Решение от 14 апреля 2021 г. по делу № А27-21032/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Красная ул., д. 8, Кемерово, 650000

http://www.kemerovo.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А27-21032/2020
город Кемерово
14 апреля 2021 года
Резолютивная часть решения объявлена 07 апреля 2021 года, решение изготовлено в полном объеме 14 апреля 2021 года

Арбитражный суд Кемеровской области в составе судьи Ю.С. Камышовой

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи помощником судьи Мироновой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «СибТрансТехнология», г. Кемерово, Кемеровская область – Кузбасс (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к акционерному обществу «Научно-исследовательский институт горноспасательного дела», г. Кемерово, Кемеровская область - Кузбасс (ОГРН <***>, ИНН <***>)

о взыскании 7 019 488 руб. 49 коп.

и встречное исковое заявление акционерного общества «Научно-исследовательский институт горноспасательного дела», г. Кемерово, Кемеровская область - Кузбасс (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «СибТрансТехнология», г. Кемерово, Кемеровская область – Кузбасс (ОГРН <***>, ИНН <***>)

о признании сделки недействительной

третье лицо: общество с ограниченной ответственностью монтажно-технологическое управление «ЮгПромСтрой» (ОГРН <***>, ИНН <***>), г. Краснодар, Краснодарский край

при участии:

от ООО «СТТ»: ФИО1 – представитель, доверенность от 28.09.2020, паспорт; ФИО2 – директор, решение № 8 от 18.03.2020, паспорт;

от АО «НИИГД»: ФИО3 – представитель, доверенность № юр-011 от 02.10.2020, диплом от 23.04.2002, паспорт,

у с т а н о в и л:

общество с ограниченной ответственностью «СибТрансТехнология» (далее – ООО «СТТ», истец) обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области с иском к акционерному обществу «Научно-исследовательский институт горноспасательного дела» (далее - АО «НИИГД», ответчик) о взыскании 7 019 488 руб. 49 коп., в том числе 4 162 543 руб. 93 коп. долга, 2 856 944 руб. 56 коп. неустойки (с учетом увеличения размера исковых требований).

Исковые требования мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по оплате поставленного товара и обоснованы ссылками на статьи 309-314, 454, 516 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением суда от 15.01.2021 к производству принят встречный иск о признании сделки по поставке оборудования от 10.07.2017 № 36 недействительной (мнимой).

В возражениях на встречный иск ООО «СТТ» указано на пропуск срока исковой давности на обращение с иском о признании сделки недействительной.

В судебном заседании 10.03.2021 к рассмотрению судом принят отказ АО «НИИГД» от заявленных требований по встречному иску, производство по встречному иску подлежит прекращению на основании пункта 4 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением от 19.01.2021 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО МТУ «ЮПС».

В судебном заседании представители истца настаивал на удовлетворении заявленных требований в полном объеме, представили дополнения к заявлению.

Представитель ответчика возражал относительно предъявленных требований, представил дополнения к возражениям, полагает, что договор поставки № 36 от 10.07.2017, дополнительное соглашение № 4 от 18.09.2017 и УПД № 22 от 20.11.2017 были подписаны сторонами в отсутствие реальной поставки товара, без намерения создать соответствующие правовые последствия. Кроме того, заявила ходатайство о приостановлении производства по настоящему делу до разрешения судом дела № А27-26082/2020.

В удовлетворении указанного ходатайства судом отказано по мотивам, отраженным в определении от 16.12.2020. При этом доводы ответчика о том, что в деле № А27-26082/2020 судом с учетом уточнения требований будет дана оценка мнимости договора поставки № 36 от 10.07.2017, не принимаются судом, поскольку в определении от 04.03.2021 по делу № А27-26082/2020 суд указал, что доводы акционера о мнимости сделки не рассматриваются судом как заявленные в порядке ст. 49 АПК РФ.

Третье лицо явку представителя в суд не обеспечило, отзыв не представило, уведомлено надлежащим образом (уведомление № 65097155037705).

Дело рассмотрено в отсутствие представителя ООО МТУ «ЮПС» в порядке, предусмотренном пунктом 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании установлено, что между ООО «СТТ» (поставщик) и АО «НИИГД» (покупатель) был подписан договор поставки № 36 от 10.07.2017 (т.1, л.д. 17-24) и дополнительное соглашение № 4 от 18.09.2017 к договору поставки № 36 от 10.07.2017 (т.1, л.д. 25), в соответствии с которыми поставщик обязался поставить покупателю крепи механизированные М-138/2 в комплекте (товар), а покупатель обязался принять и оплатить за него цену, предусмотренную договором (9 600 000 руб.).

Согласно п. 2.2. дополнительного соглашения № 4 расчеты по нему производятся в следующем порядке: авансовый платеж в сумме 1 920 000 руб. выплачивается покупателем в пользу поставщика после подписания настоящего дополнительного соглашения и в течение 10 рабочих дней с момента получения счета от поставщика. Остальные расчеты производятся в соответствии с условиями договора (п. 5.2.2-5.2.5).

Из пояснений ООО «СТТ» следует, что согласованный к поставке товар (крепи механизированные М-138/2 в комплекте) был переданы АО «НИИГД» 20.11.2017 согласно УПД №22 от 20.11.2017 (т.1, л.д.26), но не был оплачен ответчиком, размер задолженности составил 4 162 543 руб. 93 коп. (с учетом уточнения).

Ненадлежащее исполнение обязательств по договору явилось основанием для обращения ООО «СТТ» в арбитражный суд с настоящим иском.

Предварительно в адрес АО «НИИГД» была направлена претензия от 04.08.2020 (т.1, л.д. 11-12), которая была оставлена ответчиком без удовлетворения.

В ходе рассмотрения дела (судебное заседание 15.02.2021) представителем АО «НИИГД» было заявлено ходатайство об оставлении иска ООО «СТТ» без рассмотрения по причине несоблюдения истцом обязательного досудебного порядка урегулирования спора ввиду того, что 9 из 10 крепей были поставлены не в рамках договора № 36 от 10.07.2017, а в качестве разовой сделки (с учетом условий о количестве товара, поставляемого по дополнительному соглашению № 4 от 18.09.2017 к договору поставки № 36 от 10.07.2017).

Указанные доводы не принимаются судом, поскольку претензия от 04.08.2020 (т.1, л.д. 11-12) получена ответчиком (что не оспорено), содержит требование об оплате товара, поставленного по УПД № 22 от 20.11.2017, а также содержит указание на подлежащую оплате сумму задолженности (с учетом изначально заявленных исковых требований). Основание возникновения задолженности (разовая поставки или поставка по договору) не имеет значения для решения вопроса о том, соблюден ли досудебный порядок урегулирования спора.

Кроме того, с учетом разъяснений, изложенных в п. 4 раздела II «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4» (утв. Президиумом ВС РФ 23.12.2015), учитывая отсутствие доказательств принятия ответчиком действий по урегулированию спора либо исполнению требований истца (что свидетельствует об отсутствии намерения добровольно и оперативно урегулировать возникший спор во внесудебном порядке), оставление иска без рассмотрения, по основанию несоблюдения истцом претензионного порядка, не отвечает задачам судопроизводства, поскольку приведет к необоснованному затягиванию разрешения спора и ущемлению прав одной из его сторон.

Заслушав представителей сторон, исследовав представленные в материалы дела доказательства, суд полагает, что требования ООО «СТТ» не подлежат удовлетворению в связи со следующим.

Согласно положениям статей 307, 309, 310 ГК РФ обязательства возникают из договоров и иных оснований, предусмотренных законом, и должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиям, односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

В силу статьи 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Пунктом 1 статьи 516 ГК РФ предусмотрено, что покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки. Если соглашением сторон порядок и форма расчетов не определены, то расчеты осуществляются платежными поручениями.

При этом в соответствии со статьей 429.1 ГК РФ в ее взаимосвязи с положениями статьи 432 ГК РФ и разъяснениями, содержащимися в пунктах 30, 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" (далее - Постановление N 49), стороны вправе заключить рамочный договор (договор с открытыми условиями), определяющий общие условия обязательственных взаимоотношений сторон, которые могут быть конкретизированы и уточнены сторонами путем заключения отдельных договоров, подачи заявок или иным образом, определяющим недостающие условия (например, посредством согласования спецификаций).

В таких случаях условия рамочного договора являются частью заключенного впоследствии отдельного договора, если такой договор в целом соответствует намерению сторон, выраженному в рамочном договоре, и иное не указано сторонами или не вытекает из существа обязательства.

Фактически оспариваемый договор поставки является рамочным, учитывая согласование существенных условий поставки в дополнительных соглашениях.

Из содержания норм параграфов 1, 3 главы 30 Гражданского кодекса Российской Федерации усматривается, что в синаллагматических (взаимных) отношениях поставки обязанности поставщика и покупателя по осуществлению оплаты товара противостоит основанное на договоре (заключенном своей волей и в своем интересе (статьи 1, 10, 421, 422 ГК РФ) право на получение от продавца согласованного сторонами встречного предоставления.

Нарушение такой взаимности в предусмотренных законом случаях может служить основанием для признания договора (в том числе поставки) недействительным.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусматривает, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 указанного кодекса).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Таким образом, при рассмотрении вопроса о мнимости договора поставки и документов, подтверждающих передачу товара, суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке.

Учитывая, что обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения создания условий для возникновения гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой. Отсутствие оспаривания мнимой сделки сторонами само по себе не свидетельствует о том, что указанная сделка не нарушает ничьих прав и обязанностей.

Суд, рассматривающий дело о взыскании по договору, оценивает обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора, независимо от того, заявлены ли возражения или встречный иск (п. 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) от 10.06.2020).

В этой связи, доводы ООО «СТТ» о необходимости применения по отношению к возражениям ответчика о мнимости сделки принципа эстоппель, в связи с тем, что ранее в направляемых письмах, ответах на претензию и в отзыве на иск от 10.11.2020 ответчик не оспаривал факт получения товара, а также доводы о пропуске ответчиком срока на признание договора недействительным в судебном порядке и отказ АО «НИИГД» от требований по встречному иску не исключает обязанность суда по проверке наличия реальных отношений сторон по сделке.

Наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, и не может рассматриваться как повышенный стандарт доказывания, применимый только в делах о банкротстве.

Обстоятельством, порождающим денежное обязательство покупателя в пользу поставщика (продавца), является фактическая передача товарно-материальных ценностей. Следовательно, применительно к настоящему спору покупатель должен доказать действительность принадлежащего ему требования, основанного на факте реального осуществления действий по поставке товара.

В силу части 1 статьи 64, статей 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 АПК РФ об относимости и допустимости доказательств.

Согласно части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе по доказыванию своих доводов и возражений.

В качестве доказательств поставки истцом в материалы дела представлен УПД № 22 от 20.11.2017 на сумму 9 600 000 руб., в котором имеется отметка директора АО «НИИГД» ФИО4 о приеме товара, оттиск печати организации.

Ответчик в свою очередь указывает, что подписание указанного УПД является формальным и не подтверждает реальную передачу товара истцом.

В соответствии с п. 3.5. договора поставки № 36 от 10.07.2017 доставка товара осуществляется силами и за счет поставщика (ООО «СТТ»).

Ответчик пояснил, что согласованный к поставке товар (крепи механизированные М-138/2 в комплекте) является крупногабаритным грузом, и весит около 15 тонн за одну крепь. В связи с этим полагает, что его транспортировка без привлечения специальных транспортных средств не представляется возможной, первичных документов, подтверждающих факт перевозки груза, в том числе с привлечением третьих лиц, истцом не представлено.

При распределении бремени доказывания обстоятельств поставки (доставки) товара необходимо учитывать, что с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения возложение на ответчика бремени доказывания отрицательного факта недопустимо (пункт 32 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017, пункт 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016).

В данной ситуации доказывание положительного факта возлагается на истца, который может представить необходимое обоснование и доказательства наличия правовой и фактической возможности исполнения обязательства по договору.

Определением суда от 19.01.2021 истцу было предложено представить пояснения относительно способа перевозки оборудования с приложением подтверждающих документов.

В ходатайстве от 12.02.2021 (т. 1, л.д. 105-106) истец пояснил, что транспортировка оборудования осуществлялась посредством привлечения грузоперевозчика ИП ФИО5 в соответствии с актом о приемке выполненных работ (оказанных услуг) № 65 от 09.11.2017, счетом-фактурой № 56 от 09.11.2017 и путевым листом от 09.11.2017 (т.3, л.д. 107), а также заявил ходатайство о вызове ФИО5 в судебное заседание в качестве свидетеля, которое было удовлетворено судом (определение от 15.02.2021).

В то же время дата составления указанных документов не соотносится с предполагаемой датой поставки, указанной в УПД № 22 от 20.11.2017, указанное наименование груза (шахтовое оборудование) не позволяет достоверно соотнести перевозимый товар с предметом спорной поставки, а указанное транспортное средство (грузовой бортовой манипулятор Hino Ranger) с учетом его грузоподъемности не способно перевезти груз, подлежащий поставке.

Далее в судебном заседании 10.03.2021 представитель истца отказался от ранее указанных доводов о перевозке товара силами ИП ФИО5, пояснил, что доставку оборудования в адрес ответчика осуществляло ООО «Мегалит» в соответствии с условиями заключенного между ним и ООО «СТТ» договора поставки.

В то же время истцом не представлено документов, которые бы подтверждали указанные доводы, не представлен договор о поставке товара силами ООО «Мегалит», сведения о согласовании сторонами времени, места и способа доставки оборудования, а также перевозочные документы, в соответствии с которыми осуществлялась доставка (товарно-транспортные накладные, путевые листы и т.п.).

Позицию по спору истец обосновывает тем, что полученный ответчиком товар был им в реализован в адрес последующих покупателей по цепочке поставок (ООО МТУ «ЮКС» и ГУ МЧС России по Кемеровской области), что, по его мнению, подтверждается отчетом об оценке горно-шахтного оборудования № 03-23/11-17 от 23.11.2017 (т.3, л.д. 29-88), ответом ГУ МЧС России от 23.03.2021 № ИВ-201-9-953, справкой о стоимости выполненных работ и затрат № 6 от 27.11.2017 и актами о приемке выполненных работ № 6/3 от 27.11.2017, № 11/7 от 26.06.2020.

Однако указанные истцом обстоятельства не освобождают ООО «СТТ» от обязанности доказать факт передачи имущества ответчику.

При этом суд учитывает, что согласно пояснениям истца и отметке в УПД № 22 секции крепи М-138/2 в количестве 10 шт. были переданы ответчику 20.11.2017, в то время как оценка оборудования была произведена 01.10.2017, что отражено на 1, 3 и 4 страницах отчета № 03-23/11-17 от 23.11.2017. Следовательно, оборудование, представленное ООО МТУ «ЮКС» на оценку, не могло быть получено от АО «НИИГД». Оплата за оборудование от третьего лица в адрес ответчика не поступала.

В письме ГУ МЧС России и в актах о приемке выполненных работ содержится указание на монтаж крепей механических КМ-132/2 в количестве 2 шт. и секции механизированной крепи, подключенной к гидросистеме КМ138/2 в количестве 8 шт., что не соответствует по наименованию товару, согласованному в договоре № 36 от 10.07.2017.

Кроме того, ранее ГУ МЧС России в письме от 04.03.2021 № ИВ-201-9-666 (т.3, л.д. 135) указывало на монтаж только двух крепей КМ-132/2, при этом сведения о том, когда и кем именно был поставлен товар в адрес МЧС России, отсутствуют в материалах дела.

Таким образом, в условиях многозвеньевой цепочки поставщиков и в отсутствие указаний на заводские и/или инвентарные номера невозможно достоверно установить связь между наличием какого-либо оборудования у ГУ МЧС России и рассматриваемой в настоящем споре поставкой, указанное в представленных истцом документах оборудование невозможно идентифицировать как оборудование, ранее поставленное именно от ООО «СТТ» в адрес АО «НИИГД».

Таким образом, доводы истца в данной части не принимаются.

Из материалов дела следует, что спорная поставка товара в рамках договора поставки № 36 от 10.07.2017 являлась предметом выездной налоговой проверки в отношении АО «НИИГД», результаты которой оформлены решением ИФНС по г. Кемерово от 27.10.2020 № 7084 «о привлечении АО «НИИГД» к ответственности за совершение налогового правонарушения (далее решение № 7084 (т.2)), которое не было оспорено налогоплательщиком, вступило в силу.

Из пояснений ответчика и решения № 7084 следует, что руководителем АО «НИИГД» с момента постановки организации на налоговый учет в ИФНС России по г. Кемерово (с 19.04.2007) по 26.09.2019 являлся ФИО4

В ходе проведения проверки Налоговым органом установлено, что в проверяемый период ООО «СТТ» не располагалось по адресу регистрации (<...>), в качестве контактного адреса в сети Интернет указывало адрес места нахождения АО «НИИГД» (<...>), доступ к системе «Банк-Клиент» и предоставление налоговой и финансовой отчетности от ООО «СТТ» и АО «НИИГД» осуществлялось с одного IP-адреса, принадлежащего ответчику.

Кроме того, на момент заключения договора поставки № 36 от 10.07.2017 ФИО6 (руководитель ООО «СТТ») являлся работником АО «НИИГД», находился в должностном подчинении по отношению к ФИО7 (стр. 21 решения), что также подтверждается представленным в материалы дела приказом от 10.04.2017 № 06/к о приеме ФИО6 на работу в АО «НИИГД» на должность специалиста по продажам и закупкам (т. 3, л.д. 23).

Из протокола допроса ФИО6 установлено, что руководитель ООО «СТТ» не владеет в полной мере сведениями о руководимой им организации, не может однозначно назвать поставщиков и покупателей, конкретизировать процесс поставок, не присутствовал при приемке и передаче оборудования, не знает у каких организаций приобреталось оборудование, характеристики, производитель и стоимость оборудования ему не известны (стр. 26 решения).

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о подконтрольности и согласованности указанных организаций в спорный период (3-4 кв. 2017 г.), наличии у обществ единой бухгалтерии, в связи с чем, подписание руководителями сторон УПД № 22 от 20.11.2017 и отражение сделки в бухгалтерской и налоговой отчетности организаций не является безусловным доказательством реальной передачи товара истцом в адрес ответчика.

Из протокола допроса ФИО7 следует, что при согласовании поставки с истцом ответчик оборудование не осматривал, в его наличии не убеждался, при приемке товара лично не присутствовал (стр. 20 решения). Инспекцией установлено, что сделка с АО «НИИГД» является единственной существенной операцией ООО «СТТ», ранее аналогичные сделки между сторонами не совершались, что свидетельствует об отсутствии деловой репутации ООО «СТТ» как поставщика горно-шахтной продукции, которая является специфическим оборудованием. Указанное позволило налоговому органу прийти к выводу, что действия ФИО7 по заключению сделки с ООО «СТТ» свидетельствуют о «нетипичности» действий хозяйствующих субъектов предпринимательской деятельности, принимая во внимание сумму сделки и ее предмет (стр. 22 решения).

Также налоговым органом на основании представленных документов было установлено, что подлежащие поставке в адрес АО «НИИГД» секции крепи М-138/2 были приобретены истцом у ООО «Мегалит». При этом в решении налогового органа приведены положения договора поставки №1-9/17 от 18.09.2017, заключенного между ООО «Мегалит» и ООО «СТТ», согласно которым доставка товара осуществляется самовывозом, что опровергает доводы истца о поставке товара силами ООО «Мегалит».

Также в ходе проведения проверки налоговым органом анализировались документы относительно доставки товара от ООО «СТТ» в адрес АО «НИИГД», а именно: акты за выполненные автоуслуги № 192 от 13.12.2017, № 186 от 11.12.2017, № 183 от 06.12.2017, № 189 от 08.12.2017, № 176 от 30.11.2017 и № 195 от 15.12.2017, по которым исполнителем выступал ИП ФИО8 и акты о приемке выполненных работ (оказанных услуг) № 81 от 05.12.2017, № 70 от 15.11.2017, № 65 от 09.11.2017, № 64 от 30.10.2017 и № 88 от 13.12.2017, по которым исполнителем являлся ИП ФИО5

Учитывая отрицание ФИО8 наличия отношений с ООО «СТТ», несоответствие дат и маршрутов доставки товаров с датами и местами передачи оборудования покупателям, непредставление документов, подтверждающих факт передвижения автомобилей, налоговый орган пришел к выводу, что представленные документы не подтверждают факт осуществления перевозки горно-шахтного оборудования от ООО «СТТ» до АО «НИИГД» (стр. 79 решения).

Далее на основании представленных документов и свидетельских показаний Инспекция установила, что ООО «Мегалит» приобретало секции крепи у ООО «ММК-Уголь» на основании договора №ММК (ШЧК)-МГЛ-01 купли-продажи от 09.10.2017 по счет-фактуре № ER-3515 от 17.11.2017.

Исходя из анализа документов по взаимоотношениям ООО «ММК-Уголь», ООО «Мегалит», ООО «СТТ», АО «НИИГД» следует, что:

17.11.2017 ООО «ММК-Уголь» реализовало в адрес ООО «Мегалит» Секции крепи на общую сумму 1 616 983,50 руб. (УПД №ER-3515 от 17.11.2017) (т.3, л.д. 139);

06.11.2017 ООО «Мегалит» реализует Секции крепи на сумму 3 500 000 руб. в адрес ООО «СТТ» (УПД № 430 от 06.11.2017) (т.3, л.д. 138);

20.11.2017 ООО «СТТ» реализует Секции крепи стоимостью 9 600 000 руб. в адрес АО «НИИГД» (УПД № 22 от 20.11.2017).

Из указанных документов следует, что на момент передачи товара истцу ООО «Мегалит» еще не являлся его собственником, следовательно, не мог осуществить его дальнейшую продажу, что свидетельствует о формальном подписании документов в отсутствие реальной поставки оборудования.

При этом истцом в ходе рассмотрения настоящего дела не представлено пояснений относительно выявленных несоответствий в датах поставки.

На основании представленных в ходе проверки документов Инспекция установила, что спорное оборудование в дальнейшем было реализовано ответчиком в адрес ООО «Теплый Дом», которое перепродало его ООО «Монтажно-технологическое управление «ЮгКомСтрой», которое в рамках государственного контракта № 72 от 28.11.2014 года с Федеральное казанное учреждение «Управление капитального строительства МЧС России» осуществляло строительство Национальный аэромобильный спасательный учебно-тренировочный центр подготовки горноспасателей и шахтеров в г. Новокузнецке.

14.11.2019 года в рамках проведения проверки налоговым органом на объекте ФТКУ «Национальный горноспасательный центр» <...> был проведен осмотр всего горно-шахтного оборудования, якобы поставленного АО «НИИГД». В рамках осмотра установлено, что в технологическом модуле «учебной шахты» располагается бывшее в употреблении горно-шахтное оборудование, на оборудовании имеются следы эксплуатации.

На объекте «Национальный аэромобильный спасательный учебно-тренировочный центр подготовки горноспасателей и шахтеров в г. Новокузнецке» установлено нахождение, в том числе, крепей механизированных типа M138/2 в количестве 10шт. (бывшие в употреблении, инвентарные и заводские номера отсутствуют).

В тоже время налоговый орган в решении № 7084 пришел к выводу, что в ходе осмотра, идентифицировать данное оборудование, как оборудование, поставленное именно от ООО «СТТ» в адрес АО «НИИГД», не представляется возможным в виду отсутствия заводского и/или инвентарного номера на горно-шахтном оборудовании, находящемся в технологическом модуле.

В ответ на запрос налогового органа ГУ МЧС России пояснило, что в рамках исполнения Контракта генеральным подрядчиком ООО МТУ «ЮгКомСтрой» на объект было частично поставлено и смонтировано субподрядной организацией АО «НИИГД» в проектное положение горно-шахтное оборудование, в том числе крепи механизированные типа М 138/2 в количестве 2 шт., остальные крепи в количестве 8 шт. государственным заказчиком не принимались, что доказывает фиктивность сведений о приобретении товара и его дальнейшей реализации (стр. 83 решения).

Кроме того, из протокола допроса начальника УМТО ГУ МЧС России по Кемеровской области ФИО9, который назначен ответственным за строительство Национального аэромобильного спасательного учебно-тренировочного центра подготовки горноспасателей и шахтеров в городе Новокузнецке следует, что крепи механизированные М-138/2 в комплекте (10шт.) были поставлены до ноября 2017, следовательно, до их получения ответчиком от истца и даже до их продажи ООО «ММК-Уголь» в адрес ООО «Мегалит».

С учетом указанных обстоятельств налоговый орган по итогам проведения выездной налоговой проверки установил, что целью оформления договора между АО «НИИГД» и ООО «СТТ» являлась неуплата налогов путем неправомерного принятия на вычет сумм НДС за счет искусственного наращивания цены товара по счетам-фактурам, оформленным от имени ООО «СТТ».

Материалами проверки подтверждается факт отсутствия поставки горно-шахтного оборудования от ООО «СТТ». При этом установлено включение в цепочку поставщиков контрагента ООО «СТТ», фактически не исполнявшего никаких обязательств по поставке и не имевшего материальных и трудовых ресурсов для их исполнения, являющегося транзитным звеном для увеличения стоимости поставляемых товаров и неправомерного завышения налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость.

Указанные выводы истцом документально не опровергнуты, каких-либо доказательств реальности поставки и наличия действительной возможности исполнения своих обязательств по договору № 36 от 10.07.2017 (приложение № 4) не представлено в ходе рассмотрения дела.

При этом доводы истца о том, что в ходе разбирательства суд не проверяет законность вынесенного налоговым органом решения и установленных налоговым органом фактических обстоятельств подлежат отклонению судом, поскольку в соответствии с пунктом 13 «Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016 материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

Вместе с тем, отсутствие у настоящего спора связи с делом о банкротстве, по мнению суда, не свидетельствует о невозможности использования установленных Инспекцией обстоятельств и невозможности применения указанных разъяснений Верховного суда РФ.

Также суд принимает во внимание, что частичная оплата товара осуществлялась ответчиком до 22.03.2019, то есть в период руководства компанией ФИО4, что с учетом установленной подконтрольности и согласованности сторон лишь придавало сделке видимость ее реальности (п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

Истец долгое время не предпринимал действий по взысканию задолженности, претензия о погашении задолженности была направлена ООО «СТТ» в адрес АО «НИИГД» только 04.08.2020, иск подан 29.09.2020, то есть по истечении более 2,5 лет с момента предполагаемой поставки спорного оборудования, что не соответствует принципу осуществления предпринимательской деятельности с целью извлечения прибыли.

Таким образом, оценив в совокупности и взаимосвязи все имеющиеся в материалах дела доказательства, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае примененный сторонами механизм гражданско-правовых отношений создает лишь видимость приобретения спорного товара (крепи механизированные М-138/2 10 шт.), что свидетельствует о недобросовестном характере действий, создании искусственной ситуации, не имеющей реальной деловой цели. Направленность воли на получение соответствующих правовых последствий истцом и ответчиком не подтверждена, в связи с чем поставка товара, оформленная дополнительным соглашением № 4 от 18.09.2017, является мнимой сделкой.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Между тем, доводы истца о пропуске срока исковой давности не подлежат оценке, учитывая, что в данной случае не подлежит применению срок исковой давности, поскольку ответчик отказался от встречного иска о признании сделки недействительной.

С учетом отсутствия в материалах дела совокупности объективных доказательств, необходимой для устранения сомнений в действительности факта поставки товара по договору № 36 от 10.07.2017 и возникновения в связи с этим на стороне ответчика задолженности перед истцом, у суда отсутствуют основания полагать заявленное ООО «СТТ» требование о взыскании задолженности в размере 4 162 543 руб. 93 коп. обоснованным и подлежащим удовлетворению.

В связи с отсутствием обязательств по оплате задолженности, требования истца о взыскании неустойки также не подлежат удовлетворению судом.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отказе в удовлетворении иска судебные расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца. Поскольку ООО «СТТ» при принятии иска к производству была предоставлена отсрочка по оплате государственной пошлины, государственная пошлина в размере 58 097 руб. подлежит взысканию с ООО «СТТ» в доход федерального бюджета.

С учетом положений подпункта 3 пункта 1 статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации (ред. от 09.11.2020) в связи с отказом от требований по встречному иску АО «НИИГД» из федерального бюджета подлежит возврату 70 процентов суммы уплаченной им государственной пошлины, что составляет 4 200 руб.

Руководствуясь статьей 110, пунктом 4 части 1 статьи 150, статьями 167-171, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

в удовлетворении первоначального иска отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «СибТрансТехнология» в доход федерального бюджета 58 097 руб. государственной пошлины.

Производство по встречному иску прекратить.

Возвратить акционерному обществу «Научно-исследовательский институт горноспасательного дела» из федерального бюджета 4 200 руб. государственной пошлины, уплаченной по платежному поручению № 458 от 11.01.2021.

Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия.

Решение, вступившее в законную силу, может быть обжаловано в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его вступления в законную силу, при условии, если оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Кемеровской области.

Судья Ю.С. Камышова