Решение от 24 декабря 2020 г. по делу № А53-31645/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А53-31645/20
24 декабря 2020 г.
г. Ростов-на-Дону



Арбитражный суд Ростовской области составе судьи Бирюковой В.С.,

рассмотрев в порядке упрощенного производства дело по иску закрытого акционерного общества «Корпорация «МАСТЕРНЭТ» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью "Добросад" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>)

о взыскании



установил:

закрытое акционерное общество «Корпорация «МАСТЕРНЭТ» обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью "Добросад" с требованием о взыскании 200 000 руб. компенсации за незаконное использование товарного знака «STAYER» № 289226, 42 руб. расходов на покупку контрафактного товара, 7 000 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины.

Определением Арбитражного суда Ростовской области 01.10.2020 дело назначено к рассмотрению в порядке упрощенного производства. Данным определением сторонам установлен срок для представления ответчиком отзыва на исковое заявление и обосновывающих отзыв письменных доказательств, а также срок для направления сторонами друг другу дополнительных документов, содержащих объяснения по существу заявленных требований и возражений в обоснование своей позиции.

В установленный судом срок ответчик направил отзыв на исковое заявление, в котором исковые требования не признал, указав на то, что заявленный размер компенсации за незаконное использование товарного знака является несоразмерным.

Дело рассмотрено судом в порядке упрощенного производства в соответствии с правилами главы 29 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и 26.11.2020 г. года по делу принято решение путем подписания резолютивной части решения. Принятая по результатам рассмотрения дела резолютивная часть решения размещена на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 27.11. года.

Истец и ответчик обратились в арбитражный суд с заявлением о составлении мотивированного решения, в связи с чем суд принимает решение по данному делу по правилам, установленным главой 20 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и составляет мотивированное решение по настоящему делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства, суд установил следующее.

Как усматривается из материалов дела, акционерное общество «Корпорация «МАСТЕРНЭТ» является правообладателем товарного знака по свидетельству Российской Федерации N 289226 (дата приоритета - 18.04.2003, дата регистрации - 19.05.2005), зарегистрированного в отношении широкого перечня товаров 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 11, 12, 13, 14, 15, 17, 18, 22, 23, 24, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 34-го и услуг 35, 36, 37, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45-го классов Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков.

В магазине "Пророст", расположенном по адресу: <...> здание 1 представителями правообладателя ЗАО «Корпорация «Мастернэт» были приобретены товары, на этикетках которых изображён товарный знак «STAYER»:

- 07.12.2019 - кисть шириной 25 мм. – 2 шт. на сумму 21 руб. (кассовый чек №00011, смена №00130);

- 26.03.2020 - кисть шириной 25 мм. – 2 шт. на сумму 21 руб. (кассовый чек №00035, смена №00220).

В результате незаконного использования товарного знака, истец заявляет о взыскании денежной компенсации в двукратном размере стоимости права использования товарного знака в сумме 200 000 руб.

Указанные обстоятельства послужили основанием для предъявления рассматриваемых исковых требований.

Изучив материалы дела, суд пришел к выводу о том, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно статье 1225 Гражданского кодекса РФ к результатам интеллектуальной деятельности и приравненным к ним средствам индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственности), отнесены, в том числе, фирменные наименования, товарные знаки и знаки обслуживания, а также коммерческие обозначения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса РФ гражданин или юридическое лицо, обладающее исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом.

В силу статьи 1477 Гражданского кодекса РФ на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак.

Согласно пункту 1 статьи 1484 Гражданского кодекса РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 Гражданского кодекса РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Согласно пункту 2 статьи 1484 Гражданского кодекса РФ исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; сети "Интернет", в том числе в доменном имени и при других способах адресации.

Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения (пункт 3 статьи 1484 Кодекса).

В соответствии со статьей 1250 Гражданского кодекса РФ интеллектуальные права защищаются способами, предусмотренными Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права.

Статьей 1252 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требования:

1) о признании права - к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя;

2) о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, - к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия;

3) о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб, в том числе нарушившему его право на вознаграждение, предусмотренное статьей 1245, пунктом 3 статьи 1263 и статьей 1326 настоящего Кодекса;

4) об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом 4 настоящей статьи - к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю;

5) о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя - к нарушителю исключительного права.

Как разъяснено в пункте 43.2 Постановления Пленума N 5/29, компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать размер понесенных убытков.

В соответствии с положениями пункта 3 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела.

По смыслу пункта 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

В соответствии с нормами статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Факт продажи спорного товара судом также установлен на основании представленных истцом доказательств.

В подтверждение факта продажи спорного товаров в материалы дела представлены кассовые чеки от 07.12.2019, 26.03.2020, а также диск с видеозаписью покупки товара.

Данные о продавце, содержащиеся в чеке, совпадают с данными ответчика, указанными в выписке из ЕГРИП, представленной в материалы дела истцом. О фальсификации чека не заявлено.

В соответствии со статьей 493 Гражданского кодекса Российской Федерации договор розничной купли-продажи считается заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара. Продавцом в отношениях с потребителями, приобретающими товары в торговой сети, является организация или индивидуальный предприниматель, реализующие товары потребителям по договору купли-продажи.

Согласно пункту 2.1 статьи 2 Федерального закона от 22.05.2003 N 54-ФЗ "О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт" организации и индивидуальные предприниматели, являющиеся налогоплательщиками единого налога на вмененный доход для отдельных видов деятельности, при осуществлении видов предпринимательской деятельности, установленных пунктом 2 статьи 346.26 Налогового кодекса Российской Федерации, и индивидуальные предприниматели, являющиеся налогоплательщиками, применяющими патентную систему налогообложения, при осуществлении видов предпринимательской деятельности, в отношении которых законами субъектов Российской Федерации предусмотрено применение патентной системы налогообложения, и не подпадающие под действие пунктов 2 и 3 настоящей статьи, могут осуществлять наличные денежные расчеты и (или) расчеты с использованием платежных карт без применения контрольно-кассовой техники при условии выдачи по требованию покупателя (клиента) документа (товарного чека, квитанции или другого документа, подтверждающего прием денежных средств за соответствующий товар (работу, услугу).

Указанный документ выдается в момент оплаты товара (работы, услуги) и должен содержать следующие сведения: наименование документа; порядковый номер документа, дату его выдачи; наименование для организации (фамилия, имя, отчество - для индивидуального предпринимателя); идентификационный номер налогоплательщика, присвоенный организации (индивидуальному предпринимателю), выдавшей (выдавшему) документ; наименование и количество оплачиваемых приобретенных товаров (выполненных работ, оказанных услуг); сумму оплаты, осуществляемой наличными денежными средствами и (или) с использованием платежной карты, в рублях; должность, фамилию и инициалы лица, выдавшего документ, и его личную подпись.

Представленный в материалы дела чек подтверждает факт приобретения товара у ответчика.

Ведение видеозаписи (в том числе и скрытой камерой) в местах, очевидно и явно открытых для общего посещения и не исключенных в силу закона или правового обычая от использования видеозаписи, является элементом самозащиты гражданского права, что соответствует статьям 12, 14 Гражданского кодекса Российской Федерации и корреспондирует части 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Таким образом, из совокупности представленных доказательств следует, что реализован именно спорные товары и именно ответчиком, при этом, о фальсификации чека либо видеозаписи ответчиком не заявлено, что является его риском по смыслу статьи 9 АПК РФ.

Ответчик факт продажи товара не отрицает.

Таким образом, факт продажи ответчиком спорного товара подтвержден относимыми и допустимыми доказательствами, которые ответчиком не оспорены, о фальсификации не заявлено.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о доказанности истцом факта приобретения товара у ответчика.

Вопрос о сходстве до степени смешения является вопросом факта, может быть разрешен судом с позиции рядового потребителя и специальных знаний не требует (пункт 13 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 N 122 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности"). Обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением, если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия (пункт 14.4.2 Приказа Роспатента от 05.03.2003 N 32 "О правилах составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания", далее - Правила N 32).

В соответствии с пунктом 5.2 Методических рекомендаций по проверке заявленных обозначений на тождество и сходство, утвержденных приказом Роспатента от 31.12.2009 N 197 (далее - Методические рекомендации), сходство изобразительных и объемных обозначений определяется на основании следующих признаков: внешняя форма; наличие или отсутствие симметрии; смысловое значение; вид и характер изображений (натуралистическое, стилизованное, карикатурное и т.д.); сочетание цветов и тонов. Перечисленные признаки могут учитываться как каждый в отдельности, так и в различных сочетаниях.

Согласно пункту 5.2.1 Методических рекомендаций при определении сходства изобразительных и объемных обозначений наиболее важным является первое впечатление, получаемое при их сравнении. Именно оно наиболее близко к восприятию товарных знаков потребителями, которые уже приобретали такой товар. Поэтому, если при первом впечатлении сравниваемые обозначения представляются сходными, а последующий анализ выявит отличие обозначений за счет расхождения отдельных элементов, то при оценке сходства обозначений целесообразно руководствоваться первым впечатлением.

Сходство изображений устанавливается по внешнему виду и смысловому значению. Незначительные различия в форме и сочетании цветов, не влияют на общее восприятие изображения данного товара как сходного до степени смешения с зарегистрированными товарными знаками (пункт 14.4.2 Правил N 32).

При этом, словесные обозначения сравниваются: со словесными обозначениями; с комбинированными обозначениями, в композиции которых входят словесные элементы.

Сходство словесных обозначений может быть звуковым (фонетическим), графическим (визуальным) и смысловым (семантическим) (пункт 42 Правил N 482).

Звуковое (фонетическое) сходство определяется на основании следующих признаков: наличие близких и совпадающих звуков, близость звуков, составляющих обозначение, расположение близких звуков и звукосочетаний по отношению друг к другу, наличие совпадающих слогов и их расположение, число слогов в обозначениях, место совпадающих звукосочетаний в составе обозначений, близость состава гласных, близость состава согласных, характер совпадающих частей обозначений, вхождение одного обозначения в другое, ударение. При этом одним из наиболее распространенных случаев звукового сходства является фонетическое вхождение одного обозначения в другое.

Смысловое сходство определяют на основании следующих признаков: подобие заложенных в обозначениях понятий, идей; в частности, совпадение значения обозначений в разных языках; совпадение одного из элементов обозначений, на который падает логическое ударение и который имеет самостоятельное значение; противоположность заложенных в обозначениях понятий, идей.

В п. 43 Правил N 482 отражено, что изобразительные и объемные обозначения сравниваются с изобразительными, объемными и комбинированными обозначениями, в композиции которых входят изобразительные или объемные элементы. Сходство изобразительных и объемных обозначений определяется на основании следующих признаков:

1) внешняя форма;

2) наличие или отсутствие симметрии;

3) смысловое значение;

4) вид и характер изображений (натуралистическое, стилизованное, карикатурное и тому подобное);

5) сочетание цветов и тонов.

Признаки, указанные в настоящем пункте, учитываются как каждый в отдельности, так и в различных сочетаниях.

Товарные знаки, в защиту прав на которые заявлен настоящий иск, представляют собой сочетание словесных и графических элементов, которые с очевидностью воспроизводят спорные изображения на приобретенных истцом у ответчиков товарах. Графические элементы сходны до степени смешения, в отношении словесных элементов воспроизведено написание, включая шрифт и наклон.

Таким образом, на спорных товарах размещены изображения, сходные до степени смешения с товарными знаками истцов.

Кроме того, ответчиком не представлено и документальных доказательств того, что находившийся у него на реализации товар был приобретен истцом с надлежащей проверкой соблюдения исключительных прав истцов. Так, ответчик не заключал с истцами лицензионных договоров, не представил доказательств того, что приобрел товар у лица, обладавшего правом на использование спорных товарных знаков.

В статье 1487 ГК РФ указано, что не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия (исчерпание исключительного права на товарный знак).

Принцип исчерпания права означает, что правообладатель не может препятствовать использованию знака применительно к тем товарам, которые введены в гражданский оборот им самим, либо с его согласия, то есть он не может осуществлять свое право дважды в отношении одних и тех же товаров, поставляемых на товарный рынок.

Исходя из положений части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, изложенных в пунктах 57, 59 - 62, 154, 162 постановления N 10, бремя доказывания факта законного введения в гражданский оборот товаров с согласия правообладателя спорных товарных знаков возложено в данном случае на предпринимателя как на лицо, предположительно нарушившее исключительное право на упомянутые товарные знаки и заявляющее об исчерпании исключительного права.

Предприниматель в силу принципа правознания и осведомленности субъектов гражданского оборота о содержании опубликованных в установленном порядке нормативных актов должен осознавать, что реализация товаров, маркированных спорными товарными знаками может производится только с согласия правообладателей, а соответственно при приобретении таких товаров для последующей реализации мог и должен был удостовериться в том, что приобретает товар, легально введенный в оборот, в том числе путем запроса соответствующего документального подтверждения у продавца или обращения к правообладателю.

Приобретение ответчиком товара для последующей продажи без предварительного получения такой информации возлагает на него неблагоприятные риски невозможности доказывания обратного и правовые последствия реализации контрафактной продукции.

В период рассмотрения спора ответчик не обращался к суду с ходатайствами об истребовании соответствующих доказательств у лица, у которого он приобрел спорный товар для продажи, либо о привлечении такого лица к участию в споре.

Закрепленные статьей 1487 положения не являются правовой презумпцией (исчерпание права не презюмируется), но требуют доказывания. Соответственно ответчиком бремя доказывания не исполнено, у суда отсутствуют основания полагать спорный товар введенным в оборот легально.

Легальное определение контрафактного товара дано в п. 1 ст. 1515 ГК РФ, согласно которой товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

В силу положений пункта 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые предлагаются к продаже.

Соответственно предпринимателем нарушено исключительное право истца на принадлежащие ему товарный знак.

Согласно пункту 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1250 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не установлено настоящим Кодексом, предусмотренные подпунктом 3 пункта 1 и пунктом 3 статьи 1252 настоящего Кодекса меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав, допущенное нарушителем при осуществлении им предпринимательской деятельности, подлежат применению независимо от вины нарушителя, если такое лицо не докажет, что нарушение интеллектуальных прав произошло вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Наличия обстоятельств непреодолимой силы, повлекших нарушение прав истца, ответчик не доказал.

Как указано выше, нарушение исключительного права позволяет истцу заявить о взыскании убытков либо компенсации.

В соответствии с пунктом 4 статьи 1515 Гражданского кодекса РФ правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

1) в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

2) в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Как разъяснено в пункте 59 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Пленум N 10), компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер. При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 1406.1, подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются. Суд по своей инициативе не вправе изменять способ расчета суммы компенсации.

В абзаце 2 пункта 61 Пленума N 10 указано, что заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров (товаров), истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы (пункт 7 части 2 статьи 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену. В случае невозможности представления доказательств истец вправе ходатайствовать об истребовании таких доказательств у ответчика или третьих лиц.

Если правообладателем заявлено требование о выплате компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав, изобретения, полезной модели, промышленного образца или товарного знака, то определение размера компенсации осуществляется исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное их использование тем способом, который использовал нарушитель (абз. 5 п. 61 Пленума N 10).

В данном деле истцы определили размер компенсации на основании подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ, исходя из двукратного размера стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, в обоснование которой представил вышеупомянутый лицензионный договор.

ЗАО "Корпорация "Мастернэт" в обоснование размера компенсации за использование товарного знака в материалы дела представило лицензионный договор на использование товарного знака N 32 от 12.08.2015, заключенный между ЗАО "Корпорация "Мастернэт" с ООО "Денеб".

По мнению ЗАО "Корпорация "Мастернэт", указанный договор наиболее пригоден для исполнения требований о сопоставимости условий лицензионного пользования и обстоятельств фактического (незаконного) использования товарного знака ответчиком и устанавливает наименьшую стоимость такого пользования.

Договор на использование товарного знака N 32 от 12.08.2015, заключенный между ЗАО "Корпорация "Мастернэт" и ООО "Денеб", предоставляет лицензиату неисключительную лицензию в отношении трех товарных знаков, включая спорный товарный знак STAYER (п. 1.1).

Договор заключен на срок действия свидетельств правообладателя в отношении соответствующих товарных знаков (п. 1.2).

Согласно положениям статьи 1491 ГК РФ исключительное право на товарный знак действует в течение десяти лет с даты подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности либо в случае регистрации товарного знака по выделенной заявке с даты подачи первоначальной заявки. Срок действия исключительного права на товарный знак может быть продлен на десять лет по заявлению правообладателя, поданному в течение последнего года действия этого права. Продление срока действия исключительного права на товарный знак возможно неограниченное число раз.

Согласно общедоступным данным открытого реестра товарных знаков в настоящий момент срок действия регистрации продлен до 18.04.2023.

Договор предполагает право использования товарных знаков в отношении товаров, указанных в свидетельстве, то есть без ограничений по классу МКТУ (п. 2.2).

Договор предоставляет право маркировать изготавливаемую или сбываемую продукцию, применять товарные знаки на товаре, упаковке, сопроводительной и деловой документации и в рекламе (п. 2.2, 2.3).

Договор позволяет распространять маркированные товарными знаками товары на территории Российской Федерации (п. 2.3).

По условиям указанного договора (п. 4.2) лицензиат выплачивает лицензиару лицензионное вознаграждение в виде квартальных платежей в размере 300 000 руб.

Договор N 32 от 12.08.2015 суд принимает во внимание как надлежащее и достоверное доказательство цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование спорного товарного знака исходя из следующего.

Несмотря на то, что предметом данного договора является право на использование трех товарных знаков, условия договора не препятствуют определению стоимости пользования одного (спорного) товарного знака как равной одной трети от общей цены. Кроме того, увеличение количества товарных знаков, право пользования которыми одновременно предоставляется лицензиату, как правило, влечет уменьшение совокупной цены пользования, а не увеличение таковой.

Лицензия не является исключительной (что также увеличивало бы стоимость права пользования).

Как видно, условия лицензионного договора сформулированы таким образом, что прибыль лицензиара не поставлена в зависимость от фактического объема использования спорного товарного знака (от количества маркированных товаров за период, например). При этом такой порядок установления лицензионного вознаграждения характерен для всех представленных истцом договоров. Иными словами, объем использования не значим для определения той суммы лицензионного вознаграждения, которую лицензиар должен получить за спорный период.

Соответственно лицензиат, реализовавший в квартал количество маркированных товаров, аналогичное тому, которое реализовал ответчик, должен был бы заплатить лицензионное вознаграждение исходя из установленного договором ежеквартального лицензионного платежа (100 000 руб. за один товарный знак).

Такой механизм определения лицензионного вознаграждения не может быть признан злоупотреблением правом, поскольку объективно основан на сложности контроля лицензиара за фактическим объемом реализации маркированной лицензиатом продукции.

Соответственно нет оснований полагать, что ответчик, законно осуществляя реализацию легально маркированной товарным знаком "STAYER" продукции, мог бы получить неисключительную лицензию на иных условиях (по меньшей цене).

Суд также учитывает, что заявленная истцом в качестве цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование спорного товарного знака, стоимость квартального лицензионного пользования исходит из того, что квартал является разумным сроком диспозиции товара в ситуации, когда ответчик не предпринял никаких мер, к тому, чтобы доказать иной, более короткий срок диспозиции товара (не представил документально подтвержденных сведений о закупке). При этом, истец лишен возможности доказывания длительности периода нарушения, в то время как ответчик мог и должен был доказать таковой в силу нормативных требований к ведению бухгалтерского учета, пусть и в упрощенной форме.

По указанной причине в отсутствие доказательств срока фактической диспозиции спорного товара (периода предложения товара к продаже ответчиком) полагает, что договор с условием о ежеквартальной выплате лицензионных платежей может быть принят как сопоставимый с установленными судом фактическими обстоятельствами реализации контрафактных товаров.

Цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование спорного товарного знака, устанавливается судом на основе оценки совокупности представленных в материалы дела доказательств и с учетом принципа состязательности сторон.

Истец доказал, что по заявленной им в иске цене он производит предоставление права использования товарного знака "STAYER", что заключенный на соответствующих условиях лицензионный договор реально исполняется (представлены доказательства исполнения именно за период, в который произошло нарушение - 1ый квартал 2018 года), что условия данного договора о сроке и объемах использования характерны и для иных договоров истца, в силу чего ответчик не мог бы претендовать на получение неисключительной лицензии на иных условиях и соответственно по иной цене.

Ответчик, в свою очередь, бремя опровержения указанных обстоятельств не исполнил, иной цены лицензионного использования спорного товарного знака не доказал.

Таким образом, суд установил, что цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование спорного товарного знака "STAYER" составляет 100 000 руб. в квартал.

Как уже отмечено, цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование спорного товарного знака, устанавливается судом на основе оценки совокупности представленных в материалы дела доказательств и с учетом принципа состязательности сторон.

Исходя из указанной цены пользования, истец при подаче иска размер компенсации как равный двукратной стоимости пользования - по 200 000 руб.

Ответчиком было заявлено ходатайство о снижении размера компенсации, мотивированное тем, размер компенсации за нарушение интеллектуальных прав нельзя признать обоснованным и соразмерным в случае допущения ответчиком однократного нарушения. Как указывает ответчик, он является субъектом малого бизнеса, по представленным документам «Кисть деревянная 25» была куплена в количестве 10 штук (товарная накладная № 10200) на сумму 77 рублей 10 коп., в количестве 12 штук (Счет № 1824) на сумму 80 рублей 40 коп., что в общей сложности составляет 157 рублей 50 коп.

Правонарушение совершено ответчиком впервые.

По результатам анализа представленных документов суд признал данные доводы заслуживающими внимания, усмотрел основания для снижения компенсации, учел, что требуемая истцами общая сумма компенсации - 200 000 руб. является чрезмерной.

Правонарушение совершено ответчиком впервые, использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не является существенной частью его предпринимательской деятельности, не носит грубый характер. Ответчик ранее не допускал аналогичных нарушений, в том числе и в отношении прав истца.

На основании указанного, суд пришел к выводу, что заявленная истцом компенсация несоразмерна последствиям нарушения и несправедлива, в связи с чем подлежит снижению до 100 000 руб.

Согласно положениям пункта 1 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в числе прочего путем предъявления требования о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб.

В силу пункта 3 приведенной статьи в случаях, предусмотренных Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков. Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных настоящим Кодексом, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости.

Один из случаев, когда кодекс устанавливает возможность требовать выплаты компенсации, закреплен в пункте 4 статьи 1515 Кодекса, согласно которому правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

1) в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

2) в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2016 г. N 28-П "По делу о проверке конституционности подпункта 1 статьи 1301, подпункта 1 статьи 1311 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросами арбитражного суда Алтайского края указано, что возможность применения подобных специальных способов защиты, освобождающих правообладателя от доказывания в суде размера причиненных убытков, сопряжена со значительной спецификой объектов интеллектуальной собственности, обусловленной их нематериальной природой, ограниченностью правообладателей как в возможности контролировать соблюдение принадлежащих им исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации третьими лицами и выявлять допущенные нарушения, так и в возможности установить точную или по крайней мере приблизительную величину понесенных ими убытков. Тем самым приведенное правовое регулирование позволяет взыскивать в пользу лица, чье исключительное право на объект интеллектуальной собственности было нарушено, компенсацию в размере, который может и превышать размер фактически причиненных ему убытков.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что допущение законом такой, штрафной по своей природе, ответственности за нарушение прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации возможности нельзя признать мерой, несовместимой с основными началами гражданского законодательства, в том числе учитывая ее направленность на цели общей превенции соответствующих правонарушений, реализацию предписаний статьи 44 (часть 1) Конституции Российской Федерации и выполнение Российской Федерацией принятых на себя международных обязательств.

Одновременно Конституционный Суд указал, что отсутствуют основания полагать, что статьями 1301, 1311 и пунктом 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации, предусматривающими данную меру ответственности, не учитывается принцип соразмерности ответственности совершенному правонарушению, ввиду чего суд, следуя данному указанию и исходя из общих начал гражданского законодательства, не лишен возможности принять во внимание материальное положение ответчика, факт совершения им правонарушения впервые, степень разумности и добросовестности, проявленные им при совершении действия, квалифицируемого как правонарушение, и другие обстоятельства.

Проверяя конституционность положений абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 ГК Российской Федерации, прямо дозволяющего при наличии определенных условий и с учетом характера и последствий нарушения возможность снижения размера компенсации ниже предела, установленного подпунктом 1 статьи 1301, подпунктом 1 статьи 1311 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 данного Кодекса, но не более чем до пятидесяти процентов суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения в ситуации, когда одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что не исключаются ситуации, при которых определяемая на основании указанных норм Гражданского кодекса Российской Федерации мера ответственности за однократное нарушение исключительных прав на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации - даже принимая во внимание его характер и последствия, а также другие обстоятельства дела - может оказаться чрезмерной, не отвечающей требованиям разумности и справедливости. Причем, если применение подобной санкции к нарушителю - юридическому лицу обычно не приводит к непропорциональному вторжению в имущественную сферу его участников - физических лиц, то в отношении индивидуального предпринимателя оно не исключает возложение на нарушителя столь серьезных имущественных обязательств, что их исполнение, в свою очередь, может не только поставить под сомнение продолжение им предпринимательской деятельности (что само по себе можно рассматривать как конституционно допустимое следствие совершенного правонарушения), но и крайне негативно отразиться на его жизненной ситуации. При этом - учитывая, что в силу статьи 24 Гражданского кодекса Российской Федерации Российской Федерации гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание, - последствия применения данной санкции сохраняются для нарушителя даже после прекращения им предпринимательской деятельности.

В Постановлении N 28-П также отмечено, что вводимые федеральным законодателем ограничения должны обеспечивать достижение конституционно значимых целей и не быть чрезмерными; принцип соразмерности (пропорциональности) санкции совершенному правонарушению, относящийся к числу общепризнанных принципов права, нашедших отражение в Конституции Российской Федерации, предполагает дифференциацию ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, учет степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении взыскания. Нельзя исключать, что при некоторых обстоятельствах размер ответственности, к которой привлекается нарушитель прав на объекты интеллектуальной собственности, в сопоставлении с совершенным им деянием может превысить допустимый с точки зрения принципов равенства и справедливости предел и тем самым привести к нарушению статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а в конечном счете - к нарушению ее статьи 21, гарантирующей охрану государством достоинства личности и не допускающей наказаний, унижающих человеческое достоинство. Устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы обеспечивались соразмерность мер уголовного и административного наказания совершенному правонарушению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств. Взыскание предусмотренной подпунктом 1 статьи 1301, подпунктом 1 статьи 1311 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации компенсации за нарушение интеллектуальных прав, будучи штрафной санкцией, преследующей в том числе публичные цели пресечения нарушений в сфере интеллектуальной собственности, является, тем не менее, частноправовым институтом, в рамках которого защита имущественных прав правообладателя должна осуществляться с соблюдением вытекающих из Конституции Российской Федерации требований справедливости, равенства и соразмерности, а также запрета на осуществление прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц. Учитывая, что при рассмотрении дела о защите интеллектуальных прав на стороне истца может выступать экономически более сильное, нежели ответчик, лицо, отсутствие у суда правомочия при наличии определенных обстоятельств снижать размер компенсации за однократное неправомерное использование нескольких результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации ниже установленных законом пределов может привести - вопреки конституционным требованиям справедливости и равенства - к явной несоразмерности налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному правообладателю, и тем самым - к нарушению баланса их прав и законных интересов, которые защищаются статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и соблюдение которых гарантируется основанными на этих статьях принципами гражданско-правовой ответственности в сфере предпринимательской деятельности. Отсутствие у суда, столкнувшегося с необходимостью применения на основании прямого указания закона санкции, являющейся - с учетом обстоятельств конкретного дела - явно несправедливой и несоразмерной допущенному нарушению, возможности снизить ее размер ниже установленного законом предела подрывает доверие граждан как к закону, так и к суду.

Предметом проверки конституционности являлись положения абзаца 3 пункта 3 статьи 1252 ГК РФ, которые дозволяли снижение компенсации в случае, если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат одному правообладателю. При этом, положения названной статьи являются единственными в части 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые оперируют понятием снижения размера компенсации за нарушение исключительного права.

Суд установил, что судебной практикой соответствующая правовая позиция Конституционного суда Российской Федерации воспринимается как исключающая возможность ссылки на пункт 3 ст. 1252 ГК РФ в случае необходимости снижения размера компенсации за однократное правонарушение (нарушение одним действием прав на один объект интеллектуальной собственности или результат интеллектуальной деятельности одного правообладателя) и соответственно исключающее возможность снижения размера компенсации в случаях указанного однократного нарушения, возможность принятия доводов ответчика о тяжелой финансовой ситуации, в свете которой применяемая санкция влечет нарушение основополагающих конституционных прав и существенное нарушение баланса интересов сторон.

Данное толкование основано на том, что определенный в двукратном размере стоимости права использования товарного знака размер компенсации является единственным (одновременно и минимальным, и максимальным) размером компенсации, предусмотренным законом. Ответчик вправе оспорить стоимость права использования соответствующего результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, на основании которой истцом рассчитан размер компенсации, но не вправе заявлять о снижении такового в зависимости от материального положения и жизненных обстоятельств. Приведенные в пункте 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" обстоятельства, подлежащие учету при определении размера компенсации (характер нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя, вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя) подлежат учету лишь при рассмотрении требований о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, но не требований о взыскании компенсации в размере двукратной стоимости лицензионного пользования.

При изложенных обстоятельствах, суд полагает, что сложившееся толкование норм материального права влечет заведомое неравенство положений ответчиков, выражающееся в том, что в случае компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей закон прямо устанавливает минимальный размер компенсации в сумме, исключающей возможность породить для ответчика ситуацию, указанную в Постановлении Конституционного Суда РФ N 28-П, и при этом у суда имеются механизмы для определения соразмерности заявленной компенсации последствиям нарушения; в случае взыскании компенсации за множественное нарушение исключительных прав одним действием возможность такого снижения прямо установлена законом и дополнительно разъяснена Конституционным Судом РФ, а в случае компенсации, определенной исходя из двукратной стоимости контрафактных экземпляров (товаров) или двукратного размера стоимости права использования, правовой механизм учета тяжелых обстоятельств ответчика - отсутствует.

Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 24.07.2020 N 40-П указано, что суды не могут быть лишены возможности учесть все значимые для дела обстоятельства, включая характер допущенного нарушения и тяжелое материальное положение ответчика, и при наличии соответствующего заявления от него снизить размер компенсации ниже установленной подпунктом 2 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации величины. При этом - с целью не допустить избыточного вторжения в имущественную сферу ответчика, с одной стороны, и, с другой, лишить его стимулов к бездоговорному использованию объектов интеллектуальной собственности - размер такой компенсации может быть снижен судом не более чем вдвое (т.е. не может составлять менее стоимости права использования товарного знака).

Конституционный Суд указал, что сформулированные в Постановлении N 28-П правовые позиции имеют общий (универсальный) характер в том смысле, что должны учитываться не только при применении тех же самых норм Гражданского кодекса Российской Федерации, которые стали непосредственным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации, и лишь в контексте идентичных обстоятельств дела, но и в аналогичных ситуациях. Соответственно, и в случае взыскания за нарушение исключительного права на один товарный знак компенсации, определенной по правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 данного Кодекса, должна быть обеспечена возможность ее снижения, если размер подлежащей выплате компенсации многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено ответчиком впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.

Учитывая вышеизложенные разъяснения Конституционного Суда Российской Федерации, суд установил следующее:

- в рассматриваемом споре подлежащая выплате компенсация многократно превышает стоимость фактически реализованного контрафактного товара, что в отсутствие доказательств значительных объемов реализации (в том числе исходя из доступного к обозрению на видеозаписи ассортимента реализуемых предпринимателем товаров как не свидетельствующего о том, что ответчик ведет торговлю именно и исключительно спорными товарами) с очевидностью свидетельствует о том, что размер причиненных правообладателям убытков значительно ниже, чем заявленная ко взысканию компенсация;

- правонарушение совершено впервые;

- использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежит истцу, не является существенной частью предпринимательской деятельности ответчика, в силу чего не может быть констатирован грубый характер нарушения, намеренное и осознанное игнорирование права истца, ответчик лишь заблуждался относительно исчерпания прав истцов и должного порядка проверки контрафактности товара.

При изложенных обстоятельствах судом могут быть приняты во внимание и исследованы по существу доводы ответчика о снижении компенсации ниже установленного законом минимального размера (то есть ниже выявленной судом двукратной стоимости права лицензионного пользования спорными товарными знаками).

С учетом изложенного, суд признает обоснованными исковые требования в размере 100 000 руб. В остальной части иска надлежит отказать.

Кроме того истцом было заявлено требование о взыскании 42 руб. расходов на покупку контрафактного товара, 7 000 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины.

Согласно статье 101 АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Вопросы о судебных расходах разрешаются арбитражным судом, рассматривающим дело, в судебном акте, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, или в определении (статья 112 АПК РФ).

В пункте 2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разъяснено, что перечень судебных издержек, предусмотренный указанными кодексами, не является исчерпывающим. Так, расходы, понесенные истцом, административным истцом, заявителем (далее также - истцы) в связи с собиранием доказательств до предъявления искового заявления, административного искового заявления, заявления (далее также - иски) в суд, могут быть признаны судебными издержками, если несение таких расходов было необходимо для реализации права на обращение в суд и собранные до предъявления иска доказательства соответствуют требованиям относимости, допустимости.

Указанные расходы понесены истцом в связи со сбором доказательств и являются необходимыми для реализации права на обращение в суд.

Порядок распределения судебных расходов между лицами, участвующими в деле, определен в статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу абзаца 2 части 1 которой, в случае если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Определением суда от 24.11.202 года к материалам настоящего дела приобщены представленные истцом в качестве вещественного доказательства контрафактный товар - кисти (товарная позиция 160273 МКТУ 11) с деревянной ручкой в количестве 4 шт.., приобретенные по кассовыми чекам от 07.12.2019, 26.03.2020.

В соответствии с правилами статьи 80 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, вещественные доказательства, находящиеся в арбитражном суде, после их осмотра и исследования судом возвращаются лицам, от которых они были получены, если они не подлежат передаче другим лицам.

В случае, когда распространение материальных носителей, в которых выражено средство индивидуализации, приводит к нарушению исключительного права на это средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению (пункт 4 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации оговаривает специальные правила распоряжения вещественными доказательствами, которые согласно федеральному закону не могут находиться во владении отдельных лиц (часть 3 статьи 80).

К таким доказательствам может относиться, например, имущество, изъятое из оборота или ограниченное в обороте; к таким же доказательствам в силу статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации относится контрафактная продукция. (Постановление Суда по интеллектуальным правам от 24.03.2015 N С01-227/2015 по делу N А43-9904/2013).

Поскольку судом установлено, что товар, приобретенный у ответчика, является контрафактным – кисти (товарная позиция 160273 МКТУ 11) с деревянной ручкой в количестве 4 шт., приобретенные по кассовым чекам от 07.12.2019, 26.03.2020 г., надлежит уничтожить по вступлении в силу решения суда.

Руководствуясь статьями 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд



Р Е Ш И Л:

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Добросад" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) в пользу закрытого акционерного общества «Корпорация «МАСТЕРНЭТ» (ОГРН <***>, ИНН <***>) 100 000 руб. компенсации за незаконное использование товарного знака «STAYER» № 289226, расходы на покупку контрафактного товара в размере 21 руб., 3 500 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины,

В остальной части иска отказать.

Вещественное доказательство - кисти (товарная позиция 160273 МКТУ 11) с деревянной ручкой в количестве 4 шт., приобретенные по кассовым чекам от 07.12.2019, 26.03.2020 г., уничтожить.

Решение суда по настоящему делу подлежит немедленному исполнению и вступает в законную силу по истечении пятнадцати дней со дня принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Лица, участвующие в деле, вправе подать ходатайство о составлении мотивированного решения в течение пяти дней со дня размещения резолютивной части решения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в срок, не превышающий пятнадцати дней со дня его принятия, а в случае составления мотивированного решения арбитражного суда – со дня принятия решения в полном объеме.

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в арбитражный суд кассационной инстанции только по основаниям, предусмотренным частью 4 статьи 288 настоящего Кодекса.


Судья В.С. Бирюкова