Постановление от 1 июня 2020 г. по делу № А40-236699/2018

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

01.06.2020

Дело № А40-236699/2018


Резолютивная часть постановления объявлена 25.05.2020

Полный текст постановления изготовлен 01.06.2020


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи Зверевой Е.А.

судей Холодковой Ю.Е., Петровой Е.А.

при участии в заседании:

от ФИО1-лично, паспорт и его представитель ФИО2-дов. от 11.03.2020 на 3 года, адвокат

рассмотрев 25.05.2020 в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 03.12.2019,

на постановление от 07.02.2020

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе во включении в реестр требований кредиторов,

о признании несостоятельным (банкротом) ОАО «Эверест Капитал»,



УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2019 в отношении открытого акционерного общества «ЭВЕРЕСТ КАПИТАЛ» (далее - ОАО «ЭВЕРЕСТ КАПИТАЛ», должник) введена процедура банкротства - внешнее управление, внешним управляющим утверждена ФИО3 Соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 03.08.2019 № 137.

ФИО1 (далее – ФИО1) обратился в Арбитражный суд города Москвы с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника суммы задолженности в размере 2 591 680 руб. 00 коп., из которых 2 080 000 руб. сумма основного долга, 511 680 руб. штрафных санкций.

Требование мотивировано тем, что должник ненадлежащим образом исполнил обязательства по возврату заемных денежных средств, а также по уплате процентов, начисленных за пользование займом.

Определением Арбитражного суда города Москвы суда от 03.12.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2019, требование признано необоснованным.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить и принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленного требования.

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 ссылается на нарушение судами норм материального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам, утверждая, что судами не учтено обстоятельство того, что ФИО1 не являлся контролирующим акционером и руководителем должника, а, следовательно, у него отсутствовала реальная возможность определять действия юридического лица.

По мнению ФИО1, вывод суда апелляционной инстанции относительно мнимости договора займа не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку договором были созданы реальные правовые последствия.

Как указывает ФИО1, судами не учтено, что на момент предоставления займа у должника отсутствовали признаки несостоятельности (банкротства).

По утверждению ФИО1, факт того, что на момент предоставления займа ФИО1 являлся акционером должника, сам по себе, не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

От участвующих в деле лиц отзывы на кассационную жалобу не поступили.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО1 и его представитель поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав ФИО1 и его представителя, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Законом о банкротстве установлены специальные гарантии защиты прав кредиторов от включения в реестр требований кредиторов необоснованных требований.

Из содержания указанных судебных актов усматривается, что требование ФИО1 основано на договоре займа от 24.03.2016 № 1-03-2016 (далее – договор займа), перечисление по которому подтверждается справками по лицевому счету, выданными АКБ «Проминвестбанк»17.06.2019.

Судами установлено, что согласно пункту 2.2 договора займа (в редакции дополнительного соглашения от 17.03.2017) заемщик обязан возвратить сумму займа в срок до 10.03.2018.

Из заявления следует, что 26.07.2016 должником на счет ФИО1 возвращены денежные средства в размере 1 833 000 руб. 00 коп., в результате чего задолженность составила 2 080 000 руб. 00 коп.

В соответствии с пунктом 3.1 договора займа в случае невозвращения суммы займа в определенный договором срок заемщик уплачивает заимодавцу штраф в размере 0,1% от суммы займа за каждый день просрочки.

Судами также установлено, что согласно ответу держателя реестра АО «Независимая регистраторская компания Р.О.С.Т.» в реестре владельцев ценных бумаг должника на 01.01.2017 ФИО1 являлся акционером ОАО «Эверест Капитал». В соответствии с регистрационным журналом за период с 23.07.2015 по 19.08.2019 зарегистрирован переход права собственности при совершении сделки: 03.04.2017 право собственности на акции обыкновенные именные регистрационный № 1-01-13400-А номиналом 100 в количестве 460 перешло от ФИО1 к ФИО4.

Таким образом, как указано судами, в период с 18.12.2012 по 03.04.2017 ФИО1 являлся акционером должника ОАО «Эверест Капитал».

Судом апелляционной инстанции принято во внимание, что в апелляционной жалобе ФИО1 подтвердил, что на момент предоставления займа являлся акционером должника на 46%.

Отказывая в признании требования обоснованным, суды исходили из того, что анализ сложившихся правоотношений должника и ФИО1 позволяет сделать вывод о наличии фактической аффилированности, а предоставленный заем носит корпоративный характер.

Суд кассационной инстанции соглашается с выводом судов, что предоставленный заем носит корпоративный характер, в связи с чем заявленные требования не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника.

Между тем, судами не учтено следующее.

Из абзаца четвертого статьи 2 Закона о банкротстве следует, что для целей законодательства о банкротстве под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному, предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию.

Согласно абзацу 8 статьи 2 Закона о банкротстве конкурсными кредиторами являются кредиторы по денежным обязательствам, за исключением учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия.

Участник коммерческой организации располагает различными процедурами управления корпорацией и ее имуществом, влияет на формирование волеизъявления высшего органа корпоративного юридического лица. Такой способ удовлетворения интересов управомоченной стороны отличает корпоративные отношения от типичного гражданско-правового регулирования, где субъекты самостоятельны и независимы друг от друга и поэтому не могут непосредственно участвовать в формировании воли контрагента.

Кредитор, выдавая кредит в обычной практике взаимоотношений участников гражданского оборота, обоснованно рассчитывает на его возврат заемщиком и получение платы, а также стремится повысить вероятность исполнения заемщиком своего обязательства по возврату денег, заключая в этих целях обеспечительные сделки.

Если обстоятельства выдачи займа, заключения и исполнения его сторонами, свидетельствуют о наличии у сторон корпоративного интереса, экономически обусловленного наличием возможности управления делами в обществе и получения от этого выгод, и существенно отличаются от разумного общепринятого стандарта заемных отношений с условиями платности, своевременности возврата денежных средств, обеспеченности обязательства, соотносимости с рыночными условиями процентной ставки и т.п., то такое требование лица считается возникшим из отношений, связанных с участием в корпоративных организациях или с управлением ими.

Положение статьи 2 Закона о банкротстве, исключающее из числа конкурсных кредиторов учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, определяется также тем, что характер этих обязательств непосредственно связан с ответственностью указанных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Участники общества - должника ответственны за эффективную деятельность самого общества и, соответственно, несут риск наступления негативных последствий своего управления им.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника, в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений.

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием (корпоративные отношения), не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве; требования участника юридического лица не могут конкурировать с обязательствами должника перед иными кредиторами - участниками гражданского оборота: участники должника вправе претендовать лишь на часть имущества общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

Такое толкование соответствует основным началам гражданского законодательства, определяющим возможность ограничения гражданских прав только на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, а также принципу добросовестности участников гражданских правоотношений при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(2), действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что заинтересованное по отношению к должнику лицо является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Таким образом, в случае заемного финансирования необходимо исследовать правовую природу заявленного требования для определения допустимости его включения в реестр, обстоятельства выдачи денежных средств, а также степень влияния кредитора-учредителя на управление делами общества.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

В данном случае суды пришли к правильному выводу о корпоративном характере правоотношений сторон.

Суды приняли во внимание, что ФИО1 является акционером должника, что также им подтверждено в апелляционной жалобе, при этом одновременно судами установлено, что перечисление ФИО1 денежных средств должнику подтверждается справками по лицевому счету, выданными АКБ «Проминвестьанк» 17.06.2019.

Суды установили, что в материалах спора имеются доказательства аффилированности сторон сделки, что свидетельствует о корпоративном характере займа.

Между тем, приходя к правильному выводу о корпоративном характере правоотношений сторон, суды не учли разъяснения, изложенные ранее в судебной практике Верховного Суда Российской Федерации и нашедшие свое отражение в подпункте 3.1 пункта 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор).

Верховный Суд Российской Федерации, в частности, указал, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений об автоматическом понижении очередности удовлетворения требования лица, контролирующего должника.

Вместе с тем, внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

В связи с вышеизложенным, судебная коллегия суда кассационной инстанции считает возможным, руководствуясь разъяснениями, содержащимися в подпункте 3.1 пункта 3 Обзора, не передавая обособленный спор на новое рассмотрение, определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить и признать требования ФИО1 в размере 2 591 680 рублей , из которых 2 080 000 рублей – сумма основного долга, 511 680 рублей – пени за просрочку возврата займа обоснованными и подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 03.12.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2020 по делу № А40-236699/2018 отменить.

Требования ФИО1 в размере 2 591 680 рублей , из которых 2 080 000 рублей – сумма основного долга, 511 680 рублей – пени за просрочку возврата займа признать обоснованными и подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья Е.А. Зверева


Судьи: Ю.Е. Холодкова


Е.А. Петрова