС20-15145 от 24.02.2022г. по делу №А40- 196753/2019. Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ по делу №А41-39629/2019 и др.

ФИО2, заключая с банком договор от имени АО «Прагматик» договор  об ипотеке №107/ДЗ-15 от 11.04.2016г. в обеспечение обязательств подконтрольных ему  технических заемщиков (ООО «Строительная Индустрия» и ООО «Бурнефть»), самостоятельно  не способных исполнить свои обязательства по договору об открытии  кредитной линии №107/КЛ-15 от 30.10.2015г., обеспечивал в интересах вкладчиков возвратность предоставленного банком кредита подконтрольным ФИО2 заемщикам, а также  выполнение предписаний Банка России с целью сохранения кредитной организации. При этом, не имело значения, какая из этих организаций в конечном итоге  оказалась заемщиком банка – и кредитование, и обеспечение кредитной линии договором  ипотеки являлось совместным.

Заявленные обществами "Версоргунг" и "Дельта-Тэсэра" в апелляционной инстанции отказы от требований о признании недействительными сделок, заключенных с банком, и апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции от 26.10.2022 в части, касающейся оспоренных и не признанных недействительными кредитных договоров, суд апелляционной инстанции не принял, поскольку данный отказ может нарушать права конкурсных кредиторов, так как судом сделаны выводы об аффилированности обществ "Версоргунг" и "Дельта-Тэсэра" с должником, а также недобросовестности указанных лиц в процедуре банкротства должника.

Бизнес группы лиц, контролируемой бывшим бенефициаром банка ФИО2, условно делился на финансовый блок, представленный банком, блоки нефтедобычи и недвижимости, представленные иными организациями. При этом кредитование блоков нефтедобычи и недвижимости осуществлялось преимущественно банком. Это означает, что развитие бизнеса в сфере нефтедобычи и недвижимости определялось тем, насколько успешной была деятельность банка, в том числе по привлечению средств третьих лиц во вклады (клиентов банка). Критическим для бизнеса всей группы лиц явился момент отзыва лицензии у банка в июле 2017 года, после чего последний фактически утратил возможность вести обычную хозяйственную деятельность, что, безусловно, отразилось на положении иных членов группы и стало необходимой причиной их банкротства. Заключение сделок по переводу долга одним лицом, входящим в группу, в пользу финансового блока (банка) по кредитам, предоставленным им состоящим в той же группе заемщикам, имело разумный экономический мотив - выполнение нормативных требований об обеспеченности ссудной задолженности, предъявляемых к кредитным организациям регулятором.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Оренбургской области от 22.04.2024г. по делу №А47-12729/2017  в удовлетворении заявлений ООО Версоргунг», ООО «Дельта Тэсэра» к ПАО «ЮГРА», ООО «Янтарь», ООО «Строительная Индустрия»  о признании недействительными и применении последствий недействительности договора  от 31.03.2016г. о переводе долга по договору об открытии кредитной линии от 25.03.2015г. №033/КЛ-15, заключенного между ООО «Янтарь», ООО «Бурнефть» и ПАО «ЮГРА», договора от 31.03.2016г. о переводе долга по договору об открытии кредитной линии от 30.10.2015г. №107/КЛ-15, заключенного между ООО «Строительная Индустрия», ООО «Бурнефть» и ПАО «ЮГРА», отказано.

Судом установлено, что у аффилированных с должником конкурсных кредиторов не могло быть подлежащего судебной защите материально-правового интереса в оспаривании сделок; являясь членами той же группы лиц, они не имели права противопоставлять банку, заёмщикам и должнику возражения о ничтожности и убыточности этих сделок как противоречащие их предшествующему поведению, которое, в частности, выражалось, с одной стороны, в нескрываемой принадлежности к группе компаний, стремящейся сохранить активы этой группы в руках бенефициара, а с другой - в попытке через инициирование настоящего спора переложить ответственность с ранее подконтрольных этому бенефициару и ныне несостоятельных юридических лиц на пострадавших от такой деятельности вкладчиков банка. Применение положений о недопустимости противопоставления злоупотреблений, допущенных бывшим руководством банка интересам пострадавших от этой деятельности добросовестных кредиторов не освобождает группу компаний ФИО2 от финансовой ответственности в ущерб интересам тех же независимых кредиторов, тогда как признание договоров о переводе долга ничтожными приведет к такому освобождению. Установлен факт существования задолженности перед банком на основании реально выданных заёмщикам денежных средств, ординарный характер условий кредитных договоров, не выходивших за пределы обычного делового риска банка (получившего в залог ликвидное имущество третьих лиц - товары в обороте и здание) и его заёмщиков (обслуживавших долг в пределах согласованных и не пролонгированных сроков) не были опровергнуты заявителями ООО «Версоргунг» и ООО «Дельта-Тэсэра». Первоначально полученное банком обеспечение до перевода долга на должника - действующую компанию, владевшую активами и осуществлявшую добычу нефти на территории Оренбургской области, было соразмерным и достаточным, полностью покрывало риски неоплатности заёмщиков до момента введения временной администрации по управлению банком. У должника имелись признаки неплатежеспособности, что следует из предписания ЦБ РФ № Т1-84-1-03/55772 от 19.05.2017, данных бухгалтерской отчетности ООО «Бурнефть» за 2014-2017, где обязательства должника превышают его активы на протяжении 2015-16 годов. Вместе с тем критическим для бизнеса всей группы лиц явился момент отзыва лицензии у банка в июле 2017 года, что стало причиной банкротства предприятий - членов группы, в том числе  ООО "Бурнефть". Однако оспариваемые сделки заключены до наступления этого периода. Требования независимых кредиторов в реестре требований кредиторов ООО "Бурнефть": ООО "Техника", ООО "Велес", ООО "Компания ОроНэгро", ООО "Инженерные технологии", составляют 5 070 981, 51 руб. (всего в реестре - 12 688 468 561, 8 руб.) и не превышали стоимость активов должника (т. 1 л.д. 12). ООО «Версоргунг» и ООО «Дельта Тэсэра», как указано выше, независимыми кредиторами не являются. Иных доказательств и обстоятельств, свидетельствующих о недействительности оспариваемых сделок, ни кредиторами ООО «Версоргунг» и ООО «Дельта Тэсэра», ни конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Исходя  из буквального текста договора об ипотеке (залоге недвижимости) №107/ДЗ-15 от 11.04.2016г. следует, что ипотека заключена в обеспечение исполнения  обязательств по договору об открытии кредитной линии №107/КЛ-15, заключенному 30.10.2015г. в г. Москве между кредитором и ООО «Строительная индустрия», указано, что залогодатель обязуется также отвечать перед кредитором за  обеспечение заемщика по возврату всего полученного по кредитному договору при его недействительности или возврату неосновательного обогащения при признании договора незаключенным.

Согласно пункту 1 статьи 334 ГК РФ в силу залога истец (кредитор) по обеспеченному залогом обязательству имеет право получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 348 ГК РФ взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований залогодержателя (кредитора) может быть обращено в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного залогом обязательства по обстоятельствам, за которые он отвечает.

По смыслу пункта 1 статьи 349 ГК РФ обращение взыскания на заложенное имущество осуществляется по решению суда, если соглашением залогодателя и залогодержателя не предусмотрен внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное имущество.

В договоре об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15 срок действия договора не установлен, в пункте 8 договора об ипотеке (залоге недвижимости) указано, что договор действует до полного исполнения заемщиком своих обязательств по кредитному договору.

Если основное обязательство обеспечено поручительством, то, учитывая, что в силу пункта 1 статьи 363 Гражданского кодекса Российской Федерации поручитель отвечает вместе с должником солидарно, срок для предъявления кредитором требований к поручителю следует исчислять с момента наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства.

Согласно пункту 6 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции Федерального закона от 08.03.2015 N 42-ФЗ, подлежащей применению к правоотношениям сторон из договора об ипотеке (залоге недвижимости) от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15, поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор не предъявит иск к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства.

Предъявление кредитором к должнику требования о досрочном исполнении обязательства не сокращает срок действия поручительства, определяемый исходя из первоначальных условий основного обязательства.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 N 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве", предъявление кредитором к должнику требования о досрочном исполнении основного обязательства, в том числе когда срок исполнения в силу закона считается наступившим ранее, чем предусмотрено условиями этого обязательства, не сокращает срок действия поручительства. В этом случае срок действия поручительства исчисляется исходя из первоначальных условий основного обязательства, как если бы не было предъявлено требование о досрочном исполнении обязательства.

Как следует из материалов дела, в соответствии с дополнительным соглашением от 30.01.2017 N 3 к кредитному договору от 30.10.2015 N 107/КЛ-15 о продлении срока погашения кредита до 30.01.2020 и, с учетом положений статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, условий кредитного договора и условий договора об ипотеке, требования к поручителю (залогодателю), по общим правилам, должны быть предъявлены банком в срок до 30.01.2021.

Из положений пункта 3.4 вышеназванного договора об ипотеке следует, что залогодатель в момент подписания договора выразил свое согласие на любые будущие изменения кредитного договора, в том числе на увеличение срока кредитования не более чем на три года. В этой связи, довод ответчика о пропуске предъявления банком требований к залогодателю не основан на условиях договора об ипотеке от 11.04.2016 N 107/ДЗ-15.

В материалах дела отсутствуют доказательства оспаривания заинтересованными лицами условий указанного договора об ипотеке и признания их в установленном законом порядке недействительными в какой-либо части. О наличии таких обстоятельств участвующими в деле лицами при рассмотрении спора не заявлялось.

В соответствии с п.4 ч.2 ст. 54 Федерального закона от 16.07.1998 №102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости»), если начальная продажная  цена заложенного имущества определяется на основании отчета оценщика, она устанавливается  равной 80% рыночной стоимости такого имущества, определенной  в отчете оценщика.

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиком обязательств по кредитному договору у истца возникло основание для обращения взыскания на предмет залога.

Обращение взыскания на заложенное имущество производится путем продажи с открытых торгов.

Руководствуясь ст. ст. 65, 71,75, 110, 167 - 171, 176, 180, 181, 185 АПК суд 



РЕШИЛ:

Обратить взыскание на следующее недвижимое имущество, заложенное АО «Прагматик» по договору об ипотеке (залоге недвижимости) №107/ДЗ-15 от 11.04.2016г.: здание, назначение нежилое, количество этажей – 5, кадастровый номер: 77:04:0003003:3269, адрес: <...>, площадь 2 390,8 кв.м., путем продажи с открытых торгов, с установлением начальной продажной цены в размере 119 269 000 руб. За счет стоимости указанного недвижимого имущества и имущественных прав удовлетворить требования ПАО «ЮГРА» в лице конкурсного управляющего ГК АСВ по договору об открытии кредитной линии №107/КЛ-15 от 30.10.2015г. по состоянию на 21.01.2018г. в размере 855 960 863,02 руб., а именно: просроченный основной долг в размере 762 000 000 руб., начисленные проценты за пользование кредитом в размере 88 183 232,89 руб., пени на просроченные проценты в размере 5 777 630,13 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 000 руб.

Решение может быть обжаловано в Девятом арбитражном апелляционном суде в течение месяца со дня принятия решения.


СУДЬЯ                                                                                                                         Л.В. Пулова