Решение от 9 июня 2023 г. по делу № А24-1493/2023

299/2023-27243(2)



АРБИТРАЖНЫЙ СУД КАМЧАТСКОГО КРАЯ

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А24-1493/2023
г. Петропавловск-Камчатский
09 июня 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 07 июня 2023 года. Полный текст решения изготовлен 09 июня 2023 года.

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по иску общества с ограниченной ответственностью «Теклеор-Камчатка» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН <***>, ОГРН <***>)

о взыскании 754 573,12 руб., при участии:

от истца: ФИО3 – представитель по доверенности от 01.01.2023 (сроком до 07.12.2023), диплом № 0434У,

от ответчика (посредствам веб-конференции): ФИО4 –представитель по доверенности от 27.03.2023 (сроком на 3 года), диплом № 1129,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Теклеор-Камчатка» (далее – истец, Общество, ООО «Теклеор-Камчатка»; адрес: 683000, Камчатский край, г. Петропавловск- Камчатский, ул. Красинцев д.1А) обратилось в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, ИП Будник; место жительства: 108807, г. Москва) о взыскании 754 573,12 руб. убытков.

Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 10, 12, 15, 53, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статью 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), разъяснения, приведенные в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62) и постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), и мотивированны недобросовестностью и неразумностью действий ответчика в период осуществления полномочий единоличного исполнительного органа ООО «Теклеор- Камчатка», повлекших причинение убытков истцу.

В отзыве на иск ответчик указывает на необоснованность заявленных требований,


недоказанность причинения истцу убытков действиями ответчика, добросовестное и надлежащее исполнение ответчиком своих должностных обязанностей и заявляет о пропуске истцом срока исковой давности.

В судебном заседании стороны поддержали свои правовые позиции, изложенные в иске и отзыве на него.

Протокольным определением от 07.06.2023 отказано в удовлетворении ходатайства ответчика о привлечении к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, закрытого акционерного общества «Комета» (далее – ЗАО «Комета») – контрагента истца по одной из сделок, положенных в основание иска, ввиду отсутствия на то предусмотренных статьей 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) оснований.

Также на основании статьи 68 АПК РФ суд протокольным определением от 07.06.2023 отказал в удовлетворении ходатайства ответчика о вызове в судебное заседание и опросе свидетеля главного бухгалтера юридического лица, являющегося единственным учредителем истца, поскольку те обстоятельства, для установления которых ответчик просит опросить свидетеля с целью доказывания пропуска истцом срока исковой давности, могут подтверждаться только определенными доказательствами, к числу которых показания заявляемого им свидетеля не относятся.

Выслушав в судебном заседании пояснения сторон, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, ООО «Теклеор-Камчатка» зарегистрировано в качестве юридического лица 25.04.2018, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена запись за номером <***>.

В период с 25.04.2018 по 29.12.2021 руководство деятельностью ООО «Теклеор- Камчатка» осуществлял ответчик в должности управляющего на основании договора о передаче полномочий единоличного исполнительного органа от 25.04.2018 № ТКЛ-К42018/01 и решения от 30.04.2021 № 1 о продлении его полномочий.

С 30.12.2021 функции единоличного исполнительного органа Общество возложены на генерального директора ФИО5, а 06.12.2022 единственным участником Общества принято решение № 06/12/22 о добровольной ликвидации ООО «Теклеор-Камчатка», ликвидатором назначена ФИО6.

Как указывает истец, при осуществлении процедуры ликвидации ликвидатором Общества проанализирована финансово-хозяйственная деятельность ликвидируемого Общества и по результатам анализа ликвидатор пришла к выводу, что в результате недобросовестных действий (бездействия) бывшего единоличного исполнительного органа Общества в лице ИП Будника в период его деятельности в качестве управляющего Обществу причинены убытки в общем размере 754 573,12 руб., в том числе:

1) убытки в сумме 150 000 руб. причинены заключением с ЗАО «Комета» договора от 10.08.2018 № 410 на выполнение работ по разработке технического задания.

Ссылаясь на одновременное заключение между этими же сторонами договора от 10.08.2018 № 401 на выполнение проектных работ по объекту «Центр антимикробной обработки ускоренными электронами Теклеор-Камчатка» по адресу Камчатский край, р-н Елизовский, агропромышленный парк «Зеленовские озерки», в рамках которого, как полагает истец, уже было разработано техническое задание, заключение дополнительного договора и оплата по нему 150 000 руб. не требовалось.

2) убытки в сумме 200 000 руб. причинены истец заключением с индивидуальным предпринимателем ФИО7 (далее ИП ФИО7) договора от 26.07.2018 № 11-WP/2018 на разработку логистического проекта склада, в рамках которого исполнителю перечислена указанная сумма, в то время как доказательства фактического исполнения договора отсутствуют.


3) убытки в сумме 60 900 руб. причинены заключением с ФИО8 (далее – ФИО8) договора возмездного оказания услуг от 01.12.2018 № ТЛК-К12-2018/01, в рамках которого исполнителю перечислена оплата за услуги, оказанные в декабре 2018 года, однако доказательства фактического оказания услуг отсутствуют.

4) убытки в размере 343 673,12 руб. причинены в результате расторжения Обществом соглашения об осуществлении деятельности на территории опережающего социально-экономического развития от 23.08.2018 № 1/Р-318, заключенного с акционерным обществом «Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики» (далее – АО «КРДВ»), и последующей выплатой штрафных санкций, начисленных АО «КРДВ» в связи с неисполнением Обществом обязанности по передаче документов.

Ссылаясь на перечисленные обстоятельства, истец обратился в суд с рассматриваемым иском.

В силу пункта 3 статьи 53 ГК РФ, пункта 1 статьи 53.1, статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) во взаимосвязи с разъяснениями, приведенными в абзаце третьем пункта 1 Постановления № 62, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности единоличный исполнительный орган по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В частности, директор отвечает перед юридическим лицом за убытки, причиненные в результате недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, пункт 5 Постановления № 62). При этом при оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц. О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора помимо прочего могут свидетельствовать нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля.

Ответственность органов управления за причиненные обществу убытки является гражданско-правовой ответственностью, регулируемой по общим правилам гражданского законодательства о причинении вреда, в частности, статьей 15 ГК РФ, в силу которой под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было бы нарушено (упущенная выгода).

Согласно статье 15 ГК РФ применение такой меры гражданско-правовой


ответственности как возмещение убытков возможно лишь при наличии определенных условий.

В частности, как разъяснено в пункте 12 Постановления № 25, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

В пункте 6 Постановления № 62 также разъяснено, что по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ), а также наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями. Обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к ответственности единоличном исполнительном органе.

Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.

В соответствии с пунктом 7 Постановления № 62 не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков, сам по себе, тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Вместе с тем в силу разъяснений, указанных в абзаце втором Постановления № 62, арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе, не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений и разумности их действий, закрепленной в пункте 5 статьи 10 ГК РФ, именно на истца возложена обязанность доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Данный вывод также нашел свое отражение в абзаце третьем пункта 1 Постановления № 62.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

Проанализировав заявленные сторонами доводы и представленные ими


доказательства, суд приходит к выводу о недоказанности совокупности обстоятельств, положенных в основание исковых требований, а именно: истцом не доказана недобросовестность, неразумность действий ответчика, наличие в его действиях прямого умысла в причинении обществу убытков.

Оценивая доводы истца о недобросовестном исполнении ответчиком своих должностных обязанностей, заключении от имени Общества экономически неоправданных сделок, в которых отсутствовала необходимость, перечислении платы по договорам в отсутствие фактического их исполнения, суд признает их несостоятельными и опровергнутыми представленными в материалы дела документами.

В частности, заявляя об отсутствии целесообразности в заключении договора от 10.08.2018 № 410 на разработку технического задания, истец указывает, что в тот же период между теми же сторонами заключен договор от 10.08.2018 № 401 на выполнение проектных работ по объекту «Центр антимикробной обработки ускоренными электронами Теклеор-Камчатка» по адресу Камчатский край, р-н Елизовский, агропромышленный парк «Зеленовские озерки», в рамках которого, как полагает истец, уже было разработано техническое задание.

Однако как видно из содержания договора № 401, поручая исполнителю разработать проектно-сметную документацию (ПСД), в составе: проектная документация и рабочая документация (дополнительное соглашение от 25.01.2018 № 1), Общество как заказчик приняло на себя обязательство предоставить исполнителю необходимые исходные данные (пункт 4.1.1 договора № 401), перечень которых поименован в приложении № 4 к договору № 401 и включает, помимо прочего, техническое задание на разработку проектно-сметной документации (пункт 1 перечня).

Как указывает ответчик, в связи с отсутствием у заказчика готового технического задания, он счел целесообразным поручить его подготовку квалифицированным специалистам, в частности, непосредственно ЗАО «Комета», с которым уже заключен договора № 401 на разработку ПСД, что и обусловило заключение договора от 10.08.2018 № 410, предметом которого является разработка исключительно технического задания для вышепоименованного объекта (пункт 1.1 договора № 410).

Во исполнение условий договора № 410 ЗАО «Комета» разработало и передало Обществу техническое задание, подтверждением чему является акт от 01.10.2018 № 55, подписанный сторонами без замечаний и возражений. Наличие опечатки в номере договора, указанного в графе «основание», не опровергает данное обстоятельство, поскольку в графе «наименование услуги» прямо отражен факт выполнения работ именно по разработке технического задания, что соответствует предмету договора № 410, а не договора № 401.

Кроме того, сам факт разработки технического задания не оспаривается и истцом, который лишь заявляет, что оно разработано не в рамках договора № 410, а в рамках первоначального договора на разработку ПСД № 401.

Однако доводы истца опровергаются содержанием сметы № 1, являющейся приложением к дополнительному соглашению от 28.12.2020 № 2 к договору № 401, в пункте 2 которого указано, что полученный исполнителем аванс в размере 2 870 000 руб. подлежит зачету за фактическое выполнение работ, приведенное в названной смете. При этом смета не содержит сведений о разработке технического задания; согласно тексту сметы исполнителем выполнены иные исследовательские расчеты и стоимость работ по смете составила 2 789 518 руб.

Равным образом опровергнуты и доводы истца о том, что оплата по договорам от 26.07.2018 № 11-WP/2018 на разработку логистического проекта склада и от 01.12.2018 № ТЛК-К12-2018/01 возмездного оказания услуг производилась в отсутствие эквивалентного встречного предоставления.

В частности, исполнение договора от 26.07.2018 № 11-WP/2018 подтверждено непосредственно самим логистическим проектом склада, выполненным ФИО7, и


актом сдачи-приемки оказанных услуг от 30.09.2018 № 1, где указано, что результат оказанных услуг заказчиком (Обществом) принят, претензий не имеется, а доказательством исполнения договора от 01.12.2018 № ТЛК-К12-2018/01 являются представленные в материалы дела отчеты о проделанной работе, в том числе и за спорный месяц – декабрь 2018 года (отчет и акт сдачи-приемки оказанных услуг от 25.12.2018).

Доводы истца о непередаче ИП Будником документов, подтверждающих исполнение спорных договоров, при смене руководителя Общества и о том, что впервые об их наличии истец узнал лишь в ходе судебного разбирательства, во-первых, не опровергают сам факт исполнения договоров, а следовательно, наличия оснований для оплаты оказанных услуг (выполненных работ), а во-вторых, обладая информацией о заключении таких договоров, о наличии оплаты по ним, истец (в лице нового руководителя или в лице ликвидатора), при наличии сомнений в фактическом выполнении работ (оказании услуг), прежде всего, действуя как добросовестный участник гражданского оборота, должен был запросить у бывшего руководителя доказательства исполнения договоров, в том числе при необходимости истребовать такие документы в судебном порядке. Однако истец распорядился своими правами в той мере, в какой счел необходимым, неся соответствующие процессуальные последствия.

Также вопреки требованиям, приведенным в пункте 2 Постановления № 62, истец не доказал и не подтвердил документально, что сделки, положенные в основу расчета суммы убытков, совершены на невыгодных условиях, что цена и (или) иные условия сделок существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершались аналогичные сделки (по предмету и содержанию) в тот же период времени и в том же регионе.

Кроме того, истец просит взыскать с ответчика убытки в размере 343 673,12 руб., выразившиеся в сумме штрафных санкций, уплаченных Обществом на основании претензии АО «КРДВ» за непредставление требуемых по соглашению документов в установленный срок.

Как видно из материалов дела, 23.08.2018 между ООО «Теклеор-Камчатка» (резидент) и АО «КРДВ» (управляющая компания) заключено соглашение об осуществлении деятельности на территории опережающего социально-экономического развития № 1/Р-318, по условиям которого резидент принял на себя обязательство осуществлять виды деятельности, указанные в пункте 1.1.1 соглашения, в соответствии с бизнес-планом инвестиционного проекта «Центр антимикробной обработки ускоренными электронами Теклеор-Камчатка».

Резидент обязуется в период 2018-2021 годов осуществить капитальные вложения в объеме, указанном в пункте 4.1 соглашения, осуществить ввод всех объектов капитальных вложений в эксплуатацию не позднее 30.03.2021 (пункт 4.2 в редакции дополнительного соглашения), а также в соответствии с пунктом 4.4 соглашения (в редакции дополнительного соглашения) представить в управляющую компанию результаты инженерных изысканий в срок до 30.04.2020 и проектную документацию в срок до 30.04.2020.

Общество приступило к реализации проекта, заключило вышепоименованные договоры, в том числе: договор от 10.08.2018 № 401 (в редакции дополнительного соглашения от 25.01.2018 № 1) на выполнение проектных работ по объекту «Центр антимикробной обработки ускоренными электронами Теклеор-Камчатка» по адресу Камчатский край, р-н Елизовский, агропромышленный парк «Зеленовские озерки», в составе: проектная документация и рабочая документация; договор от 10.08.2018 № 410 на разработку технического задания для договора № 401; договор от 26.07.2018 № 11- WP/2018 на разработку логистического проекта склада «Центр антимикробной обработки ускоренными электронами площадью 1200 кв.м.» (как установлено ранее, проект разработан и передан Обществу); договор от 01.12.2018 № ТЛК-К12-2018/01 возмездного оказания услуг на сопровождение проекта «Теклеор-Камчатка», который также


исполнялся, что подтверждено соответствующими отчетами.

Как пояснил ответчик, в процессе реализации проекта было установлено, что данный проект не является прибыльным и что он может принести убытки Обществу в сумме более 20 млн. руб., о чем ИП Будник информировал Совет директоров, предъявив отчет по проекту «Теклеор-Камчатка» от 28.02.2019 и предложения для Совета директоров.

В частности, ИП Будник сообщал о невозможности проектирования по причине отсутствия координации администрации и институтов развития в выдаче ТУ, несоответствии реальных мер поддержки декларируемым (наличие инфраструктуры, уведомительный порядок возврат НДС и другие). На этапе получения ТУ информация о наличии инфраструктуры и сроках ввода в эксплуатацию неоднократно менялась, в том числе после выдачи ТУ, что представляет большой риск при прохождении экспертизы. Также ответчик указывал на высокую стоимость изысканий, сообщив, что в ходе переговоров получены коммерческие предложения от шести независимых компаний, и наиболее комфортная цена составляет 6 млн. руб. (с НДС) включая сейсмическое микрорайонирование. При подключении в качестве главного исполнителя проектный институт для прохождения Главгосэкспертизы получена цена 8,5 млн. руб. При этом в утвержденном бюджете проекта на эти работы запланировано не более 5 млн. руб. Данные затраты невозвратные в случае отказа от реализации проекта на Камчатке, так как привязаны к площадке. Кроме того, в отчете указано на отсутствие гарантированных партнеров подтвердивших, заинтересованных в глубокой переработке и спросе на услугу: никто из партнеров не подтвердил готовность стать соинветсором либо ключевым заказчиком. В данной связи ИП Будник предложил приостановить реализацию проекта для сохранения средств до снятия основных рисков.

Предложения ИП Будника рассмотрены на заседании Совета директоров ООО «Теклеор» – единственного учредителя ООО «Теклеор-Камчатка», состоявшемся 14.03.2019, по результатам которого принято единогласное решение, оформленное протоколом от 14.03.2019, о приостановлении реализации проекта «Теклеор-Камчатка» до 31.12.2019 с целью поиска инвестора, что, по справедливому утверждению ответчика, исключало возможность исполнения им действий по реализации проекта, в частности, расходовать денежные средства на инженерные изыскания и проектирование.

Информация, аналогичная указанной в отчете ИП Будника по проекту «Теклеор- Камчатка» от 28.02.2019, а также принятое Советом директоров ООО «Теклеор» – единственного учредителя ООО «Теклеор-Камчатка» решение о приостановлении реализации проекта «Теклеор-Камчатка», оформленное протоколом от 14.03.2019, доведены ответчиком до сведения Заместителя прокурора Камчатского края письмом от 19.10.2020 № 10-2020/005.

17.12.2020 Советом директоров ООО «Теклеор» – единственного учредителя ООО «Теклеор-Камчатка» по результатам обсуждения проекта Камчатка принято решение об инициировании процесса ликвидации ООО «Теклеор-Камчатка» (вопрос 6) с передачей нематериальных активов в ООО «Теклеор» в счет погашения займов.

В связи с принятым решением, обусловленным неустранением обстоятельств, послуживших основанием для приостановления проекта «Теклеор-Камчатка», ответчик направил в адрес АО «КРДВ» заявление от 20.01.2021 № 01-2021/001 с предложением расторгнуть соглашение об осуществлении деятельности на территории опережающего социально-экономического развития от 23.08.2018 № 1/Р-318 по причине отсутствия гарантированных партнеров, подтвердивших заинтересованность в проекте, и спросе на услугу, невозможности проектирования в связи с отсутствием координации администрации и институтов развития в выдаче ТУ, высокой стоимости изысканий и строительства на неподготовленной индустриальной площадке. Согласно штампу входящей корреспонденции указанное заявление поступило в АО «КРДВ» 21.01.2021.

11.03.2021 на заседании Совета директоров ООО «Теклеор» – единственного


учредителя ООО «Теклеор-Камчатка» озвучена и принята к сведению информация о востребовании средств из налогового органа – возврат НДС по проектным работам на сумму около 500 тыс.руб. (проводится проверка), о подаче заявления на отказ от статуса резидента ТОР «Камчатка», расторжение договора аренды земли и офиса.

Спустя год после направления ответчиком от имени Общества заявления о расторжении соглашения от 23.08.2018 № 1/Р-318, АО «КРДВ» письмом от 20.01.2022 № 001-615 направило в адрес истца проект соглашения о расторжении, который подписан сторонами 31.01.2022, а соглашение расторгнуто по взаимному согласию (пункт 1 соглашения).

Одновременно письмом от 20.01.2022 № 001-615 АО «КРДВ» выставило истцу требование об уплате штрафа в сумме 343 673,12 руб. за непредставление в установленный срок проектной документации и результатов инженерных изысканий, а также неосуществление капитальных вложений в объеме и в сроки, предусмотренные соглашением.

Платежным поручением от 09.03.2023 № 5 в редакции письма от 11.04.2023 об уточнении назначения платежа Обществом уплачен штраф согласно требованию АО «КРДВ».

Проанализировав указанные обстоятельства, суд приходит к выводу о необоснованности утверждения истца в том, что причиной возложения на Общество штрафных санкций явились неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) ответчика.

В частности, из материалов дела не следует, что ответчик имел возможность предоставить в АО «КРДВ» в установленный срок проектную документацию и результаты инженерных изысканий, осуществить капитальные вложения на заявленную сумму, но действуя недобросовестно и неразумно, не сделал этого.

Напротив, установленные судом на основе исследования представленных доказательств обстоятельства явно свидетельствуют о том, что причины, приведшие к приостановлению проекта «Теклеор-Камчатка», и, как следствие, приостановлению проектных, изыскательских работ, осуществлению вложений в проект, связаны с обстоятельствами, находящимися вне зоны ответственности и контроля ИП Будника как единоличного исполнительного органа Общества, а именно: отсутствие гарантированных партнеров, подтвердивших заинтересованность в проекте, отсутствие спроса на услугу, невозможность проектирования в связи с отсутствием координации администрации и институтов развития в выдаче ТУ, высокая стоимости изысканий и строительства на неподготовленной индустриальной площадке, выходящая за пределы запланированного бюджета, – то есть причины, прямо относящиеся к обычному предпринимательскому риску.

Причем ответчик, приступивший к реализации проекта, но столкнувшийся с указанными причинами, своевременно уведомил об этом совет директоров (февраль, март 2019 года), как и о том, что продолжение финансовых вложений (в том числе, разработка проекта, изыскательские работы) в заведомо бесперспективный проект принесет Обществу значительные убытки.

Документов, опровергающих установленные судом обстоятельства, опровергающих достоверность информации, которая доводилась ИП Будником до совета директоров относительно убыточности проекта (например, доказательств тому, что в действительности имелись заинтересованные инвесторы, готовые вложить средства в проект, наличие согласованного алгоритма получения ТУ и пр.), истцом в порядке статьи 65 АПК РФ не представлено. Истцом не представлены доказательства тому, что ответчик действовал при наличии конфликта между его личными интересами и интересами юридического лица, скрывал информацию о фактической ситуации с исполнением проекта от уполномоченных лиц либо предоставлял им недостоверную информацию, знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не


отвечали интересам общества.

Следовательно, истец не доказал, что причиной неисполнения Обществом условий заключенного с АО «КРДВ» соглашения в части обязательства предоставить в установленный срок проектную документацию, инженерные изыскания, осуществить заявленные вложения, явилось непроявление ИП Будником должной осмотрительности, наличие у него какой-либо личной заинтересованности в нереализации проекта, выход руководителя за пределы обычного предпринимательского риска.

Доводы истца о несогласовании ответчиком с советом директоров сделки по расторжению соглашения о сотрудничестве, заключенного с АО «КРДВ», о самовольном расторжении договора аренды, о крупности указанных сделок по расторжению подлежат отклонению, поскольку, во-первых, по смыслу статьи 46 Закона № 14-ФЗ крупные сделки относятся к числу оспоримых сделок, следовательно, могут быть признаны таковыми лишь при наличии соответствующего решения суда, принятого по иску о признании оспариваемой сделки недействительной в силу ее крупности. Доказательств наличия такого решения истец суду не представил.

Более того, заявленные в иске убытки вообще не связаны ни с фактом расторжения соглашения от 23.08.2018 № 1/Р-318, ни, тем более, с расторжением договора аренды – штраф предъявлен не за расторжение соглашения, а за невыполнение условий соглашения об осуществлении капитальных вложений в объеме, указанном в пункте 4.1 соглашения, обязуется в период 2018-2021 годов, а также о представлении в управляющую компанию результатов инженерных изысканий в срок до 30.04.2020 и проектной документации в срок до 30.04.2020 (пункт 4.4 соглашения в редакции дополнительного соглашения).

Относительно довода истца о том, что расторжение договоров подлежало согласованию с советом директоров в силу заключенного с ИП Будником договора о передаче полномочий, то, как справедливо отметил представитель ответчика, из пункта 3.2 договора не следует необходимость получения согласия на заключение соглашения о расторжении соглашения о сотрудничестве (на основании которого и выставлен штраф, вменяемый ответчику как убытки), и при этом такая сделки в силу статьи 173.1 ГК РФ также является оспоримой, то есть может быть признана недействительной исключительно по иску заинтересованного лица.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств, при наличии которых недобросовестность действий (бездействия) ответчика может быть признана безусловно доказанной.

В соответствии со статьями 9, 65 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, в том числе относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы (статья 71 АПК РФ).

Исходя из совокупности изложенных обстоятельств, суд приходит к выводу о недоказанности необходимой совокупности обстоятельств, являющейся основанием для привлечения ответчика как бывшего единоличного исполнительного органа ООО «Теклеор-Камчатка» к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания спорных убытков. Суд не усматривает в действиях ответчика недобросовестности и неразумности, а истец вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ не опроверг установленную статьей 10 ГК РФ презумпцию добросовестности ответчика.

С учетом изложенного, правовых оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

Рассмотрев заявление о пропуске истцом срока исковой давности, суд пришел к следующему выводу.


В силу статей 195, 196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.

На основании части 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

По правилам названных норм истец вправе реализовать свое право на судебную защиту только в пределах срока исковой давности, а не по его истечении.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

В соответствии разъяснениями, приведенными в абзаце втором пункта 10 Постановления № 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В рассматриваемом случае истец контролировался единственным участником ООО «Теклеор» в лице совета директоров, который в силу пунктов 6.4, 6.5 договора о передаче полномочий от 25.04.2018 имел возможность расторгнуть договор с ИП Будником и прекратить его полномочия, в том числе при выявлении совершения им действий, не согласующихся с целями деятельности компании.

Как видно из представленных документов, договоры от 10.08.2018 № 410, от 26.07.2018 № 11-WP/2018 и от 01.12.2018 № ТЛК-К12-2018/01, с которыми истец связывает причинение обществу убытков в сумме 150 000 руб., 200 000 руб. и 60 900 руб. соответственно, исполнены Обществом в части перечисления спорных денежных средств в 2018 году, следовательно, о совершенных перечислениях Совета директоров ООО «Теклеор» – единственного участника истца должен был узнать не позднее апреля 2019 года при подведении итогов финансового 2018 года, а значит, при отсутствии документов, подтверждающих основания для оплаты договоров, затребовать их и при неисполнении ответчиком данного требования принять соответствующие корпоративные решения.

Исходя из того, что иск предъявлен Обществом 29.03.2023, то есть спустя почти 4 года с даты истечения срока подведения итогов финансового 2018 года, доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности в данной части иска следует признать обоснованными, что является самостоятельным основанием для отказа в иске в этой части.

Относительно исковых требований о взыскании убытков в размере 343 673,12 руб. в виде выплаченного истцом штрафа за неисполнение требований соглашения от 23.08.2018 № 1/Р-318, заключенного АО «КРДВ», то в данном случае, по условиям соглашения с учетом дополнений к нему требуемые документы Обществу надлежало передать в срок до 30.04.2020, а в течение 2019-2020 годов истец осуществлял поиск инвесторов. Следовательно, право требовать уплаты штрафа у АО «КРДВ» могло


возникнуть не ранее 06.05.2020 (с учетом выходных дней), а значит, и у контролирующего Общество лица ранее указанной даты отсутствовали основания для предъявления требований к ответчику, связанных с риском выплаты данного штрафа. В связи с чем иск, поданный Обществом 29.03.2023, в данной части не может считаться поданным по истечении срока исковой давности.

Вместе с тем данные обстоятельства правового значения не имеют, поскольку требования истца признаны необоснованными и не подлежащими удовлетворению в полном объеме по иным, изложенным выше основаниям.

Поскольку в удовлетворении иска отказано в полном объеме, понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины возмещению не подлежат.

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья О.А. Душенкина

Электронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 02.03.2023 21:20:00Кому выдана Душенкина Ольга Александровна