Решение от 8 ноября 2021 г. по делу № А67-2418/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ

634050, пр. Кирова д. 10, г. Томск, тел. (3822)284083, факс (3822)284077, http://tomsk.arbitr.ru, e-mail: tomsk.info@arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А67-2418/2021
г. Томск
08 ноября 2021 года
Резолютивная часть решения объявлена 28 октября 2021 года

Арбитражный суд Томской области

в составе судьи А.В. Кузьмина,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от истца: ФИО2 по доверенности от 08.02.2021, ФИО3 по доверенности от 08.06.2020 (после перерыва),

от ответчика: Б.Г. Фурмана по доверенности от 21.01.2021 № 46,

от третьих лиц: без участия (извещены),

рассмотрев в судебном заседании дело № А67-2418/2021

по иску общества с ограниченной ответственностью «ГазОйл» (630099, <...>, этаж 12, помещение 6, ИНН <***>, ОГРН <***>)

к Муниципальному бюджетному учреждению «Томск САХ» (634050, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>),

третьи лица: публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (109052, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>), общество с ограниченной ответственностью «Сибгазсеть» (634029, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>), индивидуальный предприниматель ФИО4 (город Томск, ИНН <***>, ОГРНИП 309702535500020),

о взыскании 1 464 809,35 рублей,

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «ГазОйл» (далее – ООО «ГазОйл») обратилось в Арбитражный суд Томской области с иском к Муниципальному бюджетному учреждению «Томск САХ» (далее – МБУ «Томск САХ») о взыскании 1 464 809,35 рублей, в том числе 1 461 666,32 рублей убытков, причиненных вследствие предъявления необоснованного требования по банковской гарантии, 3 143,03 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 12.03.2021 по 29.03.2021, а также процентов за период с 30.03.2021 по день фактического исполнения обязательства.

Исковые требования обоснованы статьями 15, 333, 375.1, 395, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации и мотивированы тем, что ответчик в отсутствие каких-либо нарушений со стороны истца при исполнении муниципального контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 недобросовестно воспользовался независимой природой банковской гарантии и получил во внесудебном порядке выплату в размере начисленной неустойки (штрафа) за нарушение контракта в сумме 1 456 916,40 рублей. При этом ответчик неправомерно произвел расчет штрафа в процентном отношении от всей цены контракта, в то время как в силу пункта 6 Правил определения размера штрафа, начисляемого в случае ненадлежащего исполнения заказчиком, неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств, предусмотренных контрактом (за исключением просрочки исполнения обязательств заказчиком, поставщиком (подрядчиком, исполнителем), утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 30.08.2017 № 1042 (далее – Правила № 1042), размер штрафа за неисполнение обязательства, не имеющегося стоимостного выражения, в рассматриваемом случае не мог превышать 5 000 рублей; неустойка не могла быть оплачена за счет средств банковской гарантии; начисленная и полученная ответчиком неустойка несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Данные действия истца причинили ответчику убытки в размере суммы выплаченной неустойки (1 456 916,40 рублей), а также суммы процентов, уплаченных гаранту (4 749,92 рублей).

Определениями арбитражного суда от 02.04.2021, от 08.07.2021 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (далее – ПАО «Промсвязьбанк», Банк), общество с ограниченной ответственностью «Сибгазсеть» (далее – ООО «Сибгазсеть»), индивидуальный предприниматель ФИО4 (далее – предприниматель ФИО4).

МБУ «Томск САХ» представило в соответствии со статьей 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отзыв на исковое заявление и дополнения к нему, в которых просило в удовлетворении исковых требований отказать полностью. По мнению ответчика, истом допущено нарушение обязательства, предусмотренного пунктами 4.8, 5.3.1 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, по обеспечению ежедневного и бесперебойного отпуска нефтепродуктов через не менее чем 2 автозаправочные станции (АЗС), находящиеся в Советском районе города Томска; в нарушение указанных пунктов договора с даты начала действия контракта истец не обеспечил возможность получать нефтепродукты на АЗС по адресу: <...>. Неустойка рассчитана ответчиком в соответствии с пунктом 7.2.2 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 и составляет 5 процентов от цены контракта. По условиям банковской гарантии, выданной ПАО «Промсвязьбанк», ею обеспечены все обязательства принципала перед бенефициаром, в том числе обязательства по уплате штрафов, пеней, неустоек. Довод истца о несоразмерности начисленной неустойки не соответствует фактическим обстоятельствам; размер штрафа определен ответчиком на основании статьи 34 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон № 44-ФЗ), Правил № 1042 и условий заключенного контракта; отсутствие одной из заправок в Советском районе города Томска приводило к скоплению техники на единственной функционировавшей заправке и увеличивало время простоя техники на АЗС.

ПАО «Промсвязьбанк» в своих письменных пояснениях указало, что ответчиком с требованием об осуществлении уплаты денежной суммы по банковской гарантии были представлены документы, предусмотренные банковской гарантией, в связи с чем Банк не праве был отказать ответчику в удовлетворении его требований.

ООО «Сибгазсеть» в отзыве на исковое заявление сообщило, что в период с декабря 2020 года по февраль 2021 года данное общество или иные лица отпуск бензина или дизельного топлива на АЗС по адресу <...> не осуществляли. Техническая возможность осуществления отпуска бензина или дизельного топлива на АЗС по указанному адресу отсутствовала.

Предприниматель ФИО4 в отзыве на исковое заявление сообщил, что в декабре 2020 года с истцом была достигнута договоренность об использовании истцом части территории АЗГС по улице Шевченко, 49А в городе Томске для отпуска дизельного топлива своим клиентам через терминал самообслуживания; истец должен был самостоятельно установить оборудование, решать иные вопросы по обслуживанию терминала. Обязательств своими силами отпускать топливо клиентам истца предприниматель не себя не принимал, плата с клиентов истца им не взималась. О каких-либо неисправностях терминала или проблемах при получении топлива на АЗС предпринимателю неизвестно. Возможность установить и использовать терминал истцу была предоставлена, в самом процессе отпуска топлива предприниматель не участвовал.

Третьи лица, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в судебное заседание не направили.

Руководствуясь частью 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителей третьих лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

В судебном заседании представитель истца заявил в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о фальсификации представленного ответчиком доказательства – требования об уплате неустоек (штрафов, пеней) от 25.01.2021 № 52/02 (т. 3, л.д. 2-3).

Представитель ответчика согласия на исключение данного доказательства из числа доказательств по делу не дал.

Заявление о фальсификации доказательства рассмотрено судом в порядке статьи 161 Кодекса и признано необоснованным по следующим причинам.

В соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу. В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

По смыслу данной статьи, обязанностью суда является проверка обоснованности заявления о фальсификации доказательств, то есть установление возможности того, что соответствующие доказательства могли быть сфальсифицированы, а при наличии такой возможности – установление того, была ли допущена фальсификация.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). При этом лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в частности по представлению доказательств (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 41 Кодекса).

Поскольку истец ссылается на то, что требование об уплате неустоек (штрафов, пеней) от 25.01.2021 № 52/02 может быть сфальсифицировано, он обязан представить доказательства возможности такой фальсификации. Однако какие-либо доказательства того, что названное требование ответчиком не составлялось, истец в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил.

По существу заявление истца о фальсификации названного доказательства мотивировано тем, что требование об уплате неустойки ответчиком истцу в январе 2021 года не направлялось и могло быть составлено ответчиком уже в ходе судебного разбирательства по настоящему делу. Иными словами, утверждения истца относительно недостоверности даты составления требования и относительно обстоятельств направления или ненаправления этого требования истцу могут свидетельствовать о представлении ответчиком доказательств, не соответствующих по содержанию действительности, ложных по существу (интеллектуальный подлог). То есть данные доводы, по сути, направлены на необходимость критической оценки спорного доказательства.

Между тем норма статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации направлена на исключение оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу и представляет собой механизм проверки подлинности формы доказательства, а не его достоверности (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22.03.2012 № 560-О-О).

В этой связи оценка содержания представленных ответчиком доказательств осуществляется судом по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и исключение данных доказательств из числа доказательства по делу без их исследования не допускается.

При таких обстоятельствах суд признал заявление о фальсификации доказательства необоснованным.

В судебном заседании представители истца поддержали исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении и дополнениях к нему.

Представитель ответчика исковые требования считал не подлежащими удовлетворению по основаниям, изложенным в отзыве и дополнениях к нему.

Исследовав материалы дела, доводы искового заявления, дополнений к нему, отзывов на него, оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заслушав представителей сторон, суд считает, что исковые требования ООО «ГазОйл» подлежат удовлетворению частично по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, по результатам электронного аукциона между МБУ «ТомскСАХ» (заказчиком) и ООО «ГазОйл» (поставщиком) заключен муниципальный контракт от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, в соответствии с которым поставщик обязался осуществить поставку нефтепродуктов через автозаправочные станции (автозаправочные комплексы) по пластиковым (топливным) картам, а заказчик – по мере возникновения потребности осуществлять выборку товара в месте нахождения АЗС (АЗК) и оплачивать выбранный товар (т. 1, л.д. 16-28).

В силу пункта 2.1, 3.1 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 цена контракта составляет 29 138 328 рублей. Сроки поставки товара: с даты заключения контракта до 30.04.2021 включительно.

Пунктами 4.8, 5.3.1 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 установлена обязанность поставщика обеспечить ежедневный и бесперебойный отпуск нефтепродуктов автотранспортным средствам заказчика через сеть АЗС в количестве не менее 2 единиц, находящихся в Советском районе, и не менее 2 единиц, находящихся в Ленинском районе города Томска, и работающих круглосуточно.

В приложении № 3 к муниципальному контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 согласован перечень адресов выдачи (отпуска) товара. Среди АЗС, с которых осуществляется отпуск топлива, указаны две АЗС на территории Советского района города Томск: МАГЗС № 76 по адресу: улица Сибирская, дом 9; МАГЗС по адресу: улица Шевченко, 49а.

В соответствии с подпунктом «б» пункта 7.2.2 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 за каждый факт неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком обязательств, предусмотренных контрактом, за исключением просрочки исполнения обязательств (в том числе гарантийного обязательства), предусмотренных контрактом, размер штрафа устанавливается в следующем порядке (за исключением случаев, указанных в пунктах 7.2.3-7.2.4 контракта): 5 процентов цены контракта (этапа) в случае, если цена контракта (этапа) составляет от 3 млн. рублей до 50 млн. рублей (включительно).

В ходе исполнения контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 ответчиком выявлено, что истцом не обеспечен отпуск топлива на одной из двух согласованных АЗС на территории Советского района города Томска – на МАГЗС по адресу: <...>. По данному факту заказчиком в одностороннем порядке составлены акты №№ 1, 3-9, 11-16 (т. 1, л.д. 130-145).

В связи с данным обстоятельством МБУ «ТомскСАХ» направило истцу претензию от 22.01.2021 № 48/02 и требование об уплате неустоек (штрафов, пени) от 22.01.2021 № 49/02, в котором потребовало от ответчика в течение 10 календарных дней уплатить штраф в размере 1 456 916,40 рублей. Данные документы направлены ответчику 01.02.2021 по юридическому адресу, но не получены ответчиком, что подтверждается описью вложения в ценное письмо, почтовым конвертом и сведениями об отслеживании почтового отправления, полученными с официального сайта АО «Почта России» в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (т. 1, л.д. 146-149; т. 3, л.д. 5, 6).

11.02.2021 сторонами подписано дополнительное соглашение к муниципальному контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, по условиям которого стороны изменили перечень адресов выдачи (отпуска) товара, исключив из него МАГЗС по улице Шевченко, 49а, и включив в этот перечень другую МАГЗС, расположенную в <...> (т. 2, л.д. 87-88).

Исполнение обязательств поставщика по контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 обеспечено банковской гарантией от 08.12.2020 № 35501-20-10, выданной ПАО «Промсвязьбанк» (гарантом) на сумму 1 611 720 рублей, в соответствии с которой гарант обязался выплатить МБУ «ТомскСАХ» (бенефициару) по его требованию денежную сумму в пределах суммы гарантии в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ООО «ГазОйл» (принципалом) своих обязательств по договору (т. 1, л.д. 29-30).

Согласно пункту 10.4 Правил предоставления ПАО «Промсвязьбанк» независимых (банковских) гарантий в рамках продукта «Электронная банковская гарантия» (далее – Правила предоставления Банком гарантий) в дату полного возмещения гаранту принципалом сумм, уплаченных бенефициару по гарантии и в связи с гарантией принципал обязан уплатить гаранту проценты по ставке 17 процентов годовых на суммы, уплаченные бенефициару по гарантии и в связи с гарантией, за период с даты, следующей за датой уплаты, по дату полного возмещения гаранту принципалом сумм, уплаченных бенефициару по гарантии и в связи с гарантией.

24.02.2021 ПАО «Промсвязьбанк» получено требование МБУ «ТомскСАХ» от 17.02.2021 № 155/02 о выплате денежной суммы в размере 1 456 916,40 рублей по гарантии от 08.12.2020 № 35501-20-10 в связи с ненадлежащим исполнением принципалом обязательств по контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 (т. 1, л.д. 49-52).

По результатам рассмотрения требования Банком в пользу бенефициара осуществлена выплата по гарантии в размере 1 456 916,40 рублей.

Банк направил истцу требование № 18487 от 05.03.2021 о возмещении в порядке регресса суммы, уплаченной по банковской гарантии (т. 1, л.д. 53).

Платежными поручениями от 11.03.2021 № 372, от 12.03.2021 № 763 ООО «ГазОйл» уплатило Банку денежные средства в размере 1 456 916,40 рублей в счет суммы, выплаченной ответчику по банковской гарантии, и в размере 4 749,94 рублей в счет процентов, начисленных на основании пункта 10.4 Правил предоставления Банком гарантий (т. 1, л.д. 54, 55).

Полагая, что выплата по банковской гарантии получена ответчиком необоснованно, в отсутствие нарушения контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 со стороны поставщика, в отсутствие обеспечения гарантией обязанности по уплате неустойки, при неверном расчете штрафа и при несоразмерности начисленной неустойки последствиям нарушения обязательства, ООО «ГазОйл» претензией от 12.03.2021 потребовало от ответчика в течение 10 календарных дней возвратить выплаченную сумму (т. 1, л.д. 59-62).

В связи с неисполнением требований претензии ООО «ГазОйл» обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

В силу пункта 1 статьи 525 Гражданского кодекса Российской Федерации поставка товаров для государственных или муниципальных нужд осуществляется на основе государственного или муниципального контракта на поставку товаров для государственных или муниципальных нужд, а также заключаемых в соответствии с ним договоров поставки товаров для государственных или муниципальных нужд (пункт 2 статьи 530).

К отношениям по поставке товаров для государственных или муниципальных нужд применяются правила о договоре поставки (статьи 506 - 522), если иное не предусмотрено правилами настоящего Кодекса (пункт 2 статьи 525 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно принципу независимости банковской гарантии, закрепленному в статье 370 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, от отношений между принципалом и гарантом, а также от каких-либо других обязательств, даже если в независимой гарантии содержатся ссылки на них.

Между тем нормы Гражданского кодекса Российской Федерации и Закона № 44-ФЗ, регулирующего отношения, направленные на обеспечение государственных и муниципальных нужд, не содержат положений, согласно которым неисполнение или ненадлежащее исполнение исполнителем обязательств по контракту является безусловным основанием для полного удержания заказчиком денежных средств, полученных в результате платежа по банковской гарантии.

Независимый характер обязательства гаранта перед бенефициаром и правила о возмещении гаранту сумм, выплаченных по гарантии, не означают, что бенефициар вправе получить за счет принципала денежные средства в большем размере, чем ему причитается по обеспечиваемому договору. Принципал не лишен возможности обратиться к бенефициару с иском о взыскании средств, полученных бенефициаром в нарушение условий основного договора (статья 328, пункт 1 статьи 423, абзац первый пункта 1 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Данный вывод соответствует правовой позиции, изложенной в пункте 30 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, и в пункте 16 Обзора судебной практики о разрешении споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 05.06.2019.

Право исполнителя потребовать от заказчика возврата необоснованно полученных при исполнении договора сумм следует из статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

В рассматриваемом случае неосновательное обогащение заказчика за счет поставщика и, как следствие, возникновение у поставщика экономических потерь (убытков), истец связывает с необоснованным получением ответчиком выплаты по банковской гарантии в счет начисленной неустойки (штрафа).

Из статей 329, 330 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой. Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности, в случае просрочки исполнения.

Положениями частей 4, 5 статьи 34 Закона № 44-ФЗ предусмотрено, что в контракт включается обязательное условие об ответственности заказчика и поставщика (подрядчика, исполнителя) за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств, предусмотренных контрактом.

Штрафы начисляются за неисполнение или ненадлежащее исполнение поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств, предусмотренных контрактом, за исключением просрочки исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств (в том числе гарантийного обязательства), предусмотренных контрактом. Размер штрафа устанавливается контрактом в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, за исключением случаев, если законодательством Российской Федерации установлен иной порядок начисления штрафов (часть 8 статьи 34 Закона № 44-ФЗ).

В пункте 2 Правил № 1042 указано, что размер штрафа устанавливается контрактом в соответствии с пунктами 3 - 9 настоящих Правил, за исключением случая, предусмотренного пунктом 13 настоящих Правил, в том числе рассчитывается как процент цены контракта, или в случае, если контрактом предусмотрены этапы исполнения контракта, как процент этапа исполнения контракта.

Согласно пункту 3 Правил № 1042 за каждый факт неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств, предусмотренных контрактом, за исключением просрочки исполнения обязательств (в том числе гарантийного обязательства), предусмотренных контрактом, размер штрафа устанавливается в следующем порядке: 5 процентов цены контракта (этапа) в случае, если цена контракта (этапа) составляет от 3 млн. рублей до 50 млн. рублей (включительно).

В рассматриваемом деле пункты 7.2.2, 7.2.4 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 устанавливают обязанность поставщика по уплате штрафа в размере 5 % цены договора (этапа) в случае неисполнения поставщиком обязанностей, предусмотренных контрактом (за исключением обязанностей, предусмотренных в пунктах 5.3.2-5.3.3, 5.3.5-5.3.8, 6.2 контракта), что составляет 1 456 916,40 рублей.

Обращаясь с требованием об осуществлении выплаты по банковской гарантии, МБУ «ТомскСАХ» указало на нарушение истцом обязанности, предусмотренной пунктами 4.8 и 5.3.1 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, а именно на необеспечение отпуска топлива не менее чем с двух АЗС, находящихся на территории Советского района города Томска, ввиду отсутствия АЗС по адресу улица Шевченко, 49а.

В подтверждение допущенного истцом нарушения контракта учреждение представило: акты о неисполнении условий договора, составленные сотрудниками учреждения в январе 2021 года; претензию от 22.01.2021 № 48/02 и требование от 22.01.2021 № 49/02, направленные поставщику в период, когда имелось нарушение условий контракта; письмо от 20.05.2021 общества «Сибгазсеть», являвшегося законным владельцем (арендатором) автозаправочной станции по улице Шевченко, 49а, согласно которому отпуск дизельного топлива по картам ООО «Газойл» в период с 22.12.2020 по 01.05.2021 с названной АЗС был невозможен (т. 2, л.д. 97, 129-132).

Поскольку ответчиком раскрыты обстоятельства, послужившие основанием для предъявления гаранту требования об осуществлении выплаты в счет начисленного штрафа, и представлены достаточно убедительные доказательства ненадлежащего исполнения контракта поставщиком, на истца перешло бремя доказывания надлежащего исполнения им условий муниципального контракта и отсутствия у заказчика оснований для получения выплаты по банковской гарантии. Данное бремя не является для истца чрезмерным, так как в случае действительного использования им АЗС по улице Шевченко, 49а и отпуска топлива с этой станции истцом могли бы быть представлены доказательства, ясно и недвусмысленно подтверждающие наличие правовых оснований для использования данной АЗС, реальность хозяйственных операций по отпуску топлива с этой АЗС и недостоверность ссылок заказчика на невозможность получения топлива с названной АЗС.

Однако такие доказательства истцом не представлены.

Так, в подтверждение наличия правовых оснований для использования АЗС по улице Шевченко, 49а истец сослался на агентский договор от 16.12.2020, заключенный им с предпринимателем ФИО4 (агентом), по условиям которого агент обязался по поручению принципала совершать действия по отпуску (передаче) ГСМ держателям карт от имени принципала на АЗС, а принципал – выплачивать агенту вознаграждение в порядке, размере и сроки, установленные договором (т. 2, л.д. 29-31).

Между тем доказательства фактического исполнения данного агентского договора истцом не представлены. В частности, не представлены доказательства ознакомления агента в какой-либо форме со сведениями о количестве топлива, слитого в резервуар (пункт 3.2 агентского договора), представления агентом отчетов о ходе исполнения договора (статья 1008 Гражданского кодекса Российской Федерации), выплаты агенту вознаграждения в размере 50 копеек с 1 литра топлива, обязанность по уплате которого предусмотрена пунктом 5.1 агентского договора.

Обстоятельства дела также свидетельствуют о том, что АЗС по улице Шевченко, 49а передана предпринимателем ФИО4 во временное владение и пользование обществу «Сибгазсеть» по договору субаренды имущества от 01.08.2019 № СГС-ИПДСА (т. 2, л.д. 129-132). В этой связи истцом не доказано, что у агента имелась фактическая возможность осуществлять в период с декабря 2020 года по февраль 2021 года отпуск топлива с принадлежащей ему АЗС. При этом фактический владелец автозаправочной станции – ООО «Сибгазсеть» – сообщило в отзыве на исковое заявление, что отпуск бензина или дизельного топлива на АЗС по адресу <...> не осуществлялся, техническая возможность осуществления отпуска бензина или дизельного топлива на АЗС по указанному адресу отсутствовала.

Доказательства недостоверности сведений, представленных фактическим владельцем АЗС, истец в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил.

Ссылка истца на то обстоятельство, что в спорный период срок действия договора субаренды имущества от 01.08.2019 № СГС-ИПДСА истек, не свидетельствует о том, что ООО «Сибгазсеть» не являлось владельцем АЗС. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что после истечения срока действия договора субаренды АЗС возвращена арендатором предпринимателю ФИО4, а также что у предпринимателя имелись возражения относительно продолжения пользования арендатором переданным ему имуществом. В этой связи договор субаренды мог расцениваться его сторонами как возобновленный на неопределенный срок (пункт 2 статьи 621 Гражданского кодекса Российской Федерации). Фотоснимки, сделанные сторонами в ходе судебного разбирательства, подтверждают, что ООО «Сибгазсеть», (обозначающее принадлежащие ему АЗС знаком «Gas Pro») продолжает владеть и пользоваться АЗС до настоящего времени (т. 2, л.д. 67-73; т. 3, л.д. 13-15).

Указание истца на то, что ООО «Сибгазсеть» является конкурентом истца на рынке газомоторного топлива, само по себе не свидетельствует о недостоверности сведений, изложенных обществом в отзыве на исковое заявление и в ответе на запрос ответчика.

Представленные истцом универсальный передаточный документ от 14.12.2020 № УТ439, транспортная накладная от 14.12.2020 № 2421, платежное поручение от 15.12.2020 № 4852 не подтверждают функционирование спорной АЗС по улице Шевченко, 49а в городе Томске. Данные документы могут свидетельствовать о поставке истцу дизельного топлива в декабре 2020 года и о сдаче груза перевозчиком по указанному адресу, а не о том, что истцом была обеспечена фактическая возможность отпуска топлива на названной АЗС. При этом из материалов дела следует, что в спорный период ООО «ГазОйл» осуществляло реализацию дизельного топлива на нескольких площадках в городе Томске, в связи с чем поставленное по указанному универсальному передаточному документу топливо могло быть реализовано истцом на других АЗС.

Протоколы транзакций по топливным картам за период с 01.01.2021 по 31.01.2021 (т. 2, л.д. 16-20) также не могут быть приняты в качестве доказательства отпуска топлива на спорной АЗС, поскольку данные протоколы составлены заинтересованными лицами – истцом и его контрагентами (индивидуальным предпринимателем ФИО5, ЗАО «СибЦентрЛайн»), и истцом не доказана достоверность сведений, содержащихся в названных протоколах. При этом ранее рассмотренные арбитражными судами споры свидетельствуют о том, что гражданско-правовые отношения истца и ЗАО «СибЦентрЛайн» не ограничивались ординарными сделками купли-продажи топлива, в частности, истец осуществлял погашение задолженности названного общества по кредитным договорам ЗАО «СибЦентрЛайн» (дело № А45-25532/2020); данное обстоятельство указывает на возможную взаимозависимость названных лиц и ставит под сомнение достоверность сведений, содержащихся в названных протоколах. Истцом не представлены доказательства того, что им выплачено предпринимателю ФИО4 агентское вознаграждение в размере 50 копеек с 1 литра топлива, отпущенного названным контрагентам (пункт 5.1 агентского договора).

Утверждение истца о том, что расчеты с предпринимателем ФИО4 осуществлены путем замены оборудования на принадлежащей предпринимателю АЗС (счет-фактура от 21.12.2020 № 2469 – т. 3, л.д. 12), противоречит условиям агентского договора, которым предусмотрена выплата вознаграждения в денежной форме. Из содержания представленного счета-фактуры не следует, что приобретенное оборудование установлено именно на спорной АЗС по адресу: <...>; в качестве покупателя в счете указан истец, а не предприниматель ФИО4.

Истцом также не представлены доказательства фактической установки терминала самообслуживания и подключения данного терминала к информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Так, истцом не представлены распечатки отчетов с использованием программного обеспечения в составе программно-аппаратного комплекса управления АЗС, содержащие данные фискального регистратора, не раскрыты сведения об операторе фискальных данных, к которому подключен терминал. Представленная истцом справка обособленного подразделения ПАО «ВымпелКом» в городе Барнауле от 19.10.2021 о детализации телефонного номера не подтверждает факт подключения терминала к сети «Интернет», так как из этого документа не следует, что указанный телефонный номер когда-либо использовался для подключения терминала самообслуживания. При этом из детализации следует, что на указанный номер телефона, а также с этого номера в спорный период осуществлялись звонки в поездках по России; убедительное объяснение возможности осуществления такого рода звонков с использованием идентификационного модуля абонента (SIM-карты) в случае применения его для подключения стационарного терминала самообслуживания на АЗС истцом не представлено.

Выполненные истцом в сентябре 2021 года фотоснимки спорной АЗС, на которых, по его утверждению, отражены следы установки (монтажа) терминала самообслуживания, также не подтверждают надлежащее исполнения обязательства по муниципальному контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290. Данные фотоснимки не позволяют достоверно установить, какое именно оборудование, кем и когда было размещено на АЗС. Кроме того, не имеется доказательств фактической работоспособности терминала, предположительно устанавливавшегося на АЗС (т. 3, л.д. 13-15).

Ссылка истца на показания свидетеля ФИО6, являющегося коммерческим директором ООО «ГазОйл», не может быть принята судом во внимание, поскольку он является заинтересованным лицом (работником истца, непосредственно осуществлявшим организацию исполнения муниципального контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290) и его показания не подтверждены иными доказательствами. Показания ФИО6 опровергаются показаниями свидетеля ФИО7, являющегося заместителем директора МБУ «ТомскСАХ». При наличии такого рода противоречивых показаний суд не может считать фактические обстоятельства дела установленными исключительно на основании сведений, изложенных заинтересованными свидетелями.

Суд также счел, что об отсутствии в спорный период (до февраля 2021 года) второй функционирующей заправки в Советском районе города Томске свидетельствует последующее поведение сторон, а именно подписание ими дополнительного соглашения от 11.02.2021 к муниципальному контракту от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, по условиям которого стороны изменили перечень адресов выдачи (отпуска) товара, исключив из него МАГЗС по улице Шевченко, 49а, и включив в этот перечень другую МАГЗС, расположенную в <...> (т. 2, л.д. 87-88).

Представленные истцом письменные объяснения ФИО6 относительно причин подписания дополнительного соглашения, согласно которым изменения в контракт были внесены в целях улучшения качества обслуживания и повышения сервиса, суд счел неубедительными, поскольку из материалов дела не следует, что МБУ «ТомскСАХ» когда-либо сообщало о неудобстве АЗС по улице Шевченко, 49а, о необходимости использования АЗС с операторами и т.п.

Таким образом, поскольку истцом не представлены доказательства исполнения муниципального контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, документально не опровергнуты утверждения ответчика о допущенном нарушении контракта, МБУ «ТомскСАХ» правомерно исчислило штраф в размере 1 456 916,40 рублей и предъявило требование к гаранту об уплате денежных средств.

Доводы истца относительно того, что размер штрафа за неисполнение обязательства, не имеющего стоимостного выражения, в рассматриваемом случае не мог превышать 5 000 рублей, отклонены судом по следующим основаниям.

Действительно, по общему правилу, установленному пунктом 6 Правил № 1042, за каждый факт неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательства, предусмотренного контрактом, которое не имеет стоимостного выражения, размер штрафа устанавливается (при наличии в контракте таких обязательств) в размере 5 000 рублей, если цена контракта составляет от 3 млн. рублей до 50 млн. рублей (включительно).

Между тем пунктом 2 статьи 332 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что размер законной неустойки может быть увеличен соглашением сторон, если закон этого не запрещает.

В соответствии с пунктом 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Как разъяснено в пунктах 2-4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила (например, в ней предусмотрено, что такое соглашение ничтожно, запрещено или не допускается, либо указано на право сторон отступить от содержащегося в норме правила только в ту или иную сторону, либо названный запрет иным образом недвусмысленно выражен в тексте нормы).

При отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора. В таком случае суд констатирует, что исключение соглашением сторон ее применения или установление условия, отличного от предусмотренного в ней, недопустимо либо в целом, либо в той части, в которой она направлена на защиту названных интересов.

Если норма не содержит явно выраженного запрета на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного в ней, и отсутствуют критерии императивности, указанные в пункте 3 настоящего постановления, она должна рассматриваться как диспозитивная. В таком случае отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными по статье 168 ГК РФ.

Следуя разъяснениям, содержащимся в пункте 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», если размер неустойки установлен законом, то в силу пункта 2 статьи 332 ГК РФ он не может быть по заранее заключенному соглашению сторон уменьшен, но может быть увеличен, если такое увеличение законом не запрещено.

Ни из буквального содержания пункта 6 Правил № 1042, ни из существа законодательного регулирования данных отношений не следует запрет на установление по соглашению сторон контракта условия, предусматривающего увеличение размера законной неустойки за неисполнение или ненадлежащего исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательства, предусмотренного контрактом, не имеющего стоимостного выражения, в том числе путем установления размера штрафа в процентном отношении от цены контракта или отдельного этапа, а не в виде фиксированной суммы. Напротив, возможность согласования сторонами такого размера неустойки следует из пункта 2 статьи 332 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу разъяснений, приведенных в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Из буквального содержания пунктов 7.2.2 и 7.2.4 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 в их системной взаимосвязи следует, что стороны ограничили применение штрафа в размере 5 000 рублей только случаями нарушения поставщиком обязательств, предусмотренных пунктами 5.3.2-5.3.3, 5.3.5-5.3.8, 6.2 контракта. Для случаев нарушения других обязательств, не имеющих стоимостного выражения (в том числе обязательств, предусмотренных пунктами 4.8 и 5.3.1 контракта), размер неустойки (штрафа) определяется в процентном отношении от цены контракта.

Таким образом, истец, подавая заявку на участие в аукционе и заключая муниципальный контракт от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 на условиях конкурсной документации, продемонстрировал согласие на применение штрафных санкций в размере, установленном контрактом.

Суждение истца относительно того, что пункт 7.2.4 контракта, увеличивающий размер гражданско-правовой ответственности покупателя по сравнению с тем, как это установлено пунктом 6 Правил № 1042, является несправедливым договорным условием, не нашли своего подтверждения в арбитражном суде.

В соответствии с пунктами 2, 3 статьи 428 Гражданского кодекса Российской Федерации присоединившаяся к договору сторона вправе потребовать расторжения или изменения договора, если договор присоединения хотя и не противоречит закону и иным правовым актам, но лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора.

Данные правила подлежат применению также в случаях, если при заключении договора, не являющегося договором присоединения, условия договора определены одной из сторон, а другая сторона в силу явного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора.

При рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела. Так, в частности, суд определяет фактическое соотношение переговорных возможностей сторон и выясняет, было ли присоединение к предложенным условиям вынужденным, а также учитывает уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию на соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях и т.д. (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»).

В настоящем случае муниципальный контракт от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 заключен сторонами по результатам торгов в форме аукциона, в связи с чем у истца имелась ограниченная возможность повлиять на формулировку условий контракта, в том числе пункта 7.2.4 контракта.

Однако само это обстоятельство не свидетельствует о наличии оснований для судебного вмешательства в программу договорных отношений, сформулированную в муниципальном контракте, и для вывода о несправедливости спорного пункта контракта. Обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что участие в торгах и заключение контракта являлось для ООО «ГазОйл» вынужденным либо что уровень его профессионализма объективно не позволял оценить возможные последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения контракта. Учитывая, что предметом контракта являлась поставка горюче-смазочных материалов, реализуемых на товарном рынке с достаточно широким кругом потенциальных потребителей, ООО «ГазОйл» имело возможность воздержаться от участия в торгах и от заключения контракта в случае, если бы считало предложенные конкурсной документацией условия поставки товаров (в том числе в части мер гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства, не имеющего стоимостного выражения) несправедливыми и несоразмерными возможной выгоде от исполнения контракта. При подаче заявки на участие в торгах и при заключении муниципального контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 ООО «ГазОйл» не заявляло о своем несогласии с предложенными условиями.

В свою очередь, МБУ «ТомскСАХ» привело убедительное обоснование того, что установление повышенного размера ответственности за нарушение, связанное с необеспечением наличия заявленного количества АЗС на территории Советского района города Томска, имело для учреждения существенное значение ввиду необходимости обеспечения ритмичности заправки дизельным топливом транспортных средств, задействованных в работах по уборке территории города и размещавшихся в пределах Советского района. Доказательства того, что включение в контракт условий о наличии определенного количества АЗС на территории городского района и о повышенном размере ответственности за несоблюдение этого требования являлось явно несправедливым, недобросовестным, нарушающим баланс интересов сторон, ООО «ГазОйл» не представило. Из материалов дела усматривается, что кроме ООО «ГазОйл» имелись также и другие участники, подавшие заявку на участие в торгах и выразившие тем самым согласие на заключение контракта на предложенных условиях; это также не позволяет прийти к выводу о том, что условия контракта являлись явно несправедливыми, отклонявшимися от сложившихся стандартов деловой практики.

При таких обстоятельствах у суда не имеется оснований полагать, что включение в контракт от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 спорного условия являлось недобросовестным и было направлено на извлечение ответчиком выгоды от такого недобросовестного поведения.

Суждение истца относительно того, что при расчете неустойки следовало исходить из стоимости этапа исполнения контракта (стоимости дизельного топлива, поставленного по контракту в феврале 2021 года, когда было предъявлено требование), а не из общей цены контракта, суд счел ошибочным. Из условий муниципального контракта не следует, что сторонами установлены этапы его исполнения; не предусмотрена контрактом и стоимость отдельных этапов. В пункте 2.4 контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 указана формула определения общей цены контракта, которая определяется равной сумме поставок за каждый календарный месяц. Однако из этого не следует, что стороны согласовали поэтапное исполнение контракта, содержание и цену каждого этапа; напротив, в силу пункта 2.7 контракта размер оплаты за каждый месяц определяется исходя из фактического отпуска топлива в отчетном месяце.

Довод ООО «ГазОйл» о том, что неустойка не могла быть оплачена ответчику за счет средств банковской гарантии, признан судом ошибочным.

Как следует из пунктов 1, 3 статьи 368 Гражданского кодекса Российской Федерации по независимой гарантии гарант принимает на себя по просьбе другого лица (принципала) обязательство уплатить указанному им третьему лицу (бенефициару) определенную денежную сумму в соответствии с условиями данного гарантом обязательства независимо от действительности обеспечиваемого такой гарантией обязательства. Требование об определенной денежной сумме считается соблюденным, если условия независимой гарантии позволяют установить подлежащую выплате денежную сумму на момент исполнения обязательства гарантом. Независимые гарантии могут выдаваться банками или иными кредитными организациями (банковские гарантии), а также другими коммерческими организациями.

В силу части 1 статьи 45 Закона № 44-ФЗ заказчики в качестве обеспечения заявок и исполнения контрактов принимают банковские гарантии, выданные банками, включенными в предусмотренный ст. 74.1 НК РФ перечень банков, отвечающих установленным требованиям для принятия банковских гарантий в целях налогообложения.

В банковской гарантии от 08.12.2020 № 35501-20-10 указано, что гарант обязуется осуществить платеж в пользу бенефициара в случае невыполнения (ненадлежащего выполнения) принципалом Основного обязательства. При этом под Основным обязательством понимаются все обязательства принципала перед бенефициаром по контракту, срок исполнения которых наступает в период действия гарантии, в том числе обязательства по уплате штрафов, пеней, неустоек.

Соответственно, утверждение истца о том, что банковская гарантия обеспечивает исключительно закрытый перечень обязательств принципала, не соответствует буквальному содержанию текста банковской гарантии (статья 431 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вывод относительно допустимости удовлетворения требований бенефициара об уплате неустойки за счет средств банковской гарантии соответствует сложившейся судебной практике (пункт 30 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2020).

С учетом изложенного, МБУ «ТомскСАХ» правомерно начислило штраф в размере 1 456 916,40 рублей.

ООО «ГазОйл» заявлено о несоразмерности начисленного штрафа последствиям нарушения обязательства (статья 333 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 333 Гражданского кодекса Российской Федерации, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды.

Как разъяснено в пункте 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», в случае списания по требованию кредитора неустойки со счета должника (пункт 2 статьи 847 ГК РФ), а равно зачета суммы неустойки в счет суммы основного долга и/или процентов должник вправе ставить вопрос о применении к списанной неустойке положений статьи 333 ГК РФ, например, путем предъявления самостоятельного требования о возврате излишне уплаченного (статья 1102 ГК РФ).

Аналогичные разъяснения содержатся в абзаце втором пункта 4 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.10.2010 № 141 «О некоторых вопросах применения положений статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации».

В пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что основанием для применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации может служить только явная несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательств. Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения обязательств и др.

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ). Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (пункты 73, 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

В рассматриваемом случае суд считает доводы общества «ГазОйл» о несоразмерности начисленной заказчиком неустойки последствиям нарушения обязательства заслуживающими внимания.

Судом установлено, что допущенное истцом нарушение, связанное с отсутствием второй АЗС в Советском районе города Томска в течение части срока исполнения контракта (в декабре 2020 года и январе 2021 года), не привело к срыву поставки дизельного топлива и не препятствовало достижению заказчиком тех целей, для которых заключался контракт. Сторонами не оспорено, что отпуск ГСМ осуществлялся ответчику с других АЗС, согласованных в Приложении № 3 к контракту, а начиная с февраля 2021 года истцом обеспечено функционирование второй заправки на территории Советского района города Томска. Не оспаривалось сторонами также и то обстоятельство, что контракт от 22.12.2020 № Ф.2020.1290 исполнен в полном объеме, согласованное количество дизельного топлива поставлено ответчику в течение срока действия контракта.

Ответчиком не указано, к каким негативным имущественным последствиям привело отсутствие второй АЗС на территории Советского района города Томска. Утверждения ответчика о том, что допущенное нарушение привело к простою техники, документально не подтверждены и не позволяют суду сделать вывод о соразмерности негативных последствий и начисленной неустойки.

По условиям контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, ответственности заказчика за нарушение обязательств, не связанное с просрочкой исполнения обязательств, установлена в фиксированном размере и составляет 5 000 рублей, то есть существенно меньше (более чем в 290 раз), чем размер ответственности исполнителя.

При таких обстоятельствах, с учетом компенсационной природы неустойки и отсутствия каких-либо доказательств действительного наличия имущественных последствий, вызванных нарушением обязательства, принимая во внимание чрезмерно высокий размер неустойки применительно к существу допущенных истцом нарушений, характеризующих определенным образом способ имущественного предоставления, но не ставящих под сомнение сам факт поставки дизельного топлива и достижение заказчиком тех целей, для которых заключался контракт, учитывая также объективную ограниченность переговорных возможностей сторон при заключении муниципального контракта по результатам аукциона, учитывая необходимость соблюдения баланса интересов сторон, поскольку предусмотренный контрактом размер штрафа за ненадлежащие исполнение заказчиком условий муниципального контракта значительно меньше размера штрафа, установленного для поставщика, суд считает возможным уменьшить размер неустойки, подлежащей уплате истцом в пользу ответчика, до 291 383,28 рублей (1 % от цены контракта).

Вышеуказанный размер неустойки в полной мере выполняет как функцию способа обеспечения исполнения обязательства, так и меры гражданско-правовой ответственности, не нарушает баланс интересов должника и кредитора.

При таких обстоятельствах излишне полученная МБУ «ТомскСАХ» за счет средств банковской гарантии сумма неустойки в размере 1 173 426 рублей 07 копеек подлежит возврату обществу «ГазОйл» по правилам о неосновательном обогащении.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 4 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.10.2010 № 141 «О некоторых вопросах применения положений статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации», проценты за пользование чужими денежными средствами, указанные в пункте 2 статьи 1107 ГК РФ, подлежат уплате с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о неосновательности получения денежных средств, то есть с даты вступления в силу решения суда о возврате излишне уплаченной неустойки, а если суд установит, что списание неустойки было осуществлено кредитором в ситуации, когда он заведомо знал или должен был знать о неправомерности таких действий, – с даты списания денежных средств со счета должника.

Поскольку до принятия решения по настоящему делу МБУ «ТомскСАХ» не знало о неосновательности получения денежных средств в части, превышающей 291 383,28 рублей, исковые требования ООО «ГазОйл» о взыскании с учреждения 3 143,03 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 12.03.2021 по 29.03.2021, а также процентов по день фактического исполнения обязательства, не подлежат удовлетворению судом. Истец не лишен права предъявить такое требование в случае невозврата ответчиком присужденной денежной суммы после вступления решения суда в законную силу.

Что касается требований истца о взыскании с учреждения 4 749,92 рублей, составляющих сумму процентов, уплаченных Банку, они также не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Условие об уплате принципалом процентов гаранту, выплатившему денежные средства по банковской гарантии, установлено пунктом 10.4 Правил предоставления Банком гарантий.

Поскольку необходимость выплаты процентов Банку явилась следствием действий истца, допустившего нарушение условий муниципального контракта от 22.12.2020 № Ф.2020.1290, и являлась по существу платой за пользование денежными средствами, предоставленными Банком на основании договора, заключенного с истцом, исковые требования ООО «ГазОйл» о взыскании 4 749,92 рублей убытков не подлежат удовлетворению судом.

С учетом изложенного, с МБУ «ТомскСАХ» в пользу ООО «ГазОйл» подлежит взысканию 1 173 426 рублей 07 копеек неосновательного обогащения. В остальной части исковые требования удовлетворению не подлежат.

В силу части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы на уплату государственной пошлины относятся на стороны пропорционально размеру удовлетворенных требований.

Руководствуясь статьями 110, 167-171, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Муниципального бюджетного учреждения «Томск САХ» в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГазОйл» 1 173 426 рублей 07 копеек неосновательного обогащения, а также 22 148 рублей 20 копеек судебных расходов на уплату государственной пошлины по иску, всего: 1 195 574 (один миллион сто девяносто пять тысяч пятьсот семьдесят четыре) рубля 27 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия и может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд через принявший решение в первой инстанции арбитражный суд в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Судья А.В. Кузьмин