Постановление от 29 апреля 2026 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е


№ 17АП-1750/2026(2)-АК

Дело № А50-4349/2025
30 апреля 2026 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 20 апреля 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 30 апреля 2026 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т. Ю.,


судей Иксановой Э.С., Шаркевич М.С., при ведении протокола судебного заседания секретарем Охотниковой О.И.,

при участии в Семнадцатом арбитражном апелляционном суда:


от должника ФИО1 – ФИО2, доверенность от 29.08.2025, паспорт,

представитель ООО «СмартКомплекс», участвующий в режиме веб- конференции допущен в качестве слушателя ввиду неисправности у него видеокамеры,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились,


(лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО3

на определение Арбитражного суда Пермского края

от 30 января 2026 года


об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой должника договор купли-продажи квартиры от 03.03.2025, заключенный между должником и ФИО4, применении последствий недействительной сделки,

вынесенное в рамках дела № А50-4349/2025


о признании ФИО1 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),


третьи лица: орган опеки и попечительства Территориальное управление по городу Перми Отдел по Мотовилихинскому району, ФИО5, ФИО6,

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от 11.03.2025 к производству принято заявление ООО «СмартКомплекс» о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 23.06.2025 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО3.

13.08.2025 в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными сделками должника отчуждение принадлежащего должнику имущества:

- квартиры, расположенной по адресу: <...>, дата государственной регистрации прекращения права собственности должника 14.03.2025;

- квартиры, расположенной по адресу: <...>, дата государственной регистрации прекращения права собственности 05.06.2024.

В качестве последствий недействительности сделки просит обязать вторую сторону сделки возвратить имущество, а в случае невозможности возврата имущества в натуре – возместить ее стоимость.

Определением от 20.08.2025 заявление финансового управляющего принято к рассмотрению суда.

По требованию суда из филиала ППК «Роскадастр» по Пермскому краю поступила копия договора купли-продажи квартиры от 03.03.2025 между должником ФИО1 и ФИО4 (т.1 л.д.14-15).

Кредитором ООО «СмартКомплекс» представлен отзыв, в котором выражает согласие с требованиями финансового управляющего.

Определением от 17.09.2025 настоящий обособленный спор выделен в отдельное производство, к участию в качестве третьих, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО4, ФИО5.

27.10.2025 от финансового управляющего поступило ходатайство об уточнении заявленных требований, просит признать недействительной сделкой договор купли-продажи квартиры от 03.03.2025, заключенный между должником ФИО1 и ФИО4 (далее также ответчик). В качестве последствий недействительной сделки просит взыскать с ответчика рыночную стоимость квартиры в размере 2 550 000 руб. Также заявлено о взыскании ФИО4 государственную пошлину за рассмотрение


настоящего заявления.

Кредитором ООО «СмартКомплекс» представлен отзыв, поддерживает заявление финансового управляющего в полном объеме. Просит признать договор купли-продажи квартиры от 03.03.2025 недействительным, взыскать в качестве последствий недействительности сделки с ФИО4 действительную рыночную стоимость квартиры, которая, по мнению кредитора, составляет 2 839 156, руб., либо в размере, который будет установлен судом.

Уточнение требований принято судом в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) определением от 01.11.2025 (резолютивная часть от 29.10.2025). Этим же определением ФИО4 исключен из числа третьих лиц по спору и привлечен к участию в споре в качестве ответчика.

19.11.2025 от финансового управляющего поступило ходатайство об уточнении требований, просит взыскать с ФИО4 в качестве последствий недействительности сделки рыночную стоимость квартиры в сумме 2 400 000 руб. Представлена копия оценочного заключения № 256-10/25 от 07.11.2025.

Должником представлены письменные объяснения в порядке ст. 81 АПК РФ, выражает несогласие с заявленными требованиями.

Определением от 27.11.2025 уточнение требований финансового управляющего принято судом в порядке ст. 49 АПК РФ. Этим же определением к участию в споре в качестве третьего лица без самостоятельных требований привлечен ФИО6.

От ООО «СмартКомплекс» поступили дополнительные письменные пояснения, настаивает на удовлетворении требований финансового управляющего и просит взыскать с ФИО4 в конкурсную массу должника в качестве последствий недействительности сделки 2 400 000 руб. действительной рыночной стоимости квартиры.

Ответчиком ФИО4 представлен отзыв на заявление, заявленные требования не признает.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 30.01.2026 (резолютивная часть от 21.01.2026) в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, просит определение отменить полностью, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Также заявлено о взыскании с ФИО4 государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

В обоснование жалобы указывает, что судом не учтен профессиональный статус ответчика (индивидуальный предприниматель, профессиональный риелтор и управляющий агентства недвижимости «Брокер») и, как следствие,


не применен повышенный стандарт доказывания. Судом не дана оценка переписки в мессенджере, из которой следует, что ФИО4 сознательно занижал цену, контролировал процесс снятия арестов (давал указания должнику о посещении судебных приставов) и управлял ходом сделки (требовал снятия дарителя с регистрационного учета, в договоре зафиксирована схема разделения платежа: 580 000 руб. ФИО6 наличными, 1 085 000 руб. продавцу через банковскую ячейку), осуществив при этом углубленную юридическую проверку сделки. Обращает внимание на то, что 35% цены (580 000 руб.) были переданы наличными в МФЦ без расписки (в качестве возврата займа, при этом финансовая возможность ФИО6 предоставить заем судом не проверена); решение о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности (дело № А40-253302/2023) опубликовано в КАД за 42 дня до сделки (ответчик как профессиональный участник должен был проверить в КАДе продавца (должника)); сделка совершена в один день с подачей заявления о банкротстве; в п.2.1.7 договора прямо указано на наличие в отношении спорного имущества залога в пользу ФИО6 и арестов ФССП (свидетельствует о профессиональном подходе ответчика); перепродажа квартиры произведена должником через 165 дн. с прибылью (в пользу ФИО5 по цене 1 800 000 руб., при этом не учтен короткий срок владения профессиональным участником рынка, являющийся классическим индикатором схемы вывода активов). Кроме того полагает, что суд не исследовал синхронность действий и искусственное создание залога непосредственно перед продажей. Вывод суда о неучастии должника в деле о субсидиарной ответственности прямо противоречит материалам дела № А40-253302/23. Должником документально подтверждены расходы только на сумму 126 000 руб. (14% от цены реализации), тогда как судьба 777 000 руб. (47% цены) документально не подтверждена и не раскрыта. Апеллянт полагает, что заемные отношения между ФИО1 и ФИО6, следует квалифицировать как мнимую сделку, поскольку заём и залог оформлены для создания видимости обременения и обоснования занижения цены продажи (залог установлен через 11 дней после дарения, ставка значительно выше рыночных условий); формально заём ФИО6 прикрывал механизм создания «приоритетного» кредитора для обоснования выплаты 580 000 руб. из цены квартиры в обход реального кредитора ООО «СмартКомплекс». Признанная судом рыночная цена (1 665 000 руб.) противоречит оценочному заключению № 256-10/25 (2 400 000 руб.), объявлениям на Авито (2 500 000 руб.), залоговой стоимости в договоре с ФИО6 (3 000 000 руб.), переписке в мессенджере от 17.02.2025 (1 650 000-1 700 000 руб. (предлагал ФИО4), 1 800 000 руб. (просил должник)). Приводит усмотренную им схему по системному выводу активов со ссылкой на рассмотренный судом обособленный спор об отчуждении должником другой квартиры (по ул. Пушкарская, 128) в пользу ИП ФИО7, отмечая, необходимость оценки судом этих двух сделок в совокупности. Кроме того


отмечает, что судом не разрешен вопрос о преимущественном удовлетворении сделки применительно к ст. 61.3 Закона о банкротстве.

В день судебного заседания от ООО «СмартКомплекс» поступили письменные пояснения в порядке ст. 81 АПК РФ на апелляционную жалобу финансового управляющего и письменное выступление кредитора, просит жалобу управляющего удовлетворить, обжалуемое определение отменить, принять новый судебный акт о признании сделки недействительной.

Участвующим в судебном заседании представителем должника заявлены возражения о приобщении к материалам дела пояснений и письменного выступления ООО «СмартКомплекс».

Протокольным определением от 20.04.2026 отказано в приобщении письменных пояснений и выступления ООО «СмартКомплекс», поскольку в адрес участвующих в споре лиц они не направлялись, соответствующих доказательств отправки не представлено.

Представитель должника против удовлетворения апелляционной жалобы возражал, обжалуемое определение считает законным и не подлежащим отмене.

Иные лица, участвующие в деле и не явившиеся в заседание суда апелляционной инстанции, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом. В силу ст.ст.156, 266 АПК РФ неявка лиц не является препятствием для рассмотрения апелляционных жалоб и ходатайства в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным апелляционным судом в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Пермского края от 11.03.2025 к производству принято заявление ООО «СмартКомплекс» о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 23.06.2025 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО3

В ходе проведения соответствующей процедуры арбитражным управляющим должника установлено, что 14.03.2025 зарегистрирован переход права собственности к должнику ФИО1 на квартиру, площадью 30,9 кв.м., расположенную по адресу: <...>, полученную должником по договору дарения от 06.12.2024.

В ходе рассмотрения настоящего спора установлено, что 03.03.2025 между должником и ФИО4 заключен договор купли-продажи квартиры, площадью 30,9 кв.м., расположенной по адресу: <...>, по цене 1 665 000 руб. (т.1 л.д.14-15).

Полагая указанный договор недействительной сделкой на основании п.п. 1,


2 ст. 61.2, ст.61.3 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), финансовый управляющий обратился с рассматриваемым требованием, ссылаясь на совершение сделки в течение года до принятия заявления о признания должника банкротом, существенное отличие стоимости имущества, отчужденного по оспариваемой сделке, от рыночной стоимости имущества в худшую для должника сторону, совершение сделки в ущерб кредиторам.

Полагает, что средняя рыночная стоимость аналогичного объекта в городе Перми составляла (на дату сделки) 2 400 000 руб., тогда как в договоре купли-продажи установлена цена 1 665 000 руб., что значительно ниже рынка; сделка была совершена 03.03.2025, а должник признан несостоятельным 23.06.2025, т.е. отчуждение объекта недвижимости было осуществлено во вред кредиторам. Об имеющихся требованиях кредитора должник знал, участвовал в рассмотрении требования кредитора о привлечении его к субсидиарной ответственности в деле № А40-253302/23, решение по которому вынесено 20.01.2025 года.

Также финансовый управляющий полагает, что ответчик, ФИО4, знал об обстоятельствах совершения сделки, должен был действовать разумно и проявлять требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств у продавца.

Должник в судебном заседании 29.10.2025 пояснил, что квартира была ему подарена бабушкой; ему срочно нужны были денежные средства; изначально он занимал денежные средства под залог этой квартиры у ФИО6, потом возникли жизненные обстоятельства, а именно необходимость помещения бабушки в пансионат для круглосуточного ухода (она болеет деменцией), для чего понадобились денежные средства; покупателя, ФИО4, должник нашел посредством поиска через систему интернет, через поисковики Яндекса; на сделке в МФЦ присутствовали ФИО4, ФИО6, денежные средства получил в день заключения сделки, часть средств отдал ФИО6 для снятия обременения с квартиры, одновременно осуществлялись регистрационные действия по снятию залога и переходу права собственности; полученные от продажи квартиры денежные средства потратил на помещение бабушки в пансионат, остальное потратил на содержание семьи, в том числе двух несовершеннолетних детей, находящихся на его попечении.

Представитель должника с заявленными требованиями не согласился, пояснил, что сделка была совершена должником в ходе обычной жизненной ситуации; квартира была получена по договору дарения от бабушки, ФИО8, которая была помещена должником в пансионат, для чего и понадобились денежные средства, часть денежных средств от продажи квартиры ушла на оплату пансионата, на оплату лекарств, принадлежностей, одежды, еды для бабушки; в подтверждение чего представлены доказательства о понесенных затратах (т.2, л.д.63-85). Перед продажей квартиры был оформлен заем под залог квартиры, в связи с тем, что денежные средства были


нужны срочно, а подаренную квартиру сложно продать, покупатели видят в этом риск, объявление о продаже квартиры должник размещал на Авито (т.2 л.д.63). Квартира находится в старом аварийном фонде, продавалась через интернет по критерию «срочная продажа», поскольку квартира была в очень запущенном состоянии, там давно не производился ремонт, то ее цена соответствовала рыночной цене в сопоставимых условиях.

Ответчик ФИО4 в опровержение требований финансового управляющего представил отзыв; отмечает, что не является аффилированным с должником лицом, до проведения оспариваемой сделки с должником знаком не был. ФИО1 в феврале 2025 года обратился в агентство недвижимости «Брокер», в котором ФИО4 является управляющим, с предложением о покупке спорной квартиры; ответчик запросил у должника документы на квартиру; из представленной должником выписки из ЕГРН ответчику стало известно о том, что он является собственником квартиры, на нее наложен залог в пользу ФИО6, службой судебных приставов наложен арест на регистрацию сделок. Должник сообщил ответчику, что денежные обязательства перед залогодержателем составляют 580 000 руб., задолженность перед ФССП РФ 182 000 руб., стоимость спорной квартиры была установлена сторонами сделки в 1 665 000 руб., что соответствовало уровню рыночных цен на начало марта 2025 г. 03.03.2025 стороны заключили спорную сделку, расчеты были согласованы в следующем виде: 580 000 руб. передаются наличными при подписании договора для погашения долга перед залогодержателем ФИО6, 182 000 руб. ответчик перевел должнику на Озон банк для оплаты задолженности перед ФССП РФ, оставшиеся 903 000 руб. подлежали оплате должнику в течение 3-х дней после государственной регистрации сделки и перехода права собственности, оплата была произведена 17.03.2025 двумя платежами: в сумме 853 000 руб. и 28.03.2025 в сумме 50 000 руб. 15.08.2025 спорная квартира была продана ФИО5 по цене 1 800 000 руб.

В судебном заседании 10.12.2025 третье лицо ФИО6, пояснил, что между ним и ФИО1 17.12.2024 был заключен договор займа на сумму 500 000 руб., в обеспечение договора займа заключен договор залога имущества, принадлежащего должнику. 18.12.2024 в счет договора займа был направлен перевод в Озон банк в сумме 50 000 руб. Указал, что по расписке от 18.12.2024 фактически наличные деньги не передавались, должником была написана расписка и ФИО6 был осуществлен перевод денег: 26.12.2024 ФИО6 был осуществлен перевод суммы 200 000 руб. в Озон банк, 28.12.2024 ФИО6 был осуществлен перевод суммы 250 000 руб. в Озон банк, всего было переведено 500 000 руб. Также ФИО6 указал, что до даты заключения договора займа с ФИО1 знаком не был, денежные средства займа в сумме 500 000 руб. и проценты были возвращены должником буквально через несколько месяцев, передача денег состоялась в МФЦ на Ш.ФИО9, там присутствовали должник и еще один человек, они


передали наличные деньги 500 000 руб. и проценты, в обмен была предоставлена расписка.

Третье лицо ФИО5 в судебном заседании 10.12.2025 пояснила, что купила спорную квартиру в августе 2025 г. по цене 1 800 000 руб., на денежные средства, которые были поделены с бывшим супругом после развода; этот объект в продаже нашла через Авито; в квартире сейчас сделан ремонт, она в ней проживает; интерес к этой квартире был обусловлен территориальным расположением.

Кредитор ООО «СмартКомплекс» согласился с доводами финансового управляющего; полагает, что договор купли-продажи квартиры от 03.03.2025 является недействительным; считает заявление обоснованным и подлежащим удовлетворению; указал, что действительная рыночная стоимость квартиры, составляет ориентировочно 2 839 156 руб., полагает, что стоимость квартиры была занижена на 1 174 156,00 руб., что является признаком неравноценного встречного предоставления и свидетельствует о причинении вреда имущественным правам кредиторов. Должник знал об имеющемся требовании кредитора, поскольку обжаловал в апелляционном порядке решение Арбитражного суда г. Москвы о привлечении должника к субсидиарной ответственности, его действия по продаже квартиры можно расценить как действия по избавлению от имущества в ущерб кредитору.

Рассмотрев заявленные требования, суд первой инстанции не усмотрел оснований для их удовлетворения.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст.71 АПК РФ в их совокупности, проанализировав нормы материального и процессуального права, обсудив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения в силу следующего.

Согласно ст.61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В соответствии со ст.61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (ст.61.8 Закона о банкротстве).

В силу п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 или ст.61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или


комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В соответствии с п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.


Исходя из разъяснений, данных в п.9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в п. 1 ст.61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных п. 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

В данном случае из материалов дела следует, что дело о банкротстве возбуждено 11.03.2025, оспариваемый договор заключен 03.03.2025, то есть в пределах подозрительности, предусмотренной п.п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, может быть оспорен по указанным основаниям.

Вопреки позиции управляющего, в случае оспаривания подозрительной сделки судом проверяется наличие обоих оснований, установленных как п. 1, так и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенными в п. 8 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Пленум ВАС РФ от 23.12.2010 № 63), в соответствии с абзацем первым п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счёт его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов


предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 5 Постановления от 23.12.2010 № 63 разъяснил, что п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В п. 6 названного Постановления Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку


неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз.2-5 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве.

Помимо периода «подозрительности» оспариваемых по специальным основаниям сделок, как указано выше, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

Согласно п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 в силу абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (ст. 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

Обращаясь с заявлением об оспаривании сделки по специальному основанию, финансовый управляющий должника указывал на отчуждение должником квартиры с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, с учетом имеющегося в отношении него судебного акта о привлечении должника к субсидиарной ответственности на значительную сумму (почти 3 млн.руб.), отмечая, что стоимость по договору (1 665 000 руб.) является заниженной в сравнении со среднерыночной стоимостью объекта договора (на дату сделки стоимость аналогичного объекта в г. Перми составляла 2 400 000 руб.).

Кредитор ООО «СмартКомплекс» поддержал заявление управляющего, также отмечая заниженную цену продажи по спорному договору (действительная рыночная стоимость квартиры составляет ориентировочно 2 839 156 руб., то есть стоимость квартиры была занижена на 1 174 156,00 руб.)

Сторонами определено, что стоимость продаваемого объекта недвижимости по договору от 03.03.2025 установлена в размере 1 665 000 руб. (раздел 3 договора), при этом денежные средства в размере 762 000 руб. уплачиваются покупателем одновременно с подписанием договора с целью гашения задолженности по договору займа заключенного с ФИО6, а также гашение задолженности по исполнительным производствам перед ОСП по Мотовилихинскому району г. Перми ГУФССП России по Пермскому краю; денежные средства в размере 903 000 руб. уплачиваются должнику в течение


3 рабочих дней после государственной регистрации перехода права на объект.

Цена продажи согласована сторонами, равно как и порядок расчетов по сделке, с учетом наличия обременений.

Обосновывая «рыночность» суммы в 1 665 000 руб. должник и ответчик указывают на несколько обстоятельств, в том числе расположение квартиры в г. Перми не в самом востребованном районе города, состояние объекта продажи – квартира расположена в доме 1962 года постройки, состоящего из трех этажей, запущенное состояние квартиры, в ней длительно проживала бабушки, которая не проводила ее ремонт, а также имеющиеся ограничения в виде обременения залогом, что сказывается на спрос в отношении объекта.

Также ФИО4, профессионально занимающийся недвижимостью, оценивая риски приобретения квартиры, вел активную переписку с должником, все обстоятельства по объекту ФИО4 были известны, оценены и предложена именно такая сумма.

Более того, последующий договор купли-продажи этого объекта был заключен с ФИО5 15.08.2025 (спустя несколько месяцев) по цене 1 800 000 руб. При этом ФИО5 в судебном заседании подтвердила необходимость проведения ремонтных работ на объекте, которые она осуществила самостоятельно.

В свою очередь, кредитор ООО «Смарткомплекс» при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции заявлял о рыночной стоимости отчужденного по оспариваемой сделке объекта, равной 2 839 156 руб., в обоснование представил собственную справку-расчет среднерыночной стоимости квартиры по ул. 4-я Запрудская. Согласно данной справке-расчету. Кредитор провел сравнительный анализ предложений о продаже квартир, площадью примерно равной со спорной, в доме, где расположена спорная квартира, за период с конца 2024г. – начало 2025г. (по дате публикации предложений). При этом из представленных кредитором документов (история размещения предложений о продаже квартир в данном доме) не представляется возможным установить аналогичность этих объектов продажи спорной квартире. Расположение квартир в одном доме, соответствующей спорной квартире по площади не являются достаточными для признания верной выборки аналогов, поскольку, в частности, не позволяют оценить техническое состояние, наличие/отсутствие косметического ремонта, по части предложений – период продажи. Кроме того, в справке-расчете не приведены показатели и коэффициенты, подлежащих учету при расчете рыночной стоимости объекта оценки.

Кредитор, очевидно, с учетом указанных недостатков своей справки- расчета, в дальнейшем поддержал сведения о рыночной стоимости спорной квартиры, представленные управляющим на основании оценочным заключением № 256-10/25 от 17.11.2025, подготовленного ООО «Регион- Эксперт».

Обращаясь с апелляционной жалобой, финансовый управляющий


настаивает на том, что имущество выбыло из собственности должника по заниженной цене, его рыночная стоимость составляла 2 400 000 руб., что установлено оценочным заключением № 256-10/25 от 17.11.2025, подготовленного ООО «Регион-Эксперт», которое судом первой инстанции не было принято во внимание.

Кредитор поддержал доводы управляющего.


Между тем, данное оценочное заключение представлено в материалы дела, однако, оно не соответствует требованиям Федерального закона № 135-ФЗ от 22.10.1998 «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»; в нем прямо указано, что заключение не является отчетом об оценке, т.е. документом, регламентируемым названным федеральным законом.

Фактически заключение состоит из ссылки на проведенные расчеты и анализ, которые позволили сделать вывод о стоимости, в частности, квартиры. отчужденной по оспариваемой сделке, равной 2 400 000 руб., сведений об оценщике, представленных для проведения оценки правоустанавливающих документов на объект оценки. В допущениях, на которых основывается оценка, оценщик указал, что при проведении расчетов стоимости он основывался на предложениях к продаже аналогичных объектов, размещенных в открытых источниках, на обзоре рынка объектов, аналогичных объекту оценки, на собственной информационной базе. При этом непосредственно расчеты рыночной стоимости в заключении отсутствуют; не указаны якобы принятые для проведения расчетов аналоги, предложения о продаже, их соответствие дате оспариваемой сделки; обзор рынка и принятые статистические данные также в заключении не приведены. Указанное позволяет полагать, что оценщик указал произвольную стоимость объекта оценки, заключение нельзя признать надлежащим достоверным доказательством рыночной стоимости.

В такой ситуации суд правомерно не принял во внимание данное заключение.

Кроме того, оценка имущества носит ориентировочный характер, действительная рыночной стоимость определяется ценой спорного имущества при его продаже на открытом рынке.

В данном случае таковой является цена последующей продажи спорного имущества, реализация которого соотносится по времени с датой оспариваемой сделки (через 5 месяцев) – 1 800 000 руб.

Указанная стоимость лишь незначительно (на 8,1%) превышает цену продажи квартиры по оспариваемой сделке, что подтверждает рыночность последней.

Данная квартира была приобретена бабушкой должника ФИО8 (от которой должник получил спорное имущество в дар) по договору от 16.03.2020 за 1 600 000 руб. (т.1 л.д.103-104), что также свидетельствует о незначительности отклонения цены приобретения и продажи квартиры.

Коллегией судей также принимается во внимание срочность продажи должником квартиры, что влияет в сторону понижения на стоимость квартиры


при ее продаже.

Доводы кредитора о неправомерности отклонения судом представленного управляющим заключения об оценке квартиры, без проведения судебной экспертизы, подлежат отклонению. Ходатайство о проведении по спору судебной экспертизы не было заявлено. Оснований для назначения экспертного исследования по собственной инициативе у суда первой инстанции не имелось.

Вопреки позиции управляющего и кредитора, размещение должником объявления о продаже квартиры по цене 2 500 000 руб., доказательством рыночной ее стоимости не является.

Об этом дополнительно свидетельствует отсутствие отзывов на данное предложение, реализации квартиры по данной цене.

Также несостоятельная ссылка на залоговую стоимость квартиры (3 млн. руб.), указанную в договоре залога между должником и ФИО6, в том числе с учетом иной цели ее определения.

При таком положении суд первой инстанции пришел к верному выводу о равноценности оспариваемой сделки, о недоказанности причинения вреда совершением сделки кредиторам должника, об отсутствии, в том числе в этой связи совокупности условий для признания сделки недействительной по заявленным управляющим основаниям.

Представитель должника и покупатель раскрыли обстоятельства заключения спорной сделки, в том числе срочный характер продажи, а также мотивы ее совершения. В подтверждение данных обстоятельств должником представлены подтверждающие документы.

Как утверждает должник и это подтверждено материалами дела, он попал в сложную жизненную ситуацию, ему приходится воспитывать одному несовершеннолетних детей, в отсутствие их матери, осужденной и находящейся в исправительной колонии в г. Березники, в связи со смертью не могут оказать помощь в воспитании малолетних детей и близкие родственники (мать, отец), бабушка болеет деменцией и за ней нужен уход. Именно в связи, в первую очередь, с последним обстоятельством квартира была подарена бабушкой должнику, вырученные от продажи денежные средства направлены в соответствующем размере на оплату содержания бабушки в пансионате, сопутствующих такое содержание расходах.

В настоящее время, согласно пояснениям должника, бабушка проживает вместе с ним и его детьми, должник осуществляет уход за ней, что также сопряжено с несением соответствующих расходов.

Мотивы, побудившие должника к совершению этой сделки, были приведены им и, вопреки позиции финансового управляющего и кредитора, правомерно признаны судом первой инстанции существенными и подлежащими учету при рассмотрении настоящего дела.

Оснований полагать данные пояснения недостоверными не имеется.


Ссылка кредитора ООО «СмартКомплекс» на недостаточность представленных должником документов о расходовании денежных средств


данные выводы не опровергает, о недостоверности пояснений должника не свидетельствует.

Действительность договорных отношений между должником и ФИО4 подтверждается самим договором, оплатой по нему покупателем, последующей продажей ФИО4 квартиры.

Данная квартира приобретена ФИО4 с целью дальнейшей продажи.

Факт расчета по договору, получения денежных средств ФИО1 также подтверждается материалами дела.

Перевод покупателем денежных средств, в соответствии с условиями договора купли-продажи, подтверждается представленными чеками от 03.03.2025 на сумму 182 000 руб., от 17.03.2025 на сумму 853 000 руб., от 28.03.2025 на сумму 50 000 руб. (т.2 л.д. 58-59). При этом сумма 580 000 руб. была передана ФИО6 в качестве возврата долга по договору займа от 17.12.2024, передача была осуществлена наличными денежными средствами должником непосредственно в МФЦ, в котором заключалась сделка с ФИО4 Факт получения денежных средств в счет погашения задолженности подтвержден ФИО6 в судебном заседании 10.12.2025.

Причины такого распределения денежных средств также раскрыты суду и иным участникам, соответствующие доказательства представлены.

Несогласие управляющего и кредитора с таким распределением денежных средств о недействительности сделки не свидетельствует.

Необходимость проверки финансовой возможности у ФИО6 предоставления должнику в заем денежных средств отсутствует. Как установлено ранее, заем предоставлен путем перечисления денежных средств на счет должника, что само по себе подтверждает их наличие у займодавца. ФИО6 не является взаимосвязанным с должником лицом, с учетом чего к нему не подлежит применению повышенный стандарт доказывания.

Кроме того, сделка по предоставлению заемных средств не является предметом настоящего обособленного спора.

В этой связи отсутствуют и основания для исследования доводов о получении ФИО6 исполнения по договору займа при наличии у должника иных неисполненных обязательств с более ранним моментом возникновения, то есть в предпочтительном порядке.

Вопреки позиции управляющего и кредитора ООО «СмартКомплекс», наличие между должником, ответчиком и третьими лицами ФИО6, ФИО5 отношений взаимосвязанности применительно к содержанию данного понятия Закона о банкротстве из материалов дела не усматривается.

Оспариваемая сделка совершена с несвязанным с должником лицом. Как ранее уже указано, обстоятельства заключения сделки ее сторонами раскрыты, иными участвующими в деле лицами не опровергнуты.

Утверждения управляющего и кредитора ООО «СмартКомплекс» о схеме по выводу должником актива, которая создана и реализована ответчиком, под


его руководством и контролем, основаны на предположении.

Указанные ими действия ответчика связаны с заключением и исполнением сделки, направлены на совершение сделки и обусловлены данной целью.

Ссылка апеллянта на необходимость применения к ответчику ФИО4 повышенного стандарта доказывания ввиду наличия у последнего статуса профессионального участника рынка таких правоотношений также подлежит отклонению.

Должник обратился с предложением о продаже квартиры к ответчику именно в связи с осуществлением им соответствующего вида деятельности, получив сведения о этом из открытых источников.

Являясь профессиональным участником рынка, ФИО4 до заключения сделки произвел доступные ему действия по оценке финансового состояния должника (проверялись исполнительные производства по принудительному взысканию задолженностей с должника, были предприняты меры по установлению кредиторов должника), что свидетельствует об его осмотрительности.

Доводы о том, что ответчик должен был проверить все доступные источники в отношении наличия задолженности у должника, в частности, информацию в КАД о наличии просуженной задолженности, заявлялись в суде первой инстанции, были исследованы и правомерно отклонены судом.

Само по себе то обстоятельство, что должник знал о состоявшемся решении суда о привлечении его к субсидиарной ответственности, не свидетельствует об осведомленности об этом ответчика.

Кроме того, исходя из обстоятельств совершения сделки, ее мотивов, отсутствуют основания полагать ее направленной на причинение вреда кредиторам должника, она обусловлена иной целью, которая должником раскрыта (семейные обстоятельства).

Дополнительно об этом свидетельствует и осуществление должником действий по принятию в дар квартиры от бабушки (договор от 06.12.2024, переход права собственности зарегистрирован 10.12.2024) в период рассмотрения судом искового заявления ООО «СмартКомплекс» о привлечении должника к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Премиум».

Приобретение должником имущества в такой ситуации не укладывается в заявленную управляющим и кредитором схему выведения актива, уклонения от исполнения обязательств перед кредитором. При этом подтверждает наличие у должника иной цели приобретения квартиры для последующей ее продажи, которая соотносится с указанными должником обстоятельствами.

Таким образом, с учетом изложенных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о недоказанности условий для признания оспариваемой сделки недействительной по заявленным управляющим основаниям.

Также финансовым управляющим в качестве правового основания для


оспаривания договора от 03.03.2025 указывал ст. 61.3 Закона о банкротстве.

В апелляционной жалобе управляющий указывает, что судом первой инстанции данные требования не были рассмотрены.

27.10.2025 управляющим представлено ходатайство об уточнении заявленных требований о признании сделки недействительной, в котором ранее заявленные основания дополнены ст. 61.3 Закона о банкротстве.

По утверждению управляющего, оспариваемая сделка направлена на обеспечение исполнения обязательств должника перед кредитором ФИО6 (по договору займа, возникшего до совершения оспариваемой сделки (договор займа от 17.12.2024). Заключение оспариваемого договора привело к тому, что отдельному кредитору оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с Законом о банкротстве.

Вместе с тем, ФИО6 не является стороной оспариваемой сделки, по ней осуществлена продажа квартиры должником покупателю – ФИО4 Указание в оспариваемом договоре на наличие обязательств должника перед ФИО6 по договору займа от 17.12.2024 не означает, что он является стороной правоотношений купли-продажи.

В оспариваемом договоре его стороны согласовали порядок расчетов по нему, согласно которому денежные средства в размере 762 000 руб. передаются покупателем продавцу на полное погашение, в том числе задолженности по договору с ФИО6 данное условие о порядке расчетов необходимо для снятия обременений с объекта. Само по себе это условие не порождает возникновение каких-либо прав и обязанностей у ФИО6

Фактически управляющий указывает на иную сделку, которая, по его мнению, совершена с предпочтением, – исполнение должником обязательства по договору займа от 17.12.2024, то есть возврату должником заемных средств, которая не является предметом настоящего обособленного спора.

С учетом предмета спора, у суда первой инстанции не имелось оснований для проверки оспариваемой сделки на предмет ее соответствия признакам, предусмотренным ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Управляющим заявлено о недействительности сделки на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (п. 4).

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).


Исходя из содержания п. 1 ст. 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

При этом в силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Приведенная норма возлагает обязанность доказывания неразумности и недобросовестности действий участника гражданских правоотношений на лицо, заявившее требования.

Законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ, п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, п. 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ), однако, наличие схожих по признакам составов


правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по ст. 10 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по ст. 10 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Иной подход, оспаривание сделки по ст. 10 ГК РФ по тем же основаниям, что и в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978, бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно исходил из того, что заявление финансового управляющего должником по данному обособленному спору может быть удовлетворено только в том случае, если будет доказано наличие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304- ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).

Действительно, Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом п. 4 постановления № 63, п. 10 постановления от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ).

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок, указанных в главе III.I Закона о банкротстве.

Применительно к настоящему обособленному спору такие обстоятельства судом не установлены.

Доказательств, подтверждающих недобросовестность сторон сделки при заключении и исполнении оспариваемой сделки, совершении ее со


злоупотреблением правом суду не представлено.

Все заявленные управляющим доводы в обоснование недействительности оспариваемой сделки полностью охватываются признаками подозрительной сделки, указанными в ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Обстоятельства, свидетельствующие о наличии у сделки дефектов, выходящих за пределы признаков подозрительной сделки, не названы, соответствующие доказательства не представлены, с учетом чего нет оснований для признания ее недействительной и по ст. 10 ГК РФ.

С учетом изложенного, выводы суда о недоказанности управляющим недействительности сделки по заявленным им основаниям следует признать верными, соответствующими материалам дела.

Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Доводы финансового управляющего, содержащиеся в жалобе, не влияют на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, поскольку, не опровергая выводов суда первой инстанции, фактически повторяют его позицию в суде первой инстанции и сводятся к несогласию с оценкой суда установленных обстоятельств по делу и имеющихся в деле доказательств, что не может рассматриваться в качестве основания для отмены судебного акта.

Исходя из изложенного, оснований для отмены обжалуемого определения, предусмотренных ст.270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено; в удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционных жалоб подлежит отнесению ее заявителя. Поскольку конкурсному управляющему при принятии апелляционной жалобы была предоставлена отсрочка по уплате госпошлины, госпошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.

На основании ст. 110 АПК РФ судебные расходы по оплате государственной пошлины по заявлению и апелляционной жалобе лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом с другой стороны. Поскольку при подаче апелляционной жалобы была предоставлена отсрочка, государственная пошлина в размере 10 000 руб. подлежит взысканию в доход федерального бюджета за счет конкурсной массы должника ФИО1

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 30 января 2026 года по

делу № А50-4349/2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без

удовлетворения.


Взыскать за счет конкурсной массы ФИО1 в


доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 10 000 руб.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий Т.Ю. Плахова

Судьи Э.С. Иксанова

М.С. Шаркевич