Решение от 19 июля 2021 г. по делу № А40-35589/2021

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

г.Москва А40-35589/21-113-287

19 июля 2021 г.

Резолютивная часть решения объявлена 12 июля 2021 г.

Полный текст решения изготовлен 19 июля 2021 г.

Арбитражный суд города Москвы

председательствующего судьи А.Г.Алексеева

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по иску ЗАО «КМУС-2» к ПАО «НК «Роснефть» и ООО Фирма «Гравитон»,

третье лицо в/у истца ФИО2

о признании сделок недействительными,

при участии:

от истца – ФИО3 по доверенности от 22 марта 2021 г.;

от ответчика 1 – ФИО4 по доверенности от 28 ноября 2018 г.;

от ответчика 2 – ФИО5 по доверенности от 25 февраля 2021 г. № 13;

от третьего лица – не явился, извещён;

У С Т А Н О В И Л :

Иск заявлен о признании недействительными сделками соглашение об уступке прав от 1 сентября 2017 г., заключённое между ПАО «НК «Роснефть» и ООО Фирма «Гравитон» (далее – Соглашение), акт зачёта от 16 января 2018 г. на сумму 1 123 916 091,16 рублей (далее – Акт зачёта 1), заключённый между ПАО «НК «Роснефть» и ЗАО «КМУС-2», акт зачёта от 16 января 2018 г. на сумму 169 464 495,41 рублей (далее – Акт зачёта 2), заключённый между ПАО «НК «Роснефть» и ЗАО «КМУС-2», а также о применении последствий недействительности сделок.

Истец настаивал на удовлетворении заявленных требований.

Ответчик 1 по иску возражал по доводам отзыва на исковое заявление.

Ответчик 2, извещенный о месте и времени судебного заседания надлежащим образом согласно статье 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Арбитражный процессуальный кодекс), в судебное заседание не прибыл. представил отзыв на исковое заявление.

Дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле, в порядке статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса по имеющимся в деле доказательствам.

Рассмотрев материалы дела, заслушав представителей сторон, исследовав и оценив представленные доказательства, суд пришел следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела, в обоснование своих требований истец ссылается на то, что Соглашение заключено в отсутствие предусмотренного договором согласия ЗАО «КМУС-2» на передачу права требования, в ущерб интересам истца, у которого имелись встречные требования к ООО «Фирма «Гравитон». Истец оценивает Соглашение как мнимую сделку, поскольку ООО «Фирма «Гравитон» не отразило состоявшуюся уступку права в учёте, а также в связи с тем, что уступлено несуществующее право, которое, по мнению истца, установлено постановлением апелляционного суда по делу А32-31235/15 об отсутствии задолженности по договорам субподряда, право требования которой перешло к ПАО «НК «Роснефть».

Истец полагает, что ничтожность Соглашения ведет к недействительности подписанных актов зачёта от 16 января 2018 г.

ЗАО «КМУС-2» указало в качестве правового основания заявленного иска нормы ст.ст.10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса).

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

При этом, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п. 84 постановления от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), допустимо предъявление исков о признании недействительной ничтожной сделки без заявления требования о применении последствий ее недействительности, если истец имеет законный интерес в признании такой сделки недействительной.

В соответствии с п. 2 ст. 389 Гражданского кодекса требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Согласно п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность.

Согласно п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в п. 1 Постановления № 25, при оценке действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса).

Таким образом, право на обращение в суд о признании сделки недействительной имеют стороны по сделке, а также иные лица, если сделкой затрагиваются права и охраняемые законом интересы третьих лиц (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса), кроме того, сделка, посягающая на публичный интерес (пункт 4 статьи 166, пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса).

Право по общему правилу не должно вмешиваться в эту сферу свободного хозяйственного усмотрения, поскольку обоснованность хозяйственных решений, принимаемых хозяйствующим субъектом, не может являться предметом правового контроля. Исключением из этого могут являться только случаи злоупотребления правом со стороны заказчика, когда заказчик заведомо недобросовестно пользуется свободой своего хозяйственного усмотрения в противоречии с целями своей деятельности, намеренно и без малейшего на то разумного основания дискриминируя отдельных участников закупки (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 31 июля 2017 г. № 305-КГ17-2243).

Как указал Верховный Суд Российской Федерации (Судебная коллегия по гражданским делам) в определении от 1 декабря 2015 г. № 22-КГ15-9, в силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент ее совершения стороны не намеревались создавать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия. Обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая подобную сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В предмет доказывания по указанной категории дел входит доказывание действительных намерений сторон, порочность воли сторон.

Будучи лицом, не являющимся стороной в сделке, истец, заявляя иск о признании Соглашения недействительным (ничтожным), должен доказать наличие своего материально-правового интереса в удовлетворении иска, указав, какие его права или охраняемые законом интересы нарушены, а также каким образом эти права и интересы будут восстановлены в случае реализации избранного способа судебной защиты.

В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 15 апреля 2008 г. № 289-0-0 и определении от 16 июля 2009 г. № 738-0-0, заинтересованным по смыслу п.2 ст. 166 Гражданского кодекса является субъект, имеющий материально-правовой интерес в признании сделки ничтожной, в чью правовую сферу эта сделка вносит неопределенность и на чьё правовое положение она может повлиять. Определение заинтересованного лица относится к компетенции суда, рассматривающего дело, поскольку требует исследования фактических обстоятельств конкретного дела. Такая юридическая заинтересованность может признаваться за участниками сделки либо за лицами, чьи права и законные интересы прямо нарушены оспариваемой сделкой.

Оспариваемая сделка направлена на передачу прав требования ООО «Фирма «Гравитон» по оплате выполненных работ по договорам субподряда не только к ЗАО «КМУС-2», но и к иным генеральным подрядчикам: ООО «СКМУ-Генподряд» и ООО «Югэнергомонтаж».

Указание в иске на необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав и ухудшение положения должника документально не обосновано и не подтверждено доказательствами.

Анализ правоприменительной практики подтверждает, что отсутствие материально-правового интереса в признании ничтожной сделки недействительной является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении соответствующего требования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 декабря 2017 г. по делу А84-3997/16, определение Верховного Суда Российской Федерации от 8 февраля 2021 г. по делу А56-30288/19, постановление Арбитражного суда Московского округа от 17 июня 2019 г. по делу А41-36281/18, постановление Арбитражного суда Московского округа от 7 августа 2018г. по делу А40-135834/17).

Оспариваемая сделка не может быть признана недействительной по основанию мнимости, поскольку совершена с целью возникновения реальных последствий. Истец не представил доказательств наличия умысла у обоих участников сделки на заключение Соглашении исключительно с намерением причинить вред ЗАО «КМУС-2», что исключает ничтожность сделки по основаниям cm.cm.10 и 168 Гражданского кодекса..

Исходя из содержания п.1 ст. 10 Гражданского кодекса, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Пунктом 2 ст. 168 Гражданского кодекса предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки (постановление Арбитражного суда Московского округа от 14 мая 2020 г. по делу А41-93247/17).

В п.7 Постановления № 25 указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный п.1 ст. 10 Гражданского кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 ст. 168 Гражданского кодекса).

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, изложенным в Обзоре судебной практики № 2 (2015), презумпция добросовестности может быть опровергнута, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением права сделку представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу.

В соответствии с п.1 ст. 170 Гражданского кодекса мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в п.86 Постановления № 25 при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Для признания сделки недействительной на основании ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса, а также для признания сделки мнимой на основании ст. 170 Гражданского кодекса необходимо установить, что обе стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 <...>/2019).

Заявляя о мнимости Соглашения и его ничтожности по основаниям ст.ст. 10 и 168 Гражданского кодекса, истец не представил в дело доказательства, свидетельствующие о наличии порока воли сторон оспариваемого Соглашения, а также того, что спорная сделка совершена с заведомой целью ее неисполнения, либо с целью причинить вред истцу, либо по иным недобросовестным мотивам.

Обосновывая свой довод о мнимости сделок, истец указывает на то, что ООО «Фирма «Гравитон» не провело по своей бухгалтерской отчетности Соглашение, т.к. данная задолженность отражена в акте сверки от 30 ноября 2017 г. по договору от 20 июля 2011 г. № 301/УЗ-ТНПЗ между ЗАО «КМУС-2» и ООО «Фирма «Гравитон».

Данное обстоятельство не может свидетельствовать о мнимости сделки при наличии следующих доказательств реальности оспариваемой сделки.

Доказательством намерения сторон на возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей по Соглашению является подача ПАО «НК «Роснефть» и ООО «Фирма «Гравитон» в рамках дела А32-31235/15 заявления о процессуальном правопреемстве (удовлетворено определением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29 января 2018 г.

Также условиями Соглашения (п. 1.6) предусмотрена обязанность цессионария (ПАО «НК «Роснефть») выплатить цеденту (ООО «Фирма «Гравитон») сумму в размере 1 939 952 321,65 рубль.

Указанная задолженность была погашена зачётом встречного однородного требования при подписании соглашения об урегулировании разногласий от 1 сентября 2017 г. между ПАО «НК «Роснефть» и ООО «Фирма «Гравитон», что следует из п. 1.1.h указанного соглашения.

ООО «Фирма «Гравитон» в соответствии с п. 1.4 Соглашения направил цессионарию (ПАО «НК «Роснефть») письмом от 24 октября 2017 г. № 2628 документы, подтверждающие права требования к должникам.

Наличие задолженности ЗАО «КМУС-2» по договорам субподряда с ООО «Фирма «Гравитон» подтверждено истцом перед совершением сделки по заключению Соглашения путем направления реестра задолженности в ответ на запрос технического заказчика ООО «РН-Туапсинский НПЗ», а также путем предоставления актов сверки по договорам субподряда в подтверждение размера уступаемой задолженности.

Об отсутствии недобросовестных мотивов поведения сторон при заключении Соглашения также свидетельствует равноценность встречного представления: в счет уступаемого ООО «Фирма «Гравитон» права требования по денежным обязательствам на сумму 1 939 952 321,65 рубля ПАО «НК «Роснефть» уплатило сумму в размере 1 939 952 321,65 рубля.

Также истец утверждает, что согласие на заключение договора уступки ЗАО «КМУС-2» не предоставило».

По состоянию на 20 июля 2011 г. (дату заключения договора субподряда № 301/УЗ-ТНПЗ) отсутствовали законодательные положения, определяющие порядок выражения согласия на сделку.

По состоянию на дату подписания договора субподряда от 15 января 2014 г. № 609/3-16-ТНПЗ действовала общая норма о согласии на совершение сделки (ст. 157.1 Гражданского кодекса вступила в силу 1 сентября 2013 г.), которая, однако, не подлежит применению к отношениям сторон, если необходимость получения согласия третьего лица содержится не в законе, а в договоре.

Условиями договора субподряда от 20 июля 2011 г. № 301/УЗ-ТНПЗ (п. 24.2) и договора субподряда от 15 января 2014 г. № 609/3-16-ТНПЗ (п. 26.3) установлено, что право требование, основанное на обязательствах по договору, может быть передано третьему лицу только с согласия должника.

Анализ условий договоров субподряда по правилам ст.431 Гражданского кодекса позволяет сделать вывод, что стороны не предполагали выражение согласия на уступку прав только предварительно и только в письменной форме, как ошибочно полагает истец.

По общему правилу согласие на совершение сделки или ее последующее одобрение может быть выражено любым способом (п.55 Постановления № 25). При этом согласие третьего лица может быть адресовано любому из контрагентов сделки.

Последующее одобрение может быть также как прямым, так и косвенным (по сути, тождественным одобрению сделки конклюдентными действиями). Достаточно, чтобы из текста согласия, произнесенных слов или конклюдентного поведения явно следовало одобрение конкретной совершенной ранее сделки.

В исковом заявлении указано, что письмом от 3 октября 2017 г. № 16-1491 ЗАО «КМУС-2» уведомило об отказе в согласии на заключение договора.

Однако отказ в одобрении заключения Соглашения был отозван письмом ЗАО «КМУС-2» от 27 октября 2017 г. № 16-1620. В дальнейшем истец совершил действия, свидетельствующие об одобрении состоявшейся уступки и признании долга по Соглашению, подписав оспариваемые Акты зачёта

Одобрение состоявшейся уступки прямо следует из проекта мирового соглашения по делу А32-31235/15, направленного истцом в адрес ответчика 1 письмом от 6 июня 2018 г. № 01-1246.

Таким образом, ЗАО «КМУС-2» одобрило заключение Соглашения.

Истец прекратил обязательства заказчика подписанием оспариваемых Актов зачёта.

В обоснование недействительности Актов зачёта истец указывает, что «ПАО «НК «Роснефть» осознавало фактическое отсутствие задолженности ЗАО «КМУС-2» перед ООО «Фирма «Гравитон» по договорам субподряда, т.к. 10 января 2018 г. в суд от ООО «РН-Туапсинский НПЗ» поступило ходатайство об ознакомлении с материалами дела А32-31235/15. По мнению истца, данное обстоятельство свидетельствует, что на дату подписания оспариваемых Актов зачёта ПАО «НК «Роснефть» было знакомо с выводами судебного экспертного заключения, которым установлена переплата, а не задолженность ЗАО «КМУС-2» перед ООО «Фирма «Гравитон».

Акты зачёта по своей правовой природе не являются зачётом (односторонней сделкой), а представляет собой фактическое соглашение сторон, договор (двустороннюю) сделку, поскольку касается прекращения гражданских прав и обязанностей обеих сторон. При составлении данного документа предполагалось выражение не одностороннего, а взаимного волеизъявления сторон, в связи с чем к указанным Актам зачёта подлежат применению правила п. 1 ст. 420 Гражданского кодекса.

В основе оспариваемых Актов зачёта лежит механизм взаимозачёта, но их действительность напрямую связана с применением к ним принципа свободы договора (п.2 ст.421 Гражданского кодекса), предусматривающего возможность заключения гражданско-правового договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом или иными правовыми актами, а не с применением норм о зачёте, регламентированных гл.26 Гражданского кодекса.

Располагая информацией о содержании судебной экспертизы по делу А32-31235/15, принимая факт завышения стоимости работ по договорам генерального подряда от 7 июня 2011 г. № 3-16 и от 15 июля 2011 г. № 3-19, ЗАО «КМУС-2» реализовало принцип свободы договора, подписав 16 января 2018 г. Акты зачёта, которыми прекратило задолженность ПАО «НК «Роснефть» по договорам генерального подряда от 7 июня 2011 г. № 3-16 и от 15 июля 2011 г. № 3-19.

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, т.к. поведение Истца давало основания ответчикам полагаться на действительность сделки.

Поведение истца на протяжении длительного промежутка времени давало ПАО «НК «Роснефть» полагаться на действительность оспариваемых Актов зачёта.

Так, ЗАО «КМУС-2» направило в адрес ПАО «НК «Роснефть» письмо от 6 июня 2018 г. № 01-1246 с предложением о заключении мирового соглашения по делу А32-31235/15, в котором оспариваемые Акты зачёта истец расценивает как действительные, повлекшие правовые последствия для сторон.

ПАО «НК «Роснефть» направило уведомление об одностороннем отказе от договора от 15 июля 2011 г. № 3-19 6 сентября 2018 г. № АР-13443 с указанием на задолженность истца, сформированную с учетом Акта зачёта, однако возражений относительно размера взаимной задолженности сторон ЗАО «КМУС-2» не направило.

В соответствии с п.5 ст. 166 Гражданского кодекса заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Таким образом, в силу положений статей 166-168 Гражданского кодекса у истца отсутствует право на иск по настоящему делу.

Кроме того, ответчиками заявлено об истечении специального срока исковой давности.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 Гражданского кодекса). Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статья 199 Гражданского кодекса).

В соответствии с пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно статье 196 Гражданского кодекса общий срок исковой давности составляет три года со дня.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31 января 2006 г. № 9316/05 указано, что отсутствие причин к восстановлению срока является основанием для отказа в удовлетворении заявления.

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43, срок не восстанавливается вне зависимости от причины пропуска, если: требование связано с предпринимательской деятельностью, заявитель – юридическое лицо или индивидуальный предприниматель

По обязательствам, срок исполнения которых не определен либо определен моментом востребования, течение исковой давности начинается с момента, когда у кредитора возникает право предъявить требование об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется льготный срок для исполнения такого требования, исчисление исковой давности начинается по окончании указанного срока.

Статьёй 201 Гражданского кодекса предусмотрено, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Перечень оснований перерыва течения срока исковой давности, установленный в статье 203 Гражданского кодекса и иных федеральных законах (в части второй статьи 198 Гражданского кодекса), не может быть изменен или дополнен по усмотрению сторон и не подлежит расширительному толкованию.

Статьёй 203 Гражданского кодекса установлено, что течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга.

В соответствии с пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43, к действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии, изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (об отсрочке или о рассрочке платежа), акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом. Признание части долга, в том числе путем уплаты его части, не свидетельствует о признании долга в целом, если иное не оговорено должником.

Исковое заявление поступило в суд 20 февраля 2021 г. согласно штампу канцелярии.

Согласно п.1 ст. 181 Гражданского кодекса, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п.3 ст. 166 Гражданского кодекса) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале её исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно п.2 ст.181 Гражданского кодекса, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст. 179 Гражданского кодекса), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Истец не является стороной спорной сделки, поэтому для него срок исковой давности подлежит исчислению не с момента начала исполнения сделки (1 сентября 2017 г.), а с момента, когда он узнал о начале её исполнения.

Уведомление о состоявшейся уступке от 18 сентября 2017 г. № 2320, направленное ООО «Фирма «Гравитон», было получено истцом 3 октября 2017 г.

Трехлетний срок исковой давности по требованию о признании недействительным (ничтожным) Соглашения начал течь 3 октября 2017 г. и закончился 3 октября 2020 г.

Приложенная к иску претензия от 18 января 2021 г. № 08-6/1 направлена за пределами срока исковой давности, в связи с чем указанный срок не прерывает.

Таким образом, истцом пропущен срок исковой давности для заявления требования о признании недействительным (ничтожным) Соглашения.

В отношении спорных Актов зачёта истец является стороной спорных сделок, следовательно, для него срок исковой давности подлежит исчислению с момента начала исполнения сделки в день подписания Актов зачёта (16 января 2018 г.). Трехлетний срок исковой давности по требованию о признании недействительными Актов зачёта истёк 16 января 2021 г.

Согласно статье 71 Арбитражного процессуального кодекса суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1).

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса).

В соответствии со статьями 8 и 9 Арбитражного процессуального кодекса судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии со статьёй 110 Арбитражного процессуального кодекса расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца.

С учетом изложенного, руководствуясь статьями 11, 12, 307, 309, 310, 330, 331, 333, 506, 516 Гражданского кодекса, статьями 65, 101, 102, 106, 110, 123, 131, 156, 167-171, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса, суд

Р Е Ш И Л :

1.В удовлетворении исковых требований отказать полностью.

2.Решение суда вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья А.Г.Алексеев