Постановление от 29 октября 2025 г. по делу № А53-27979/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-27979/2017
г. Краснодар
30 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объеме 30 октября 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Соловьева Е.Г., судей Истоменок Т.Г. и Мацко Ю.В., при участии в судебном заседании финансового управляющего ФИО1 – ФИО2 (паспорт), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 23.08.2025), от акционерного общества «Альфа-банк» – ФИО5 (доверенность от 09.10.2024), от акционерного общества «Ингосстрах банк» – ФИО6 и ФИО7 (доверенности от 18.01.2024 и 21.07.2023), в отсутствие иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 13.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2025 по делу № А53-27979/2017 (Ф08-4275/2025), установил следующее.

В деле о банкротстве ФИО1 его финансовый управляющий ФИО2 (далее – управляющий) обратилась с заявлением со следующими требованиями:

– признать притворным по субъектному составу оформленный ФИО8 (покупатель) и ФИО9 (продавец) договор от 23.10.2014 купли-продажи ½ доли в праве общей долевой собственности на земельный участок сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 23:06:2001000:49 площадью 4 га, расположенный по адресу: Местоположение установлено относительно ориентира, находящегося за пределами участка, ориентир – автомобильное кольцо на западной окраине с. Майкопское, участок находится примерно в 2400 м по направлению на северо-запад от ориентира, почтовый адрес ориентира: край Краснодарский, р-н Гулькевичский

(далее – земельный участок). Считать данный договор заключенным ФИО9 (продавец) с должником (покупатель);

– признать притворным по субъектному составу оформленный ФИО8 (покупатель) и ФИО9 (продавец) договор от 17.12.2014 купли-продажи ½ доли в праве общей долевой собственности на тот же земельный участок. Считать данный договор заключенным ФИО9 (продавец) с должником (покупатель);

– признать недействительными подписанные ФИО8 (продавец) и ФИО3 (покупатель) договоры от 30.07.2018 и 20.12.2018 купли-продажи ½ доли (оба договора по ½ доли) в праве общей долевой собственности на указанный земельный участок;

– применить последствия недействительности указанных сделок путем понуждения Вида В.В. к возврату земельного участка (двух ½ долей) в конкурсную массу и внесении в ЕГРН записи о праве собственности должника на этот участок.

Определением от 13.03.2025, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 11.06.2025, заявленные требования удовлетворены. Суды исходили из того, что ФИО8 являлся номинальным покупателем долей в праве общей собственности на земельный участок. В действительности указанный объект приобретен на средства должника и оформлен на ФИО8 с целью исключения возможности обращения взыскания на участок по обязательствам должника. Стороны сделок правильно оформили необходимые документы для создания видимости правоотношений для иных участников гражданского оборота, однако фактические правоотношения из договоров между сторонами мнимых сделок не возникли; ФИО1 продолжал контролировать имущество. Указанные сделки наряду с иными соглашениями совершены по единой схеме отчуждения имущества – изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или нескольких сделок по отчуждению имущества и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя. В отношении сделок, оформленных с ФИО3, суды исходили из того, что данное лицо также участвовало в описанной схеме. Вид В.В. не доказал фактическую оплату за спорный земельный участок, а также наличие у него соответствующей финансовой возможности. С июля 2018 года по январь 2019 года Вид В.В. приобрел имущество на 5 555 250 рублей, однако денежные средства в заявленном размере у Вида В.В. отсутствовали.

В кассационной жалобе и дополнении к ней Вид В.В. просит отменить судебные акты и отказать в удовлетворении требований, приводя следующие доводы:

– на момент приобретения ФИО8 долей в праве на земельный участок должник не обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества. Вид В.В. не располагал сведениями о цели совершения ФИО8 спорных сделок и действовал в этих правоотношениях добросовестно. Расчет с ФИО8 произведен в полном объеме;

– свидетельские показания, на которые сослались суды, являются ненадлежащими доказательствами, поскольку свидетели не раскрыли источник осведомленности, а протоколы содержат противоречивую информацию. Суды не учли показания Вида В.В., данные в ходе очной ставки. Свидетели, на показания которых указал суд, сами являлись исполнителями указаний должника, что может свидетельствовать об их желании избежать ответственности;

– Вид В.В. обладал финансовой возможностью произвести оплату по договорам купли-продажи. Так, при стоимости имущества 350 тыс. рублей (две ½ доли по 175 тыс. рублей) на момент, предшествующий совершению сделок, на счет Вида В.В. помимо имеющихся средств поступило 3 616 071 рубль;

– спорный участок находится в пользовании Вида В.В. и его супруги, которые используют его по сельскохозяйственному назначению и несут бремя его содержания;

– суды неверно распределили бремя доказывания и неправомерно заключили о недобросовестности Вида В.В.;

– суды неверно применили положения статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс), поскольку пороки сделок не выходят за пределы специальных банкротных оснований.

В отзывах на кассационную жалобу управляющий, АО «Ингосстрах банк» и АО «Альфа-банк» указали на ее несостоятельность, а также на законность и обоснованность принятых по делу судебных актов.

В судебном заседании представители сторон повторили свои доводы и возражения.

Изучив материалы дела и доводы кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба не подлежит удовлетворению.

Как следует из материалов дела, определением от 28.09.2017 возбуждено производство по данному делу. Решением от 23.11.2017 ФИО1 признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2 Определением от 08.08.2019 завершена процедура реализации имущества гражданина; должник освобожден от исполнения требований кредиторов, за исключением требований кредиторов, предусмотренных пунктом 5 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ). Определением от 12.05.2023 отменено определение от 08.08.2019, возобновлено производство по делу.

В ходе исполнения должностных обязанностей управляющий выявил, что 23.10.2014 и 17.12.2014 ФИО8 (покупатель) и ФИО9 (продавец) подписали договоры купли-продажи двух ½ долей в праве общей долевой собственности на земельный участок по 300 тыс. рублей (всего – 600 тыс. рублей). В договорах указано на то, что расчет производится наличными.

Впоследствии по договорам от 30.07.2018 и 20.12.2018 ФИО8 (продавец) продал указанные две ½ доли в праве общей долевой собственности на земельный участок Виду В.В. (покупатель) по 175 тыс. рублей (всего – 350 тыс. рублей). В договорах указано на то, что расчет производится наличными.

Право собственности Вида В.В. на указанные доли зарегистрировано в ЕГРН 01.08.2018 и 25.12.2018.

Управляющий оспорил указанные сделки в судебном порядке.

Законность судебных актов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Согласно части 1 статьи 223 Кодекса и статье 32 Закона № 127-ФЗ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной может быть признана сделка (действия по исполнению обязательств), совершенная в годичный период

подозрительности при неравноценном встречном исполнении обязательств, то есть сделка, по которой исполнение, предоставленное должником, в худшую для него сторону отличается от исполнения, которое обычно предоставляется при сходных обстоятельствах. При этом не требуется доказывать факты, указывающие на недобросовестность другой стороны сделки (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"», далее – постановление № 63).

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

При этом при доказанности обстоятельств, составляющих презумпции, закрепленные в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона № 127-ФЗ, предполагается, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В свою очередь, в абзаце первом пункта 2 той же статьи названы обстоятельства, при доказанности которых предполагается, что контрагент должника знал о противоправной цели совершения сделки. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 6 и 7 постановления № 63).

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса (пункт 4 постановления № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)»).

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25) разъяснено,

что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Таким образом, в предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входит установление действительного волеизъявления сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Положения гражданского законодательства о недействительности притворных сделок могут применяться как в связи с притворностью условий сделки (цепочки из нескольких сделок), так и в связи с притворностью субъектного состава участников. В последнем случае правовые последствия, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса, наступают для подлинных участников сделки исходя из действительно сложившихся между ними отношений.

Данная правовая позиция изложена Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в определениях от 22.08.2016 № 304-ЭС16-4218, 02.07.2020 № 307-ЭС19-18598(3), 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6), 28.12.2020 № 308-ЭС18-14832(3,4) и др.

Таким образом, притворность субъектного состава сделки, по общему правилу, не отменяет действительность ее условий, не противоречащих существу подлинных отношений сторон и требованиям закона. Это означает, что обязательства по сделке, имеющей притворный субъектный состав, по общему правилу, продолжают подлежать исполнению на тех условиях, которые закреплены в договоре.

Признавая оформленные ФИО8 (покупатель) и ФИО9 (продавец) договоры от 23.10.2014 и 17.12.2014 притворными в части субъектного состава (покупателя), суды исходили из того, что в действительности спорный объект (две ½ доли) приобретен на средства должника и оформлен на ФИО8 с целью исключения возможности обращения взыскания на имущество по обязательствам должника. Указанные сделки наряду с иными соглашениями совершены по единой схеме отчуждения имущества – изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или нескольких сделок по отчуждению имущества и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя. Данные выводы основаны на представленных в материалы дела доказательствах, среди которых признательные пояснения ФИО8, данные в ходе расследования по уголовному делу.

Признавая недействительными договоры купли-продажи от 30.07.2018 и 20.12.2018, суды руководствовались следующим.

Проанализировав представленные в дело протоколы допроса, суды установили, что ФИО8 по договоренности с ФИО1 зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя – главы крестьянского (фермерского) хозяйства и по указанию ФИО1 и за его счет (за счет кредитных денежных средств, полученных ФИО1) приобретал земельные участки и права аренды. Затем земельные участки переоформлялись на указанных ФИО1 лиц, в том числе на Вида В.В. без проведения расчетов последним. Все документы с долями в праве на земельный участок подписывались ФИО8 по личному указанию ФИО1 без намерения осуществлять права и обязанности собственника данного имущества. Собственные денежные средства ФИО8 не вносил, равно как и не получал их от Вида В.В.

Как установили суды и следует из протокола от 15.07.2020 очной ставки между ФИО3 и ФИО8, Вид В.В. работал у ФИО1, а также подрабатывал на собственном грузовом транспорте. В 2018 году ФИО10 по указанию ФИО1 осуществлялось переоформление ранее оформленных на ФИО8 земельных участков, в том числе и на Вида В.В., при этом денежные средства ФИО8 от Вида В.В. не получал, т. е. составленные договоры купли-продажи земельных участков носили безденежный характер. По указанию должника ФИО11 дала ФИО8 расписки о том, что он получил от Вида В.В. денежные средства, которые он подписал.

Суды пришли к выводу об отсутствии у Вида В.В. финансовой возможности произвести оплату за спорные участки, поскольку согласно налоговым декларациям, доход Вида В.В. за 2016 год составил 129 456 рублей. При этом в 2018 году ответчик оформил в собственность 16 земельных участков общей стоимостью 8 142 702 рубля 81 копейка. Такой денежной суммой в сопоставимый период времени ответчик не обладал.

Суды учли, что в общей сложности должником через заинтересованных лиц совершено более 30 сделок, которые финансовым управляющим оспариваются в настоящем деле о банкротстве. Взаимосвязанность спорных сделок подтверждена тем, что все стороны сделок являлись лицами, аффилированными по отношению к должнику; сделки совершены по единой схеме отчуждения имущества, то есть – изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или нескольких сделок по отчуждению имущества и дальнейшее заключение

сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя; время совершения сделок обусловлено едиными обстоятельствами – принятием Арбитражным судом Краснодарского края заявления о банкротстве подконтрольного должнику ООО «Трансгарант» (13.07.2017) и введением процедуры банкротства в отношении указанного общества; а также принятием Арбитражным судом Ростовской области (28.09.2017) заявления о банкротстве самого должника – ФИО1

Ссылка заявителя жалобы на то, что на момент приобретения ФИО8 долей в праве на земельный участок должник не обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества, не имеет правового значения с учетом квалификации оспариваемой сделки в качестве ничтожной (притворной в части субъектного состава). Кроме того, недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве вредоносной (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013). В рассматриваемой ситуации должнику причинен вред путем оформления имущества на номинального собственника с целью исключить возможность обращения на него взыскания как по обязательствам должника (физическое лицо), так и подконтрольных ему организаций.

Утверждения заявителя о неверно распределенном судами бремени доказывания и наличии финансовой возможности произвести оплату за спорное имущество подлежат отклонению, поскольку при доказанности аффилированности сторон оспариваемых соглашений (с учетом общности экономических интересов) к ним должен быть применим более строгий стандарт доказывания, а именно: они должны исключить любые разумные сомнения в реальности правоотношений. Само по себе наличие финансовой возможности для оплаты предмета купли-продажи без подтверждения факта передачи денежных средств и их расходования в совокупности с общностью экономических интересов не позволяет сделать однозначный вывод о наличии встречного предоставления по сделке. Доказательства, исключающие сомнения в реальности передачи денежных средств ФИО8, в условиях данных последним в рамках уголовного дела показаний о безденежности всей цепочки сделок, Вид В.В. не представил.

Указание ответчика на то, что спорный участок находится в пользовании Вида В.В. и его супруги, которые используют его по сельскохозяйственному назначению и несут бремя его содержания, отклоняется, поскольку по смыслу разъяснений, данных в

пункте 86 постановления № 25 при разрешении спора о ничтожности сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Таким образом, то обстоятельство, что титульным и фактическим владельцем спорного имущества является ответчик (даже при номинальном несении расходов), не исключает возможности признания такой сделки недействительной и применения соответствующих последствий.

Довод кассационной жалобы о необоснованном принятии судами протоколов допроса свидетелей в качестве доказательств отклоняется судом кассационной инстанции, поскольку в порядке статьи 71 Кодекса судами дана оценка материалам уголовного дела как простым письменным доказательствам, не опровергнутым иными представленными в материалы дела доказательствами.

Иные приведенные в кассационной жалобе доводы, касающиеся фактических обстоятельств данного спора и доказательственной базы по делу, не могут являться основанием для отмены судебных актов в суде кассационной инстанции, сводятся к несогласию заявителя с оценкой судами представленных доказательств и сделанными на их основании выводами об обстоятельствах дела. Переоценка доказательств и установленных судами обстоятельств дела в суде кассационной инстанции не допускается.

Основания для отмены или изменения определения и постановления по приведенным в кассационной жалобе доводам отсутствуют. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 13.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2025 по делу № А53-27979/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Е.Г. Соловьев Судьи Т.Г. Истоменок

Ю.В. Мацко