Решение от 4 апреля 2023 г. по делу № А27-8814/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Красная ул, д. 8, Кемерово, 650000

www.kemerovo.arbitr.ru,E-mail: info@kemerovo.arbitr.ru

тел.(384-2) 45-10-82

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А27-8814/2022
город Кемерово
04 апреля 2023 года.
Резолютивная часть решения объявлена 28 марта 2023 года.

Полный текст решения изготовлен 04 апреля 2023 года.

Арбитражный суд Кемеровской области в составе: судьи Переваловой О.И., при ведении протокола судебного и аудиозаписи судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев открытом судебном заседании дело по иску акционерного общества "Шахта "Большевик", г. Новокузнецк ОГРН: <***>, ИНН: <***>

к обществу с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Евраз Междуреченск", г. Москва ОГРН: <***>, ИНН: <***>

о взыскании 158058178 руб. неустойки (с учетом принятого судом ходатайства в порядке ст. 49 АПК РФ)

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований на предмет спора: общество с ограниченной ответственностью "Группа Сибуглемет", г. Москва, ОГРН: <***>, ИНН: <***>,

общество с ограниченной ответственностью "Шахта "Есаульская", г. Новокузнецк, ОГРН: <***>, ИНН: <***>,

акционерное общество "ЕВРАЗ Объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат", г.Новокузнецк, ОГРН: <***>, ИНН: <***>;

Evraz PLC, London

при участии: от истца – ФИО2, адвокат, доверенность от 25.08.22, удостоверение №17719; ФИО3, доверенность от 25.08.22, паспорт; от ответчика – ФИО4, представитель, доверенность от 26.09.22, паспорт, диплом.

у с т а н о в и л:

АО "Шахта "Большевик" обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области с иском к обществу с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Евраз Междуреченск" о взыскании 158058178 руб. неустойки (с учетом принятого судом ходатайства в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Иск мотивирован нарушением ответчиком условий договора управления, что выразилось в отсутствии согласования с финансовым контролером сделок с потенциальным конфликтом интереса, что повлекло основание взыскания штрафа по пункту 12.4 договора управления в размере 20% от цены сделки. Истец полает, что цена сделки должна быть определена на момент ее совершения. Поскольку договор поставки, по мнению стороны, исполнялся на иных - не одобренных Советом директоров условиях, то размер ответственности должен определяться исходя из цены договора поставки и двух дополнительных соглашений. Оспаривает истечение срока исковой давности, который должен исчисляться с момента расторжения договора управления, поскольку отчеты управляющей компании не раскрывали условий спорных сделок. Не усматривает основания для снижения неустойки по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Подробно позиция истца изложена в многочисленных письменных пояснениях, включая уточнения иска, и поддержана представителями в настоящем судебном заседании.

Ответчик возражал против иска, указывая на отсутствие оснований для привлечения к ответственности, поскольку как договор поставки, так и договор подряда изначально одобрены Советом директоров, при этом цена по договору поставки определена формулами, основанными на рыночных индикаторах, в связи с чем, его изменения не требования дополнительного согласования с Финансовым контролёром, кроме того, дополнительным соглашение от 30.01.2020 изменения в договор не вносились, лишь определена окончательная цена товара и объем поставки в конкретный календарный период, без превышения общего объема поставки по договору. Согласование дополнительного соглашения к договору подряда не требовалось, поскольку соответствующий объем выполнения отражен проектной документацией, на основании которой подлежали выполнению работы. Считает, что цена спорных сделок должна определяться по факту их исполнения. Заявляет об истечении срока давности и просит применить к спорным правоотношениям положения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Подробно позиция ответчика, изложена в отзыве и письменных пояснениях, которой также придерживаются акционерное общество "ЕВРАЗ Объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат" и Evraz PLC, и поддержана представителем ответчика в настоящем судебном заседании.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечены: общество с ограниченной ответственностью "Группа Сибуглемет", общество с ограниченной ответственностью "Шахта "Есаульская", Evraz PLC, London, акционерное общество "ЕВРАЗ Объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат".

Изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в отдельности и в их совокупности по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд полагает иск подлежит удовлетворению в части, при этом исходит из следующего.

Возможность передачи акционерным обществом полномочий единоличного исполнительного органа управляющей компании предусмотрена Законом об акционерных обществах. В соответствии с абзацем 3 пункта 1 статьи 69 указанного Закона по решению общего собрания акционеров, полномочия единоличного исполнительного органа общества могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). При этом такое решение может быть принято только по предложению совета директоров (наблюдательного совета) общества.

Таким образом, в Законе предусмотрено, что непосредственная передача полномочий единоличного исполнительного органа осуществляется на основании договора, заключаемого между обществом и управляющей компанией. По своей правовой природе данный договор представляет собой договор возмездного оказания услуг, по которому управляющая компания обязуется по заданию общества осуществлять деятельность по управлению обществом, а общество - оплачивать соответствующие услуги (п. 1 ст. 779 ГК РФ), с учетом особенностей установленных нормами корпоративного права.

Как следует из материалов дела между истцом (далее Общество) и ответчиком (далее Управляющая организация) заключен договор №4/15 от 01.12.2015 о передаче полномочий единоличного исполнительного органа Общества (далее – Договор управления).

Дополнительным соглашением от 29.12.2017 сторонами принята новая редакция договора управления, действующая с 01.01.2018, согласно пункту 2.1 которого Общество передает, а Управляющая организация принимает на себя обязанности по осуществлению полномочий единоличного исполнительного органа общества, определенных настоящим договором (в том числе, но не ограничиваясь с учетом условий и ограничений, установленных Приложением №2 к настоящему договору), Уставом Общества, иными внутренними документами Общества, а также действующим законодательством.

Пунктом 1.2 договора даны термины и определения, используемые для целей договора.

Так, «Финансовый контролер» означает ООО «Группа Сибуглемет», осуществляющее свои функции и полномочия в порядке, предусмотренном Договором, на основании договора оказания финансовых услуг от 29.12.2017.

В свою очередь, под сделкой с потенциальным конфликтом интересов (далее сделка ПКИ) понимается сделка, юридически значимое действие, юридический факт или событие, имеющее денежную оценку, на сумму более пяти миллионов рублей, в отношении которых существует потенциальный конфликт интересов, за исключение сделок, свершаемых во исполнение ранее заключённых и надлежащим образом одобренных, цена по которым определяется формулами основанными на рыночных индикаторах.

В пункте 9.6 Договора управления приведены типы сделок, при которых может возникнуть потенциальный конфликт интересов, к таковым, в том числе относятся сделки Общества с лицами, входящими в одну группу лиц с Управляющей организацией, выступающей в качестве конечного потребителя.

Согласно пункту 9.4 Договора управления, в случае возникновения потенциального конфликта интересов Управляющая организация обязуется уведомить любым доступным способом Финансового контролера Общества о потенциальном конфликте интересов.

В соответствии с пунктом 9.5 Договора управления уведомление о потенциальном конфликте интересов направляется Финансовому контролеру Общества с предоставлением всей доступной Управляющей компании информации: о сделке, юридически значимом действии, юридическом факте либо событии, в отношении которого существует потенциальный конфликт интересов (Сделка с ПКИ); о сторонах Сделки с ПКИ; о существенных условиях Сделки с ПКИ и условиях расчетов по Сделке с ПКИ; о сути конфликта интересов; о возможных мерах по устранению конфликта интересов.

В пункте 9.8 Договора управления указано, что сделка с ПКИ не может быть совершена без согласования Финансового контролера истца. Совершение сделки с ПКИ без такого согласования признается явной недобросовестностью Управляющей организации.

В Приложении N 2 к Договору управления, содержащем ограничения полномочий управляющей организации, стороны согласовали перечень сделок, юридических и / или фактических действий, которые Управляющая компания не вправе совершать без получения предварительного письменного согласования (одобрения) Советом директоров Общества в соответствии с его компетенцией, как она определена Уставом.

В соответствии с пунктом 12.4 Договора управления Управляющая организация обязуется уплатить Обществу неустойку в размере 20 % от суммы совершенной Сделки с ПКИ за нарушение пункта 3.3 Договора и совершение Сделки с ПКИ без согласования в порядке, определяемом статьей 9 Договора.

В порядке пункта 13.4 Договора управления, уведомлением №303 от 18.05.2020 управляющей компанией реализовано право на односторонний отказ от договора управления, в связи с чем, по правилам пунктов 1, 2 статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации Договор управления прекратил свое действие с 15.11.2020.

После расторжения Договора управления истцом обнаружено нарушение ответчиком его условий, выраженное в отсутствии получения необходимого согласия (одобрения) сделок с ПКИ, в частности, дополнительного соглашения от 30.12.2019 к договору подряда №1503//2018/ДГШЕ7-001490 от 10.12.2018, договора поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018, дополнительного соглашения к договору от 30.01.2020, а также дополнительного соглашения №4 к договору от 01.04.2020, заключённых с АО «Шахта Есаульская», входящих с Управляющей корганизацией в одну группу компаний.

Тот факт, что АО «Шахта Есаульская» входит в одну группу компаний с ответчиком не оспаривается лицами, участвующими в деле.

07.12.2018 Советом директоров Общества было принято решение об одобрении совершения Обществом с ООО «Шахта Есаульская» сделок, а именно, договора подряда и договора поставки на указанных в протоколе существенных условиях.

Решением внеочередного общего собрания акционеров Общества от 05.04.2019 принято решение о внесении изменений в Устав Общества, которым принята новая редакция пункта 10.4.35 Устава, предусматривающая компетенцию Совета директоров по одобрению сделок и других юридически значимых действий, в соответствии с которыми не требовалось одобрение Совета директоров на сделки с лицом, составляющим с Управляющей организацией Общества группу лиц согласно пункту 9 Закона о защите конкуренции.

Вместе с тем, как указывалось ранее, Договором управления №4/15 был предусмотрен порядок согласования сделок с Финансовым контролером.

Из материалов дела следует, что 10.12.2018 дела между истцом (подрядчик) и АО «Шахта Есаульская» (заказчик) заключен договор подряда №1503//2018/ДГШЕ7-001490 в редакции протокола разногласий, предметом которого является выполнение подрядчиком комплекса работ по проведению горных выработок и добыче угля подземным способом на горном отводе заказчика в пределах установленной лицензии №КЕМ 15356 ТЭ от 23.04.2012 в соответствии с проектной документацией «Технический проект доработки запасов геологического участка «Есаульскаий 3-4» Байдаевского месторождения в лицензионных границах шахты «Большевик» Дополнение №5 и «Техническое перевооружение опасного производственного объекта шахта угольная «АО «Шахта Большевик» в части доработки выемочного участка 2-59 и отработки выемочного участка пласта 29а.

Пунктом 4.1 договора подряда определены сроки выполнения работ начало с 01.12.2018, окончание 31.12.2019.

Дополнительным соглашением от 30.12.2019 к договору подряда №1503//2018/ДГШЕ7-001490 сторонами изменен пункт 4.1 договора, которым срок окончания работ установлен 30.12.2020.

Кроме того, приложением №1 к дополнительному соглашению определен график проведения подготовительных выработок (конвейерный штрэк 29-37) на 2020 год в объеме 300 пм, а также график добычи угля подземным способом на 2020 год в объеме 7,5 тн (приложение №2), при этом приложением №3 изменен расчет стоимости выполненных работ, согласно которому стоимость проведения горных выработок на арочное крепление составило 187464 руб. п/м, стоимость проведения горных выработок на анкерное крепление составило 104858 руб. п/м.

Отсутствие получения необходимого согласия (одобрения) со стороны Финансового контролёра дополнительного соглашения от 30.12.2019 как сделки с ПКИ, послужило основанием обращения в суд с настоящим иском с требованием о взыскании 9193176 руб. неустойки пункту 12.4 Договора управления.

Оценив условия заключённого дополнительного соглашения по правилам статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом направленности воли сторон на изменение срока выполнения работ, который в силу статьи 708 Гражданского кодекса Российской Федерации относится к существенным условиям договора подряда, а также воли на изменения стоимости выполненных работ, в частности, на увеличение в части стоимость проведения горных выработок на арочное крепление и уменьшение на анкерное крепление, арбитражный суд, считает, что указанное дополнительное соглашение, как сделка, заключенная с лицом, входящим в одну группу компания с Управляющей компаниям и изменяющее условие договора подряда (ранее одобренного Советом директоров) требует одобрения (согласования) с Финансовым контролером по правилам раздела 9 договора управления, за исключением случаев, прямо поименованных в пункте 1.2 договора управления в понятии сделки с ПКИ.

Как следует из прямого толкования понятия «сделки с ПКИ», к таким случаям относятся сделки, сумма которых не превышает пяти миллионов рублей, а также сделки, совершаемые во исполнение ранее заключённых и надлежащим образом одобренных, цена по которым определяется формулами, основанными на рыночных индикаторах.

Применительно к настоящему дополнительному соглашению, доказательств того, что цена сделки определена на основании рыночных индикаторов, материалы дела не содержат, а также не следует из условий заключённого договора подряда и самого дополнительного соглашения.

Таким образом, для исключения необходимости одобрения настоящей сделки ответчику следует доказать, что денежная оценка сделки не превышает пяти миллионов рублей.

Суд поддерживает алгоритм определения денежной оценки сделки с ПКИ, представленный истцом, исходя из цены дополнительного соглашения на момент заключения, против определения такой цены на момент фактического исполнения сделки, с учетом суммовой разницы между первоначальной стоимостью и определенной дополнительным соглашением, на которой настаивает ответчик.

Предложенный истцом поход, по глубокому убеждению арбитражного суда, отвечает целям заключения договора управления, возложенным договором на Управляющую организацию обязанностям, в том числе предписывающим последней в своей деятельности стремится избегать конфликта интересов и действовать согласно принципам и процедурам, закрепленным в договоре управления (пункт 3.3 договора), несоблюдение которых в силу пункта 12.4 договора влечёт основание возложения на Управляющую организацию фидуциарной ответственности.

В данном правоотношении правовое значение имеет сам факт допущения Управляющей организацией нарушения договора управления, без относительно того, в каком объеме осуществлено фактическое исполнение сделки, а также повлекло ли такое нарушение заключение выгодной или невыгодной с экономической точки зрения для Общества сделки.

Суд полагает, что экономическая целесообразность заключения сделки с ПКИ без должного одобрения не исключает ответственности Управляющей организации, а может служить обстоятельством подлежащим оценке при определении несоразмерности неустойки последствиям допущенного нарушения.

Иное толкование нивелирует институт финансового контроля, организованный в рамках настоящей корпоративной структуры, и позволяет избежать Управляющей организации ответственности в случае заключения сделки, отвечающей критерию сделки с ПКИ на момент ее заключения, но по факту исполненной на сумму не более пяти миллионов рублей.

Суд также отклоняет довод ответчика, который сводится к тому, что дополнительным соглашением не предусмотрен иной, отсутствующий в проектной документации объем работ, ссылаясь на условия договора подряда по которому выполнение комплекса горных работ по проведению горных выработок и добычу угля подземным способом на горном отводе осуществляется в соответствии с проектной документацией и представляя соответствующие листы проектной документации, поскольку данное обстоятельство не исключает обязанности получить одобрение сделки с ПКИ по формальным основаниям, с учетом изменения ее существенного условия по сроку, а также изменение цены.

Так, согласно пункту 2.2 договора подряда его цена определяется как произведение цены выполнения работ по добыче угля и цены выполнения работ по проведению и креплению подготовительных выработок.

Согласно пункту 2.1.1 договора цена выполнения работ по добыче угля, объем которого согласован дополнительным соглашением составляет 8 217 000 руб. и определяется как произведение цены выполнения работ по добыче одной тонны угля на количество подлежащего добыче угля: 7 500 тонн (приложение №2 к дополнительному соглашению) ? 913 руб. (приложение №3 к договору подряда) = 6 847 500 руб. (без НДС) = 8 217 000 руб. (с НДС).

Согласно пункту 2.1.2 договора подряда цена выполнения работ по проведению и креплению подготовительных выработок составляет произведение цены выполнения этих работ на количество метров выработок, подлежащих проведению: 300 м (приложение №1 к дополнительному соглашению) ? 104 858 руб. (приложение №3 к дополнительному соглашению) = 31 457 400 руб. (без НДС) = 37 748 880 руб. (с НДС).

С учетом изложенного, общая цена дополнительного соглашения к договору подряда составляет 45 965 880 руб. (8 217 000 руб. + 37 748 880 руб.), следовательно, размер неустойки за несогласование с Финансовым контролером заключения дополнительного соглашения к договору подряда составляет 9 193 176 руб. (45 965 880 руб. ? 20%).

Кроме того, истец предъявил ко взысканию неустойку, начисленную по правилам пункта 12.4 договора управления в связи с отсутствием согласования с Финансовым контролёром договора поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018 в сумме 137910532,89 руб., дополнительного соглашения к договору поставки от 30.01.2020 в сумме 6987620 руб., дополнительного соглашения №4 от 01.03.2020 к договору поставки в сумме 3966849,09 руб.

Из материалов дела следует, что 10.12.2018 между истцом (покупатель) и АО «Шахта Есаульская» (продавец) заключён договор поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018 с одновременным заключением дополнительного соглашения от 10.12.2018 с приложениями от 10.12.2018.

Поскольку, как полагает истец, договор поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018 исполнялся фактически на иных условиях, чем те, которые были одобрены Советом директоров протоколом от 07.12.2018, то имеются основания привлечения Управляющей организации к ответственности по правилам пункта 12.4 договора управления.

Данное убеждение истца основано на неверном толковании основания привлечения Управляющей организации к ответственности по формальному признаку заключения сделки СПК без одобрения (согласования) с Финансовым контролёром, поскольку объем фактического исполнения этого договора не является основанием привлечения к ответственности по пункту 12.4 договора управления, в то время как, определение объема поставки за пределами ранее одобренного Советом директоров срока поставки с применением иной формулы расчета договорной цены, что обусловлено заключением дополнительного соглашения №4 от 03.01.2020, является самостоятельным основанием привлечения Управляющей организации к ответственности за факт заключения этого дополнительного соглашения.

Так, оценив условия договора поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018, с одновременным заключением дополнительного соглашения от 10.12.2018, приложениями в редакции представленных согласований, в порядке статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, арбитражный суд приходит к выводу, что оспариваемы й истцом договор поставки, как самостоятельное основание привлечения в ответственности, в полной мере соответствует критериям, одобрения которых имело место Советом директоров.

Кроме того, признаки, на которые ссылается истец, и которые, по его мнению, свидетельствуют о заключении иной сделки также находятся в диапазоне обязательств сторон в рамках заключённого договора поставки.

Так, истец ссылается, что фактический объем поставки составил 136035 тонн (включая поставку в марте 2020 года (5095тн), в то время как, условия договора предусматривают 124000 тонны.

Однако, из протокола заседания Совета директоров АО «Шахта Большевик» от 07.12.2018 следует, что предметом сделки является поставка рядового угля марки ГЖ за период с 01.12.2018 по 31.12.2019 в объеме 124000т (+/- в опционе поставщика), при этом цена покупки партии определяется в два этапа (предварительная и окончательная) с приведением формулы предварительной и окончательной цены угольного концентрата.

Следовательно, определенный истцом общий объем поставки находится в диапазоне +10% от согласованного объема, в том числе и без учета объема поставки, имевшего место в марте 2020 года на основании дополнительного соглашения №4 от 01.03.2020.

Таким образом, одобрение Советом директоров с учетом действующей в момент заключения договора поставки, редакции Устава Общества, является достаточным для установления обстоятельства того, что заключение договора поставки не требовало согласование (одобрение) Финансового контролера.

В материалы дела представлено дополнительное соглашение к договору поставки от 30.01.2020, заключение которого, по мнению истца, требовало согласование (одобрение) Финансового контролера.

Обращаясь к понятию сделки с ПКИ, приведенному в пункте 1.2 договора управления, арбитражный суд не усматривает оснований для соблюдения процедуры согласования, предусмотренной разделом 9 Договора управления.

Так, сторонами не оспаривается, что условиями дополнительного соглашения №1 к договору поставки от 10.12.2018, его цена определяется формулами, основанными на рыночных индикаторах.

Поскольку договор поставки одобрен Советом директоров, то для правильного рассмотрения спора суду следует установить, являются ли дополнительные соглашения от 30.01.2020 и №4 от 01.03.2020, сделками, заключенными во исполнение договора поставки.

Исходя из буквального содержания каждого из пунктов дополнительного соглашения от 30.01.2020 следует, что в соответствии с пунктами 2.1 и 2.2 дополнительного соглашения №1 от 10.12.2018 определена окончательная цена рядового угля марки ГЖ (с попутной добычи), поставленного за период октябрь, ноябрь, декабрь 2019 года соответственно.

Поскольку условия договора поставки устанавливают поэтапное определение цены, по согласованной дополнительным соглашением №1 к договору от 10.12.2018 предварительной и окончательной цены угольного концентрата, то определение стоимости осуществлённой в соответствующей период партии поставки с учётом механизма определены цены товара не свидетельствует о том, что соответствующее дополнительное соглашение требует согласование с Финансовым контролёром. В данном случае, сторонами констатирован объем поставки и цена товара с учетом условий договора, иначе закреплено фактическое выполнение по соответствующему периоду поставки и цена этого объема по формуле, установленной договором.

Пунктом 2.1. договора поставки установлено, что поставка товара осуществляется на основании согласованного графика добычи.

Как следует из пояснений сторон, объем поставки угля и соответствующий график добычи находится в технологической взаимосвязи с исполнением этими же сторонами условий договора подряда №1503//2018/ДГШЕ7-001490 от 10.12.2018, в рамках которого истец (подрядчик), выполняя комплекс работ по проведению горных выработок, обеспечивает попутную добычу угля подземным способом на горном отводе заказчика (третьего лица), который истец (покупатель) приобретает на условиях договора поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018.

Тот факт, что в соответствующий период изменился фактический объем поставки по сравнению с ранее согласованным графиком, не свидетельствует о существенном изменении условий договора поставки и соответствует положениям статьи 508 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд приходит к выводу, что дополнительное соглашение от 30.01.2020 направлено на фиксацию цены поставленного в конкретный период объема угля, следовательно, заключено во исполнение договора поставки, ранее одобренного советом директоров, цена по которому определена по формулам, основанным на рыночных индикаторах, и не требуют одобрения как сделки с ПКИ.

Изложенный вывод, также следует из пункта 1.2 протокола заседания Совета директоров от 07.12.2018, где определено, что дополнительные соглашения к договору поставки (приложения, спецификации) фиксирующие полученную в результате расчета цену рядового угля марки ГЖ заключается АО «Шахта «Большевик» без одобрения Совета директоров.

Арбитражный суд отмечает, что истцом в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не подтверждено, что цена поставки, согласно дополнительному соглашению от 30.01.2020 определена по иной, не согласованной договором формуле или с применением не рыночных индикаторов. Само по себе выставление корректирующего счета-фактуры не является документальным подтверждением указанного довода стороны, принимая во внимание поэтапное определения цены поставки.

При таких обстоятельствах арбитражный суд не установил правовых оснований взыскания 6987620 руб. штрафа, в связи с отсутствием согласования дополнительного соглашения от 30.01.2020.

Кроме того, в материалы дела представлено дополнительное соглашение №4 от 01.03.2020 к договору №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018, из которого следует, что объем поставки рядового угля устанавливается сторонами в приложении к настоящему договору; пунктом 2 согласован порядок определения цены рядового угля стороны в два этапа (предварительная и окончательна) с приведением формулы.

Приложением №14 к договору поставки от 27.03.2020 года определён объем поставки рядового угля марки ГЖ (с попутной добычи) 5000тн (+/-10%) по цене 2662,94 руб. без учета НДС, которая является предварительной и рассчитывается в соответствии с пунктами 2.1 и 2.2. дополнительного соглашения №2 от 01.03.2020.

Как следует из пояснений сторон и содержания пункта 2 дополнительного соглашения №4 приведенная формула имеет отличие от формулы, одобренной Советом директоров.

То факт, что цена одной тонны угля, исходя из проведённой формуле является для покупателя экономически выгодной не имеет значения для установления обстоятельства того, требует ли одобрение Финансового контролера оспариваемое дополнительное соглашение №4.

С учетом обстоятельств, установленных по делу, оценив содержание дополнительного соглашения №4 от 01.03.2020 в отдельности, а также в совокупности с приложением №14 к договору и условиями о периоде поставки, согласованном договором поставки №1539/2018/ДГШЕН-001537 от 10.12.2018, арбитражный суд, руководствуясь положениями статей 506, 508 Гражданского кодекса Российской Федерации, расценивает дополнительное соглашение №4 от 01.03.2020 как самостоятельную сделку по поставке товара на согласованных в ней условиях, следовательно, как сделку с ПКИ, требующую одобрения, поскольку дополнительным соглашением №4, с учетом приложения №14, определён иной самостоятельный период поставки – март 2020 года, ранее не предусмотренный договором поставки, при этом приведена иная формула расчеты цены поставки.

Судом ранее отмечалась взаимосвязь между договором подряда и договором поставки, с учетом которой арбитражному суду представляется, что заключение дополнительного соглашения №4 от 01.03.2020 обусловлено заключением сторонами дополнительного соглашения от 30.12.2019 к договору подряда №1503//2018/ДГШЕ7-001490, согласно которому дополнительно обеспечивается попутная добыча угля в марте 2020 года.

Таким образом, по убеждению суда, сам факт заключения дополнительного соглашения №4 от 01.03.2020 свидетельствует о допущенном Управляющей организации нарушении, ответственность за которое предусмотрена пунктом 12.4 Договора управления, отмечая при этом, что соответствующие существенные условия договора поставки не были ранее одобрены Советом директоров протоколом от 07.12.2018.

Вместе с тем, определяя размер ответственности, арбитражный суд, в равной степени, как и при оценке основания привлечения Управляющей организации к ответственности по дополнительному соглашению от 30.12.2019 к договору подряда, считает, что сумма совершенной сделки должна определяться на момент ее совершения, отклоняя одновременно расчеты истца и ответчика.

Следовательно, руководствуясь условиями сделки с учётом приложения №14 от 27.03.2020, которым определен объем поставки 5000тн (+/-10%) по цене 2662,94 руб. без учета НДС, сумма сделки составит 15977650 руб. (5000тн Х 3195,53 руб. с НДС), а размер ответственности за несоблюдение положений пункта 3.3 и ее согласования с Финансовым контролёром 3195528руб. (15977650 руб.Х20%), признанный судом правомерным.

Вместе с тем, суд находит основания снижения неустойки по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации по ходатайству ответчика.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении. Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформировавшейся при осуществлении конституционно-правового толкования статьи 333 Кодекса, предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе и направленных против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки. Данной правовой нормой предусмотрена обязанность суда установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 N 263-О).

Как разъясняется в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее - Постановление N 7), бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Степень соразмерности заявленной истцом неустойки последствиям нарушения обязательства является оценочной категорией, в силу чего суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, в каждом конкретном случае суд оценивает возможность снижения неустойки с учетом конкретных обстоятельств спора и взаимоотношений сторон.

Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки, значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств, длительность неисполнения обязательства и другое (пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 N 17 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Кроме того, с учетом изложенных выше правовых норм и по смыслу статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации уменьшение размера неустойки является правом, а не обязанностью суда.

Решение вопроса о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства производится на основании имеющихся в деле материалов и конкретных обстоятельств дела.

Возражая против заявления об уменьшении размера неустойки, кредитор не обязан доказывать возникновение у него убытков (пункт 1 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации), но вправе представлять доказательства того, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего при сравнимых обстоятельствах разумно и осмотрительно, например, указать на изменение средних показателей по рынку (процентных ставок по кредитам или рыночных цен на определенные виды товаров в соответствующий период, валютных курсов и т.д.).

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 75 Постановления N 7).

Арбитражный суд приходит к выводу, что взыскиваемая неустойка, начисленная на основании пункта 12.4 Договора управления в размере 20 (двадцать) % от суммы совершенной Сделки с ПКИ, не соответствует нарушенному ответчиком обязательству (неполучение одобрения Финансового контролера), является необоснованно (чрезмерно) завышенной с учетом отсутствия основания полагать, что совершение спорных сделок повлекло для Общества наступление негативных последствий.

Напротив, из материалов дела не следует, что заключение спорных сделок привело к негативным или неблагоприятным для подрядчика (покупателя) последствиям по результатам исполнения как договора подряда в целом, так и поставки по дополнительному соглашению №4.

Так, например, показатели рыночных индикаторов подлежали умножению на коэффициент 0,90 вместо 0,95 как было ранее предусмотрено договором поставки, что, безусловно, влечет уменьшение окончательной цены угольного концентрата, а применение при расчете цены рядового угля, понижающего коэффициента 0,97 не ко всей формуле, а только к цене угольного концентрата, привело к снижению цены рядового угля, что не опровергнуто Обществом в ходе судебного разбирательства.

Более того, исполнение договора подряда явилось для Общества как подрядчика по договору подряда, так и покупателя по дополнительному соглашению №4 к договору поставки в целом экономически выгодным, о чем свидетельствует отсутствие каких- либо возражений от Общества и Финансового контролера по результатам предоставленных отчетов за 2019 и 2020 годы.

Истцом также не опровергнуто со ссылкой на результаты финансовой отчетности утверждение о том, что Обществом при исполнении договора подряда и поставки поучена дополнительная прибыль.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии оснований для снижения неустойки в размере 12388704 руб. по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации в три раза (что приблизительно составит 6,67% от каждой суммы сделки с ПКИ), то есть до 4596588руб., принимая во внимание доводы истца о предложении проекта Договора управления (включая условия о неустойке в размере 20% от цены сделки) самим ответчиком.

По убеждению арбитражного суда определенный ко взысканию размер неустойки в целом обеспечит цели наказания и не будет способствовать обогащению одной стороны за счет другой.

Суд не усматривает оснований для применения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации к поведению истца.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление в иных формах.

Злоупотребление правом может быть вызвано такими действиями лица, которые ставили другую сторону в положение, когда она не могла реализовать принадлежащие ей права.

Пунктом 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Непосредственной целью санкции, содержащейся в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.05.2013 N 17388/12).

Указанная норма предполагает осуществление контрагентом права исключительно с намерением причинить вред другому лицу.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Следовательно, для квалификации действий лиц, участвующих в деле, как совершенных со злоупотреблением правом, должны быть представлены доказательства того, что соответствующее лицо имело умысел на реализацию какой-либо противоправной цели.

Применительно спорному правоотношению, реализация истцом права на обращение в суд, в связи с допущенным ответчиком нарушением условий Договора управления не может быть расценено как злоупотребление правом.

В соответствии с требованиями статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по иску относятся на стороны пропорционально удовлетворённым требованиям, без учета уменьшения размера неустойки по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Так при цене иска 158058178 руб. размер государственной пошлины составит 2000000руб., поскольку судом признано правомерным требование о взыскании неустойки в размере 12388704 руб. без учета применения статьи 333 ГК РФ, то в порядке статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ответчика подлежит отнести 15676,13 руб.

Руководствуясь 110, 167-171, 180-181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

иск удовлетворить в части.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "ЕВРАЗ Междуреченск" (ИНН: <***>) в пользу акционерного общества "Шахта "Большевик" (ИНН: <***>) 4596588руб. неустойки, 11632,64руб. расходов от уплаты государственной пошлины по иску, всего 4608220,64 руб.

В остальной части в удовлетворении иска отказать, судебные издержки отнести на стороны пропорционально удовлетворённым требованиям.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение одного месяца с момента его принятия.

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба в Седьмой арбитражный апелляционный суд.

Решение может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу, в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Кемеровской области.

Судья О.И. Перевалова