Постановление от 22 января 2026 г. ФАС СКО (ФАС Северо-Кавказского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А20-4282/2024
г. Краснодар
23 января 2026 года
Резолютивная часть постановления объявлена 20 января 2026 года. Постановление изготовлено в полном объеме 23 января 2026 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Глуховой В.В. и Резник Ю.О., в отсутствие в судебном заседании участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 27.05.2025 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025 по делу № А20-4282/2024 (Ф08-8345/2025), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Инжстрой» (далее – должник) конкурсный управляющий должника ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО3, в котором просил признать наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника и приостановить рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением суда от 27.05.2025,оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 06.10.2025, признано наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановлено производство по рассмотрению заявления до окончания расчетов с кредиторами по настоящему делу.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить судебные акты в части признания наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. По мнению заявителя жалобы, суды ошибочно признали

ФИО1 контролирующим должника лицом. До получения кредитных средств и исполнения ФИО1 обязанностей единственного учредителя и руководителя должника у последнего отсутствовали признаки несостоятельности (банкротстве).

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий просит оставить судебные акты без изменения, указывая на их законность и обоснованность.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, решением суда от 09.12.2024 ликвидируемый должник (ООО «Инжстрой») признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Суды установили, что в период с 29.03.2018 по 18.07.2023 ФИО1 являлся единственным участником должника, а в период с 29.03.2018 по 25.07.2023 – генеральным директором должника. С 18.07.2023 единственным участником должника является ФИО3, который в период с 25.07.2023 по 29.02.2024 являлся его генеральным директором, а с 29.02.2024 до дня открытия конкурсного производства – ликвидатором должника. Таким образом, в силу прямого указания закона, ФИО1 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами.

Согласно ответам органов, осуществляющих регистрационный учет того или иного вида имущества, у должника за последние три года до возбуждения дела о банкротстве, отсутствовало какое-либо движимое и недвижимое имущество.

Из справки налогового органа следует, что у должника открыто три счета в ПАО «Сбербанк». Анализ движения денежных средств по счету № 40702810160330005068 показывает, что с 22.07.2019 по 31.12.2022 должник осуществлял хозяйственную деятельность: с 22.07.2019 по 31.12.2019 поступило 383 390 рублей, выбыло 141 523 рубля 51 копейка; с 01.01.2020 по 31.12.2020 поступило 469 890 рублей, выбыло 504 284 рубля 33 копейки; с 01.01.2021 по 31.12.2021 поступило 4 048 615 рублей, выбыло 4 241 054 рубля 39 копеек; с 01.01.2022 по 31.12.2022 поступило 3 234 908 рублей 88 копеек, выбыло 3 172 666 рублей 85 копеек. Вместе с тем в 2023 году должник резко теряет свою финансовую активность. В частности, в период с 01.01.2023 по 25.06.2023 на счета должника поступило только 76 500 рублей. По состоянию на 25.06.2023 (в преддверии получения кредита) входящий и исходящий остатки по счету составляли 0 рублей.

ПАО «Сбербанк» и должник заключили кредитный договор от 26.06.2023 № 0725024577-23-1 на выдачу кредита в размере 5 млн рублей. С 26.06.2023 по 04.10.2023 на счет № 40702810160330005068 поступило 5 094 365 рублей 64 копейки, из которых

5 млн рублей являлись кредитными денежными средствами. Согласно анализу расходов денежных средств с 26.06.2023 должник 26.06.2023 произвел оплату налога по УСН за 2022 год в размере 171 тыс. рубль; 11.07.2023 – оплату в АО «Каббалкальпинист» в размере 41 060 рублей 95 копеек за аренду помещения; 26.07.2023 – погашение кредита на 179 545 рублей; 28.08.2023 – погашение кредита на 179 545 рублей; 28.08.2023 – оплату услуг ООО «Компания "Тензор"» и ООО «Сертум Про» в сумме 15 тыс. рублей и 6 800 рублей.

Конкурсный управляющий установил, что в период с 26.06.2023 по 23.09.2023 по бизнес карте было обналичено 1 309 400 рублей. Должник 07.08.2023 перечислил на другой свой счет № 40702810538000395705 денежные средства в размере 3 086 тыс. рублей. При исследовании выписки по счету № 40702810538000395705 конкурсный управляющий установил, что 08.08.2023 произведена выдача наличных денежных средств на сумму 2 869 980 рублей, с назначением платежа: «прочие выдачи 2869980.00; закупка материалов; по чеку № 13КНВВ». За подобное обналичивание банк списал комиссию на сумму 200 898 рублей 60 копеек. Не считая банковской комиссии, в период с 26.06.2023 по 23.09.2023 со счетов должника выведено путем обналичивания 4 179 380 рублей. Таким образом, полученный должником кредит на сумму 5 млн рублей направлен на хозяйственные нужды общества в размере не более 600 тыс. рублей, при этом в течение менее чем трех месяцев обналичено свыше 80% полученного кредита, в результате чего должник стал отвечать признакам несостоятельности (банкротства).

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Законность определения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в части требований к ФИО1, суды обоснованно исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что должник

признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 данного закона) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков

объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 23 постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Обстоятельства объективного банкротства подконтрольного лица могут быть установлены, в том числе по косвенным признакам, таким, например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п. При подтверждении заинтересованной стороной спора этих обстоятельств бремя их опровержения и доказывания иного периода причинения вреда возлагается на другую сторону спора.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 указанной статьи установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом,

если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Принимая во внимание, что в период с 29.03.2018 по 18.07.2023 ФИО1 являлся единственным участником должника, а в период с 29.03.2018 по 25.07.2023 – генеральным директором должника, суды обоснованно исходили из того, что он в силу указанных выше положений Закона о банкротстве является контролирующим должника лицом.

Суды также установили, что с 26.06.2023 по 04.10.2023 на счет должника № 40702810160330005068 поступило 5 094 365 рублей 64 копейки, из которых 5 млн рублей являлись кредитными денежными средствами по заключенному должником и ПАО «Сбербанк» (далее – банк) кредитному договору от 26.06.2023 № 0725024577-23-1. Согласно анализу расходов денежных средств с 26.06.2023 в период с 26.06.2023 по 23.09.2023 по бизнес карте обналичено 1 309 400 рублей. При исследовании выписки по счету должника № 40702810538000395705 установлено, что не считая банковской комиссии, в период с 26.06.2023 по 23.09.2023 со счетов должника выведено путем обналичивания 4 179 380 рублей. Исходя из этого, суды пришли к выводу о том, что в результате совершения указанных сделок по выводу имущества контролирующими должника лицами должник стал отвечать признакам объективного банкротства.

Кроме того, суды установили, что для обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору банка с ФИО1 заключен договор поручительства от 26.06.2023 № 0725024577-23-1П01, согласно которому поручитель несет солидарную ответственность с заемщиком. Ввиду неисполнения обязательств банк обратился в суд за взысканием задолженности по кредитному договору и решением Нальчикского городского суда от 29.05.2024 по делу № 2-3478/2024 с должника и ФИО1 в пользу банка взыскано 4 457 987 рублей 22 копейки основной задолженности, 199 467 рублей 74 копейки процентов за кредит, 14 535 рублей 38 копеек неустойки, а также 31 937 рублей 03 копейки расходов по оплате государственной пошлины.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2021 № 308-ЭС17-15907 (7), при разрешении вопроса о наличии или отсутствии тождественности предъявленных требований судам необходимо изучить правовую природу самих обязательств.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4

статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

Таким образом, в ситуации, когда исполнение обязательств должника перед кредитором обеспечено поручительством лица, являющегося одновременно контролирующим основного должника лицом, наличие судебного решения о взыскании с такого лица задолженности по договору поручительства само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности в качестве контролирующего должника лица.

Обязательства по договорам поручительства и субсидиарная ответственность за невозможность погашения требований кредиторов должника являются солидарными в той части, в какой поручитель обязуется отвечать за исполнение обязательств должником. При этом не является солидарной обязанность поручителя возместить кредитору убытки за неисполнение обязательств по договору поручительства, в том числе уплатить неустойку, поскольку данное обязательство является мерой ответственности самого поручителя и не включается в размер субсидиарной ответственности по обязательствам основного должника. Само по себе совпадение должника по солидарным обязательствам не влечет необходимость предъявления требования об исполнении только какой-либо одной солидарной обязанности и утрату кредитором права требовать от должника исполнения другой солидарной обязанности. Поскольку требования банка к поручителю носят акцессорный характер, то применительно к пункту 1 статьи 325 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае исполнения последним судебного акта, подлежит уменьшению основное обязательство должника, следовательно, уменьшается размер субсидиарной ответственности.

В целях недопущения двойного фактического взыскания одной и той же суммы в судебном акте о привлечении к субсидиарной ответственности должно быть указано на известное суду решение о взыскании с данного лица денежных средств как с поручителя: погашение им задолженности по договору поручительства влечет уменьшение объема субсидиарной ответственности и, как следствие, размера подлежащей фактическому взысканию по соответствующему судебному акту суммы.

Принимая во внимание указанные положения, суды исходили из того, что ответственность ФИО1 перед банком за неисполнение гражданско-правовой сделки и за причинение вреда, несмотря на совпадение кредитора по данным обязательствам, делает возможным предъявление банком требований по каждому из оснований.

Суды указали, что требования банка по договорам поручительства включены в реестр требований кредиторов ФИО1, от которых должник – физическое лицо может быть освобожден по итогам своей процедуры банкротства, а отказ в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам банка может повлечь за собой полное освобождение ФИО1 от обязательств перед банком. В связи с этим суды обоснованно отклонили довод ответчика о том, что с него уже взыскана задолженность, как с поручителя, решением Нальчикского городского суда.

Рассматривая и отклоняя довод ФИО1 о том, что, несмотря на внесение соответствующих сведений в ЕГРЮЛ 18.07.2023 и 25.07.2023, он перестал быть участником и руководителем должника с 27.06.2023 и фактически передал полномочия руководителя должника в пользу ФИО3, в связи с чем перестал определять действия должника, суды, принимая во внимание обстоятельства данного дела, пришли к выводу о том, что не имеется оснований для вывода об отсутствии с его стороны действий, являющихся причиной банкротства должника.

Суды отметили, что в качестве нормативного основания заявления, конкурсный управляющий ссылается на пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве (действия, которые явились необходимой причиной банкротства должника), а не на презумпцию, предусмотренную подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 (доведение до банкротства в результате совершения сделок). Учитывая, что неисполнение кредитного договора явилось причиной обращения банка с заявлением о признании должника банкротом, суды исходили из доказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника по пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суды указали, что размер текущих обязательств является неокончательным, равно и как не является окончательным субъектный состав кредиторов в рамках дел о банкротстве должника, которые могут возникнуть в процедуре конкурсного производства, в связи с чем окончательный размер субсидиарной ответственности ФИО1 определить на данной стадии рассмотрения дела невозможно. Принимая во внимание положения части 2 статьи 143 Кодекса, пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, суды

сочли верным приостановление производства по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств (часть 1 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71 Кодекса). Оспаривая судебные акты, заявитель жалобы документально не опроверг правильности выводов судов. Доводы кассационной жалобы не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Кодекса. В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены. Основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Поскольку предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, государственная пошлина в размере 20 тыс. рублей подлежит взысканию с ФИО1 в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 27.05.2025 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025 по делу № А20-4282/2024 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 20 тыс. рублей государственной пошлины за подачу кассационной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Е.В. Андреева

Судьи В.В. ФИО4 Резник