Решение от 24 февраля 2026 г. АС Челябинской области

Арбитражный суд Челябинской области

ул. Воровского, д. 2, <...>,

www.chelarbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А76-40004/2025
25 февраля 2026 года
г. Челябинск


Резолютивная часть решения объявлена 25 февраля 2026 года.

Решение в полном объеме изготовлено 25 февраля 2026 года.

Арбитражный суд Челябинской области в составе судьи Свечникова А.П., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шевченко Е.О., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению Общества с ограниченной ответственностью «Челябвекторзапчасть» к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 22 по Челябинской области, при участии в деле в качестве третьего лица не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области, о признании недействительным решения № 2970 от 02.06.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения,

при участии в судебном заседании представителей: от ответчика – ФИО1 (доверенность от 22.12.2025, диплом от 03.06.2011, служебное удостоверение), ФИО2 (доверенность от 25.12.2025, диплом от 20.12.2001, служебное удостоверение), от третьего лица – ФИО2 (доверенность от 23.12.2025, диплом от 20.12.2001, служебное удостоверение),

У С Т А Н О В И Л :

Общество с ограниченной ответственностью «Челябвекторзапчасть» (далее – заявитель, налогоплательщик, общество) обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 22 по Челябинской области (далее – ответчик, налоговый орган, инспекция) о признании недействительным решения № 2970 от 02.06.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

В качестве способа восстановления нарушенного права заявлено об обязании инспекции устранить допущенные нарушения прав и законных интересов заявителя, а именно вернуть незаконно взысканные денежные средства с расчетного счета на общую сумму 151 980,51 руб.

К участию в деле в качестве третьего лица не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено Управление Федеральной налоговой службы по Челябинской области (далее – третье лицо, управление).

В обоснование доводов заявления его податель сослался на то, что обществом представлены все необходимые документы, предусмотренные статьями 171, 172 НК РФ, которые оформлены в соответствии с требованиями налогового законодательства. При выборе спорных контрагентов Обществом проявлена должная степень осмотрительности. Доводы налогового органа основаны на предположениях. Формальность документооборота между налогоплательщиком и спорными контрагентами налоговым органом не доказана. Кроме того, инспекцией нарушены существенные условия процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки.

Инспекцией представлен отзыв, в котором его податель сослался на то, что по результатам камеральной налоговой проверки налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2024 года инспекция пришла к выводу о нереальности хозяйственных операций между налогоплательщиком и спорными контрагентами ООО «Техмашстрой», ООО «Адамас», ООО «Рестоль», ООО «Биокон», ИП ФИО3, а также об умышленном создании налогоплательщиком формального документооборота в целях минимизации своих налоговых обязательств по НДС. Формальный документооборот с указанными контрагентами создан лишь для видимости реальных взаимоотношений и незаконного получения налоговой экономии. Инспекцией соблюдены существенные условия процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки.

В судебном заседании представители инспекции и управления против доводов заявления возражали по мотивам изложенным в отзыве, просили в удовлетворении заявленных требований отказать.

Налогоплательщик, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного заседания путем направления в его адрес копии определения о назначении судебного заседания заказным письмом с уведомлением, а также размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Челябинской области, в судебное заседание явку своих представителей не обеспечил.

Заслушав пояснения представителей лиц, участвующих в деле и исследовав материалы дела, арбитражный суд в ходе судебного разбирательства установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами участвующими в деле, инспекцией проведена камеральная налоговая проверка налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2024 года, по результатам которой составлен акт № 10252 от 07.11.2024, проведены дополнительные мероприятия налогового контроля, и вынесено решение № 2970 от 02.06.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в резолютивной части которого налогоплательщику начислены НДС в размере 126 651 руб., штраф по п. 3 ст. 122 НК РФ (с учетом ст.ст. 112, 114 НК РФ) в размере 25 330 руб.

Решением Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области № 7400-2025/001128/И от 11.08.2025, вынесенным по результатам рассмотрения апелляционной жалобы налогоплательщика, оспоренное решение инспекции утверждено.

Не согласившись с вынесенным решением инспекции о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, налогоплательщик обратился в арбитражный суд.

Исследовав представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного акта закону или иному нормативному правовому акту, а также обстоятельств, послуживших основанием для его вынесения возлагается на орган, принявший этот ненормативный правовой акт (ч. 5 ст. 200 АПК РФ).

В отношении оспоренного решения инспекции налогоплательщиком заявлены возражения формального (процедурного) характера, а также возражения в отношении существа изложенных в решении выводов.

В качестве формальных возражений, налогоплательщик ссылается на нарушение инспекцией существенных условий процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки.

Данный довод налогоплательщика арбитражным судом не принимается.

Так, в силу п. 14 ст. 101 НК РФ несоблюдение должностными лицами налоговых органов требований, установленных НК РФ, может являться основанием для отмены решения налогового органа вышестоящим налоговым органом или судом. Безусловным основанием для отмены решения является допущенное налоговым органом нарушение существенных условий процедуры рассмотрения материалов проверки. Под такими нарушениями понимаются нарушения, влекущие необеспечение прав налогоплательщика на участие в рассмотрении материалов проверки и представление объяснений.

Вместе с тем, не любое нарушение указанной процедуры может явиться основанием к отмене решения налогового органа, а лишь то, которое привело или могло привести к принятию неправильного по существу решения.

В данном случае, инспекцией в период с 24.07.2024 по 24.10.2024 проведена камеральная налоговая проверка представленной налогоплательщиком 24.07.2024 налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2024 года.

По результатам камеральной налоговой проверки инспекцией составлен акт налоговой проверки № 10252 от 07.11.2024, который вместе с 48 приложениями 14.11.2024 направлен в адрес налогоплательщика по ТКС (квитанция об отправке электронного документа).

Однако, налогоплательщик 23.11.2024 направил отказ от получения

указанных документов.

В этой связи, акт налоговой проверки № 10252 от 07.11.2024 вместе с приложениями 03.12.2024 на электронном носителе направлены налогоплательщику посредством почтовой связи (почтовый идентификатор 80084904892646) и им получены 11.12.2024.

Налогоплательщик 05.12.2024 представил в инспекцию письменные возражения на акт налоговой проверки № 10252 от 07.11.2024.

Извещением № 86 от 13.01.2025 инспекцией уведомила налогоплательщика о времени и месте рассмотрения материалов налоговой проверки на 24.01.2025, которое направлено налогоплательщику по ТКС и получено им 13.01.2025.

Однако, налогоплательщик 13.01.2025 направил отказ от получения указанного извещения и в назначенное время на рассмотрение материалов проверки налогоплательщик не явился.

Инспекцией принято решение № 46 от 24.01.2025 о продлении срока

рассмотрения материалов налоговой проверки на 8 дней, которое направлено

налогоплательщику по ТКС и получено им 03.02.2025.

Извещением № 481 от 24.01.2025 инспекция уведомила налогоплательщика о времени и месте рассмотрения материалов налоговой проверки на 05.02.2025, которое направлено налогоплательщику по ТКС и получено им 03.02.2025.

Однако, в назначенное время на рассмотрение материалов проверки налогоплательщик не явился.

Инспекцией принято решение № 33 от 05.02.2025 о проведении дополнительных мероприятий налогового контроля, которое направлено налогоплательщику по ТКС и получено им 12.02.2025.

По результатам проведения дополнительных мероприятий налогового контроля, инспекцией составлено дополнение № 62 от 26.03.2025 к акту налоговой проверки, которое вместе с 21 приложением направлены налогоплательщику по ТКС и получены им 11.04.2025.

Учитывая, что в ходе налоговой проверки мероприятия, предусмотренные ст. 92 НК РФ, в том числе осмотры помещений и территорий, инспекцией не проводились и соответствующие документы к акту налоговой проверки не оформлялись, основания для вручения налогоплательщику подобных документов у инспекции отсутствовали.

Поскольку в назначенное время на рассмотрение материалов налоговой проверки налогоплательщик также не явился, инспекцией, рассмотрев возражения и документы, представленные налогоплательщиком, вынесено решение № 2970 от 02.06.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения

Таким образом, в ходе налоговой проверки инспекцией налогоплательщику неоднократно обеспечена возможность участвовать в процессе рассмотрения материалов налоговой проверки и представлять свои возражения, при вынесении оспоренного решения инспекцией рассмотрены возражения и документы, представленные налогоплательщиком, то есть его процессуальные права не нарушены.

При этом, налогоплательщиком не раскрыто арбитражному суду и не представлено доказательств нарушения прав и законных интересов налогоплательщика продлением инспекцией срока рассмотрения материалов налоговой проверки и проведением дополнительных мероприятий налогового контроля.

Поскольку исходя из норм НК РФ полномочия налогового органа носят публично-правовой характер, что не позволяет налоговым органам произвольно отказаться от необходимости их применения, в том числе в части проведения необходимых мероприятий налогового контроля с целью всестороннего и полного рассмотрения материалов налоговой проверки, довод налогоплательщика о затягивании инспекцией срока вынесения решения представляется арбитражному суду необоснованным.

Довод налогоплательщика о том, что инспекцией на основании решения о взыскании № 8025 от 29.07.2025 незаконно произведена процедура принудительного взыскания налога со счетов налогоплательщика, подлежит отклонению, поскольку проверка законности решения о взыскании № 8025 от 29.07.2025 предметом заявленных по настоящему делу требований не является, а потому процедура последующего принудительного взыскания с налогоплательщика доначисленных решением о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения налоговых платежей находится за пределами предмета исследования по настоящему делу.

Поскольку оспоренное налогоплательщиком решение инспекции № 2970 от 02.06.2025 является решением о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, а не решением, направленным на взыскание налогов, ссылка налогоплательщика на разъяснения п. 63 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 57, не принимается.

Таким образом, инспекцией не нарушены существенные условия процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки.

С учетом изложенного, доводы налогоплательщика в указанной части не могут быть приняты арбитражным судом во внимание.

Нормой п. 1 ст. 45 НК РФ установлено, что налогоплательщик обязан самостоятельно исполнить обязанность по уплате налога, если иное не предусмотрено законодательством о налогах и сборах. Обязанность по уплате налога должна быть выполнена в срок, установленный законодательством о налогах и сборах.

Надлежащее исполнение обязанности по уплате налога обеспечивается пенями, рассчитываемыми в соответствии со ст. 75 НК РФ.

В силу п. 1 ст. 122 НК РФ неуплата или неполная уплата сумм налога (сбора) в результате занижения налоговой базы, иного неправильного исчисления налога (сбора) или других неправомерных действий (бездействия), если такое деяние не содержит признаков налогового правонарушения, предусмотренного ст. 129.3 НК РФ, влечет взыскание штрафа в размере 20% от неуплаченной суммы налога (сбора).

Деяния, предусмотренные п. 1 ст. 122 НК РФ, совершенные умышленно, влекут взыскание штрафа в размере 40% от неуплаченной суммы налога (сбора, страховых взносов) (п. 3 ст. 122 НК РФ).

В соответствии со ст. 146 НК РФ объектом налогообложения по налогу на добавленную стоимость признаются операции по реализации товаров (работ, услуг) на территории Российской Федерации. Сумма налога исчисляется как соответствующая налоговой ставке процентная доля налоговой базы.

Согласно п. 1 ст. 171 НК РФ налогоплательщик имеет право уменьшить общую сумму налога, исчисленную в соответствии со ст. 166 НК РФ, на установленные ст. 171 НК РФ налоговые вычеты.

В силу п. 1 ст. 172 НК РФ налоговые вычеты производятся на основании счетов-фактур, выставленных продавцами при приобретении налогоплательщиком товаров (работ, услуг), документов, подтверждающих фактическую уплату сумм налога.

В соответствии со ст. 169 НК РФ документом, служащим основанием для принятия предъявленных сумм налога к вычету, является счет-фактура. При этом сведения, содержащиеся в счете-фактуре, предусмотренные п. 5 ст. 169 НК РФ, должны быть достоверны. Счет-фактура подписывается руководителем и главным бухгалтером организации либо иными лицами, уполномоченными на то приказом (иным распорядительным документом) по организации или доверенностью от имени организации.

Счета-фактуры, составленные и выставленные с нарушением порядка, установленного п.п. 5 и 6 указанной статьи, не могут являться основанием для принятия предъявленных покупателю продавцом сумм налога к вычету или возмещению.

Таким образом, налогоплательщик имеет право на осуществление налогового вычета (возмещение) налога на добавленную стоимость при одновременном существовании следующих условий: наличие счета-фактуры, оформленного в соответствии с императивными требованиями ст. 169 НК РФ; принятие товара (работ, услуг) к своему учету на основании первичных учетных документов.

Обязанность подтверждать правомерность и обоснованность налоговых вычетов первичной документацией лежит на налогоплательщике-покупателе товаров (работ, услуг), поскольку именно он выступает субъектом, применяющим при исчислении итоговой суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, вычет сумм налога, начисленных поставщиками.

Исходя из положений гл. 21 НК РФ право на вычет НДС может быть реализовано при условии четкой идентификации реального поставщика товара (работ, услуг).

Предъявляя к вычету НДС по операциям с контрагентом, налогоплательщик должен доказать как факт реального приобретения товара (работ, услуг), так и то, что товары поставлены (работы выполнены, услуги оказаны) непосредственно тем контрагентом, который заявлен в представленных в налоговый орган документах.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от 20.02.2001 № 3-П и в определениях от 25.07.01 № 138-О, от 08.04.04 № 168-О и № 169-О, право на возмещение НДС из бюджета предоставлено добросовестным налогоплательщикам для компенсации реально понесенных ими затрат по уплате налога поставщикам товаров (работ, услуг).

Налогоплательщик, использующий указанное право в противоречии с его назначением, то есть злоупотребляющий им, не может рассчитывать на такую же судебную защиту этого права, как добросовестный налогоплательщик.

Избежание налогообложения в результате совершения действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды, является неправомерным поведением налогоплательщика, не совместимым с положениями ст. 3 НК РФ, поскольку приводит к возникновению у лица, обязанного к уплате налога, неоправданного преимущества по сравнению с другими налогоплательщиками, нарушению публичного интереса.

Нормой п. 1 ст. 54.1 НК РФ предусмотрен запрет уменьшения налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика.

В соответствии с п. 2 ст. 54.1 НК РФ при отсутствии обстоятельств, предусмотренных п. 1 указанной статьи, по имевшим место сделкам (операциям) налогоплательщик вправе уменьшить налоговую базу и (или) сумму подлежащего уплате налога в соответствии с правилами соответствующей главы части второй НК РФ при соблюдении одновременно следующих двух условий: 1) основной целью совершения сделки (операции) не являются неуплата (неполная уплата) и (или) зачет (возврат) суммы налога; 2) обязательство по сделке (операции) исполнено лицом, являющимся стороной договора, заключенного с налогоплательщиком, и (или) лицом, которому обязательство по исполнению сделки (операции) передано по договору или закону.

Из разъяснений, изложенных в п. 1 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 следует, что представление налогоплательщиком в налоговый орган всех надлежащим образом оформленных документов, предусмотренных законодательством о налогах и сборах, в целях получения налоговой выгоды является основанием для ее получения, если налоговым органом не доказано, что сведения, содержащиеся в этих документах, неполны, недостоверны и (или) противоречивы.

Документы, представляемые налогоплательщиком в подтверждение налоговых выгод, должны отвечать установленным законом требованиям и содержать достоверные сведения об обстоятельствах, с которыми законодательство связывает правовые, в том числе налоговые, последствия.

В налоговых правоотношениях недопустима фикция, которая позволяла бы недобросовестным налогоплательщикам с помощью инструментов, используемых в гражданско-правовых отношениях, и искусственной юридической конструкции создавать ситуацию формального наличия права на получение налоговых выгод путем представления документов, оформляющих номинальное движение и реализацию товара (работ, услуг) (в том числе прикрытием получения товара (работ, услуг) неустановленного происхождения от номинального контрагента).

Сделки в обход налогового закона подразумевают действия, имеющие целью сознательное создание налогоплательщиками определенного фактического состава (или же воздержание от его создания) с целью обеспечить по отношению к себе действие одного правового предписания и (или) не допустить действие другого.

Налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера). Налоговая выгода не может быть признана обоснованной, если получена налогоплательщиком вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности (п. 3 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

О необоснованной налоговой выгоде могут также свидетельствовать подтвержденные доказательствами выводы налогового органа о наличии следующих обстоятельств: невозможность реального осуществления налогоплательщиком указанных операций с учетом времени, места нахождения имущества или объема материальных ресурсов, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг; отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности в силу отсутствия управленческого или технического персонала, основных средств, производственных активов, складских помещений, транспортных средств; учет для целей налогообложения только тех хозяйственных операций, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды, если для данного вида работ также требуется совершение и учет иных хозяйственных операций; совершение операций с товаром, который не производился и не мог быть произведен в объеме, указанном налогоплательщиком в документах бухгалтерского учета (п. 5 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

Установление судом наличия разумных экономических или иных причин (деловой цели) в действиях налогоплательщика осуществляется с учетом оценки обстоятельств, свидетельствующих о его намерениях получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности. Судам необходимо учитывать, что налоговая выгода не может рассматриваться в качестве самостоятельной деловой цели. Поэтому если судом установлено, что главной целью, преследуемой налогоплательщиком, являлось получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды в отсутствие намерения осуществлять реальную экономическую деятельность, в признании обоснованности ее получения может быть отказано (п. 9 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

Взаимодействие налогоплательщика с юридическими лицами, которые не осуществляют реальной экономической деятельности, направленное на получение необоснованной налоговой выгоды, может служить основанием для доначисления сумм налогов по результатам налоговой проверки, если такие контрагенты в действительности не имели возможности исполнить сделку перед налогоплательщиком (п. 4 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.12.2023).

Из Определений Конституционного Суда Российской Федерации от 08.04.2004 № 169-О, от 04.11.2004 № 324-О, от 16.11.2006 № 467-О следует, что оценка добросовестности налогоплательщика предполагает оценку заключенных им сделок. Заключенные сделки должны не только формально соответствовать законодательству, но и быть реальными, не вступать в противоречие с общим запретом недобросовестного осуществления прав налогоплательщиком.

При обнаружении признаков фиктивности сделок, направленности их на уход от налогов, необходимо выявлять, нет ли в поведении налогоплательщика признаков недобросовестного поведения. Внешним признаком такого поведения может служить, в частности, причинно-следственная зависимость между бездействием поставщика, не уплатившего НДС в бюджет, и требованиями налогоплательщика о возмещении из бюджета средств НДС. Таким образом, НДС от организаций-поставщиков не поступает в федеральный бюджет, а покупатель же требует зачесть НДС, фактически отсутствующий в бюджете.

Соответственно, помимо формальных требований, установленных ст.ст. 169, 171, 172 НК РФ, условием признания налоговой выгоды обоснованной является реальность хозяйственной операции: совершение и исполнение сделки конкретным контрагентом (содержательный аспект сделки) и отражение сделки в соответствии с подлинным экономическом смыслом хозяйственной операции, учет которой обусловливает получение налоговой выгоды.

Таким образом, реальность хозяйственной операции определяется не только фактическим движением товара (оказанием услуг), но и реальностью исполнения договора именно заявленным контрагентом, то есть наличием прямой связи с конкретным контрагентом.

Как указано в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2017 № 302-КГ17-19438 и от 14.12.2017 № 304-КГ17-18401, анализ положений гл. 21 НК РФ в их взаимосвязи позволяет признать, что документальное обоснование права на налоговые вычеты сумм налога на добавленную стоимость, уплаченного контрагентам при приобретении товаров (работ, услуг), возлагается на налогоплательщика. У налогового органа отсутствует обязанность доказывать, какими именно лицами фактически были поставлены товары (выполнены работы, оказаны услуги), поскольку именно общество должно подтвердить реальность хозяйственных операций с конкретным контрагентом, по взаимоотношениям с которым заявлена налоговая выгода.

Основанием для вынесения оспоренного решения послужили выводы инспекции об умышленном создании налогоплательщиком формального документооборота с целью получения необоснованной налоговой выгоды по сделкам поставки товара и оказания услуг, при установленной фиктивности и нереальности указанных сделок с заявленными контрагентами.

Так, в ходе налоговой проверки инспекцией установлено, что в разделе 8 книги покупок налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2024 года Обществом заявлены налоговые вычеты по УПД, полученным от: ООО «Техмашстрой» (г. Москва), ООО «Адамас» (г. Москва), ООО «Рестоль» (г. Москва), ООО «Биокон» (г. Москва), ИП ФИО3 (Челябинская область).

Основанием для налоговых вычетов Обществом заявлены операции по приобретению у обществ товарно-материальных ценностей (запасных частей для автомобилей, ГСМ и др.), у ИП ФИО3 услуг грузоперевозки по маршруту.

Инспекцией установлено, что Обществом на требования Инспекции по взаимоотношениям со спорными контрагентами представлены только УПД.

Однако, договоры, товарные накладные, товарно-транспортные накладные, заявки, акты оказанных услуг, сертификаты качества, оборотно-сальдовые ведомости, карточки счетов за 2 квартал 2024 года Обществом не представлены.

Кроме того, раздел «Данные о транспортировке и грузе» в представленных УПД не заполнен.

Спорными контрагентами, за исключением ИП ФИО3, по взаимоотношениям с Обществом также представлены только УПД.

ИП ФИО3 документы по взаимоотношениям с Обществом не представлены.

В ходе налоговой проверки инспекцией установлены обстоятельства, свидетельствующие о техническом характере спорных контрагентов, о фактическом отсутствии спорных сделок, а именно:

- у контрагентов отсутствуют материальные и трудовые ресурсы, транспортные средства, земельные участки;

- спорные контрагенты зарегистрированы в течение 2-х недель (с 06.03.2024 по 19.03.2024) и незадолго до совершения сделок с Обществом;

- ФИО3 зарегистрирована в качестве индивидуального

предпринимателя с 19.03.2024 по 29.05.2024;

- у спорных контрагентов доля вычетов в налоговых декларациях по НДС

за 2 квартал 2024 года составляет более 96%;

- руководители/учредители ООО «Техмашстрой» ФИО4, ООО «Адамас» и ООО «Биокон» ФИО5, ООО «Рестоль» ФИО6, ИП ФИО3 по повесткам в налоговый орган для дачи показаний в назначенное время не явились;

- контрагентами 3-4 звена не представлены налоговые декларации по НДС

за 2 квартал 2024 года,

- отсутствует сформированный источник для возмещения НДС из бюджета;

- по расчетным счетам спорных контрагентов не установлены платежи, свидетельствующие о реальной финансово-хозяйственной деятельности (отсутствие платежей за коммунальные услуги, аренду, заработную плату, на хозяйственные нужды организации, за оказание услуг по ведению программных комплексов, бухгалтерского учета, за наем работников, командировочные расходы);

- инспекцией не установлено источника возникновения спорных ТМЦ и транспортных услуг;

- по результатам анализа товарных и денежных потоков спорных контрагентов и контрагентов последующих звеньев по цепочке взаимоотношений установлено несоответствие товарного и денежного потоков (в книгах покупок спорных контрагентов отражены контрагенты по цепочке, в адрес которых отсутствуют расчеты по сделкам);

- согласно книгам покупок ООО «Техмашстрой», ООО «Адамас», ООО «Рестоль», ООО «Биокон», данные контрагенты заявляют одних и тех же поставщиков, которые имеют признаки недействующих организаций.

Кроме того, в ходе налоговой проверки инспекцией установлены обстоятельства, опровергающие исполнение спорными контрагентами обязательств перед налогоплательщиком, а именно:

- перечисленные Обществом в адрес спорных контрагентов денежные средства, в дальнейшем контрагентами направлены на снятие наличными денежными средствами по картам, а также направлены в адрес «технических» организаций, не осуществляющих реальной финансово-хозяйственной деятельности (наличие в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности, отсутствие трудовых и материальных ресурсов, не подтвердили взаимоотношения со спорными контрагентами);

- установлено совпадение IP-адресов, с которых ООО «Адамас», ООО «Биокон» и ООО «Рестоль» осуществлялся доступ к системе «Банк-Клиент», а также производилась подача налоговых деклараций по НДС за 2 квартал 2024 года (в частности, ООО «Адамас» и ООО «Рестоль»),

- ООО «Адамас» и ООО «Биокон» являются взаимозависимыми организациями, поскольку имеют общего учредителя/руководителя - ФИО5,

- представленные ООО «Техмашстрой», ООО «Адамас», ООО «Рестоль», ООО «Биокон» в ходе проверки сопроводительные письма, оформлены идентично,

- сведения о водителях, транспортных средствах, задействованных в перевозке спорных ТМЦ, оказании транспортных услуг, сторонами сделок не раскрыты,

- по расчетным счетам спорных контрагентов отсутствуют платежи за аренду транспортных средств, найм перевозчиков, закуп ГСМ и т.д.

Таким образом, спорные контрагенты не могли и фактически не поставляли спорные ТМЦ и не оказывали транспортные услуги в адрес Общества.

Обстоятельства, установленные инспекцией в ходе налоговой проверки свидетельствуют о наличии в действиях Общества умысла, направленного на неисполнение обязанности по уплате налога и получение необоснованной налоговой экономии.

Реальное движение ТМЦ и оказание услуг от заявленных поставщиков отсутствовало.

Реальность хозяйственных операций с указанными контрагентами не подтверждена.

Обществом намеренно совершены противоправные действия, направленные на неполную уплату налога.

Общество осознавало противоправный характер своих действий, сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий.

По результатам проверки инспекцией сделан вывод о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды.

Арбитражный суд признает данный вывод инспекции правомерным.

В рассматриваемом случае, установленные инспекцией обстоятельства и собранные доказательства подтверждают направленность действий налогоплательщика на получение необоснованной налоговой выгоды.

Так, в ходе налоговой проверки инспекцией установлено, что:

- спорные контрагенты, заявляемые налогоплательщиком в качестве исполнителей сделок (поставки товара и оказания услуг) не имели реальной возможности их осуществления, поскольку обладают всеми признаками «номинальных» структур (с учетом отсутствия у организаций материальных активов и соответствующего персонала, несения расходов в целях осуществления реальной предпринимательской деятельности, складских помещений для хранения значительного количества товара, отсутствия доказательств использования ими привлеченных ресурсов, представления налоговой отчетности в налоговые органы с «минимальными» показателями либо непредставления вовсе),

- спорные контрагенты зарегистрировались в ЕГРЮЛ/ЕГРИП в один период времени и незадолго до совершения сделок, снимались с учета непосредственно после их завершения,

- для получения налоговой выгоды налогоплательщиком представлялся усеченный пакет документов по спорным сделкам (только универсальные передаточные документы), обязательные реквизиты которых в ряде случаев не заполнялись (в том числе раздел о перевозке товара),

- осуществлялись операции преимущественно с контрагентами, не исполняющими своих налоговых обязательств, у которых отсутствуют документы, подтверждающие наличие реальных возможностей исполнения сделок,

- имела место «закольцованность» товарных и денежных потоков у спорных контрагентов, а также их несоответствие заявленным налогоплательщиком операциям,

- отсутствует источник возмещения НДС из бюджета,

- интересы спорных контрагентов в налоговых органах и в денежно-кредитных организациях представляли одни и те же лица, совпадали IP-адреса при предоставлении налоговой отчетности,

- инспекцией не установлен источник происхождения товара и услуг, а у спорных контрагентов отсутствуют документы, подтверждающие наличие реальных возможностей поставки товара и оказания услуг для их последующей реализации налогоплательщику,

- отсутствовали разумные экономические (за исключением необоснованной налоговой выгоды) и организационные причины вовлечения в спорные сделки формально участвовавших посредников,

- использовалась схема движения денежных средств, свидетельствующая о «транзитном» движении денежных средств с их последующим обналичиванием.

По результатам налоговой проверки инспекций собраны достаточные доказательства, свидетельствующие о том, что ни один из заявленных контрагентов не имел реальной возможности исполнить сделки, что подтверждается установленными инспекцией в ходе налоговой проверки обстоятельствами, соответственно представленные налогоплательщиком первичные документы содержат недостоверные сведения относительно взаимоотношений со спорными контрагентами.

Инспекцией верно отмечено, что с учетом установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, единственной целью налогоплательщика при фиктивном документальном оформлении отношений со спорными контрагентами являлось не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде необоснованного получения вычетов по НДС.

Также следует учитывать и то, что инспекцией установлены обстоятельства, дающие основания полагать, что экономический источник вычета (возмещения) НДС, сформированной организациями, участвовавшими в транзитном перечислении денежных средств, в бюджете не создан, поскольку за незначительным налоговым бременем спорных контрагентов стоял вывод денежных средств по фиктивным документам путем согласованных действий, а не реальная экономическая деятельность, что не позволяет налогоплательщику претендовать на получение налоговой выгоды.

Изложенное, в совокупности с умышленным созданием налогоплательщиком формального документооборота свидетельствует об отсутствии у налогоплательщика реальной деловой цели в совершении спорных сделок и налоговая цель в данном случае очевидно превалировала над экономической.

Действия, связанные с искусственным введением в систему договорных отношений спорных контрагентов, не обусловлены разумными экономическими причинами и фактически лишь имитируют, посредством умышленного создания формального документооборота, хозяйственные операции.

При этом, инспекцией не только приведены внешние характеристики спорных контрагентов, указывающие на сомнения в ведении ими реальной предпринимательской деятельности, но и подтверждена совокупностью собранных в ходе налоговой проверки доказательств противоречивость представленных налогоплательщиком документов с очевидностью этого для него, сопровождающаяся активным участием налогоплательщика в умышленном создании формального документооборота исключительно с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Установленными в ходе налоговой проверки обстоятельствами и собранными инспекцией доказательствами подтверждается, что неполная уплата налога явилась следствием реализации налогоплательщиком схемы создания «искусственной» ситуации, при которой спорные сделки формально соответствуют требованиям закона, но фактически направлены исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды.

В ходе налоговой проверки инспекцией собраны доказательства, свидетельствующие о нереальности финансово-хозяйственных взаимоотношений налогоплательщика с заявленными контрагентами, а также о том, что спорные контрагенты умышленно включены налогоплательщиком в «цепочку» контрагентов с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

При указанных обстоятельствах инспекция обоснованно посчитала, что налогоплательщик знал об оформлении и принятии к учету первичных документов от имени спорных контрагентов, отражающих несуществующие хозяйственные операции.

Включая в документооборот формально составленные первичные документы от имени контрагентов, реальность взаимоотношений с которым не подтверждена и которой в действительности не имело места, претендуя при этом на незаконную минимизацию налоговых обязанностей, налогоплательщик понимал и осознавал противоправный характер своих действий, сознательно допускал наступление вредных последствий таких действий, исключительно в целях уклонения от исполнения налоговых обязательств в виде непоступления налогов в бюджет.

Соответственно, довод налогоплательщика об отсутствии умысла и его вины в совершении налогового правонарушения, а также о незначительности доли спорных операций в обороте налогоплательщика, не принимается.

С учетом установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, деяния налогоплательщика правомерно квалифицированы по п. 3 ст. 122 НК РФ, как совершенные с умыслом.

Следовательно, при наличии умысла на совершение налогового правонарушения, доводы налогоплательщика о проявлении им должной степени осмотрительности при выборе спорных контрагентов не могут быть приняты судом во внимание.

Если цель уменьшения налоговой обязанности за счет организации формального документооборота с участием «технических» компаний преследовалась непосредственно самим налогоплательщиком или, по крайней мере, при известности налогоплательщику об обстоятельствах, характеризующих его контрагента как «техническую» компанию, применение расчетного способа определения налоговой обязанности не отвечает предназначению данного института, по сути уравнивая в налоговых последствиях субъектов, чье поведение и положение со всей очевидностью не является одинаковым: налогоплательщиков, допустивших причинение потерь казне для получения собственной налоговой выгоды и налогоплательщиков, не обеспечивших должное документальное подтверждение осуществленных ими операций (п. 39 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021).

Взаимодействие налогоплательщика с юридическими лицами, которые не осуществляют реальной экономической деятельности, направленное на получение необоснованной налоговой выгоды, может служить основанием для доначисления сумм налогов по результатам налоговой проверки, если такие контрагенты в действительности не имели возможности исполнить сделку перед налогоплательщиком (п. 4 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.12.2023).

В данном случае, поскольку реальность сделок по поставке товара и оказанию услуг отсутствовала, следует заключить, что в отношении спорных контрагентов налогоплательщиком умышленно создан формальный документооборот, не сопровождающийся реальным исполнением и налогоплательщик не получил какого-либо предоставления по сделкам, оформленным от имени спорных контрагентов, что указывает на отсутствие у заявленных хозяйственных операций признака реальности.

Таким образом, следует заключить, что произвольного завышения сумм налоговых платежей, начисленных по результатам проверки, инспекцией не допущено.

Доводы налогоплательщика об отсутствии доказательств аффилированности и взаимозависимости налогоплательщика со спорными контрагентами, при доказанности направленности действий налогоплательщика на получение необоснованной налоговой выгоды, правового значения для рассмотрения спора не имеют, равно как и не могут служить основанием для признания оспоренного решения инспекции недействительным, так как установление данных фактов является одним из оснований для признания налоговой выгоды необоснованной, а не единственным. При этом, заявляя данные доводы, налогоплательщик игнорирует совокупность установленных инспекцией в ходе налоговой проверки обстоятельств, свидетельствующих об умышленном создании налогоплательщиком формального документооборота исключительно в целях получения необоснованной налоговой выгоды.

Ссылки налогоплательщика на отдельные факты, свидетельствующие, по его мнению, о реальной хозяйственной деятельности спорных контрагентов подлежат отклонению, поскольку указанные факты носят единичный и непродолжительный характер, не соотносятся с заявленными хозяйственными операциями, осуществлены лишь для создания видимости реальной деятельности, что, как правило, свидетельствует об использовании реквизитов и расчетных счетов таких организаций для обналичивания денежных средств.

Сами по себе формальные: постановка на налоговый учет, представление налоговой отчетности, перечисление денежных средств, на что сослался налогоплательщик, не свидетельствуют о реальности сделок, в отношении которых налогоплательщик претендует на получение налоговой выгоды.

Ссылка налогоплательщика на реальность взаимоотношений со спорными контрагентами, ввиду наличия дальнейшей реализации товара и отсутствии претензий со стороны заказчиков услуг, не может быть принята судом во внимание, как основанная на неверном понимании налогового законодательства в части возможности предъявления вычетов по НДС, ввиду того, что налоговое законодательство исходит из реальности операции с конкретным заявленным налогоплательщиком контрагентом, чего в данном случае места не имело.

Довод налогоплательщика о том, что реальность сделок по поставке товара документально подтверждена, опровергается совокупностью установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, а потому представленные налогоплательщиком документы содержат недостоверные сведения об обстоятельствах, с которыми налоговое законодательство связывает соответствующие налоговые последствия, равно как и не могут являться основанием для получения налогоплательщиком налоговой выгоды по НДС.

Несомненно, как указано налогоплательщиком, в налоговых правоотношениях действует презумпция добросовестности налогоплательщика, однако данная презумпция инспекцией опровергнута совокупностью установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, оцененных в их тесной взаимосвязи.

Ссылка налогоплательщика на то, что инспекция не вправе оценивать экономическую целесообразность принимаемых хозяйствующими субъектами решений не принимается, поскольку это имеет правовое значение лишь в том случае, если по результатам налоговой проверки не установлены обстоятельства, свидетельствующие о необоснованности получения налоговой выгоды. В обратном случае, инспекция вправе оценивать действия налогоплательщика, в том числе, и на предмет наличия разумных экономических причин и намерений получить реальный экономический эффект в результате реальной предпринимательской деятельности, как правомочная при таких обстоятельствах оценивать обоснованность получения налоговой выгоды. Кроме того, поведение участника налоговых правоотношений при реализации им своих прав в сфере предпринимательской деятельности, должно быть добросовестным, а оценка такого поведения предполагает изучение его действий, обстоятельств взаимоотношений с иными хозяйствующими субъектами в совокупности. Таким образом, не умаляя права на вступление в правоотношения с иными лицами, инспекцией оценены установленные налоговой проверкой обстоятельства в их совокупности и тесной взаимосвязи, правомерно сделав вывод о создании налогоплательщиком формального документооборота для придания видимости реальности хозяйственных операций исключительно с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Довод налогоплательщика о формальном характере проведенной налоговой проверки, поскольку инспекцией не проведены исчерпывающие мероприятия налогового контроля, представляется несостоятельным и указанных выше выводов инспекции, основанных на всей совокупности добытых в ходе налоговой проверки доказательств, не опровергает.

Не принимается ссылка налогоплательщика об отсутствии возможности нести ответственность за своих контрагентов на всех стадиях уплаты налога в бюджет, поскольку именно налогоплательщиком заявлены сделки со спорными контрагентами, а потому негативные последствия в этой части не могут быть переложены на бюджет РФ. При этом, именно налогоплательщик, вступая в подобные хозяйственные отношения, несет определенный риск не только по исполнению гражданско-правовых договоров, но и в рамках налоговых правоотношений, поскольку в силу требований налогового законодательства он лишается возможности провести налоговые вычеты ввиду отсутствия надлежаще оформленных первичных документов, подтверждающих реальные хозяйственные операции. Кроме того, поведение участника налоговых правоотношений при реализации им своих прав в сфере предпринимательской деятельности, должно быть добросовестным, а оценка такого поведения предполагает изучение его действий, обстоятельств взаимоотношений с иными хозяйствующими субъектами в совокупности. Таким образом, не умаляя права на вступление в правоотношения с иными лицами, инспекцией оценены установленные налоговой проверкой обстоятельства в их совокупности и тесной взаимосвязи, правомерно сделав вывод о создании налогоплательщиком формального документооборота для придания видимости реальности хозяйственных операций исключительно с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Также отклоняется довод, что налогоплательщик выполнил все установленные ст.ст. 169, 171, 172 НК РФ требования, поскольку само по себе оформление операций со спорными контрагентами в учете налогоплательщика не опровергает выводов инспекции, а подтверждает лишь выполнение обязанностей по формальному учету этих хозяйственных операций.

Ссылка налогоплательщика на то, что инспекции следовало предъявить налоговые претензии не к налогоплательщику, а к спорным контрагентам, не принимается, поскольку налоговые претензии инспекции к иным хозяйствующим субъектам находятся за пределами предмета исследования по настоящему делу. В данном случае, предметом заявленных требований является оспаривание решения инспекции о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения, а потому спор касается налогоплательщика и инспекции. При этом, факты, подлежащие установлению при рассмотрении настоящего дела, относятся только к конкретному налогоплательщику и его налоговым обязательствам, оценка деяний налогоплательщика имеет значение лишь для конкретного налогового спора.

Иные доводы налогоплательщика основаны на предположениях и документальными доказательствами не подтверждены.

Перечисленные выше обстоятельства, касающиеся условий и обстоятельств исполнения заявленных сделок, информации, полученной инспекцией, оцениваются судом в их совокупности и взаимосвязи, и свидетельствуют о создании налогоплательщиком в результате формального документооборота ситуации, позволяющей получить налоговые выгоды вне связи с реальной предпринимательской (иной экономической) деятельностью.

В целом возражения налогоплательщика не опровергают фактические обстоятельства, установленные в ходе налоговой проверки, а по сути, представляют собой собственную трактовку этих обстоятельств, основанную исключительно на обобщенном мнении о недоказанности недобросовестности действий налогоплательщика. При этом, налогоплательщик игнорирует полученные инспекцией доказательства, свидетельствующие об отсутствии хозяйственных операций со спорным контрагентом, признака реальности и об участии налогоплательщика в создании формального документооборота в целях получения необоснованной налоговой выгоды.

Доводы налогоплательщика сводятся к опровержению отдельных доказательств, полученных инспекцией, тогда как в основу оспоренного решения положена достаточная совокупность таких доказательств в их тесной взаимосвязи. Наличие налоговых претензий со стороны инспекции обусловливается достаточной совокупностью доказательств совершения налогового правонарушения, добываемой в рамках мероприятий налогового контроля. Как указано выше, в настоящем деле таковая совокупность доказательств инспекцией представлена.

Признание судом налоговой выгоды необоснованной влечет отказ в удовлетворении требований налогоплательщиков, связанных с ее получением.

Отсутствие совокупности условий для признания оспоренного решения инспекции недействительным исключает возможность удовлетворения заявленных требований.

С учетом изложенного, оснований для признания недействительным оспоренного решения инспекции у арбитражного суда не имеется.

Согласно ст. 112 АПК РФ вопросы распределения судебных расходов, к которым в соответствии со ст. 101 АПК РФ относится государственная пошлина, разрешаются арбитражным судом, рассматривающим дело, в судебном акте, которым заканчивается рассмотрение дела по существу.

Учитывая принятие судебного акта не в пользу налогоплательщика, судебные расходы по оплате государственной пошлины в силу ст.ст. 101, 110, 112 АПК РФ относятся на налогоплательщика.

Руководствуясь ст.ст. 110, 167-170, 176, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Челябинской области.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

По ходатайству указанных лиц копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства в арбитражный суд заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.


Судья А.П. Свечников