Решение от 21 октября 2022 г. по делу № А68-4921/2022

Арбитражный суд Тульской области

300041, г. Тула, Красноармейский проспект, д.5.

тел./факс (4872) 250-800; e-mail: а68.info@arbitr.ru; http://www.tula.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

г. ТулаДело № А68-4921/2022

Резолютивная часть решения объявлена 20 октября 2022 г.

Полный текст решения изготовлен 21 октября 2022 г.


Арбитражный суд Тульской области в составе судьи Фрик Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 1 057 027,63 руб., при участии в судебном заседании истца – ФИО2, паспорт; в отсутствие ответчиков, извещенных о времени и месте судебного заседания,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в арбитражный суд с исковым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица ООО «Балтийский тракт» ФИО3 (директора ООО «Балтийский тракт») и ФИО4 (учредитель ООО «Балтийский тракт») и взыскании в солидарном порядке суммы 1 057 027 руб. 63 коп.

Истец в судебном заседании поддержал заявленные требования.

Ответчики отзыв на иск не представили. Позиция ответчиков по спору суду не известна. В порядке ст. 156 АПК РФ дело рассмотрено в отсутствие ответчиков.

В обоснование заявленных требований истец сослался на следующие обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Тульской области от 05.09.2013 с ООО «Балтийский тракт» в пользу «Меркури» была взыскана задолженность в сумме 4 698 013 руб., проценты в сумме 57 061,28 руб., а так же возмещение расходов по уплате госпошлины в 46 775,37 руб., а всего на сумму 4 801 849,65 руб. (дело № А68-5853/2013)

14.05.2014 был получен исполнительный лист, который неоднократно подавался в службу судебных приставов г. Ефремов и Ефремовского района УФССП России по Тульской области.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 27.05.2015 по делу № А68-5853/2013 была произведена замена стороны (взыскателя) по делу ООО «Меркури» на правопреемника - ФИО2

Крайний раз исполнительный документ был подан 20.01.2020.

22.05.2020 исполнительный лист был возвращен взыскателю - ФИО2, в связи с тем, что у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными. Остаток задолженности по исполнительному документу на момент окончания исполнительного производства составляет 1 057 027,63 руб.

Из выписки из ЕГРЮЛ истец выяснил, что 08.10.2020 ООО « Балтийский тракт» прекратил свою деятельность. Так же из выписки из ЕГРЮЛ установлено, что генеральным директором ООО «Балтийский тракт» на период с 06.07.2018 по 08.10.2020 год являлась ФИО3, учредителем Общества - ФИО4

По мнению истца, поскольку на момент исключения ООО «Балтийский тракт» из ЕГРЮЛ за ним оставалась непогашенная задолженность перед ФИО2 в размере 1 057 027,63 руб., ответчики должны были возразить против исключения Общества из ЕГРЮЛ после опубликования налоговым органом сообщения о предстоящем исключении (п. 3, 4 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»); инициировать банкротство (п. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Бездействия ответчиков, по мнению истца, свидетельствует о неразумности их действий.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в суд с иском о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по долгу Общества перед истцом.

Оценив представленные в материалы дела документы, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ) установлено, что исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации указаны следующие лица: лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени; члены коллегиальных органов юридического лица; лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным выше.

Исходя из системного толкования указанной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц; бремя доказывания (обоснования) наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума № 62), недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В то же время необходимо учитывать, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий руководителя возлагается на лицо, требующее его привлечение к ответственности, то есть в настоящем случае на истца.

Участие в экономической деятельности может осуществляться гражданами как непосредственно, так и путем создания коммерческой организации, в том числе в форме общества с ограниченной ответственностью.

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получение дивидендов, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) - как правило, означает, что в конкретные гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо.

Именно с самим обществом юридически происходит заключение сделок и именно от самого общества его контрагенты могут юридически требовать исполнения принятых на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание договора-документа с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя. Как и любое общее правило, эти положения рассчитаны на добросовестное поведение участников оборота, предполагающее, в том числе, надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств.

Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц - руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

При этом само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Ответственность перед внешними кредиторами наступает в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Аналогичная позиция поддержана в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285 по делу № А65-27181/2018.

Указанное обусловлено тем, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Ответственность единоличного исполнительного органа общества является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

Пунктом 2 статьи 15 ГК РФ установлено, что под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для взыскания убытков лицо, требующее их возмещения, должно доказать факт нарушения обязательства, наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками, размер требуемых убытков. Недоказанность одного из указанных фактов, свидетельствует об отсутствии оснований для применения гражданско-правовой ответственности (пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Вышеуказанные правила применимы и в отношении контролирующих должника лиц (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

В данном случае, исходя из установленных обстоятельств, а также пояснений истца и представленных документов, из отсутствия необходимой совокупности доказательств, свидетельствующих, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) руководитель общества и учредитель уклонялись от погашения задолженности перед истцом, скрывали имущество общества, либо умышленно действовали во вред кредитору и т.д., суд пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчиков и обстоятельствами исполнения/неисполнения обязательства должником, и наличием убытков истца в заявленном размере, соответственно, и об отсутствии оснований для возложения на ответчиков ответственности в субсидиарном порядке.

Судебной практикой выработан единообразный подход, заключающийся в оценке субсидиарной ответственности как экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Наличие у ликвидированного Общества неисполненных перед истцом обязательств, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины учредителя/руководителя Общества по неоплате задолженности истцу.

Исходя из представленных истцом материалов исполнительного производства, первоначально возбужденного еще в 2014 году, следует, что в ходе исполнительного производства не обнаружено имущество Общества, на которое возможно обратить взыскание.

Истец, будучи лицом, заинтересованным в сохранении у контрагента статуса юридического лица, действуя с должной степенью осмотрительности, исходя из положений пункта 2 статьи 1, статьи 9 Гражданского кодекса также мог предпринять меры к предотвращению исключения из ЕГРЮЛ сведений о должнике, в частности путем направления в регистрирующий орган заявления в порядке пункта 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ о нарушении своих прав и законных интересов в случае исключения организации из реестра как недействующего юридического лица, либо путем обжалования исключения недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ в сроки, установленные пунктом 8 статьи 22 Закона № 129-ФЗ.

Доказательства нарушения регистрирующим органом пунктов 1 и 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ в материалы дела не представлены.

Правом на подачу заявления о признании Общества несостоятельным (банкротом) истец также не воспользовался.

В связи с этим, суд приходит к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями директора/учредителя Общества и наличием у истца убытков в заявленном размере, и, соответственно, об отсутствии оснований для возложения на ответчиков ответственности в субсидиарном порядке, в связи с чем отказывает в удовлетворении заявленных требований (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

При принятии искового заявления к производству истцу была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины до вынесения судебного акта по делу. В силу ст. 110 АПК РФ государственная пошлина в размере 23 570 руб. относится на истца и подлежит взысканию с него в доход федерального бюджета.

Руководствуясь ст.ст. 110, 167-171, 176, 257 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска отказать.

Взыскать с ФИО2 (ИНН <***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 23 570 руб.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Двадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Тульской области в месячный срок после его принятия.


Судья Е.В. Фрик