Решение от 24 марта 2026 г. АС Республики Татарстан

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН


ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, <...>

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. <***>

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ


г. Казань Дело № А65-2433/2026 Дата принятия решения – 25 марта 2026 года.

Дата объявления резолютивной части – 16 марта 2026 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе судьи Хасанова А.Р.,


при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания

ФИО1,


рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску АКЦИОНЕРНОГО

ОБЩЕСТВА "ЛИЗИНГОВАЯ КОМПАНИЯ "КАМАЗ" (ИНН <***>) к ОБЩЕСТВУ

С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КАРТЭК" (ИНН <***>) о взыскании

суммы неосновательного обогащения в размере 6 301 907,26 руб., расходов по уплате

государственной пошлины,

с участием:

от истца – не явился,

от ответчика – не явился,

У С Т А Н О В И Л:

АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО «ЛИЗИНГОВАЯ КОМПАНИЯ «КАМАЗ» (ИНН <***>) обратилось с иском к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «КАРТЭК» (ИНН <***>) о взыскании неосновательного обогащения в размере 6 301 907 руб. 26 коп., образовавшегося в результате расторжения договора финансовой аренды (лизинга) автотранспортных средств № Л-133365/24/ЛК от 11.09.2024.

Стороны не явились, извещены.

От ответчика поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства.


В удовлетворении ходатайства об отложении судом отказано ввиду его необоснованности.

От истца поступили письменные возражения на отзыв ответчика, а также ходатайство о рассмотрении дела без его участия.

Дело рассмотрено в порядке, предусмотренном статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Рассмотрев ходатайство ответчика об отложении судебного разбирательства, суд не находит оснований для его удовлетворения, поскольку ответчик был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного заседания, явка сторон не признана судом обязательной, и ответчик, являясь юридическим лицом, имел возможность обеспечить явку иного представителя либо представить дополнительные пояснения в письменном виде. Доказательств невозможности рассмотрения дела в отсутствие представителя ответчика не представлено. При таких обстоятельствах, руководствуясь статьями 158, 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил ходатайство ответчика об отложении судебного разбирательства оставить без удовлетворения.


В обоснование заявленных требований истец указал, что 11.09.2024 между сторонами был заключен договор лизинга, по условиям которого истец приобрел в собственность и передал ответчику во временное владение и пользование автомобиль-самосвал КАМАЗ 6580-003-87(S5) стоимостью 8 950 000 руб. Поскольку ответчик ненадлежащим образом исполнял обязательства по внесению лизинговых платежей, договор лизинга был расторгнут, а предмет лизинга возвращен истцу 22.08.2025, что подтверждается актом изъятия/возврата имущества. Впоследствии истец реализовал возвращенный предмет лизинга по договору купли-продажи № К-146819/25/ЛК от 21.11.2025 по цене 3 880 000 руб. Руководствуясь положениями Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее – Постановление № 17), истец произвел расчет сальдо встречных обязательств сторон, согласно которому сумма полученных доходов (лизинговые платежи и выручка от реализации) составила 5 520 160 руб., а сумма расходов (финансирование и плата за финансирование) – 11 822 067 руб. 26 коп. Поскольку расходы истца превысили его доходы, образовавшаяся разница в размере 6 301 907 руб. 26 коп., по мнению истца, является неосновательным обогащением ответчика и подлежит взысканию в судебном порядке.

Ответчик представил отзыв на исковое заявление, в котором исковые требования не признал, приведя следующие доводы.

Истец необоснованно применил при расчете сальдо встречных обязательств реализационную стоимость предмета лизинга в размере 3 880 000 руб., тогда как следовало руководствоваться рыночной стоимостью, определенной отчетом оценщика № 25К-14627 от 22.09.2025, согласно которой рыночная стоимость транспортного средства составляет 4 167 000 руб. По мнению ответчика, продажа имущества по цене ниже рыночной свидетельствует о неразумности действий лизингодателя по организации реализации предмета лизинга.

Ответчик указал на необоснованность начисления платы за финансирование после даты фактического возврата предмета лизинга (22.08.2025), полагая, что с указанной даты финансирование считается возвращенным, в связи с чем начисление платы за финансирование за период с 13.09.2025 по 21.11.2025 является неправомерным.

Выразил несогласие с размером процентной ставки платы за финансирование, установленной в пункте 12.2 договора лизинга. Ответчик указал, что установленная ставка в размере 28,5% годовых в первый год пользования предметом лизинга является завышенной, не соответствует среднерыночным ставкам и представляет собой скрытую неустойку. В связи с этим ответчик просил применить статью 333 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и снизить размер платы за финансирование.

Также ответчик считает, что расчет платы за финансирование, произведенный истцом, не учитывает уменьшение основного долга по мере внесения лизинговых платежей, что приводит к искусственному завышению размера платы за финансирование. Ответчик полагал, что начисление должно производиться на остаток непогашенного основного долга.

Исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 11.09.2024 между истцом (лизингодатель) и ответчиком (лизингополучатель) заключен договор финансовой аренды (лизинга) автотранспортных средств № Л-133365/24/ЛК, по условиям которого истец обязался приобрести в собственность и передать ответчику во временное владение и пользование автомобиль-самосвал КАМАЗ 6580-003-87(S5) (далее – предмет лизинга), а ответчик обязался своевременно уплачивать лизинговые платежи в порядке и сроки, предусмотренные графиком лизинговых платежей (Приложение № 3 к договору).


Факт передачи предмета лизинга ответчику подтверждается актом приемки-передачи имущества от 20.09.2024 и ответчиком не оспаривается.

В связи с ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по внесению лизинговых платежей договор лизинга был расторгнут, а предмет лизинга возвращен истцу 22.08.2025, что подтверждается актом изъятия/возврата имущества, подписанным сторонами без замечаний.

Поскольку договор лизинга был расторгнут, а предмет лизинга возвращен лизингодателю, в силу пункта 3.2 Постановления № 17 у сторон возникает обязанность определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой, соотнеся взаимные предоставления, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств).

В соответствии с пунктом 4 Постановления № 17 стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика.

Из материалов дела усматривается, что после изъятия предмета лизинга истец организовал его реализацию путем проведения открытых аукционов на профессиональной электронной торговой площадке В2В «Тендер Про» (www.tender.pro). По результатам торгов предмет лизинга был реализован по договору купли-продажи № К-146819/25/ЛК от 21.11.2025 по цене 3 880 000 руб.

Согласно пункту 19 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 (далее – Обзор от 27.10.2021), если продажа предмета лизинга произведена по результатам торгов, цена его реализации предполагается рыночной, пока лизингополучателем не будет доказано нарушение порядка проведения торгов, в частности непрозрачность их условий, отсутствие гласности, ограничение доступа к участию в торгах.

Ответчиком не представлено доказательств, свидетельствующих о нарушении истцом порядка проведения торгов, о занижении цены реализации или о недобросовестном поведении истца, направленном на ухудшение финансового результата от реализации предмета лизинга. Само по себе наличие отчета об оценке, выполненного до реализации имущества и содержащего иную стоимость, не является безусловным основанием для применения при расчете сальдо именно оценочной стоимости, поскольку в данном случае лизингодатель совершил активные действия по реализации имущества и получил реальную выручку, которая и подлежит учету при определении объема встречного предоставления.

Более того, как следует из материалов дела, истец предпринял исчерпывающие меры по реализации имущества, проведя несколько этапов торгов. Цена реализации сформировалась в условиях конкурентной борьбы участников торгов и отражает действительную рыночную стоимость имущества на момент его реализации.

При таких обстоятельствах суд признает обоснованным применение истцом при расчете сальдо встречных обязательств реализационной стоимости предмета лизинга в размере 3 880 000 руб., а довод ответчика в указанной части подлежащим отклонению.

В соответствии с пунктом 17 Обзора от 27.10.2021 финансирование по договору выкупного лизинга в случае его расторжения считается возвращенным в соответствующем размере лизингодателю с момента продажи предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого для его реализации.

Таким образом, дата фактического возврата лизингополучателем лизингодателю переданного в лизинг имущества не является датой возврата финансирования. Плата за финансирование подлежит начислению до момента фактического возврата


финансирования, то есть до поступления лизингодателю денежных средств от реализации предмета лизинга либо до истечения разумного срока для такой реализации.

Как разъяснено в пункте 3.3 Постановления № 17, при расчете сальдо встречных обязательств учитывается плата за финансирование за время до фактического возврата этого финансирования. Поскольку финансирование возвращено истцу только после реализации предмета лизинга (21.11.2025), начисление платы за финансирование за период, включающий время, необходимое для реализации имущества, является правомерным.

Истцом при расчете платы за финансирование применен разумный срок для реализации предмета лизинга, составляющий 3 месяца, что соответствует сложившейся судебной практике и обычаям делового оборота. Период начисления платы за финансирование определен истцом с даты передачи предмета лизинга ответчику (20.09.2024) по дату окончания разумного срока для реализации (21.11.2025).

Принимая во внимание изложенное, довод ответчика о том, что плата за финансирование не подлежит начислению после возврата предмета лизинга, основан на ошибочном толковании норм материального права и подлежит отклонению.

В силу пункта 3.5 Постановления № 17 плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не предусмотрена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем.

В данном случае пунктом 12.2 договора лизинга стороны согласовали процентные ставки платы за финансирование в процентах годовых, дифференцированные по периодам. В первый год пользования предметом лизинга (с даты передачи по 12.09.2025) установлена ставка 28,5% годовых.

Согласно статье 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. В соответствии с пунктом 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Ответчик, подписывая договор лизинга, согласился с его условиями, в том числе с размером процентной ставки платы за финансирование. Доказательств того, что данное условие было навязано истцом либо что ответчик был лишен возможности влиять на его содержание, материалы дела не содержат. Ответчик, являясь субъектом предпринимательской деятельности, действовал на свой риск и должен был проявить должную степень осмотрительности при заключении договора.

Кроме того, суд учитывает, что установленная в договоре ставка платы за финансирование является фиксированной и не зависит от изменения ключевой ставки Банка России, что само по себе не свидетельствует о ее несправедливости. Стороны, действуя разумно и добросовестно, согласовали данное условие, предусмотрев в том числе возможность его изменения в зависимости от изменения ключевой ставки (пункт 9.5 договора лизинга); однако ответчик таким правом не воспользовался.

Относительно довода ответчика о применении статьи 333 ГК РФ суд отмечает следующее.

Плата за финансирование по своей правовой природе не является мерой гражданско-правовой ответственности (неустойкой), а представляет собой плату за пользование денежными средствами, предоставленными лизингодателем лизингополучателю. Как разъяснено в пункте 15 Постановления № 17, проценты, предусмотренные статьей 395 ГК РФ, равно как и плата за финансирование, подлежат взысканию за весь период пользования денежными средствами, и основания для их снижения по правилам статьи 333 ГК РФ отсутствуют.

Поскольку плата за финансирование не является неустойкой, к ней не могут быть применены положения статьи 333 ГК РФ, предусматривающие уменьшение неустойки в


случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Довод ответчика о необходимости применения указанной нормы основан на неверном толковании права и подлежит отклонению.

Довод ответчика о том, что расчет платы за финансирование должен производиться на остаток непогашенного основного долга, а не на всю сумму финансирования, не основан на нормах действующего законодательства и разъяснениях высшей судебной инстанции.

Как следует из пункта 3.5 Постановления № 17, плата за финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Размер финансирования, в свою очередь, в соответствии с пунктом 3.4 Постановления № 17 определяется как закупочная цена предмета лизинга за вычетом авансового платежа лизингополучателя.

Данная методика расчета не предусматривает уменьшения базы для начисления платы за финансирование по мере внесения лизинговых платежей. Лизинговые платежи, вносимые лизингополучателем, включают в себя как часть основного долга, так и плату за финансирование, однако это не означает, что размер предоставленного финансирования уменьшается до момента его фактического возврата.

Указанная правовая позиция подтверждается сложившейся судебной практикой и направлена на обеспечение баланса интересов сторон договора лизинга. Иной подход привел бы к необоснованному занижению размера платы за финансирование и нарушению прав лизингодателя, который предоставил денежные средства в полном объеме с момента заключения договора.

При таких обстоятельствах довод ответчика о необходимости расчета платы за финансирование на остаток непогашенного основного долга подлежит отклонению.

Судом проверен представленный истцом расчет сальдо встречных обязательств, который произведен в соответствии с методикой, изложенной в Постановлении № 17, и признается арифметически верным.

Размер предоставленного финансирования (закупочная цена предмета лизинга за вычетом авансового платежа) составил 8 950 000 руб., что подтверждается пунктом 1.2 договора лизинга.

Плата за финансирование рассчитана истцом в соответствии с согласованными сторонами процентными ставками:

за период с 20.09.2024 по 12.09.2025 (358 дней): 8 950 000 руб. × 28,5% / 365 × 358 = 2 501 831,51 руб.;

за период с 13.09.2025 по 21.11.2025 (70 дней): 8 950 000 руб. × 21,57% / 365 × 70 = 370 235,75 руб.

Общая сумма расходов истца (финансирование и плата за финансирование) составила 11 822 067 руб. 26 коп. (8 950 000 руб. + 2 501 831,51 руб. + 370 235,75 руб.).

Сумма полученных истцом доходов составила 5 520 160 руб., из которых:

лизинговые платежи, фактически поступившие от ответчика, – 1 093 440 руб. (подтверждается справкой о поступлении лизинговых платежей);

лизинговые платежи, взысканные с ответчика в судебном порядке по делу № А65-19219/2025, – 546 720 руб. (подтверждается решением арбитражного суда);

реализационная стоимость предмета лизинга – 3 880 000 руб. (подтверждается договором купли-продажи № К-146819/25/ЛК от 21.11.2025).

Поскольку сумма расходов истца превысила сумму его доходов, разница в размере 6 301 907 руб. 26 коп. (11 822 067,26 руб. – 5 520 160 руб.) представляет собой неосновательное обогащение ответчика и подлежит взысканию в пользу истца.

На основании изложенного исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.


Истцом при подаче искового заявления была уплачена государственная пошлина в размере 214 057 руб., что подтверждается платежным поручением № 2676 от 28.01.2026. Поскольку исковые требования удовлетворены в полном объеме, указанные расходы подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 – 169, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Заявление удовлетворить.


Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «КарТэк» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу Акционерного общества «Лизинговая компания «КАМАЗ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) неосновательное обогащение в размере 6 301 907 (Шесть миллионов триста одна тысяча девятьсот семь) рублей 26 копеек, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 214 057 (Двести четырнадцать тысяч пятьдесят семь) рублей 00 копеек.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу по отдельному заявлению взыскателя.

Решение может быть обжаловано в месячный срок в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд.

Судья А.Р. Хасанов