Решение от 23 марта 2026 г. АС Санкт-Петербурга и Ленинградской обл.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области


191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru


Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А56-1947/2026
24 марта 2026 года
г.Санкт-Петербург


Резолютивная часть решения объявлена 11 марта 2026 года.

Полный текст решения изготовлен 24 марта 2026 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе:

судьи Ким Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Телешовой Е.В.,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску:

истец: ФИО1;

ответчики: 1) ФИО2, 2) ФИО3;

о взыскании,

при участии:

- от истца: ФИО4 по доверенности от 10.08.2023,

- от ответчиков: 1-2) не явились, извещены,

установил:

ФИО1 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявлением о солидарном взыскании с ФИО2 и ФИО3 271 251 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Елиза».

Определением суда от 19.01.2026 исковое заявление принято к рассмотрению по общим правилам искового производства.

В судебное заседание 11.03.2026 явился представитель Истца. Ответчики, извещенные о времени и месте судебного заседания, не явились, явку представителей не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ дело слушается в отсутствие представителей Ответчиков.

Явившийся в судебное заседание представитель Истца заявленное ходатайство об истребовании доказательств не поддержал, в связи с чем суд не находит основания для рассмотрения данного заявления по существу.

В соответствии с частью 4 статьи 137 АПК РФ суд признал дело подготовленным к судебному разбирательству, завершил предварительное судебное заседание и, в отсутствие возражений сторон, открыл судебное разбирательство.


Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью "Елиза" (далее также – Общество) зарегистрировано в ЕГРЮЛ 30.09.2011 в качестве юридического лица.

17.04.2023 между ФИО1 (далее также – Истец) и ООО "Елиза" заключен договор № (248) ДФШК 170423-61 на изготовление мебели (шкафа) по разработанному индивидуальному дизайн-проекту.

Ссылаясь на ненадлежащее исполнение ООО "Елиза" обязательств по договору № (248) ДФШК 170423-61 от 17.04.2023, ФИО1 обратился в Невский районный суд города Санкт-Петербурга с исковым заявлением о расторжении договора № (248) ДФШК 170423-61 от 17.04.2023.; взыскании суммы предварительной оплаты за товар (аванс) в размере 55 278 руб., неустойки (пени) в размере 110 556 руб. за период с 03.08.2023 по 17.11.2023, штрафа в размере 135 556 руб., суммы компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.

Решением Невского районного суда города Санкт-Петербурга от 30.09.2024 по делу № 2-3480/2024 расторгнут договор № (248) ДФШК 170423-61 от 17.04.2023; взысканы с ООО "Елиза" в пользу ФИО1 суммы аванса в размере 55 278 руб., неустойки в размере 110 556 руб., компенсация морального вреда в размере 15 000 руб., штраф в размере 90 417 руб.

17.02.2025 по делу № 2-3480/2024 выдан исполнительный лист серии ФС № 050773244.

27.11.2024 МИФНС № 15 по Санкт-Петербургу в ЕГРЮЛ внесена запись за ГРН 2247802650225 о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

14.03.2025 МИФНС № 15 по Санкт-Петербургу в ЕГРЮЛ внесена запись за ГРН 2257804514966 об исключении Общества из ЕГРЮЛ.

ФИО1 полагает, что долг перед ним не был погашен по причине неразумных (недобросовестных) действий лиц, контролировавших деятельность ООО "Елиза (п. п. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ); ФИО2 (далее также – Ответчик 1) как генеральный директор и участник с долей в уставном капитале в размере 50% и ФИО3 (далее также – Ответчик 2) как участник с долей в уставном капитале в размере 50%, по мнению Истца, должен нести ответственность за свои действия (бездействия), которые повлекли убытки для ФИО1 в размере 271 251 руб.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства, оценив доводы сторон, суд приходит к следующим выводам.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").


Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П указано, что само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались возможностью заявить соответствующие возражения для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ.

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя


опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 7 февраля 2023 г. N 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г.

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Таким образом, кредитору, требующему привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не предоставляющего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие или искажение этих документов. Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо может опровергнуть презумпцию и доказать иное, представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько


они уважительны и т.п. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В рассматриваемом случае факт наличия задолженности у Общества перед ФИО1 подтверждается решением Невского районного суда города Санкт-Петербурга от 30.09.2024 по делу № 2-3480/2024; Истцом представлены доказательства контроля Ответчика над Обществом с момента возникновения долга и далее.

Более того, ФИО1 ссылается на совокупность прочих обстоятельств, подтверждающих недобросовестность контролирующих Общество лиц, в том числе на то, что Ответчиками не были предприняты попытки устранить недостоверные сведения в ЕГРЮЛ в отношении Общества, в связи с чем, регистрирующим органом и было принято решение об исключении Общества из реестра как юридического лица; Ответчиками были допущены многочисленные нарушения финансовой и бухгалтерской отчетности, не исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «Елиза»; данное Общество было фактически брошено.

Таким образом, суд исходит из того, что в данном случае Истцом исполнена обязанность по доказыванию, а совокупность обстоятельств, на которые он ссылался, подтверждает, как правило, намерение контролирующих хозяйственное общество лиц избежать как выплату долга, так и ответственности за свои противоправные действия, повлекшие неспособность подконтрольного лица исполнить денежные обязательства.

Суд принимает во внимание, что Ответчиками в материалы дела не представлено надлежащих доказательств того, что ими предпринимались попытки по восстановлению хозяйственной деятельности Общества, продолжению предпринимательской деятельности, исполнению обязательств перед кредиторами.

Из открытых источников следует, что Обществом отчетность не сдавалась.


Генеральный директор и участник Общества ФИО2 ак должностное лицо Общества, ответственное за ведение бухгалтерского и налогового учета, а также за своевременное предоставление отчетности, за своевременное внесение сведений об изменении данных о юридическом лице, действуя разумно и добросовестно, не мог не знать о непредставлении необходимых документов в налоговые органы.

При этом ФИО3 не принимались какие-либо действия, направленные на контроль за финансово-хозяйственной деятельностью Общества.

Более того, суд обращает внимание, что Ответчики не представили отзывы на иск, не направили представителей при рассмотрении дела в суд, не дали никаких объяснений своему поведению при осуществлении полномочий контролирующих Общество лиц, не представили доказательств, раскрывающих имущественное положение юридического лица и объясняющих причины, по которым расчеты с истцом не были проведены. Ответчики не подтвердили, что действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения Обществом обязательств перед кредитором, что позволило бы сделать вывод об отсутствии причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и неисполнением обязательств.

Как отмечалось ранее, Общество исключено из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа 14.03.2025 в связи с недостоверностью сведений о данном юридическом лице.

Непредставление достоверных сведений о юридическом лице при определенных обстоятельствах (например, полное отстранение от контроля за деятельностью юридического лица) может быть отнесено к неразумным и недобросовестным действиям, поскольку контролирующие лица как участники предпринимательской деятельности должны знать, что наличие в реестре записи о недостоверности сведений


о хозяйствующем субъекте в течение определенного периода времени приводит к его исключению из ЕГРЮЛ.

В материалах дела также отсутствуют доказательства, что Ответчиками исполнялись публично-правовые обязанности, были приняты меры по устранению из ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений, что свидетельствует об отклонении от линии разумного поведения при отсутствии соответствующих пояснений.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о доказанности причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих должника лица и негативными последствиями для его кредиторов. Следует учитывать, что для оценки вины лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, используется абстрактная модель ожидаемого поведения в той или иной ситуации разумного и добросовестного участника имущественного оборота. Участвуя в гражданском обороте, руководитель и участники Общества обязаны были принимать все меры для того, чтобы не причинить вреда имуществу или личности другого участника оборота и при определении того, какие меры следует предпринять, проявлять ту степень заботливости и осмотрительности, которая требуется от них по характеру их участия в обороте.

Совершение названных действий, которые привели к невозможности удовлетворения Обществом требований кредиторов, является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Руководствуясь изложенным, суд приходит к обоснованности исковых требований в полном объеме.

Расходы Истца по государственной пошлине подлежат распределению в порядке статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

решил:

взыскать с солидарно с ФИО2 и ФИО3 в пользу ФИО1 271 251 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Елиза».

Взыскать солидарно с ФИО2 и ФИО3 в пользу ФИО1 18 563 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия Решения.

Судья Е.В. Ким