Решение от 19 января 2020 г. по делу № А29-14303/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КОМИ

ул. Орджоникидзе, д. 49а, г. Сыктывкар, 167982

8(8212) 300-800, 300-810, http://komi.arbitr.ru, е-mail: info@komi.arbitr.ru


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ

Дело № А29-14303/2019
19 января 2020 года
г. Сыктывкар



Резолютивная часть решения объявлена 15 января 2020 года,

решение в полном объёме изготовлено 19 января 2020 года.


Арбитражный суд Республики Коми в составе судьи Босова А. Е.

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания

секретарём ФИО1,

с участием ФИО2 — представителя ответчика

по доверенности от 09.01.2020,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску

акционерного общества «Уральский Гидро Механический Завод»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к Администрации муниципального района «Ижемский»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

о взыскании неосновательного обогащения


и установил:

акционерное общество «Уральский Гидро Механический Завод» (Общество) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к Администрации муниципального района «Ижемский» (Администрация) о взыскании 4 500 000 рублей неосновательного обогащения.

Исковое требование основано на нормах Федерального закона от 05.04.2013№ 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услугдля обеспечения государственных и муниципальных нужд» (Закон о контрактной системе), статье 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации (Кодекс)и мотивировано следующим. Действуя с целью заключить муниципальный контракт на устройство наплавного моста, Общество внесло названную суммув качестве обеспечения заявки на участие в открытом электронном аукционе с ИКЗ № 173111900229311190100100750753011244. Заключение контракта не состоялось по решению Администрации, оформленному протоколом от 24.01.2018, в котором было указано, что предоставленная Обществом банковская гарантия от 18.01.2018 № 1530 противоречит пункту 3 части 2 статьи 45 Закона о контрактной системе.

В частности, из-за отсутствия запятой после сочетания «подлежащей уплате» в пункте 7 банковской гарантии от 18.01.2018 № 1530 («В случае неисполнения Требования в установленный срок Гарант обязуется уплатить неустойку Бенефициару в размере 0,1% (Ноль целых одна десятая процента) от суммы, подлежащей уплате за каждый календарный день просрочки»), Администрация сделала вывод о том, что банковская гарантия не содержит положения об обязанности гаранта уплатить неустойку за каждый день просрочки.

По мнению истца, сославшегося на решение Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Коми от 09.02.2018 № РНП-11-6, которое не усмотрело в действиях Общества признаков уклонения от заключения контракта и отказала Администрации во включении информации об Обществе в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей), при изложенных обстоятельствах Администрация не вправе удерживать обеспечительный платёж.

В отзыве от 12.11.2019 № 7784 Администрация отклонила иск Обществаи сослалась при этом на судебные акты по делу А29-1651/2018, в которых истец был признан уклонившимся от заключения контракта. К самому отзыву приложена автоматизированная копия решения по делу А29-1616/2018.

Согласно Картотеке арбитражных дел, определением от 29.05.2018 производство по делу А29-1651/2018 прекращено в связи с отказом Обществаот иска к Администрации о признании незаконным протокола Администрации от 24.01.2018, признании недействительным решения Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Коми по делу от 02.02.2018 № 04-02/771 и об обязании Администрации заключить муниципальный контракт с Обществом на устройство наплавного моста. Таким образом, в рамках данного дела судне давал никакой квалификации действиям истца.

Изучив исковой материал, суд установил, что, вопреки указанию в самом отзыве, Администрация приобщила к делу копию вступившего в законную силу решения от 14.05.2018 по иному делу — А29-1616/2018. Приняв данное решение, суд отказал Обществу в иске к Администрации об обязании заключить муниципальный контракт, при этом суд исходил из того, что банковская гарантия не соответствовала пункту 3 части 2 статьи 45 Закона о контрактной системе(в банковскую гарантию в обязательном порядке надлежит включать условиеоб обязанности гаранта уплатить заказчику неустойку в размере 0,1 процента денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки) и что контрактв отношении спорного объекта уже заключён с другим лицом и исполняется.При проверке решения в апелляционном порядке суд второй инстанциив постановлении от 17.08.2018 отметил, что основания признать действия Администрации незаконными отсутствуют: отказ в принятии гарантии, условия которой формально не соответствуют требованиям закона, является осмотрительным и разумным поведением, направленным на избежание возникновения возможного ущерба и предотвращение связанных с указанными обстоятельствами споров. Суд округа поддержал состоявшиеся судебные акты (постановление от 06.12.2018).

Определением от 22.11.2019 разбирательство настоящего дела откладывалось на 06.12.2019.

Администрация в дополнении от 05.12.2019 № 8416 к отзыву уточнила:для настоящего спора имеет значение вывод, сделанный в решении по делуА29-1616/2018 (седьмой и восьмой абзацы на странице 4), о том, что Общество уклонилось от заключения контракта. Формулировка, допущенная в пункте 7 банковской гарантии, не позволяет исчислить сумму неустойки.

В дополнительных пояснениях от 04.12.2019 Общество подкрепило изложенную в иске позицию ссылками на судебно-арбитражную практику,в частности по делам № А50-28846/2019, А40-181325/2018, А40-117220/2017,А32-8858/2018, А07-9411/2017, А50-12838/2018, а также пункт 41 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственныхи муниципальных нужд (утверждён Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017), и обратило внимание на недопустимость формального подхода при определении того, уклонился ли в действительности участник закупки от заключения контракта и, соответственно, правомерно ли применятьв отношении него такую меру ответственности, как удержание обеспечивавшего заявку платежа.

Отложив судебное разбирательство на 15.01.2020, суд определением от 06.12.2019 привлёк к участию в деле третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора, выдавшее спорную банковскую гарантию акционерное общество «Тройка-Д Банк» (далее — Банк).

Согласно Картотеке арбитражных дел и ЕФРСБ решением Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 по делу № А40-116531/19-36-132 «Б» Банк признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложенына государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (адресдля направления почтовой корреспонденции, в том числе требований кредиторов: 127055, <...>; представитель конкурсного управляющего — ФИО3). Определение от 06.12.2020 получено представителем конкурсного управляющего, следовательно, третье лицо является надлежащим образом уведомленным о дате, времени и месте судебного заседания. Банк не обеспечил ни отзыва, ни явку представителя, поэтому дело рассмотрено без участия третьего лица по имеющимся доказательствам.

09.01.2020 Общество приобщило к делу новое доказательство (заключение № 133/19, подготовленное кандидатом филологических наук, доцентом ФИО4; далее — Заключение), а в ходатайстве от 14.01.2020 вновь просило отложить слушание по делу, сославшись на невозможность обеспечить явку представителя вследствие существенной удалённости и отсутствия денежных средств.

Представитель Администрации, изучив Заключение в ходе краткого перерыва, полностью поддержал возражения, изложенные ранее в отзывеи в дополнении, и просил отказать Обществу как в иске, так и в удовлетворении ходатайства об отложении судебного разбирательства.

Приняв во внимание позицию ответчика, сообщившего об отсутствии необходимости в более детальном изучении Заключения, суд пришёлк убеждению, что ещё одно отложение слушания по делу привело бык неоправданному затягиванию процесса и, как следствие, к нарушению права сторон на справедливое судебное разбирательство в разумный срок, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человекаи основных свобод и статьёй 61 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дела и оценке аргументов сторон суд исходил из того, что оппоненты не оспаривают изложенные выше фактические обстоятельства. Базовое разногласие между Обществом и Администрацией сводится к тому, является ли пунктуационный дефект, допущенный в тексте банковской гарантиии послуживший муниципальному заказчику единственной причиной отказаот заключения контракта с Обществом, основанием для удержания обеспечительного платежа.

Исполнение контракта, гарантийные обязательства могут обеспечиваться предоставлением банковской гарантии, выданной банком и соответствующей требованиям статьи 45 Закона о контрактной системе, или внесением денежных средств на указанный заказчиком счёт (часть 3 статьи 96 поименованного закона).

В пункте 3 части 2 статьи 45 Закона о контрактной системе установлено, что банковская гарантия должна быть безотзывной и должна, кроме прочего, содержать обязанность гаранта уплатить заказчику неустойку в размере 0,1 процента денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки.

В соответствии с частью 15 статьи 44 Закона о контрактной системе возврат денежных средств, внесённых в качестве обеспечения заявки,не осуществляется либо предъявляется требование об уплате денежных суммпо банковской гарантии или осуществляется перечисление заблокированныхна специальном счете участника закупки денежных средств на счет, на которомв соответствии с законодательством Российской Федерации учитываются операции со средствами, поступающими заказчику, в течение одного рабочего дня со дня включения информации об участнике закупки в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

Как следует из правовой позиции, изложенной в ряде постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (от 03.04.2007 № 13988/06, от 17.06.2007 № 11974/06 и от 10.06.2014 № 18357/13), суд не связан выводами других судов о правовой квалификации рассматриваемых отношенийи о толковании правовых норм.

Оценивая правомерность, с одной стороны протокола Администрациио признании Общества уклонившимся от заключения контракта, а с другой — требования Общества понудить Администрацию к заключению контракта, суды, признавшие в рамках дела А29-1616/2018 формальный дефект банковской гарантии, пришли к выводу, что муниципальный заказчик действовал в пределах предоставленных ему частью 6 статьи 45 Закона о контрактной системе прав и что его действия были направлены на минимизацию рисков, потенциально возможных в случае заключения контракта с Обществом, предоставившим спорную банковскую гарантию.

Вместе с тем Управление Федеральной антимонопольной службы решением от 09.02.2018 № РНП-11-6 отказало во включении сведений об Обществе в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей), поскольку не установило достаточных оснований, что истец допустил умышленную недобросовестность.

Указанные судебные акты и решение антимонопольного органане противоречат друг другу.

Как следует из статьи 6 Закона о контрактной системе, одним из принципов этой системы является ответственность за результативность обеспечения государственных и муниципальных нужд, и бремя этой ответственностидо заключения контракта лежит на заказчике во всей своей полноте.

Информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, включается в реестр недобросовестных поставщиков (часть 2 статьи 104 Закона о контрактной системе). Направление в антимонопольный орган уведомления о факте уклонения поставщика (подрядчика, исполнителя)от заключения контракта — это публично-правовая обязанность муниципального заказчика.

При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства (пункт 3 статьи 307 Кодекса). Презумпция добросовестностии разумности действий участников гражданских правоотношений является опровержимой (пункт 3 статьи 10 Кодекса, пункт 417 постановления Европейского Суда по правам человека от 25.07.2013 по делу «Ходорковский и ФИО5 (Khodorkovskiy and Lebedev) против Российской Федерации»).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей. Если будет установлено недобросовестное поведение однойиз сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характераи последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично (абзацы 3 и 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Преюдициально подтверждённая законность отказа муниципального заказчика от заключения контракта с Обществом в отсутствие иных доказательств не может с надлежащей достаточностью свидетельствовать об умысле подрядчика, направленном на уклонение от заключения контракта. На отсутствие такого умысла дополнительно указывает и то, что банковская оформлялась третьим лицом (гарантом), а истец (принципал) не имел касательства к составлению договора.

Таким образом, презумпция добросовестности в отношении Обществав данном случае не опровергнута.

Нарушение участником закупки своих обязательств при отсутствии у него намерения уклониться от заключения контракта и предпринявшего меры для его заключения не может являться основанием для включения сведений о таком лицев реестр недобросовестных поставщиков (пункт 41 Обзора).

Именно поэтому судебно-арбитражная практика, как верно указал истец, отказывается от формального подхода при решении вопросов, связанныхсо включением информации в реестр недобросовестных поставщиков (судебные акты по делам № А50-27554/2015, А79-9245/2017 и А24-7337/2018).

Заслуживает внимания также и довод Общества о том, что пунктуационная ошибка не влияет на смысл пункта 7 банковской гарантии.

Требование об определении в независимой гарантии денежной суммы, подлежащей выплате бенефициару, считается соблюдённым, если условия гарантии позволяют установить эту сумму на момент исполнения обязательства гарантом (пункт 1 статьи 368, пункт 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 05.06.2019).

В силу статьи 431 Кодекса при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нём слови выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договорав целом.

Если указанные правила не позволяют определить содержание договора,то должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учётом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

В пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключениии толковании договора» разъяснено, что условия договора подлежат толкованиюв системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закреплёнными в статье 1 Кодекса, другими положениями Кодекса, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Кодекса).

Буквальное значение определяется с учётом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумнои добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Кодекса), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобыне позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из её незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Кодекса). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Как истец, так и ответчик согласны в том, что пункт 7 банковской гарантии должен был быть изложен не иначе как в редакции, закреплённой в пункте 3 части 2 статьи 45 Закона о контрактной системе: «в размере 0,1 процента денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки». В указанном пункте 7 значится: «в размере 0,1% (Ноль целых одна десятая процента) от суммы, подлежащей уплате за каждый календарный день просрочки».

При толковании спорного договора руководствовался указанными правилами и учитывал не только семантику использованных сторонами языковых единиц (слов, словосочетаний и синтаксических конструкций), но и композицию текста договора (очерёдность и взаимное расположение разделов и пунктов, из которых состоит анализируемый текст).

Очевидно, что два словосочетания отличаются лишь в формальном отношении:

- лексическим и символьным обозначением референта («процента»и «%»),

- наличием и отсутствием (1) словесной расшифровки числа, (2) лексических распространителей, не влияющих на семантику главных лексем двух словосочетаний: «денежной суммы» и «суммы», «каждый день просрочки»и «каждый календарный день просрочки».

Отличие «простого» дня от календарного в юридическом аспекте означает, что противопоставляются календарные (= все без исключения дни, дни, сосчитанные подряд, без пропусков) и выходные (праздничные) дни. С наличиемв банковской гарантии указания на календарные дни гарантируется право бенефициара на получение неустойки за все без исключения дни просрочки, что, очевидно, приведёт к увеличению, а не к уменьшению его имущественной сферы, то есть в любом случае не может расцениваться как поражение в правах.

В иных пунктах банковской гарантии не содержится никаких корректирующих положений, которые могли бы повлиять на расчёт неустойки.

При наличии нормативно установленной формулировки условияо неустойке в пользу бенефициара (муниципального заказчика), отсутствие запятой после обособленного определения, выраженного причастным оборотом,не привело бы ни к ошибочному толкованию пункта 7 банковской гарантии,ни к убыткам на стороне Администрации в случае её обращения к Банкус соответствующем требованием. Более того, обладая специальными познаниямив области лингвистики, суд пришёл к выводу, что при изложенных обстоятельствах к иному не привело бы отсутствие обеих запятых.

К сходному выводу пришло и сведущее лицо, в Заключении которого указано, что иное пунктуационное оформление (с использованием «закрывающей» запятой) не изменит смыслового значения высказывания.

В расчёте, произведённом кандидатом технических наук, доцентом ФИО6, убедительно показано, что наличие-отсутствие спорного пунктуационного знака не влияет на калькуляцию неустойки, предусмотреннойв пункте 7 банковской гарантии: в обоих случаях получается одна и та же сумма.

С учётом изложенного суд пришёл к выводу, что Администрация незаконно удерживает спорные денежные средства, которые подлежат взысканию с неё как неосновательное обогащение по правилам главы 60 Кодекса (формальный дефект банковской гарантии правомерно повлёк негативное последствие для истца в виде утраты выгоды от контракта, однако данный дефект — при отсутствии виновных действий Общества — не может расцениваться как основание для отказа в возвращении ему обеспечительного платежа).

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 — 171, 176 и 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



РЕШИЛ:

1. Исковые требования удовлетворить полностью.

2. Взыскать с Администрации муниципального района «Ижемский» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) в пользу акционерного общества «Уральский Гидро Механический Завод» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) 4 500 000 рублей неосновательного обогащения.

3. Исполнительный лист выдать по ходатайству взыскателя после вступления решения в законную силу.

4. Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Второй арбитражный апелляционный суд с подачей жалобы через Арбитражный суд Республики Коми в месячный срок со дня изготовления в полном объёме.

Кассационная жалоба на решение может быть подана в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.


Судья А. Е. Босов