Постановление от 8 февраля 2026 г. 9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд)

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12 адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-67762/2025

Дело № А40-7603/24
г. Москва
06 февраля 2026 года
Резолютивная часть постановления объявлена 29 января 2026 года Постановление изготовлено в полном объеме 06 февраля 2026 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой, судей Ж.В. Поташовой и Н.В. Юрковой, при ведении протокола секретарем судебного заседания Т.С. Державиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ИП ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.11.2025 по делу № А40-7603/24, вынесенное судьей М.В. Агеевой в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «МОСКОВСКАЯ НЕФТЕХИМИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ»,

о признании недействительными сделками договора № 3/19 от 25.11.2019, заключенного между должником и ИП ФИО1, а также перечислений денежных средств в пользу ИП ФИО1 в период с 06.04.2022 по 18.10.2022 «за обучение сотрудников», о применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании: от к/у ООО «Московская нефтехимическая компания» – ФИО2 по дов. от 02.06.2025, иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 26.03.2024 в отношении ООО «МОСКОВСКАЯ НЕФТЕХИМИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ» открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев по упрощенной процедуре отсутствующего, о чем опубликована информация в газете «Коммерсантъ» от 06.04.2024.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделками:

- договора № 3/19 от 25.11.2019, заключенного между ООО «МНХК» и ИП ФИО1;

- операций по перечислению денежных средств ООО «МНХК» в пользу ИП ФИО1 с расчетного счета Должника в ПАО РОСБАНК 40702810096430001668 в период с 06.04.2022 по 26.10.2022 по спорному договору, а также с назначением платежа «за обучение сотрудников», на общую сумму 12 436 955 рублей, а также применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.11.2025 признаны недействительными сделками договор № 3/19 от 25.11.2019, заключенный между ООО «МНХК» и ИП ФИО1, а также перечисления денежных средств ООО «МНХК» в пользу ИП ФИО1 в период с 06.04.2022 по 18.10.2022 «за обучение сотрудников», применены последствия недействительности сделки в виде

взыскания ИП ФИО1 в пользу ООО «МНХК» денежных средств в сумме 12 436 955 руб.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, ИП ФИО1 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает, что суд первой инстанции не дал оценки представленным доказательствам, подтверждающим реальность и добросовестность его предпринимательской деятельности. Апеллянт указывает, что договоры на разработку программного обеспечения и обучение сотрудников были заключены и исполнены в полном объеме, что подтверждается технической документацией, актами, платежными поручениями и даже использованием разработанного ПО сотрудниками должника. Кроме того, оспариваемые сделки совершены за пределами трехлетнего срока, установленного законом для оспаривания в банкротстве. Апеллянт отрицает свою аффилированность с должником, отмечая, что суд не привел конкретных доказательств такой связи, а лишь сослался на его финансовые отношения с другими компаниями, что само по себе не свидетельствует о заинтересованности.

На основании изложенного, просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об отказе удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв конкурсного управляющего должника на апелляционную жалобу, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должника возражал на доводы апелляционной жалобы, поддержал позицию, изложенную в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее по тексту – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 AПK РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, конкурсный управляющий указывал, что в ходе проведения мероприятий, предусмотренных процедурой, им было выявлено, что между должником и индивидуальным предпринимателем ФИО1 был заключен договор № 3/19 от 25.11.2019 на разработку программного обеспечения, а также в период с 06.04.2022 по 26.10.2022 с расчетного счета должника в пользу ответчика совершены многочисленные денежные перечисления.

Так, часть платежей (на общую сумму 11 430 650 руб.) была произведена с назначением «Оплата за разработку ПО по договору № 3/19 от 25.11.2019», а другая часть (на общую сумму 1 006 305 руб.) с назначением «за обучение сотрудников».

Общая сумма всех оспариваемых перечислений составила 12 436 955 руб.

Конкурсный управляющий просил суд признать недействительными договор от 25.11.2019, а также операции по перечислению денежных средств, и применить последствия недействительности сделки в виде взыскания всей уплаченной суммы обратно в конкурсную массу.

В обоснование заявленных требований заявитель ссылался на положения п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, указывая, что спорные платежи являлись подозрительными сделками, совершенными в период неплатежеспособности должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в пользу заинтересованного лица.

В качестве дополнительных оснований оспаривания управляющий указывал на ничтожность сделки по статье 170 ГК РФ (мнимость), а также на нарушение принципов добросовестности и разумности (ст. 10 ГК РФ) и общие основания недействительности сделок (ст. 168 ГК РФ), поскольку, по его мнению, реальное существование правоотношений по договору и экономическая целесообразность платежей за обучение документально не подтверждены.

Разрешая по существу заявленные требования, суд первой инстанции руководствовался следующим.

В соответствии с ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Перечисления за период с 06.04.2022 по 18.10.2022 совершены в пределах, указанного в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве срока.

Вместе с тем, оспариваемый Договор № 3/19 от 25.11.2019 заключен за пределами трехлетнего периода.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В соответствии с п. 5. Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктом 6 Постановления N 63 разъяснено, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Пункт 7 указанного пленума говорит о том, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Под неплатежеспособностью должника понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (ст. 2 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Для определения того, являлся ли должник неплатежеспособным, необходимо установить его фактическое финансовое состояние, а именно отсутствие доходности, неспособность исполнять свои обязательства перед кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей, анализ наличия денежных средств на счетах должника и ведение им финансовых операций.

Как установлено судом, основанием для формирования задолженности должника послужили, в том числе, результаты налоговой проверки за 2019-2021 годы, отраженные в Решении № 12/5175 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 28.05.2024.

При этом, обязанность по уплате соответствующих обязательных платежей возникла у должника уже 25.04.2019.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из правовой позиции, изложенной в пункте 26 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, согласно которой признаки неплатёжеспособности и недостаточности имущества носят объективный характер и применительно к обязательным платежам определяются на момент наступления установленных законом сроков их уплаты, а не на дату выявления недоимки по результатам налогового контроля.

Из системного толкования ст.ст. 38, 44 и 55 Налогового Кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) следует, что обязанность по уплате налога возникает с момента формирования налоговой базы по итогам соответствующего налогового периода.

Следовательно, юридически значимым для оценки финансового состояния должника является период, за который произведены доначисления, а не дата вынесения решения налогового органа.

Судом установлено, что обязательства, сформированные в указанный период, впоследствии включены в реестр требований кредиторов, что в силу правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации свидетельствует о неплатежеспособности должника на момент совершения спорной сделки.

Вместе с тем, материалами дела подтверждено, что ответчик является заинтересованным лицом по отношению к должнику.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 по делу № A53-885/2014).

В соответствии с положениями сложившейся судебной практики, суд не должен ограничиваться лишь оценкой формальных признаков аффилированности лиц при наличии доводов истца о наличии фактической аффилированности.

В рамках рассмотрения дела судом первой инстанции было истребовано решение МИФНС России № 23 по Санкт-Петербургу № 03/6546 от 20.10.2023, вступившее в законную силу, что подтверждено судебными актами по делу № А56-69493/2024 и апелляционному производству № 13АП-4105/2025.

Указанным решением установлены обстоятельства, свидетельствующие о фактической аффилированности должника и ответчика.

Доводы ФИО1 о том, что работник ФИО3 состоял у него в штате лишь в 2019-2020 годах и не имел отношения к оказанию услуг должнику, обоснованно оценены критически, поскольку договор на разработку программного обеспечения заключен 25.11.2019, а исполнение по нему заявлено только в период с апреля по октябрь 2022 года.

Доказательства экономической целесообразности услуг по обучению сотрудников должника, сведений о конкретных обученных лицах, сроках и результатах обучения в материалы дела не представлены.

Из текста Решения № 12/5175 ИФНС России № 4 по г. Москве следует, что ИП ФИО1 признан аффилированным лицом по отношению к должнику, при этом фактически оказывал услуги по разработке программного обеспечения, будучи зарегистрированным по виду деятельности, не связанному с указанными услугами (47.19.2 «Деятельность универсальных магазинов, торгующих товарами общего ассортимента»).

Кроме того, указанным решением установлено получение ИП ФИО1 денежных средств от должника и иных компаний группы на сумму свыше 80 млн. рублей, перечисление средств на его счета, а также уклонение от представления документов и противодействие мероприятиям налогового контроля.

Указанные обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о взаимосвязанности сторон и осведомленности ответчика о финансовом состоянии должника.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оспариваемые сделки являются недействительными по основаниям, предусмотренным п.2 ст. 61.2 Закона о банкротства.

При этом, в рамках настоящего обособленного спора все основания недействительности платежей, осуществленных должником, которые приводит конкурсный управляющий, охватываются диспозицией ст. 61.2 Закона о банкротства, т.е. специальными нормами, в связи с чем, оснований для применения к спорным отношениям ст.ст. 10, 168 ГК РФ у суда первой инстанции не имелось.

В отношении требований конкурсного управляющего должника о признании сделок недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 170 ГК РФ, суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Так, согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Названный подход содержится, в частности, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411.

В пункте 3 Информационного письма Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации разъяснил, что квалифицирующим признаком дарения, согласно части 1 статьи 572 ГК РФ, является его безвозмездность, при этом гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора (пункт 3 статьи 423 ГК РФ).

Исследовав представленные доказательства, суд установил, что ответчиком представлены лишь документы об образовании в сфере «Финансы и кредит», которые не подтверждают наличие у ФИО1 специальной квалификации в области разработки программного обеспечения.

Сведения о выполнении им аналогичных работ для независимых контрагентов в материалах дела отсутствуют.

Напротив, из установленных обстоятельств следует, что услуги по разработке программного обеспечения оказывались исключительно компаниям, входящим в одну группу с должником.

Доказательства, позволяющие определить конкретный объем, содержание и результат работ, выполненных в период с 12.04.2022 по 18.10.2022, в том числе сведения о созданном

программном продукте, его характеристиках, внедрении и использовании в хозяйственной деятельности должника, суду не представлены.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности реальности спорных правоотношений, их экономической обоснованности и фактического результата деятельности ответчика по договору.

Последствия недействительности сделки применены судом первой инстанции в соответствии с пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве и пунктом 2 статьи 167 ГК РФ.

Судебная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Довод апеллянта о реальности исполнения договора и фактическом оказании услуг по разработке программного обеспечения и обучению сотрудников опровергается совокупностью установленных по делу обстоятельств.

Так, представленные ответчиком документы носят формальный характер и не подтверждают создание конкретного овеществленного результата, пригодного к использованию должником в хозяйственной деятельности.

В материалах дела отсутствуют сведения о передаче исходных кодов, технической документации, исключительных либо лицензионных прав на программный продукт, а также доказательства фактической интеграции разработанной системы в инфраструктуру должника.

Само по себе указание на размещение кода на арендованных серверах не подтверждает ни объема выполненных работ, ни их потребительской ценности для должника.

Указанные обстоятельства обоснованно расценены судом первой инстанции как свидетельствующие об отсутствии доказательств встречного предоставления.

Ссылка заявителя жалобы на обучение сотрудников также правомерно отклонена.

Ответчиком не представлены сведения о конкретных работниках должника, прошедших обучение, программах обучения, документах об итоговой аттестации либо ином объективном подтверждении получения должником полезного результата.

Платежи обозначены общими формулировками «за обучение», при этом доказательства экономической целесообразности таких расходов в преддверии банкротства отсутствуют.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что при отсутствии подтверждения факта и объема оказанных услуг соответствующие перечисления не могут рассматриваться как эквивалентное встречное исполнение.

Довод апеллянта о пропуске трехлетнего периода оспаривания сделок также признается судебной коллегией несостоятельным.

Конкурсным управляющим должника в рассматриваемом случае оспариваются не только действия по заключению договора 2019 года, но и конкретные платежи, совершенные в 2022 году, то есть в пределах установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве периода подозрительности, исчисляемого до принятия заявления о признании должника банкротом.

Следовательно, вопреки позиции апеллянта, сама по себе более ранняя дата заключения договора не исключает возможности оспаривания последующих исполнений по нему.

Вместе с тем, апеллянт также ссылается на то, что не является лицом, аффилированным по отношению к должнику.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции исходил не из формального участия ответчика в органах управления должника, а из совокупности данных о его устойчивых финансово-хозяйственных связях с группой компаний должника, значительном объеме полученных денежных средств, отсутствии самостоятельной хозяйственной деятельности вне этой группы и выводах налогового органа, установившего взаимосвязанность соответствующих лиц.

При этом ответчик не опроверг представленные сведения и не представил доказательств своей экономической независимости.

Доводы о том, что суд первой инстанции не дал оценки представленным ответчиком доказательствам квалификации и опыта работы, не опровергают вывод о недоказанности реальности спорных хозяйственных операций.

Так, наличие общего образования и профессионального опыта не подтверждает фактическое выполнение конкретных работ для должника в заявленном объеме и на спорную сумму, равно как и не устраняет противоречия в сроках выполнения работ, когда при заключении договора в 2019 году основные платежи произведены лишь в 2022 году без убедительных доказательств длительного и непрерывного исполнения.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что при наличии обоснованных сомнений в реальности хозяйственных операций бремя доказывания фактического исполнения и экономической оправданности сделок переходит на лицо, получившее исполнение от должника.

Ответчик такой обязанности не исполнил, ограничившись ссылками на собственные пояснения и документы, не подтвержденные независимыми и объективными данными.

Между тем, иные доводы апелляционной жалобы сводятся к повторению позиции, изложенной в суде первой инстанции и обоснованно отклоненной судом, и не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как, не свидетельствуют о неправильном применении арбитражным судом области норм материального или процессуального права, а выражают лишь несогласие с ним.

Убедительных аргументов, основанных на доказательственной базе и опровергающих выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

При таких обстоятельствах оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при вынесении обжалуемого определения, апелляционным судом не установлено.

В соответствии с п. 1 ст. 270 АПК РФ, основаниями для изменения или отмены решения, определения арбитражного суда первой инстанции являются, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, определении обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Определение суда законно и обоснованно. Основания для отмены определения отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.11.2025 по делу № А40-7603/24 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. Председательствующий судья: Ю.Н. Федорова

Судьи: Ж.В. Поташова

Н.В. Юркова