Постановление от 21 февраля 2018 г. по делу № А41-47777/2017

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А41-47777/17
22 февраля 2018 года
г. Москва


Резолютивная часть постановления объявлена 15 февраля 2018 года

Постановление изготовлено в полном объеме 22 февраля 2018 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Мизяк В.П.,

судей Катькиной Н.Н., Муриной В.А.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФКП «Щелковский биокомбинат» на решение Арбитражного суда Московской области от 11.10.2017, принятое судьей Горшковой М.П., по иску ФКП «Щелковский биокомбинат» к ФИО2 о взыскании убытков, третьи лица - ООО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины», Министерство сельского хозяйства Российской Федерации,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3, ФИО4, доверенность от 17.05.2017;

от ООО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины» – ФИО5, доверенность от 17.07.2017;

от остальных лиц – не явились, извещены.

УСТАНОВИЛ:

Федеральное казенное предприятие (ФКП) «Щелковский биокомбинат» обратилось в Арбитражный суд Московской области с исковым заявлением к ФИО2 о взыскании убытков, причиненных истцу в размере 31 334 669 рублей 87 копеек.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены - ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины» и Министерство сельского хозяйства Российской Федерации.

Решением Арбитражного суда Московской области от 11.10.2017 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, ФКП «Щелковский биокомбинат» обратилось с апелляционной жалобой в Десятый арбитражный апелляционный суд.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей ФКП «Щелковский биокомбинат», Министерства сельского хозяйства Российской Федерации извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ФИО2 возражает против удовлетворения апелляционной жалобы, просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Представитель ООО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины» возражает против удовлетворения апелляционной жалобы, просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Заслушав мнение представителей лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела и установлено судом, в период с 2006 года по 2013 год ответчик являлся директором ФКП «Щелковский биокомбинат», находящегося в ведении Минсельхоза России.

Как установлено судом апелляционной инстанции, 17.08.2007 между ФИО2 от имени ФГУП «Щелковский биокомбинат» и ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины» (лицензиар) заключен лицензионный договор № 5-л/291р на использование изобретений.

Согласно п. 1.1 договора лицензиар предоставляет лицензиату на срок действия договора и за вознаграждение, уплачиваемое лицензиатом, неисключительную лицензию на право использования изобретения, охраняемое патентом № 2300562, предметом которого является питательная среда для суспензионного культивирования клеток млекопитающих, дата регистрации патента 10 июня 2007.

Лицензиату также предоставлено право на изготовление по лицензии, предложение к продаже, продажу и иное введение в хозяйственный оборот продукции (продукции по лицензии) на территории России.

В соответствии с пунктом 4.1 договора за предоставление прав, предусмотренных договором, лицензиат уплачивает лицензиару лицензионное вознаграждение в виде текущих отчислений (роялти) в размере 3 % от стоимости отгруженных покупателем антирабических вакцин, произведенных лицензиатом с использованием изобретения в течение 30 банковских дней, следующих за отчетным периодом.

Согласно пункту 10.1 договор заключен сроком на 5 лет и вступает в силу с момента его регистрации в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам в установленном порядке. Договор может быть продлен по взаимному согласию сторон (п. 10.2 договора). Дополнительным соглашением от 15.01.2013 срок действия договора продлен до 31.05.2025.

Вступившим в законную силу решением Суда по интеллектуальным правам от 02.12.2016 по делу № СИП-219/2016 патент на изобретение № 2300562 в части указания в качестве патентообладателя ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины» признан недействительным, патентообладателем патента на изобретение № 2300562 по заявке № 2005116301 признан истец.

Поскольку в силу решение о признании недействительным патента влечет аннулирование патента и соответствующего исключительного права с момента подачи с Роспатент заявки на выдачу патента, регистрацию товарного знака, а патентообладателю в силу ст. 1358 ГК РФ принадлежит исключительное право использования изобретения, полезной модели или промышленного образца, истец пришел к выводу, что ФИО2, заключив указанную сделку, причинил истцу убытки в размере лицензионного вознаграждения, уплаченного по вышеуказанному договору.

В обоснование заявленных требований, истец указал на то, что лицензионный договор № 5-л/292р является крупной сделкой и сделкой с заинтересованностью, заключен ответчиком без согласия собственника имущества предприятия – Министерства сельского хозяйства РФ.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в арбитражный суд с настоящим исковым заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что заключенный договор не имеет признаков совершения сделки с заинтересованностью руководителя, отсутствуют доказательства недобросовестности в действиях ответчика при заключении договора, не доказана причинно-следственная связь между действиями ответчика и причиненными убытками.

Кроме того, суд первой инстанции в своем решении установил, что на момент заключения рассматриваемого договора, он не отвечал признакам крупной сделки, поскольку при его заключении цена договора определена не была.

Арбитражный апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, а доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В соответствии со статьей 25 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» от 14.11.2002 № 161-ФЗ (Закон № 161-ФЗ) руководитель унитарного предприятия при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах унитарного предприятия добросовестно и разумно.

Руководитель унитарного предприятия несет в установленном законом порядке ответственность за убытки, причиненные унитарному предприятию его виновными действиями (бездействием), в том числе в случае утраты имущества унитарного предприятия. Собственник имущества унитарного предприятия вправе предъявить иск о возмещении убытков, причиненных унитарному предприятию, к руководителю унитарного предприятия.

Согласно п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (ст. 15 ГК РФ).

Убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса РФ, согласно которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

Таким образом, при обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса РФ).

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

При этом, в пунктах 2 и 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 приведен перечень обстоятельств, при которых считается доказанной недобросовестности и/или неразумность действий директора, в том числе: недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица.

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Каких-либо надлежащих и допустимых доказательств, подтверждающих недобросовестность деятельности ФИО2 при заключении договора, в материалы дела и апелляционному суду не представлено.

Так, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в заключении ответчиком рассматриваемого договора не имеется признаков совершения сделки с заинтересованностью руководителя предприятия.

В силу статьи 22 Закона № 161-ФЗ руководитель унитарного предприятия признается заинтересованным в совершении унитарным предприятием сделки в случаях, если он, его супруг, родители, дети, братья, сестры и (или) их аффилированные лица, признаваемые таковыми в соответствии с законодательством Российской Федерации: являются стороной сделки или выступают в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; владеют (каждый в отдельности или в совокупности) двадцатью и более процентами акций (долей, паев) юридического лица, являющегося стороной сделки или выступающего в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной сделки или выступающего в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; в иных определенных уставом унитарного предприятия случаях.

Утверждая о наличии заинтересованности ответчика в заключении лицензионного договора, истец исходит из того, что ответчик входил в группу лиц с ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины», поскольку являлся членом Совета директоров РОАО «Росагробиопром», которое, в свою очередь, является участником (учредителем) ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" с долей участия более 50 %.

Между тем, ни из статьи 9 Федерального закона «О защите конкуренции» от 26.07.2006 № 135-ФЗ, ни из статьи 4 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» от 22.03.1991 № 948-1 не следует, что физическое лицо, входящее в совет директоров юридического лица, являющегося участником другого юридического лица, входит с ними в одну группу лиц. ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины». В материалы дела представлен список его аффилированных лиц, из которого также не усматривается наличия аффилированности между данным юридическим лицом и ответчиком.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что ответчик не входит в одну группу лиц с ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины», что, в свою очередь, не позволяет суду прийти к выводу, что рассматриваемый лицензионный договор являлся для ответчика сделкой, заключенной с заинтересованностью.

Равным образом суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для вывода о том, что о заключении данного договора ответчик должен был довести информацию до Минсельхоза России в силу части 2 статьи 22 Закона № 161-ФЗ.

Также суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что на момент заключения рассматриваемого договора данный договор не отвечал признакам крупной сделки, поскольку при заключении договора цена договора определена не была.

При этом решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40- 222303/15 истцу отказано в удовлетворении требований о признании недействительным дополнительного соглашения к лицензионному договору, заявленного со ссылкой на отсутствие согласие Минсельхоза России в его заключении.

Кроме того, как верно указал суд первой инстанции, если бы заключение лицензионного договора и подлежало бы согласованию с Минсельхозом России, отсутствие такого согласования, с учетом конкретных обстоятельств дела, не свидетельствует о том, что ответчик действовал недобросовестно.

При этом, как следует из материалов дела, ответчик при заключении договора не располагал информацией о наличии у истца права на бесплатное использование изобретения (питательная среда для суспензионного культивирования клеток млекопитающих).

Так, вступившим в законную силу решением суда по делу № СИП-219/2016 установлено, что истец, являющийся работодателем авторов запатентованного изобретения, не был уведомлен своими работниками о создании этого изобретения, в связи с чем право на получение патента с указанием себя в качестве правообладателей у авторов не возникло, а у истца не утрачено. Исходя из данного установленного обстоятельства, о котором также заявлял истец при рассмотрении спора по делу № СИП- 219/2016, суд принял решение о признании истца в качестве патентообладателя патента.

Таким образом, из указанного решения суда следует, что руководство ФКП «Щелковский биокомбинат», в том числе ответчик, не располагало информацией о создании работниками предприятия изобретения, на право использования которого впоследствии был заключен лицензионный договор.

В соответствии с пунктом 2 Постановления N 62 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, в тех случаях, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции верно указал на то, что нет оснований для вывода о том, что заключая лицензионный договор, ответчик действовал недобросовестно или неразумно или в ущерб интересам предприятия.

Каких-либо надлежащих и допустимых доказательств того, что ответчик скрывал информацию о заключенном лицензионном договоре или представлял о нем недостоверную информацию в материалы дела и апелляционному суду не представлено.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Добросовестность и разумность участников гражданских правоотношений презюмируется в силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Возможность взыскания убытков закон связывает с доказыванием наличия и размера убытков, факта нарушения обязательства, повлекшего нарушение прав истца, противоправного поведения лица, причинившего убытки, и наличия причинно- следственной связи между действиями (бездействием) этого лица и наступившими отрицательными последствиями в виде убытков у истца.

Отсутствие хотя бы одного из вышеназванных условий состава правонарушения влечет за собой отказ суда в удовлетворении требования о взыскании убытков.

Доказывание указанных обстоятельств в соответствии с положениями статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относится на истца.

Апелляционный суд изучив материалы дела, выслушав лиц, участвующих в деле, считает, что суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что истцом не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) ответчика, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции ответчиком было заявлено о пропуске срока исковой давности.

Суд первой инстанции, рассмотрев заявленное ходатайство пришел к обоснованному выводу о том, что истцом пропущен срок исковой давности для предъявления заявленных требований, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Как разъяснено в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В акте проверки финансово-хозяйственной деятельности истца за 2012 год от 27 июня 2013 года, в частности, содержится вывод о том, что патент № 2300562 в технологии, применяемой истцом при получении вакцины против ящура, не используется, а денежные средства, перечисленные по лицензионному договору, признаны нецелевым использованием денежных средств истца.

Не рассматривая вопрос о правомерности такого суждения, сделанного в акте, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что новому директору истца не позднее 27 июня 2013 года уже было известно о наличии рассматриваемого лицензионного договора.

Вместе с тем, с настоящим иском истец обратился 27 июня 2017 года, что свидетельствует о пропуске истцом срока исковой давности для предъявления заявленных требований.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно статье 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В силу части 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе о том, что убытки у истца возникли с момента вступления в силу решения суда по делу № СИП-289/2016, отклоняются апелляционной коллегией, поскольку исходя из предмета и основания иска, убытки возникли у Истца в связи с заключением крупной, по мнению истца, сделки, а не в связи с вынесенным решением суда по делу № СИП-289/2016 и не в связи со сменой правообладателя патента.

Само по себе возникновение права на патент, вопреки доводам истца, не могло повлечь за собой причинение убытков ответчиком.

При изложенных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что суд первой инстанции правомерно отказал истцу в удовлетворении заявленных требований, в том числе применив срок исковой давности в отношении заявленных требований.

Правовая позиция по аналогичному спору изложена в Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.02.2017 по делу № А41-49720/17.

Довод заявителя апелляционной жалобы о том, что ОАО «Институт биотехнической ветеринарной медицины» является аффилированным лицом по отношению к ответчику, отклоняется апелляционным судом, поскольку противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Ни из статьи 9 Федерального закона «О защите конкуренции» от 26.07.2006 № 135-ФЗ, ни из статьи 4 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» от 22.03.1991 № 948-1 не следует, что физическое лицо, входящее в совет директоров юридического лица, являющегося участником другого юридического лица, входит с ними в одну группу лиц. ОАО «Институт биотехнологий ветеринарной медицины».

Как указывалось ранее, в материалы дела представлен список его аффилированных лиц, из которого не усматривается наличия аффилированности между данным юридическим лицом и ответчиком.

Фактически доводы, изложенные в апелляционной жалобе, направлены на несогласие с выводами суда первой инстанции.

Оснований для переоценки выводов, сделанных Арбитражным судом Московской области, у судебной коллегии апелляционного суда не имеется.

Фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора по существу, установлены судом на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достаточности.

При изложенных обстоятельствах апелляционный суд считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено. Оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Московской области от 11 октября 2017 года по делу № А41-47777/17 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в двухмесячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

В.П. Мизяк

Судьи

Н.Н. Катькина

В.А. Мурина