Постановление от 3 марта 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-79557/2020
04 марта 2026 года
г. Санкт-Петербург
/сд.11

Резолютивная часть постановления объявлена 24 февраля 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 04 марта 2026 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.,

судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю.


при ведении протокола судебного заседания секретарем Дукаевым А.Л.


при участии:

от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 20.02.2025 г.

от ф/у ФИО3 – ФИО4: ФИО5 по доверенности от 22.01.2026 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-28552/2025) ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2025 г. по делу № А56-79557/2020/сд.11, принятое по заявлению ФИО3 в лице финансового управляющего ФИО4 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6

ответчики: ФИО7 и ФИО1

третье лицо: Управление Росреестра по Санкт-Петербургу

установил:

ФНС России в лице Межрайонной ИФНС №25 по Санкт-Петербургу обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ФИО6 (далее – ФИО6, должник) несостоятельным (банкротом).

Решением арбитражного суда от 25.10.2021 г. заявление ФНС признано обоснованным, ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО8.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2022 г. решение арбитражного суда от 25.10.2021 г. отменено в части введенной в отношении ФИО6 процедуры банкротства с введением в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина.

Решением арбитражного суда от 24.10.2022 г. ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО9 (далее – финансовый управляющий).

В рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) должника) конкурсный кредитор ФИО3 в лице его финансового управляющего ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договора займа с одновременным залогом от 02.03.2021 г. и дополнительного соглашения к нему № 1 от 02.02.2023 г., заключенных между супругой должника - ФИО7 и ФИО1 (далее – ответчик), а также о применении последствий их недействительности в виде исключения записей об ипотеке в отношении земельного участка площадью 742 кв.м. с кадастровым номером 47:07:0502053:14 по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, гп Токсово, ул. Орловская, д. 4-Б (далее – земельный участок).

Определением арбитражного суда от 07.10.2025 г. данное заявление удовлетворено в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит определение от 07.10.2025 г. отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на свою добросовестность, в т.ч. с учетом того, что она не знала и не должна была знать о банкротстве должника при том, что последний не уведомлял ее об этом, при наличии также у нее финансовой возможности предоставить займ, а также указывая на то, что заключение дополнительного соглашения было обусловлено фактом непогашения долга.

В суд от финансового управляющего ФИО6 и финансового управляющего ФИО3 поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых указанные лица возражают против ее удовлетворения, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов и их несоответствие фактическим обстоятельствам дела; от ФИО1 поступило ходатайство об истребовании доказательств, в удовлетворении которого (данного ходатайства) апелляционным судом отказано протокольным определением - ввиду недоказанности надлежаще значимости соответствующих доказательств для рассмотрения настоящего спора и недоказанности невозможности заявить это ходатайство (об истребовании) в суде первой инстанции.

В судебном заседании апелляционного суда представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представитель финансового управляющего ФИО3 против удовлетворения жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились.

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей 123, 156 и 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 АПК РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу положений статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В частности, оспариванию в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат также сделки, совершенные супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством (пункт 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве), в т.ч. сделки, для совершения которых наличие согласия другого супруга предполагается (пункт 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, далее - СК РФ), то есть сделки по распоряжению общим имуществом супругов.

При этом, согласно пункту 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве, все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи.

Имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 34 СК РФ, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

В данном случае из материалов дела следует, что между супругой должника ФИО7 (заемщик) и ФИО1 (займодавец) 02.03.2021 г. был заключен договор займа с одновременным залогом недвижимого имущества (ипотеки) на сумму 710 000 руб. под 36% годовых со сроком возврата по 02.03.2022 г., в обеспечение обязательств по которому ФИО7 передала ФИО1 в залог спорный земельный участок.

Впоследствии дополнительным соглашением № 1 от 02.02.2023 г. к вышеуказанному договору срок возврата займа и действия залога продлен до 28.04.2024 г.

Кредитор, полагая, что договор от 02.03.2021 г. и дополнительное соглашение к нему являются недействительными сделками в соответствии со статьей 61.2 Закона о банкротстве, а также статьями 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), обратился в арбитражный суд с рассматриваемыми требованиями.

В этой связи суд первой инстанции исходил из того, что как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Также, как установлено пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка), а из пункта 5 Постановления № 63 следует, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки, и в случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию, при том, что согласно абзацам 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 Постановления № 63).

При определении же вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абзац четвертый пункта 5 Постановления № 63); как следует из пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данных в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

При этом, при соотношении норм п. 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует исходить из того, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется; если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления). При этом судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления № 63).

Кроме того, в Обзоре судебной практики Верховного суда РФ N 1 (2021) от 07.04.2021 года, утвержденном Президиумом Верховного суда РФ указано, что в соответствии с пунктами 1 и 5 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских (злоупотребление правом).

Ввиду этого в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25) разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Таким образом, для квалификации сделки как совершенной с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах, допущено причинение или возможность причинения в результате ее исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счет которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение. Злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

В этой связи, как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 года N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредиторов может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 Постановления N 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Также в пункте 8 вышеназванного Постановления указывается, что к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации", суд, с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, как совершенной с намерением причинить вред другому лицу, должен установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

В случае выхода обстоятельств совершения спорной сделки за рамки признаков подозрительной сделки, установленных специальными положения Закона о банкротстве, применению подлежит презумпция добросовестности участников гражданский правоотношений (часть 5 статьи 10 ГК РФ), то есть добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно разъяснениям, изложенным в Обзоре судебной практики N 2 (2015) Верховного суда Российской Федерации, презумпция добросовестности может быть опровергнута, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением права сделку представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

При этом, согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Обязательным условием признания сделки мнимой, исходя из конструкции правовой нормы, предусмотренной статьей 170 ГК РФ, является порочность воли каждой из ее сторон, и отсутствие намерений создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

Также, как разъяснено в пункте 86 Постановления N 25, судам следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Следовательно, при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

В Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.05.2011 N 17020/10 указано, что статья 170 ГК РФ применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

При рассмотрении вопроса о мнимости договора и документов, подтверждающих его исполнение, суд не должен ограничиваться проверкой наличия и соответствия документов установленным формальным требованиям закона, а необходимо принимать во внимание иные документы первичного учета и доказательства.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции установил, что доказательства факта выдачи денежных средств по договору займа в материалах дела отсутствуют, равно как и доказательства (надлежащие (бесспорные)) наличия у ответчика финансовой возможности выдать займ в соответствующей сумме, как отметил суд и непринятие ответчиком каких-либо мер по истребованию спорной суммы при отсутствии со стороны заемщика действий по ее возврату, что, как полагал суд, свидетельствует об отсутствии у сторон сделки намерений исполнять ее.

Кроме того, судом принято во внимание, что договор займа заключен уже после возбуждения дела о банкротстве должника при наличии в отношении него ряда исковых производств в суде общей юрисдикции, о чем ФИО7, являясь супругой должника, т.е. заинтересованным по отношению к нему лицом, не могла не знать, а дополнительное соглашение заключено уже в процедуре реализации имущества должника, т.е. в условиях его очевидной неплатежеспособности, о чем ответчик была осведомлена – с учетом публикации соответствующих сведений (о банкротстве должника) в общедоступных сервисах сети Интернет, при отсутствии согласия финансового управляющего на совершение этой сделки, т.е. в силу пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве, оно является ничтожным.

При таких обстоятельствах (по их совокупности) суд первой инстанции признал, что договор займа и дополнительное соглашение к нему были заключены с целью исключения возможности реализации земельного участка в рамках дела о банкротстве должника, ввиду чего пришел к выводу о наличии условий для признания их недействительными (мнимыми) и применения последствий их недействительности в виде прекращения залогового обеспечения.

Апелляционный суд не находит условий для переоценки изложенных выводов, как сделанных в результате в достаточной степени подробного и всестороннего исследования и анализа материалов (обстоятельств) дела в их совокупности, включая доводы и возражения сторон, отклоняя доводы жалобы, и исходя, помимо прочего, из недоказанности ее подателем наличия финансовой возможности выдать займ (как и невозможности предоставить соответствующие доказательства в суде первой инстанции) – в т.ч. и с учетом пояснений представителя ответчика о предоставлении ей и ранее займов супруге должника и при отсутствии, в то же время, в этой связи, обоснования целесообразности предоставления новых займов (т.е. оспариваемого) при наличии непогашенной задолженности по ранее предоставленным займа; с учетом же пояснений ответчика (представителя) – о предоставлении спорного займа ввиду доверительных отношений (близкого знакомства длительное время) подлежат критической оценке доводы о неосведомленности ответчика о банкротстве должника (при том, что на момент заключения договора займа уже три месяца было возбуждено дело о банкротстве), как учитывает суд и то, что ни должник, ни супруга не подтвердили расходование заемных денежных средств (цель займа), а ответчиком не обоснована явная (значительная) разница между суммой спорных обязательств и стоимостью заложенного в их обеспечение имущества (710 000 руб. и 3,5 млн.руб., соответственно).

Таким образом, апелляционный суд признает обжалуемое определение соответствующим нормам материального и процессуального права и фактическим обстоятельствам дела (при отсутствии помимо прочего и оснований, предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ), а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2025 г. по делу № А56-79557/2020/сд.11 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

Сотов И.В.

Судьи


Сереброва А.Ю.


Тойвонен И.Ю.