Решение от 23 декабря 2019 г. по делу № А40-169876/2019

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


23 декабря 2019 года

Дело А40-169876/2019-144-1253



Решение в полном объеме изготовлено: 23 декабря 2019 г.

Резолютивная часть решения объявлена: 19 декабря 2019 г.


Арбитражный суд города Москвы

в составе судьи Папелишвили Г.Н.

при ведении протокола секретарем судебного заседания Фаткулиным Р.М.

рассмотрел в судебном заседании дело по исковому заявлению ООО «ЛИПРОМ»

к ответчику: ООО «Бошунг КАМА»

третье лицо: ООО «МЕРИТА», ООО "КАНГАРУС"

о взыскании задолженности в размере 199 534 400 рублей, неустойку в размере 77 020 278 рублей

и по встречному исковому заявлению ООО «Бошунг КАМА» к ООО «ЛИПРОМ» о признании договора № 2019/1102-Ц от 11.02.2019 недействительным

с участием:

от ООО «ЛИПРОМ» – Дегтярев Е.С. (паспорт, доверенность от 03.06.2019 № 3619)

от ООО «Бошунг КАМА» в лице явились представители Горбатская Н.А. (паспорт, доверенность от 16.10.2019,диплом), Высоцкая А.С. (паспорт, доверенность от 16.10.2019, диплом), Макушев А.Г. (паспорт, генеральный директор на основании решения от 09.09.2019)

от третьих лиц – не явился, извещен

УСТАНОВИЛ:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЛИПРОМ" (далее также истец) обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с иском к ответчику - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БОШУНГ КАМА" (далее также ответчик) содержащим требование о взыскании задолженность в размере 199 534 400 (сто девяносто девять миллионов пятьсот тридцать четыре тысячи четыреста) рублей, неустойку в размере 77 020 278 (семьдесят семь миллионов двадцать тысяч двести семьдесят восемь) рублей.

Мотивируя заявленные требования, истец сослался на ненадлежащее исполнение ответчиком договорного обязательства, повлекшее нарушение принадлежащего ему субъективного права.

Ссылаясь на необоснованность и незаконность требования истца ответчик ссылается не только на правовую несостоятельность притязания, но и утверждает о фактах, ссылаясь на правопрепятсвующие обстоятельства и на отсутствие правоосновывающих.

Ответчик утверждает об отсутствии права первоначального кредитора требовать уплаты спорных денежных средств, а объект договора цессии отсутствующим. При этом ответчик утверждает о недействительности Договора цессии по мотиву его ничтожности.

Вместе с тем ответчиком предъявлен к совместному рассмотрению с первоначальным встречный иск о признании договора № 2019/1102-Ц от 11.02.2019 недействительным.

Исследовав представленные доказательства, выслушав представителей, суд пришел к следующему выводу.

Как установлено судом, «04» октября 2016 г. между ООО «МЕРИТА» (ИНН 7733259656) (Поставщик) и ООО «Бошунг КАМА» (Покупатель), был заключен Договор поставки № 04/10-16 (далее - Договор поставки), по которому Поставщик обязуется произвести поставку комплектующих для оборудования (далее - товар), а Покупатель принять их и оплатить на условиях Договора поставки.

В соответствии с Приложением № 1 к Договору поставки общая стоимость поставляемых товаров составляет 211 424 400 (двести одиннадцать миллионов четыреста двадцать четыре тысячи четыреста) рублей.

Согласно универсальным передаточным документам (УПД): № Ml 10806 от 08.11.2016 г., № М110805 от 08.11.2016 г., № М110904 от 09.11.2016 г., № М110905 от 09.11.2016 г., № Ml 10804 от 08.11.2016 г., ООО «МЕРИТА» поставила товары ООО «Бошунг КАМА» в рамках Договора поставки на сумму 211 424 400 (двести одиннадцать миллионов четыреста двадцать четыре тысячи четыреста) рублей.

В соответствии с п. 2.1 Приложения № 1 к Договору поставки Покупатель в течении 180 (сто восемьдесят) календарных дней с момента подписания Акта приема-передачи товара, осуществляет оплату в размере 211 424 400 (двести одиннадцать миллионов четыреста двадцать четыре тысячи четыреста) рублей.

Товар был принят Покупателем, претензии по количеству и качеству товара со стороны Покупателя Поставщику не предъявлялись. Между тем, Поставленный Товар Покупателем до настоящего момента не оплачен. Задолженность последнего перед ООО «МЕРИТА» составляет 199 534 400 (сто девяносто девять миллионов пятьсот тридцать четыре тысячи четыреста) рублей, что подтверждается Актом сверки взаимных расчетов на 30.09.2018 г. между ООО «Бошунг КАМА» и ООО «МЕРИТА».

По условиям п. 5.2 Договора поставки за просрочку оплаты товара Покупатель уплачивает пени в размере 0,05% от суммы платежа за каждый день просрочки.

«11» февраля 2019 г. ООО «МЕРИТА» по Договору уступки прав (цессии) №2019/1102-Ц уступило права требования ООО «ЛИПРОМ» в полном объеме по Договору поставки № 04/10-16 от 04.10.2016 г. к ООО «Бошунг КАМА» на сумму задолженности в размере 199 534 400 (сто девяносто девять миллионов пятьсот тридцать четыре тысячи четыреста) рублей.

«24» апреля 2019 г. ООО «ЛИПРОМ» направило в адрес ООО «Бошунг КАМА» Требование (досудебное) исх. № 23/2019-02 о погашении суммы задолженности и неустойки по Договору поставки.

Однако в адрес нового Кредитора - Истца оплаты задолженности по Договору также не поступило.

Возражая против требования истца, ответчик утверждает о недействительности сделки, на которой основан заявленный иск. При этом ответчик оспаривает указанную сделку по мотивам ее ничтожности, указывая на несоответствие ее закону на что указано в отзыве, а также по мотиву ее оспоримости о чем заявлен встречный иск.

Согласно Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 57 "О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств", арбитражный суд, рассматривающий дело о взыскании по договору, самостоятельно оценивает обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора, независимо от того, заявлены ли возражения или встречный иск.

При этом, возражение ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, оценивается судом по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки недействительной. (п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25)

Таким образом, доводы ответчика о ничтожности сделки подлежат оценке независимо от факта принятия к производству встречного иска, а поскольку ответчиком заявлен встречный иск суд также оценивает оспариваемый договор с позиции его оспоримости.

Вместе с тем, что касается доводов ответчика о недействительности сделки, то они приведены в существенном противоречии с формальными и фактическими порядками спорного правоотношения.

Ответчик утверждает, что договор цессии на основании которого права первоначального кредитора перешли к истцу по настоящему делу прикрывает сделку дарения.

Указанное утверждение неверно, поскольку ответчик не учитывает, что основным критерием разграничения групп договоров выступает признак направленности результата.

Движение имущественных прав происходит в рамках соответствующих гражданско-правовых договоров, имеющих своим предметом имущество (в частности п.4 ст. 454 ГК РФ), а следовательно сделки, направленные на отчуждение прав требования не подлежат выделению в самостоятельную группу договоров.

Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 Постановления от 21 декабря 2017 г. N 54, уступка требования может производиться на основании предусмотренных ГК РФ договора продажи имущественного права (пункт 4 статьи 454 ГК РФ) или договора дарения (пункт 1 статьи 572 ГК РФ).

Таким образом, договор уступки права требования не может прикрывать договор дарения в понимании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, однако исходя из содержания или характера сделки, такой договор может быть квалифицирован как договор дарения (ст. 572 ГК РФ)

Вместе с тем, суд не может согласиться с позицией ответчика о квалификации договора уступки как договора дарения.

В данном случае ответчик отклоняется от правил регламентирующих порядок толкования условий обязательства, фактически искажает условия Договора нивелируя при этом волю сторон. сформированную при заключении оспариваемого Договора.

Согласно п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации Постановление от 25 декабря 2018 г. N 49 условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 ГК РФ).

При толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Следует отметить, что толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия (принцип contra preferentem). (п. 11 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской

Подобный прием толкования договора поддерживается указанным Постановлением Пленума, Верховным Судом РФ (Определение КЭС ВС Суда РФ от 20.05.2015 N 307-ЭС14- 4641,Определение КЭС ВС Суда РФ от 22.06.2015 N 305-ЭС15-2155). Современными российскими цивилистами (Договорное и обязательственное право (Общая часть): Постатейный комментарий к статьям 307-453 ГК РФ/ Отв.ред. А.Г. Карапетов. - М.: Статут, 2017, стр. 941.) отмечается, что данный метод справедливо карает виновника неясности или противоречия в тексте и стимулирует ту стороны, которая отвевает за разработку проекта договора или конкретного условия, выражаться яснее и не допускать внутренних противоречий в тексте.

В свою очередь, действующая правовая система Российского частного права, и нормы составляющие ее содержание одним из принципов предмета своего регулирования определили свободу волеопределения участников оборота и их добросовестность.

Отсюда следует, что для решения вопроса о юридической квалификации спорного условия, ст. 431 ГК РФ требует, прежде всего, применять буквальное значение слов и выражений, содержащихся в положениях Договора.

Правоотношение между первоначальным и последующим кредитором, облеченное в форму оспариваемого Договора, преследует одну типичную правовую цель продажу имущественного права, что характеризует спорный Договор и определяет его правое основание.

При оценке правовой природы указанного договора суд исходит из того, что правовая природа договора определяется нормативно заложенной в соответствующей правовой модели типичной правовой целью, на достижение которой направлены опосредуемые объектом порождаемого договором обязательства действия сторон, концентрированно выраженные в условии о предмете договора и раскрываемые посредством системы корреспондирующих прав и обязанностей, образующих содержание договорного обязательства.

Иными словами квалификация судом спорного Договора, как Договора купли-продажи, то есть определение соответствующей правовой формы спорных отношений, обусловлена содержанием собственно самих отношений урегулированных спорным договором.

В силу п.5 Постановления Пленума ВАС РФ №16 от 14 марта 2014 г. «О свободе договора и ее пределах», при оценке существа договора, принимается во внимание не его название, а предмет договора, действительное содержание прав и обязанностей сторон, распределение рисков и т.д.

Так, из условий Договора усматривается, что в его предмет входит обязательство по передаче имущественного права, и встречное по оплате его стоимости, что относится к конституциирующим признакам сделки купли-продажи.

В силу пункта 3 статьи 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 ГК РФ. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 ГК РФ).

Квалифицирующим признаком дарения является согласно пункту 1 статьи 572 Кодекса его безвозмездность. При этом гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора (пункт 3 статьи 423 ГК РФ). (пункте 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 21.12.2005 N 104 «Обзор практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса РФ о некоторых основаниях прекращения обязательств»)

Намерений одарить, условий о безвозмездном отчуждении права стороны Договора не предусмотрели.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54) следует, что в силу пункта 3 статьи 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 ГК РФ. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 ГК РФ).

Если отсутствуют доказательства наличия воли сторон передать имущество без какого-либо встречного предоставления, сделка по передаче имущества признается возмездной. (Постановление Президиума ВАС РФ от 08.09.2009 N 5477/09 по делу N А19-5536/08-10)

Соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования). Отсутствие в сделке уступки права (требования) условия о цене передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ее ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями. (Пункт 9 Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120 Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации)

Также в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 указано, что по общему правилу, требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, например договора продажи имущественного права (пункт 2 статьи 389.1 ГК РФ).

Однако законом или таким договором может быть установлен более поздний момент перехода требования. Стороны вправе установить, что переход требования произойдет по истечении определенного срока или при наступлении согласованного сторонами отлагательного условия. Например, стороны договора продажи имущественного права вправе установить, что право переходит к покупателю после его полной оплаты без необходимости иных соглашений об этом (пункт 4 статьи 454, статья 491 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 389.1 ГК РФ требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Судом установлено, что уступленное по оспариваемому Договору праву перешло к истцу, в связи с чем, выводы ответчика о недоказанности оплаты по договору цессии в нарушение п. 2 статьи 389.1 ГК РФ, не могут свидетельствовать об отсутствии материального правопреемства.

Судом установлено наличие встречного и эквивалентного представления по оспариваемому Договору.

Так, 11.02.2019 ООО «ЛИПРОМ» (Цессионарий) и третье лицо ООО «МЕРИТА» (Цедент) заключили договор уступки прав (цессии) № 2019/1102-Ц, согласно которому ООО «МЕРИТА» (Цедент) уступил право требования к ООО «Бошунг КАМА» на сумму 199 534 400,00 руб. из договора поставки № 04/10-16 от 04.10.2016.

Цедент передал цессионарию документы, относящиеся к уступаемому праву (п. 2.1 договора уступки). За переход права требования цессионарий обязан заплатить цеденту 199 534 400,00 руб. (п. 3.1 договора уступки) в течение 90 календарных дней с даты заключения договора в безналичном порядке.

15.03.2019 сторонами Договора уступки было подписано Соглашение о передаче векселей в счет погашения долга по данному Договору. Согласно акту приема-передачи векселей от 15.03.2019 ООО «ЛИПРОМ» передало, а ООО «МЕРИТА» приняло 13 простых векселей ООО «КангаРус» на общую вексельную сумму 200 008 228,75 руб., оценочная стоимость 199 500 000,00 руб.

Сделка по выдаче векселей, безвозмездность которой не была доказана, не признается дарением (по смыслу ст. 572 ГК РФ). В связи с этим применение ст. 575 ГК РФ является ошибочным. (Постановление Президиума ВАС РФ от 08.09.2009 N 5477/09 по делу N А19-5536/08-10)

Признав несостоятельной ссылку заявителя о притворности договора цессии, суд, руководствуясь статьями 382, 390 Гражданского кодекса, разъяснениями, изложенными в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" и рекомендациями, содержащимися в Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации" исходит из отсутствия признаков дарения в оспариваемой сделке, а также, что ответчиком не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о прикрытии договором уступки действий сторон.

К истцу, перешло право требования уплаты спорных денежных средств, обусловленных нарушением ответчиком обязательства по оплате стоимости поставленного товара.

Условие договора купли-продажи о товаре считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара. (п. 3 ст. 455 ГК РФ)

В развитие указанного положения закона, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, пояснил, что договор уступки права признается заключенным, если предмет договора является определимым, т.е. возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка. При этом отсутствие в договоре указания точного размера уступаемого права не является основанием для признания договора незаключенным (пункт 1 статьи 307, пункт 1 статьи 432, пункт 1 статьи 384 ГК РФ). (п. 69 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г. N 58)

Договор уступки права требования (цессии) является заключенным, содержит все существенные условия, необходимые для признания данной сделки заключенной. Предмет обязательства, вопреки утверждениям ответчика определен, поскольку из договора следует, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка.

Таким образом, истец вправе требовать уплаты спорных денежных средств и является надлежащим кредитором правоотношения сторон настоящего спора..

Тем более, что суд при оценке условий Договора цессии, фактических обстоятельств связанных с его заключением и исполнением, приходит к выводу о соответствии основания сделки (правовой цели) его правовому результату, в связи с чем суд установил отсутствие у оспариваемой сделки признаков мнимой сделки.

Исходя из смысла п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. (Определение Верховного Суда РФ от 25.07.2016 по делу N 305-ЭС16-2411, А41-48518/2014, Определение Верховного Суда РФ от 17.05.2016 N 2-КГ16-1, Определение Верховного Суда РФ от 19.04.2016 N 83-КГ16-4, Определение Верховного Суда РФ от 26.01.2016 N 57-КГ15-15, Определение Верховного Суда РФ от 26.01.2016 N 57-КГ15-14, Определение Верховного Суда РФ от 15.03.2016 N 73-КГ16-1)

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной. (Определение Верховного Суда РФ от 09.08.2006 N 93-Г06-5)

Формальное исполнение лишь для вида условий сделки ее сторонами не может препятствовать квалификации судом такой сделки как мнимой. (Пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25)

Чтобы опровергнуть аргумент о мнимости сделок, недостаточно наличия документов, формально подтверждающих существование отношений между сторонами. Суду следовало проверить возражения о фиктивности договоров. В частности, нужно было исследовать производственную цепочку, закупочные взаимоотношения с третьими лицами и экономическую целесообразность заключения сделок. (Определение Верховного Суда РФ от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470 по делу N А32-42517/2015)

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у сторон нет цели достигнуть заявленных результатов. Установление факта того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной. (Определение Верховного Суда РФ от 17.05.2016 N 2-КГ16-2)

Таким образом, исполнение по мнимой сделке невозможно, так как противоречит основам конституционного строя РФ (элементу ее публичного порядка), предполагающим нравственное, добросовестное и соответствующее закону поведение участников гражданского оборота (ст. ст. 1, 10 ГК РФ).

Как пояснил ответчик, в ходе проведения мероприятий налогового контроля налоговыми органами установлено, что, что учредителем ООО «КангаРус» является «Дженерал Дистрибьюшн ЛТД» (Британские Виргинские острова). ООО «КангаРус» зарегистрировано по адресу «массовой» регистрации; руководитель - Арутюнян Каринэ Ашотовна. В отношении организации органами внутренних дел проводятся розыскные мероприятия. Последняя представленная ООО «КангаРус» отчетность по НДС - 4 квартал 2013 «нулевая». Последняя представленная бухгалтерская отчетность - 9 месяцев 2013. Анализ банковской выписки по счету ООО «КангаРус» показал, что денежные средства, поступавшие от разных организаций, в полном объеме перечислялись на валютный счет ООО «КангаРус» на покупку иностранной валюты для последующего перечисления на счета иностранных банков.

Ответчик утверждает, что ООО «КангаРус» является «технической» организацией, не осуществляющей реальной финансово-хозяйственной деятельностью, участвующей в схеме ухода от налогообложения. Руководитель ООО «КангаРус» Арутюнян Каринэ Ашотовна является лицом, в отношении которого факт отказа от участия (руководства) в организации установлен (подтвержден) в судебном порядке по делу № А40-139850/2016 (сведения с официального сайта ФНС РФ). Лица участвовавшие в налоговых проверках которые привели к вышеуказанным судебным разбирательствам являются взаимосвязанными: ООО «Липром» зарегистрировано 11.07.2018, Неграш Галина Николаевна -генеральный директор, собственник 100% (также руководитель ЗАО «ПАРС») ООО «Мерита» зарегистрировано 24.11.2015, Хозяйчиков Валентин Николаевич -собственник 100%, ген. директор, ликвидатор ООО «КангаРус» ИНН 7707630313 Генеральный директор Арутюнян Каринэ Ашотовна, до смены фамилии Саакян Каринэ Ашотовна (запись №11 выписка из ЕГРЮЛ от 18.11.2019) связана с ООО «ТТЗ» ИНН 7703657642 Учредитель с 16.12.2011 Арутюнян Каринэ Ашотовна Учредитель с 20.02.2008 ООО «ИК РЕ-Порто» ООО «СМТ Аналитика» ИНН 5074023273 Учредители: ООО «ИК РЕ-Порто» (99.5%), Хозяйчиков Валентин Николаевич (0.5%)

Ответчик настаивает на том, что Неграш Г. Н., Арутюнян (Саакян) К. А. и Хозяйчиков В. И. имеют отношения разной степени к организациям, которые участвовали в схеме ухода от налогообложения, не осуществляли реальную финансово-хозяйственную деятельность. Так, Неграш Г. И. является руководителем ООО «ЛИПРОМ» и ЗАО «ПАРС» (ИНН 7702675102). Арутюнян (Саакян) К. А. являлась руководителем ООО «КангаРус» и участником ООО «ТТЗ» (ИНН 7703657642) с 16.12.2011, сменив ООО «ИК РЕ- Порто» (ИНН 7705738015). Хозяйчиков В. Н. совместно с ООО «ИК PE-Порто» и Арутюнян К.А. является участником, а также он являлся руководителем ООО «СМТ Аналитика» (ИНН 5074023273). В настоящее время ООО «СМТ Аналитика» и ООО «ИК РЕ-Порто» находятся в стадии банкротства.

Ответчик считает, что ЗАО «ПАРС», ООО «КангаРус» признаны «техническими фирмами», не осуществляющими реальной финансово-хозяйственной деятельности, которое включены в схему ухода от налогообложения организациями-налогоплателыциками. Установлена взаимосвязь между ЗАО «ПАРС» и ООО «КангаРус» (перечисление денежных средств), допрошенные в ходе налоговой проверки Неграш Г. Н. (руководитель ЗАО «ПАРС») и Арутюнян (Саакян) К. А. (руководитель ООО «КангаРус») пояснили, что руководителями указанных организаций они не являются, к финансово-хозяйственной деятельности отношения не имеют. Решением арбитражного суда города Москвы от 24.10.2016 по делу № А40- 139850/2016 установлено участие ООО «ПК PE-Порто» (Арутюнян (Саакян) К. А.) в схеме ухода от налогообложения организациями-налогоплателыциками. Указанными решениями подтверждено, что разными организациями, включенными в эту схему, перечислялись денежные средства в адрес ООО «ПК РЕ- Порто» и ООО «КангаРус», которые в свою очередь покупали валюту и перечисляли ее на счета иностранных банков, в этой схеме участвовали и векселя. Руководитель ООО «КангаРус» Арутюнян (Саакян) Каринэ Ашотовна является лицом, в отношении которого факт отказа от участия (руководства) в организации установлен (подтвержден) в судебном порядке по делу № А40- 136687/2014, а затем решением по делу № А40-139850/2016 (сведения с официального сайта ФНС РФ). Предоставленные истцом в материалы дела копии векселей ООО «Канга Рус», которые были предметом платежа по Договору уступки прав (цессии) от 11.02.2019 № 2019/1102-Ц и Соглашению от 15.03.2019, подписаны от имени руководителя ООО «КангаРус» Арутюнян К. А., которая не имеет никакого отношения к деятельности организации. Следовательно, документы, связанные с ведением финансово-хозяйственной деятельности, а также сами векселя подписаны неуполномоченным лицом. Между тем вексель, выданный от имени организации, должен быть подписан уполномоченным на это лицом.

По мнению ответчика, вышесказанное свидетельствует о том, что стороны знали о бессмысленности предъявления векселей к оплате и не преследовали целей исполнения обязательств по Договору об уступке (цессии) от 11.02.2019 № 2019/1102-Ц в силу чего он является ничтожным.

Между тем, ответчик ошибочно распространяет указанные обстоятельства на спорные правоотношения. В частности ответчиком не опровергнут вывод о фактической возмездности сделки, то есть наличия встречного представления обязанной стороной. Ответчиком не доказано, что совершая спорную сделку, ее стороны как аффилированные лица действовали недобросовестно. Ответчиком не доказано, что указанная сделка является фиктивной и совершена с противоправной целью распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора и уменьшения активов первоначального кредитора.

Как уже отметил суд, Договор уступки (цессии) заключен в процессе ликвидации ООО «МЕРИТА» ликвидатором Хозяйчиковым В. Н. (ранее руководитель общества и учредитель).

Согласно п. 3.1 и 3.2 Договора установлено, что ООО «ЛИПРОМ» (Цессионарий) обязуется в срок не позднее 90 дней (11.05.2019) с момента подписания Договора, выплатить ООО «МЕРИТА» (Цедент) вознаграждение в размере переуступаемого права требования в сумме 199 534 400 руб.

15.03.2019 стороны заключают соглашение о передаче простых векселей ООО «КангаРус» в счет оплаты по договору цессии всего 13 штук на сумму 199 500 000 руб. и подписывают акт приема-передачи указанных векселей от ООО «ЛИПРОМ» в пользу ООО «МЕРИТА».

ООО «ЛИПРОМ» (учредитель и руководитель Неграш Г. Н.) передает ООО «МЕРИТА» (учредитель и руководитель Хозяйчиков В. И.) простые векселя ООО «КангаРус» (учредитель Дженерал Дистрибьюшн ЛТД, Британские Виргинские острова, руководитель Арутюнян (Саакян) К. А.).

ООО «ЛИПРОМ» обратилось к Хозяйчикову В.Н. с просьбой пояснить, как были использованы векселя, полученные в счет оплаты Договора уступки прав (цессии) №20109/1102-Ц от 11.02.2019 г.

Хозяйчиков В.Н. сообщил, что после принятия решения о ликвидации ООО «МЕРИТА» вся кредиторская и дебиторская задолженность подлежала тщательному анализу. После чего ликвидатором было принято решение о продаже долга ООО «Бошунг КАМА» для взыскания третьему лицу, что позволило е произвести расчеты со своими кредиторами практически в полном объеме.

После заключения с договора уступки прав (цессии) № 2019/1102-Ц, были приняты векселя впоследствии переданные ООО «Скопас-Проект» ИНН 7718221030» в счет прекращения обязательств ликвидируемого лица.

Ответчик делает вывод, что векселя, выданные ООО «КангаРус» в 2015 г., являются недействительными, т.к. ООО «КангаРус» является «технической» организацией, не осуществляющей реальной финансово-хозяйственной деятельностью, участвующей в схеме ухода от налогообложения, а руководитель ООО «КангаРус» Арутюнян Каринэ Ашотовна таковым не является.

С данным доводом не согласен суд, т.к. согласно выписки из Единого государственного реестра юридических лиц ООО «КангаРус» является действующим юридическим лицом и его генеральным директором является Арутюнян К.А.. По данным информационной программы сервиса ОКБ Контур (Контур.Фокус) уплаченные налоги и сборы ООО «КангаРус» за 2018 г. составляет 3 281 157,76 рублей. А согласно бухгалтерского баланса указанного сервиса денежный оборот ООО «КангаРус» составил: за 2014 г. более 12 000 000 000 рублей, за 2015 г. более 10 000 000 000 рублей, что полностью опровергает доводы Ответчика о недействительности указанного юридического лица. В сети интернет у ООО «КангаРус» имеется официальном сайте www.kangaltd.ru , на котором компания предлагает свои услуги в сфере финансов и инвестирования, а основной вид деятельности - проведение операций на рынке ценных бумаг. Учитывая выше приведенные факты, можно с уверенностью сказать, что ООО «КангаРус» имело и до настоящего момента имеет возможность выпуска векселей они являются подтвержденными бухгалтерскими балансами и отчетностью.

Ответчиком не учтено, что статьей 2 Гражданского кодекса Российской Федерации определены отношения, регулируемые гражданским законодательством.

Согласно пункту 1 названной нормы гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальных прав), регулирует отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения), договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.

Участниками регулируемых гражданским законодательством отношений являются граждане и юридические лица. В регулируемых граждансю законодательством отношениях могут участвовать также Российская Федерацг субъекты Российской Федерации и муниципальные образования.

Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания уел лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

К источникам гражданского законодательства отнесены Гражданский кодек и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов (далее - законы), регулирующих отношения, указанные в пунктах 1 и 2 статьи 2 настоящего Кодекса, указы Президента Российской Федерации, постановления Правительство Российской Федерации, а кроме того акты Министерства и иные федеральные органы исполнительной власти, в обозначенных статьей 3 ГК РФ пределах.

Таким образом, применение к спорным отношениям, а кроме того, толкование условий Договора, оформляющего отношения участников частноправовой сделки, основанное на нормах фискального законодательства противоречит приведенной иерархии частноправовых норм.

Оценка налоговых последствий финансово-хозяйственных операций, совершенных во исполнение сделок, производится налоговыми органами в порядке, предусмотренном налоговым законодательством.

Факты уклонения гражданина или юридического лица от уплаты налогов, нарушения им положений налогового законодательства не подлежат доказыванию, исследованию и оценке судом в гражданско-правовом споре о признании сделки недействительной, так как данные обстоятельства не входят в предмет доказывания по такому спору, а подлежат установлению при рассмотрении налогового спора с учетом норм налогового законодательства. (пункт 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25)

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. (пункт 85 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25)

Поскольку в данном случае передавался простой вексель, пропуск срока для его предъявления не влечет утрату векселедержателем своих прав против векселедателя, так как на основании статьи 78 Положения векселедатель простого векселя обязан так же, как акцептант по переводному векселю.

Трехгодичный срок предъявления искового требования векселедателю простого векселя (статьи 70, 78 Положения) на момент срока исполнения основного обязательства не истек, следовательно, сохраняются вексельные обязательства векселедателя.

В связи с этим суд не нашел оснований для вывода об отсутствии в данном случае предмета Договора уступки. (Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 21.01.2002 N 67 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм о договоре о залоге и иных обеспечительных сделках с ценными бумагами»)

Отсутствие в материалах дела доказательств уведомления должника о состоявшейся уступке права требования также не является основанием для признания сделки недействительной, поскольку согласие должника на уступку требования по общему правилу не требуется (п. 2 статьи 382 ГК РФ, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 09.10.2019 N Ф05-9124/2017 по делу N А40-93991/2016).

Тем не менее, суд считает необходимым заметить, что ООО «Бошунг КАМА» было получено по почте от ООО «МЕРИТА» (исх.02/11 от 11.02.2019) уведомление о переходе прав требования по Договору поставки № 04/10-19 от 04.10.2016 г., что подтверждает сам Ответчик. ООО «Бошунг КАМА» не выдвигало возражения на требования нового кредитора в соответствии со ст.386 ГК РФ, а также не обращалось к ООО «МЕРИТА» по вопросу действительности уведомления, что в свою очередь подтверждает в письменных объяснениях ООО «МЕРИТА» (исх. № 02/09-19 от 02.09.2019 г.). Также в письменных объяснения ООО «МЕРИТА» подтверждает, что уведомление исх.02/11 от 11.02.2019 было подписаны лично Хозяйчиковым Валентином Николаевичем, который являлся единственным учредителем ООО «МЕРИТА», являлся генеральным директором, а на момент подписания уведомления (исх.02/11 от 11.02.2019) -Ликвидатором.

Ответчик оспаривает полномочия лиц совершивших оспариваемую сделку.

Вместе с тем ответчиком не учтено, что Договор № 2019/1102-Ц уступки прав (цессии) от 11.02.2019 г., заключенного между ООО «МЕРИТА» и ООО «ЛИПРОМ», подписан со стороны ООО «МЕРИТА» Хозяйчиковым Валентином Николаевичем, который являлся единственным учредителем ООО «МЕРИТА», являлся генеральным директором, а на момент подписания Договора уступки - Ликвидатором. В спорном документе была допущена ошибка в указании должности.

Данная ошибка носит технический, а не правовой характер, что не делает данный документ недействительными, т.к. он был подписан надлежащим лицом, а именно Хозяйчиковым В.Н., который в своих письменных объяснениях (исх. № 02/09-19 от 02.09.2019 г.) подтверждает факт заключения Договора уступки и прилагает к ним документы, подтверждающие его полномочия для заключения сделок от имени ООО «МЕРИТА».

Кроме того, ответчик не привел доказательств подтверждающих, что сохранение оспариваемой сделки препятствует восстановлению какого-либо из нарушенных прав последнего, а также, что ответчик имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Указанный аспект оценки обстоятельств нарушения субъективного права лица является существенным, на что обращено внимание в абз. 2 п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25.

Кроме того по смыслу разъяснений, приведенных в пунктах 2, 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», недействительность уступки требования не влияет на правовое положение должника, который при отсутствии спора между цедентом и цессионарием не вправе отказать в исполнении лицу, которое ему указал кредитор, на основании статьи 312 ГК РФ

В свою очередь, согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» поведение стороны может быть признано недобросовестным по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

В пункте 70 Постановления № 25 разъяснено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Ссылка просрочившего лица на отсутствие сделки в силу ее ничтожности,, получившего от нового кредитора надлежащее письменное уведомление о состоявшейся уступке прав на взыскание денежных средств, и не предоставившего исполнение ни первоначальному, ни новому кредитору, может рассматриваться в качестве недобросовестного поведения, с целью освободиться от такой уплаты. (Определения Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС17-14583 от 28.05.2018)

Ответчик, получивший надлежащее письменное уведомление о состоявшейся уступке прав на взыскание спорной суммы, а также претензии о перечислении денежных средств, не предоставил исполнение ни первоначальному, ни новому кредитору.

При указанных обстоятельствах ссылка ответчика на наличие пороков сделки об уступки задолженности, которую он должен уплатить в силу обязательства по договору, рассматривается в качестве недобросовестного поведения, направленное на неисполнение своих обязательств, как первоначально перед стороной договора, так и впоследствии перед истцом, который получил право требования указанных денежных средств. (Определение Верховного Суда РФ от 30.11.2018 N 306-ЭС18-16762 по делу N А65-31593/2017)

Ответчик оспаривает сам факт поставки товара, то есть исполнения сделки из которой возникло уступленное право требования.

Следует отметить, что ответчиком не учтено, что недействительность требования, переданного на основании соглашения об уступке права (требования), не влечет недействительности этого соглашения. Недействительность данного требования является в соответствии со статьей 390 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего требование. (п.1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 октября 2007 г. N 120)

В свою очередь, при рассмотрении настоящего дела судом установлена действительность уступленного права, а доводы ответчика об отсутствии элементов юридического состава, необходимых для возложения на покупателя обязанности по оплате поставленного имущества являются надуманными и преследуют единственную цель уклониться от исполнения денежного обязательства, что недопустимо.

Субъективное право в относительных (обязательственных) отношениях сводится к праву требования определенного поведения от конкретных обязанных лиц. Поэтому предмет обязательств составляют вполне определенные действия по передаче имущества, производству работ, оказанию услуг (либо воздержание от конкретных действий.

Обязательство по поставке связывает лишь их сторон, и потому обязанности покупателя осуществить производить оплату стоимости товара соответствует праву продавца требовать внесения такой платы.

Возникновение обязательства по внесению предусмотренной Договором платы , равно как это определено Законом, стороны поставили в зависимость от факта передачи объекта сделки покупателю и оформления такой передачи подписанием товаросопроводительной документации.

В материалы настоящего дела представлены исчерпывающие доказательства надлежащего исполнения Договорного обязательства поставщиком.

Таким образом, утверждение ответчика о том, что возникшее правоотношение, обусловленное Договором, исполняется в соответствии с условиями обязательства, и ответчиком не допущено нарушений субъективного материального права кредитора подлежащего судебной защите, является надуманным.

В своих письменных пояснениях Ответчик делает вывод, что предоставленные передаточные документы не подтверждают факт поставки и получения Ответчиком товара, поскольку по условиям договора при передаче товара поставщик предоставляет покупателю пакет первичных документов (товарную накладную ТОРГ-12, счет-фактуру). В универсальных передаточных документах (УПД) в получении товара имеется подпись Ватлина, действующего на основании доверенности, однако доверенность в материалах дела отсутствует. Представленные УПД не могут быть признаны допустимыми доказательствами, подтверждающими факт поставки товара ответчику, т.к. на актах проставлена подпись лица, чьи полномочия не подтверждены документально. Учитывая, что Ответчик оспаривает факт поставки товара, надлежащим доказательством фактической его передачи могли бы служить товарно-транспортные накладные. В связи с отсутствием подписанного акта приема-передачи товара, считать задолженность по договору просроченной нет оснований, а также требование неустойки не подлежит удовлетворению, т.к. объем передаваемых прав по Договору уступки прав (цессии) ограничен.

С выводами Ответчика нельзя согласиться.

Так, истцом представлены доказательства подтверждающие фактическую передачу объекта товара ответчику, свидетельствующие в свою очередь об исполнение обязательства поставщика.

Довод ответчика ненадлежащем оформлении первичной учетной документации не свидетельствует об обстоятельствах в силу которых обязательство по поставке следовало считать неисполненным. Ведение первичного учета по указанным в нормативах унифицированным формам первичной учетной документации, в данном случае, осуществляется не в целях надлежащего оформления сделок заключенных между хозяйствующими субъектами, а ввиду необходимости соблюдения предъявляемых к таким лицам и сделкам административных и фискальных требований.

Доказательств направления ответчиком до предъявления настоящего иска в адрес истца требований о необходимости представления документов первичного учета, оформленных в соответствии с требованиями ответчика материалы дела не содержат.

Ответчик не представил доказательств того, что отсутствие или ненадлежащее оформление документов первичного учета, исключает положительный эффект исполнения по Договору.

Судом установлено, что стороны Договора поставки № 04/10-16 от 04.10.2016 г. в лице генерального директора ООО «МЕРИТА» Хозяйчикова В.Н. и генерального директора ООО «Бошунг КАМА» Антонова В.Б. составили УПД вместо товарной накладной ТОРГ-12 и счета-фактуры, согласованных п.4.7 указанного Договора, подтвердив тем самым фактический характер совершенного исполнения.

В УПД в графе получении товара имеется подпись Ватлина К.Ю. по доверенности № 90 от 07.11.2016 г., которую ООО «ЛИПРОМ» представил суду. Истец также представил копии транспортных накладных и копии транспортных заказов по наименованию согласно приложению.

Подписание акта приема-передачи товара подтверждает конкретно факт передачи товара, что служит основанием для оплаты согласно п.2.1 Приложения № 1 к Договору поставки № 04/10-16 от 04.10.2016 г. Таким образом, предусмотренные условия оплаты наступают с момента фактической передачи товара, которая произошла в соответствии с подписанием сторонами предоставленных Истцом УПД.

Указанные документы, подписанные сторонами спора в отсутствие каких-либо разногласий.

Ссылки на наличие подписи неустановленного лица, суд отклоняет поскольку о полномочиях лица подписавшего от имени покупателя свидетельствует оттиск печати Общества, что, по мнению суда, означает что стороны исходили из того, что все полномочия, необходимые уполномоченному представителю для приемки товара от имени покупателя, явствовали из обстановки.

Также факт поставки товара в рамках указанного Договора поставки подтверждается ранее представленными платежными поручениями на общую сумму 11 890 000 рублей перечисленными со счета ООО «Бошунг КАМА» на счет ООО «МЕРИТА» с указанием назначения платежа: оплата по договору поставки 04/10-16 от 04.10.2016 за комплектующие, что свидетельствует об одобрении сделки покупателем.

Более того в материалах дела также имеется подписанный акт сверки взаимных расчетов.

Суд считает достаточным для установления объективной судебной истины объем собранных исследованных и оцененных доказательств исходя из предмета спорного правоотношения, в связи с чем проведение экспертизы подписи счел нецелесообразным и юридически бесперспективным.

Учитывая, что между сторонами оспариваемого договора достигнуто соглашение о переходе прав требования к должнику, а право первоначального кредитора установлено судом при рассмотрении настоящего дела и является действительным суд отклоняет довод ответчика о несостоявшемся переходе права, также отклоняет встречный иск, а требование истца о взыскании задолженности считает подлежащим удовлетворению в полном объеме

Также в соответствии с п.1.1 Договора уступки прав (цессии) от 11.02.2019 г. ООО «МЕРИТА» уступает, а ООО «ЛИПРОМ» принимает права (требования) в полном объеме по Договору поставки № 04/10-16 от 04.10.2016 г., согласно п.5.2 которого, за просрочку оплаты товара ООО «МЕРИТА» вправе взыскать с ООО «Бошунг КАМА» пени в размере 0,05% от суммы платежа за каждый день просрочки.

В соответствии со статьей 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение должником денежного обязательства позволяет ему неправомерно пользоваться чужими денежными средствами. Поскольку никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, условия такого пользования не могут быть более выгодными для должника, чем условия пользования денежными средствами, получаемыми участниками оборота правомерно.

Вместе с тем, в силу норм главы 25 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность одной стороны в обязательстве понести ответственность перед другой стороной не может наступать вследствие обстоятельств иных, нежели ненадлежащее исполнение обязательства.

Таким образом, предпосылкам права истца требовать привлечения нарушителя к частноправовой ответственности в форме договорной неустойки, кроме собственно согласования гипотезы применения штрафной санкций и вытекающего из нее правила, следует отнести и фактические обстоятельства, наступление которых неминуемо влечет возникновение акцессорного обязательства, связывающего право кредитора и обязанность должника по уплате сумм имущественной компенсации.

В данном случае факт отклонения от Договорного обязательства, на случай которого сторонами предусмотрена мера имущественной ответственности в форме пени, подтвержден документально, в связи с чем, истец имеет вправе требовать уплаты неустойки за просрочку оплаты поставленного товара.

Судебные расходы по уплате госпошлины относятся на ответчика в порядке ст.110 АПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 11,12,166, 167, 168, 309, 310, , ГК РФ и ст.ст. 27,65, 106, 110,167-171 АПК РФ, суд


Р Е Ш И Л :

Взыскать с ответчика - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БОШУНГ КАМА" 423800, ТАТАРСТАН РЕСПУБЛИКА, ГОРОД НАБЕРЕЖНЫЕ ЧЕЛНЫ, ПРОЕЗД ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ, АБП-1."КИП МАСТЕР" 45, А225, ОГРН: 1111650010757, Дата присвоения ОГРН: 05.07.2011, ИНН: 1650226938, в пользу истца - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЛИПРОМ" 125130, МОСКВА ГОРОД, УЛИЦА ЗОИ И АЛЕКСАНДРА КОСМОДЕМЬЯНСКИХ, ДОМ 26/21, СТРОЕНИЕ 1, ЭТ 5 ПОМ V КОМ 29, 30, ОГРН: 1187746673344, Дата присвоения ОГРН: 11.07.2018, ИНН: 7743264895, задолженность в размере 199 534 400 рублей, неустойку в размере 77 020 278 рублей, а кроме того 200 000 в возмещение расходов по оплате госпошлины.

В удовлетворении встречного иска отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с момента его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.



Судья Г.Н. Папелишвили