Решение от 13 декабря 2023 г. по делу № А24-2698/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КАМЧАТСКОГО КРАЯ


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ

Дело № А24-2698/2023
г. Петропавловск-Камчатский
13 декабря 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 11 декабря 2023 года.

Полный текст решения изготовлен 13 декабря 2023 года.


Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 309414118100014)

к акционерному обществу «Комкон» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

о взыскании 1 463 834,38 руб.,

и по встречному иску о признании договора недействительным,

при участии:

от истца: ФИО2 – лично, паспорт,

от ответчика: ФИО3 – представитель по доверенности от 18.05.2023 (сроком до 31.12.2023), диплом № 91692,

установил:

08.06.2023 индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – истец, Предприниматель, ИП ФИО4, адрес: 684000, Камчатский край, г. Елизово) обратилась в арбитражный суд с иском к акционерному обществу «Комкон» (далее – ответчик, Общество, АО «Комкон», адрес: 683030, <...>) о взыскании 1 434 901,02 руб., включающих 1 033 334 руб. долга за услуги, оказанные в период с апреля 2022 года по февраль 2023 года, и 401 567,02 руб. неустойки за период с 12.05.2022 по 13.11.2023 (в ред. заявления от 30.10.2023). Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 309, 330, 779, 781 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по договору об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12.

В свою очередь, АО «Комкон», ссылаясь на положения статей 10, 166, 170, 174 ГК РФ, статей 81, 83 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон № 208-ФЗ), предъявило встречные исковые требования о признании договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 недействительным по признаку его мнимости, заключению договора в ущерб интересам общества в условиях злоупотребления правом, при наличии заинтересованности в ее заключении и отсутствии одобрения сделки.

До начала судебного заседания от ИП ФИО4 поступило ходатайство об увеличении размера исковых требований в части неустойки до 430 500,38 руб., начисленной за период с 12.05.2022 по 11.12.2023, а всего с учетом долга (1 033 334 руб.) – до 1 463 834,38 руб. (с учетом устных уточнений в судебном заседании). Также первоначальным истцом уточнены исковые требования в части неустойки путем указание на ее взыскание по день фактической оплаты долга.

Протокольным определением от 11.12.2023 судом в порядке статьи 49 АПК РФ принял увеличение ИП ФИО4 размера исковых требований.

В ходе судебного разбирательства ИП ФИО4 поддержала заявленные требования, озвучив возражения по встречному иску, а также заявила о пропуске встречным истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Представитель АО «Комкон» посчитала доводы ИП ФИО4 о пропуске срока исковой давности необоснованными, а срок – не пропущенным. Просила отказать в первоначальном иске, удовлетворив встречные требования и признав договор недействительным. Кроме того, представитель Общества поддержала ранее заявленное ходатайство об оставлении иска без рассмотрения, мотивированное доводами об отсутствии у ИП ФИО4 возможности подписать исковое заявление в дату его составления по причине введенных в отношении нее ограничений в рамках расследования уголовного дела, в силу которых она не имела возможность не только самостоятельно подписать и подать иск в суд, но также оказывать услуги и подписывать хозяйственные документы в период, совпадающий с периодом после ее ареста (с сентября 2022 года).

Заслушав доводы и пояснения представителей сторон, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, 21.04.2022 между АО «Комкон» (заказчик) и ИП ФИО4 (исполнитель) заключен договор об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12, по условиям которого исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги в порядке и на условиях, установленных договором, а заказчик обязуется оплатить эти услуги. Перечень оказываемых исполнителем услуг отражен в приложении № 1, и согласно пункту 1.2 договора перечень ежемесячно оказываемых услуг определяется заказчиком по мере необходимости и подтверждается актами оказания услуг.

В соответствии с пунктом 1.3 договора за оказание услуг заказчик уплачивает исполнителю вознаграждение в размере, порядке и сроки, установленные договором, исходя из стоимости, указанной в приложении № 1.

Согласно приложению № 1 исполнитель обязуется оказывать финансово-экономическое, юридическое сопровождение Общества и секретарско-референтское обслуживание (подробный перечень приведен в приложении), а общая стоимость этих услуг составляет 100 000 руб.

Оплата услуг производится заказчиком ежемесячно до 10 числа следующего месяца в размере, установленном актом об оказании услуг за отчетный месяц. Стоимость определяется, исходя из фактического объема оказанных услуг, в связи с чем может корректироваться (пункт 3.1).

Заказчик в силу пункта 2.2.3 обязан своевременно подписывать акты об оказании услуг в течение 2 рабочих дней с даты получения. Акт об оказании услуг является одновременно отчетом о ходе оказания услуг по договору. Подписание акта об оказании услуг свидетельствует о принятии заказчиком отчета о ходе оказания услуг. В случае уклонения или необоснованного отказа заказчика от подписания акта он считается подписанным заказчиком в последний день указанного двухдневного срока.

За нарушение заказчиком срока оплаты услуг исполнителя пунктом 5.3 договора установлена ответственность в виде неустойки в размере 0,1% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки платежа.

В период с даты заключения договора (21.04.2022) по февраль 2023 года Предприниматель оказала Обществу согласованные услуги на общую сумму 1 033 334 руб., о чем сторонами составлены и подписаны без замечаний и возражений акты от 30.04.2022 № 12 на сумму 33 334 руб., от 31.05.2022 № 26 на сумму 100 000 руб., от 30.06.2022 № 40 на сумму 100 000 руб., от 31.07.2022 № 53 на сумму 100 000 руб., от 31.08.2022 № 66 на сумму 100 000 руб., от 30.09.2022 № 79 на сумму 100 000 руб., от 31.10.2022 № 83 на сумму 100 000 руб., от 30.11.2022 № 96 на сумму 100 000 руб., от 31.12.2022 № 109 на сумму 100 000 руб., от 31.01.2023 № 3 на сумму 100 000 руб., а также составлен акт от 28.02.2023 № 16 на сумму 100 000 руб., на котором имеется печать Общества без подписи уполномоченного лица.

Ссылаясь на неоплату Обществом принятого по договору исполнения, ИП ФИО4 05.05.2023 направила ему претензию, которая оставлена без ответа и удовлетворения, в связи с чем она обратилась с рассматриваемым иском в суд.

В свою очередь, ссылаясь на мнимость договора, положенного в основание первоначального иска, заключение договора в условиях заинтересованности без получения соответствующего одобрения, а также при злоупотреблении правом, Общество обратилось с встречным иском о признании этого договора недействительными. Одновременно АО «Комкон» заявило ходатайство об оставлении иска ИП ФИО4 без рассмотрения, мотивированное сомнениями относительно его подписания и подачи непосредственно Предпринимателем.

Рассмотрев ходатайство Общества, суд не нашел оснований для оставления первоначального иска без рассмотрения, поскольку факт принадлежности подписи на поступившем в суд исковом заявлении непосредственно ИП ФИО4 подтвержден ею лично, исковые требования первоначальным истцом, явившимся в судебное заседание, полностью поддержаны, способ подачи в суд документов объяснен возможностью их передачи через адвоката, а вопрос оценки поведения Предпринимателя на предмет его соответствия требованиям уголовно-процессуального законодательства не входит в круг обстоятельств, подлежащих установлению в рамках рассматриваемого спора.

Исходя из того, что требования по первоначальному иску основаны на условиях договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12, действительность которого оспаривается, суд пришел к выводу о необходимости рассмотрения в первую очередь требований Общества по встречному иску, поскольку оценка оспариваемого договора на предмет его действительности предопределяет правовую квалификацию отношений сторон и результат рассмотрения требований первоначального иска.

Как видно из содержания встречного иска, в качестве правовых оснований для признания договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 недействительным Общество ссылается на мнимость договора, заключение его при злоупотреблении правом с целью причинить ущерб АО «Комкон», а также на наличие у оспариваемого договора признаков сделки с заинтересованностью, заключенной с нарушением порядка одобрения подобного рода сделок.

ИП ФИО4, возражая против доводов Общества, в числе прочего, заявила о пропуске встречным истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Оценивая доводы о пропуске исковой давности, суд пришел к следующему выводу.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 ГК РФ).

Пунктом 2 статьи 199 ГК РФ предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Причем если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43)).

Согласно статье 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ, которая, в свою очередь, устанавливает, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

При этом в силу пункта 1 статьи 197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком, однако правила статьи 195, пункта 2 статьи 196 и статей 198-207 ГК РФ распространяются также на специальные сроки давности, если законом не установлено иное (пункт 2 статьи 197 ГК РФ).

В частности, применительно к способу защиты, связанному с оспариванием действительности сделки, статьей 181 ГК РФ установлены специальные сроки:

1) три года – по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ). Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения;

2) один год – по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из обстоятельств, положенных Обществом в основание иска, заключенный сторонами договор оспаривается им как по признаку ничтожности (статья 10, пункт 1 статьи 170 ГК РФ), так и по признаку его оспоримости (пункт 2 статьи 174 ГК РФ, часть 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ).

Поскольку исполнение оспариваемого договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 началось с даты его заключения, оснований для вывода о пропуске Обществом срока исковой давности на предъявление требования о признании его недействительным как ничтожного не имеется; встречный иск подан 13.11.2023, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Оценивая доводы о пропуске срока исковой давности для оспаривания указанного договора как оспоримого по основаниям, установленным в пункте 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, суд принимает во внимание, что об обстоятельствах, с которыми Общество связывает недействительность оспариваемой сделки как сделки с заинтересованностью, ему было известно еще задолго до заключения самого договора, поскольку из обстоятельств дел № А24-6040/2020, А24-5930/2020, А24-5846/2020, А24-5950/2020 видно, что корпоративный конфликт между прежними акционерами АО «Комкон» с участием бывшего руководителя Общества (супруга истца) начался еще в 2020 году. Соответственно, уже на дату заключения оспариваемого договора (21.04.2022) Общество знало об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной, в связи с чем требование о признании сделки недействительной на основании пункте 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, предъявленное во встречном иске 13.11.2023, действительно, подано за пределами годичного срока исковой давности.

Исключение из указанного правила предусмотрено абзацем третьим пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановления № 27), согласно которому срок исковой давности может исчисляться иным образом, только если был доказан сговор лица, осуществлявшего полномочия единоличного исполнительного органа в момент совершения сделки, с другой стороной сделки.

Юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц.

Поскольку начало течения исковой давности связано с тем, когда юридическое лицо восприняло информацию об оспариваемой сделке, сведения, воспринятые директором, относятся на юридическое лицо и оно в подтверждение иного момента начала течения исковой давности не может ссылаться против третьих лиц на то, что директор был недобросовестный и действовал против интересов юридического лица, если только не будет доказан сговор директора с контрагентом по сделке.

Иное толкование нарушало бы права другой стороны сделки, которая по причинам, связанным исключительно с внутренними взаимоотношениями в юридическом лице, была бы ограничена в возможности ссылаться на истечение исковой давности со стороны юридического лица. Кроме того, это нарушало бы правовое равенство, поскольку юридические лица находились бы в привилегированном состоянии за счет возможности «продления» исковой давности по требованиям об оспаривании сделок посредством смены директора или предъявления таких исков новыми участниками (акционерами).

Вместе с тем Обществом не представлено доказательств наличия сговора при заключении оспариваемого договора между ИП ФИО4 и генеральным директором АО «Комкон» ФИО5, который являлся в спорный период единоличным исполнительным органом Общества. Ссылка Общества на пояснения ФИО5 о том, что на должность руководителя Общества именно он приглашен ИП ФИО4, не свидетельствует о сговоре. Многочисленные судебные акты и протоколы допросов, на которые приводятся ссылки в встречном иске и дополнении к нему, содержат лишь оценку взаимосвязанных действий бывшего руководителя Общества ФИО6 (супруг ИП ФИО4) и бывшего акционера Общества ФИО7 (в том числе с третьими лицами, не являющимися участниками спорных правоотношений), а также оценку взаимоотношений ИП ФИО4 со своим супругом в рамках гражданских правоотношений и хозяйственных операций, относящихся к другому юридическому лицу (ООО РПЗ «Сокра»), но ни в одном из этих судебных актов и иных документов не содержится выводов о роли ФИО5 во всех этих взаимоотношениях как одного из участников корпоративного конфликта, равно как и о наличии сговора ФИО5 с кем-либо из перечисленных лиц.

Также отсутствуют и доказательства тому, что прежнее руководство скрывало документы Общества, включая оспариваемый договор, что Общество обращалось к бывшему директору с требованием о передаче документов о деятельности Общества, а он уклонялся от этой обязанности, и что Общество в связи с этим реализовало право на обращение с соответствующим требованием в суд.

При изложенных обстоятельствах оснований для исчисления срока исковой давности иным образом, отличным от общеустановленного порядка, в том числе по правилам, приведенным в абзаце третьим пункта 2 Постановления № 27, суд не усматривает.

Также суд принимает во внимание разъяснения, приведенные в абзаце четвертом пункта 7 Постановления № 27, в соответствии с которыми переход доли (акции) к иному лицу не влияет на течение срока исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности.

Более того, в соответствии с пунктом 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания.

Указанные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные и (или) подконтрольные им лица (подконтрольные организации): являются стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; являются контролирующим лицом юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица.

Контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица.

Общество усматривает признаки заинтересованности в том, что одной стороной сделки являлась ИП ФИО4, а другой стороной Общество, которое, как полагает встречный истец, в спорный период было подконтрольно супругу ИП ФИО4 – ФИО6

Вместе с тем, на дату заключения оспариваемого договора руководителем Общества являлся ФИО5, а его единственным акционером – ФИО8, а ФИО6 в этот период не являлся лицом, отвечающим признаками контролирующего лица, в том смысле, который указан в пункте 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ.

Вопреки утверждению встречного истца, подконтрольность ФИО8 ФИО6 во взаимоотношениях, связанных с управлением АО «Комкон», судебными актами, на которые имеются ссылки во встречном иске, не устанавливалась. В частности, в постановлении от 18.05.2023 по делу № А24-5930/2020 суд кассационной инстанции приходит к выводу о согласованности действий указанных лиц при совершении конкретных сделок (договоры займа и соглашение об отступном), а не о том, что одно лицо давало другому лицу указания, связанные с руководством деятельностью АО «Комкон», в том числе с заключением договора на юридическое и иное сопровождение деятельности юридического лица именно с ИП ФИО4.

Причем проанализировав общедоступные сведения, содержащиеся в Картотеке арбитражных дел, суд установил, что ФИО6 оказывала АО «Комкон» правовые услуги еще задолго до возникновения корпоративного конфликта в период, когда единственным акционером Общества являлся ФИО9 (определения от 10.09.2018 по делу № А24-4270/2011, от 11.10.2019 по делу № А24-6968/2019, от 22.10.2019 по делу № А24-6969/2019, определения от 25.11.2019, от 15.01.2020 и решение от 17.02.2020 по делу № А24-7753/2019, определение от 28.07.2020 по делу № А24-1227/2020), однако каких-либо вопросов относительно легитимности оказываемых ею правовых услуг, в том числе в связи с ее семейными связями, ранее не возникало.

Ссылки Общества на показания свидетелей в рамках уголовного дела о том, каким образом строились отношения подчиненности в группе компаний «41 Регион», на взаимоотношения ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «Белкамторг», получившие оценку в рамках дела № А24-1205/2022, в данном случае не имеют правового отношения, поскольку также не содержат выводов о подконтрольности АО «Комкон» гражданину ФИО6, а вывод Общества о том, что ФИО6 сам считал себя владельцем АО «Комкон», являются лишь оценочным суждением встречного истца и не подтверждается фактическими обстоятельствами.

Кроме того, суд отмечает, что в редакции пункта 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ, действовавшей до 31.12.2016, одним из критериев для признания сделок в качестве сделок с заинтересованностью являлось наличие в составе сторон – участников сделок «аффилированных лиц». Однако с принятием Федерального закона от 03.07.2016 № 343-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об акционерных обществах» и Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», законодатель целенаправленно исключил институт аффилированности из числа квалифицирующих признаков сделки с заинтересованностью, заменив его понятием «контролирующее лицо». Это свидетельствует о наличии воли законодателя облегчить возлагаемое на бизнес регулятивное бремя.

Согласно пояснительной записке к проекту федерального закона № 1062760-6 «О внесении изменений в федеральные законы «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении, которых имеется заинтересованность»: «...одно из самых главных изменений заключается в том, что для целей определения круга лиц, сделка с которыми считается сделкой с заинтересованностью, больше не используется понятие «аффилированных лиц», содержание которого является предметом постоянных споров, а кроме того, его использование приводило к необоснованному расширению круга сделок, формально подпадающих под необходимость согласования, но не представляющих опасности с точки зрения конфликта интересов. Вместо этого в законопроекте предлагается использовать понятия «контролирующее лицо» и «подконтрольное лицо»... по сравнению с действующим регулированием, когда даже опосредованная связь с контрагентом (например, через аффилированных лиц, входящих в состав совета директоров контрагента) могла привести к тому, что сделка признавалась сделкой с заинтересованностью, предлагаемое в законопроекте решение позволит значительно облегчить регулятивное бремя, возлагаемое на бизнес.».

Таким образом, измененная редакция пункта 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ, сама по себе, исключает использование понятия «аффилированного лица» в качестве критерия отнесения любого договора к сделке с заинтересованностью.

Сложившаяся судебная практика, в частности, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, допуская доказывание фактической аффилированности, не называет таковую в качестве самостоятельного основания недействительности сделки. Само по себе наличие аффилированности сторон сделки, заключаемой и исполняемой на условиях, которые не отличаются от условий сделок между независимыми участниками гражданского оборота, не свидетельствует о недействительности сделки. Иными словами, при недоказанности влияния аффилированности сторон на условия сделки сделка не может только по признаку аффилированности признаваться недействительной.

В данной связи ссылка Общества на выводы суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении от 18.05.2023 по делу № А24-5930/2020, а также доводы об установленной фактической аффилированности участников корпоративного конфликта, подлежит отклонению, поскольку выводы, приведенные в указанном судебном акте, даны применительно к конкретным сделкам, которые признаны недействительными не в силу их заключения в условиях фактической аффилированности сторон сделки, а ввиду установленного при рассмотрении дела факта, что действия лиц, вовлеченных в спорные отношения, были направлены на достижение единого общего негативного для АО «Комкон» (вывод имущества).

В рассматриваемом случае Обществом не представлены доказательства тому, что вследствие заключения оспариваемого договора с ИП ФИО4, которая, как отмечена ранее, в течение длительного времени, задолго до корпоративного конфликта, оказывала схожие услуги АО «Комкон», Обществу причинены убытки, в частности: что у Общества имелись штатные сотрудники, которые выполняли функции, охватываемые оспариваемым договором, или эти функции выполняли привлеченные лица по гражданско-правовым договорам, или что условия оспариваемого договора убыточны для Общества, поскольку стоимость услуг существенно завышена в сравнении со стоимостью аналогичных услуг и пр.

По своей сути, доводы встречного истца сводятся не к причинению ущерба самому Обществу, а к попыткам ИП ФИО4, ее супруга и иных связанных с ними лиц причинить ущерб бывшему акционеру Общества ФИО9, а также к существовавшему ранее в Обществе корпоративному конфликту, к которому нынешний единоличный владелец акций Общества и нынешний руководитель Общества отношения не имеют.

В то же время доказанный факт причинения ущерба интересам юридического лица сделкой, позиционируемой Обществом как сделка с заинтересованностью, является существенным и неотъемлемым условием для признания ее недействительной.

Ссылку встречного истца на то, что спорные услуги противоречили интересам Общества, суд также признает несостоятельной, ввиду отсутствия доказательств тому, что Общество, продолжая в спорный период осуществлять деятельность и взаимодействовать с различными органами и организациями, не нуждалось в финансово-экономическим сопровождении, юридическом сопровождении, секретарско-референтском обслуживании (исходя из перечня услуг, приведенного в приложении № 1 к договору).

Относительно того, что подавая иски от имени Общества, ИП ФИО4, действуя в согласованности с супругом ФИО6 и бывшим акционером ФИО8, имела намерение защитить не интересы АО «Комкон», а интересы указанных лиц, безосновательны. В частности, дела № А24-1815/2021, А24-1816/2021 возбуждены по иску Общества о взыскании долга и неустойки по договору, причем с ООО «РПЗ «Сокра», участником которого являлся ФИО6, а интересы АО «Комкон» представлял работник ИП ФИО4 – ФИО10 В рамках дел № А24-4529/2021, А24-4817/2021, А24-5567/2021, А24-6273/2021, А24-718/2022 Общество оспаривало заключенные им сделки как причиняющие имущественный ущерб АО «Комкон». В деле № А24-6006/2021 Общество взыскивало причиненные ему убытки. В рамках дела № А24-4962/2021 спор был инициирован вследствие принятия по делу № А24-6040/2020 первоначального решения и, как следствие, попыткой нового руководства Общества истребовать документы о деятельности Общества у бывшего директора. В делах № А24-5236/2021, А24-3645/2022, А24-4762/2022 Общество оспаривало действия судебного пристава, в том числе связанные с наложением ареста на счета и имущество юридического лица. Обстоятельства перечисленных дел, отраженные в итоговых судебных актах, не свидетельствуют о том, что они инициированы при отсутствии у Общества в действительности защищаемого правового интереса.

То обстоятельство, что ИП ФИО4 в этот же периода оказывала правовые услуги иным лицам, в том числе имеющим претензии к АО «Комкон», не свидетельствует о том, что при совершении услуг непосредственно для Общества она руководствовалась целью причинить ущерб лицу, являющемуся заказчиком оказываемых ею услуг по оспариваемому договору. Действующее гражданское законодательство не устанавливает запрета на одновременное представление услуг различным контрагентам, и даже если эти контрагенты между собой являются процессуальными оппонентами, данное обстоятельство не является однозначным свидетельством тому, что исполнитель услуг во взаимоотношениях с одним из них действует недобросовестно и с намерением причинить вред.

Таким образом, из обстоятельств спора и представленных документов не усматривается ни наличие признаков злоупотребления сторон сделки при ее заключении, ни их намерения причинить ущерб интересам АО «Комкон».

Отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной (абзац второй пункта 1 статьи 84 Закона № 204-ФЗ), однако в рассматриваемом случае суд все же полагает необходимым отметить, что оспариваемый договор совершен от имени Общества легитимным руководителем, чьи полномочия в спорный период не опровергнуты.

Доводы Общества о незаконности действий ФИО8 как акционера Общества и о том, что все сделки подлежали согласованию с ФИО9, суд признает необоснованными, принимая во внимание сложившийся в спорный период корпоративный конфликт и обстоятельства спора в рамках дела № А24-6040/2020, создавшего правовую неопределенность в вопросе о собственнике акций АО «Комкон».

Ссылка Общества на решение Арбитражного суда Камчатского края от 06.09.2022 по делу № А24-5976/2021, которым признано недействительным решение от 01.10.2021, принятое единственным акционером АО «Комкон» ФИО7, несостоятельна, поскольку на дату заключения оспариваемого договора решение по указанному делу еще не было принято и в рассматриваемом случае оно не имеет ретроспективного значения. При этом изложенные в решении по названному делу выводы не могут восприниматься как предопределяющее результат разрешения корпоративного конфликта в рамках дела № А24-6040/2020, поскольку именно в этом деле решался вопрос, кто именно из спорящих сторон имеет законные права на акции Общества, в связи с чем результат рассмотрения дела № А24-5976/2021 не восстанавливал ФИО9 в правах единственного акционера, на что также было указано в судебных актах по делам № А24-4905/2022, А24-624/2022.

Относительно доводов Общества о ничтожности заключенного как мнимой сделки суд отмечает, что по смыслу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

В пункте 86 постановления Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что исходя из смысла пункта 1 статьи 170 ГК РФ, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения, однако следует учитывать, что стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Таким образом, исходя из смысла статьи 170 ГК РФ и разъяснений по ее применению, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Оспариваемый договор об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 подпадает под правовое регулирование главы 39 ГК РФ (Возмездное оказание услуг), общих положений о подряде (статьи 702-729) и положений о бытовом подряде (статьи 730-739) в части, не противоречащей статьям 779-782 ГК РФ, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 ГК РФ), а также общих норм ГК РФ об обязательствах и договоре.

Статьями 779, 781 ГК РФ определено, что по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

В соответствии со статьями 702, 708, 709, 711, 720, 779, 781 ГК РФ обязательственное правоотношение по договору возмездного оказания услуг состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора: обязательства исполнителя оказать услуги надлежащего качества в согласованный срок и обязательства заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой (статья 328 ГК РФ).

Из перечисленных ранее в настоящем решении материалов судебных дел, а также представленных в материалы настоящего дела документов следует, что ИП ФИО4, заключив оспариваемый договор, приступила к его выполнению и по поручению заказчика составляла процессуальные и иные документы, представляла интересы АО «Комкон» во взаимоотношениях с судебными и иными органами и организациями, а также во взаимоотношениях с работниками Общества. В частности в подтверждение оказания согласованных оспариваемым договором услуг ИП ФИО4 представила в материалы дела жалобы, обращения, письма от имени Общества в различные органы и организации, подготовленные кадровые документы по вопросам внутренней деятельности Общества, собранные по поручению заказчика докладные записки работников Общества, подготовленные проекты учредительных документов, документы о ведении учета входящей корреспонденции.

Судебными актами и протоколами по многочисленным судебным делам, информация о которых имеется в общем доступе, подтверждается факт осуществления представительства интересов АО «Комкон» как непосредственно самой ИП ФИО4, так и привлеченными ею специалистами (работниками ИП ФИО4) ФИО10 и ФИО11, в том числе:

1) ИП ФИО4, как уже отмечалось ранее, представляла интересы АО «Комкон» задолго до начала корпоративного конфликта и заключения оспариваемого договора (при рассмотрении дел № А24-4270/2011, А24-6968/2019, А24-6969/2019, А24-6967/2019, А24-7753/2019, А24-6969/2019, А24-2127/2020), а в период действия оспариваемого договора являлась представителем Общества при рассмотрении дел № А24-5567/2021 (заседания 21.04.2022, 28.04.2022), А24-5976/2021 (заседание 17.05.2022), А24-5729/2021 (заседание 19.05.2022), А24-624/2022 (заседание 20.05.2022), А24-4817/2021 (заседания 26.05.2022, 21.06.2022);

2) ФИО10, который наряду с ИП ФИО4 и ранее представлял интересы Общества (при рассмотрении дел А24-7753/2019, А24-4489/2021, А24-5236/2021), в период действия оспариваемого договора представлял интересы Общества при рассмотрении дел № А24-3645/2022 (заседания 01.09.2022, 08.09.2022), А24-718/2022 (заседание 27.07.2022), А24-4762/2022 (заседания 13.10.2022, 27.10.2022, 03.11.2022), А24-5846/2020 (заседание апелляционной инстанции 13.12.2022);

3) ФИО11, которая также наряду с ИП ФИО4 и ФИО10 и ранее представлял интересы Общества (при рассмотрении дел А24-6968/2019, А24-6969/2019, А24-6967/2019) в период действия оспариваемого договора представляла интересы Общества при рассмотрении дел № А24-6969/2019 (в заседании 02.06.2022), А24-6968/2019 (в заседаниях 07.06.2022, 12.07.2022), А24-5700/2022 (в заседании 20.01.2023).

Следует отметить, что в условия корпоративного конфликта в качестве представителей АО «Комкон» допускались все лица, представлявшие доверенности, выданные неоднократно сменявшимися в спорный период руководителями Общества, в том числе перечисленные представители.

Доказательств тому, что в спорный период (с 21.04.2022 по февраль 2023 года) представительство Общества осуществлялось ФИО10 и ФИО11 не как работниками ИП ФИО4, а в связи с привлечением их к оказанию правовых услуг иными лицами, действовавшими от имени АО «Комкон», в материалы дела не представлено.

Доводы Общества о том, что в связи с действовавшими в отношении ИП ФИО4 ограничительными мерами, принятыми в рамках уголовного дела, она не могла оказывать услуги Обществу, подлежит отклонению, поскольку как пояснила ИП ФИО4 и подтвердила соответствующими документами, включая штатное расписание, приказы о назначении, отчетность о застрахованных лицах, правовые услуги оказывались по договору в этот период ее работниками, что допускается пунктом 2.1.3 оспариваемого договора.

Содержание представленных документов и характер совершенных в интересах Общества процессуальных действий свидетельствует о том, что инициатива по оказанию этих услуг исходила от заказчика оспариваемого договора, то есть от АО «Комкон», который выдавал доверенности, давал указания относительно документов, которые необходимо подготовить, и действий, которые необходимо совершить.

Факт оказания ИП ФИО4 услуг Обществу по правовому сопровождению также следует из пояснений ФИО5, заключившего оспариваемый договор от имени АО «Комкон», данных в ходе его допроса в качестве свидетеля в рамках уголовного дела, что следует из представленного Обществом протокола.

Таким образом, совокупность представленных доказательств подтверждает, что как ИП ФИО4, так и АО «Комкон» как участники оспариваемой сделки с момента ее заключения полагались на действительность договора и имели цель его исполнения.

Вместе с тем, как отмечено ранее, квалифицирующим признаком мнимой сделки является цель ее заключения, и при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания), то есть при совершении действий в виде мнимой сделки отсутствует главный признак сделки – ее направленность на создание, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Субъекты, совершившие ее, не желают и не имеют в виду наступления последствий, свойственных ее содержанию. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

При таких обстоятельствах, ввиду отсутствия основного квалифицирующего признака мнимости сделки в виде порока воли обеих сторон при ее заключении, суд не усматривает признаков мнимости оспариваемого договора и оснований для признания его недействительными по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 170 ГК РФ.

На вопрос суда представитель Общества уточнила, что мнимость оспариваемой сделки заключается в том, что все услуги оказывались ИП ФИО4 не в рамках оспариваемого договора (не в интересах АО «Комкон»), а в личных целях самой ИП ФИО4 и аффилированных с ней лиц, обусловленных корпоративным конфликтом.

Вместе с тем, как отмечено ранее, содержание представленных в материалы дела и подготовленных ИП ФИО4 в рамках оспариваемого договора внутренних документов, связанных с деятельностью Общества, процессуальных документов, иных жалоб, обращений, писем, характер совершенных от имени или в интересах Общества действий противоречит утверждению встречного истца, что услуги оказывались не в интересах АО «Комкон».

Наличие в спорный период в Обществе корпоративного конфликта между бывшими участниками (акционерами) Общества не опровергает данный вывод.

Несогласие нынешнего руководства АО «Комкон» и его нового единственного акционера, с легитимностью полномочий ФИО8 как акционера Общества, который в спорный период во взаимоотношениях с третьими лицами действовал от имени АО «Комкон» открыто, будучи уверенным в законности своих полномочий, не отменяет сам факт того, что в период корпоративного конфликта Общество не прекращало деятельность, являлось полноправным участником гражданского оборота, а значит, нуждалось в финансово-экономическим, юридическом, кадровом и прочем обслуживании, для чего и привлекло ИП ФИО4, которая, как уже неоднократно отмечалось ранее, оказывала Обществу подобные услуги еще задолго до начала корпоративного конфликта.

При доказанности самого факта оказания услуг, мотивация заказчика, положенная в основу данного исполнителю поручения, правового значения не имеет с учетом отсутствия в материалах дела доказательств сговора с намерением причинить ущерб АО «Комкон», как и доказательств причинения такого ущерба. Для квалификации сделки как мнимой, как отмечено ранее, необходимо в принципе отсутствие воли на исполнение сделки у обеих сторон, а не наличие иной цели, преследуемой при ее исполнении.

Таким образом, по результатам исследования и оценки представленных документов и доводов сторон, суд приходит к выводу об отсутствии в рассматриваемом случае признаков мнимости оспариваемого договора, признаков заключения договора с целью причинить ущерб Обществу, заключения договора в условиях злоупотребления правом или при иных обстоятельствах, позволяющих квалифицировать сделку как ничтожную. Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также отсутствие доказательств причинения оспариваемой сделкой ущерба Обществу, отсутствие оснований для признания сделки недействительной по иным приведенным во встречном иске основаниям, выводы суда относительно доводов о пропуске срока исковой давности (в части оспоримости сделки), суд признает встречные исковые требования необоснованными и отказывает в их удовлетворении.

Исходя из доказанности факта заключения между истцом и ответчиком договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 и отсутствия оснований для признания его недействительным, суд приходит к выводу, что между сторонами в спорный период сложились правоотношения, регулируемые положениями главы 39 ГК РФ, общими положениями о подряде (статьи 702-729) и положениями о бытовом подряде (статьи 730-739) в части, не противоречащей статьям 779-782 ГК РФ, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 ГК РФ), а также общими нормами ГК РФ об обязательствах и договоре.

Как отмечено ранее со ссылкой на статьи 779, 781 ГК РФ, по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Факт оказания в спорный период услуг подтвержден представленными в материалы дела документами, совершенными ИП ФИО4 от имени Общества действиями, оценка которым дана ранее в настоящем решении, а также составленными сторонами и подписанными без замечаний и возражений актами оказания услуг.

Акт от 23.02.2023 № 16 Обществом не подписан, однако оказание услуг в этот период подтверждено представленными в материалы дела документами, подготовленными работниками ИП ФИО4 в этот период, достоверность которых не опровергнута, а согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2015 № 305-ЭС15-3990, акты выполненных работ, хотя и являются наиболее распространенными в гражданском обороте документами, фиксирующими выполнение работ, в то же время не являются единственным средством доказывания соответствующих обстоятельств. Законом не установлено, что факт выполнения работ (оказания услуг) может доказываться только актами выполненных работ (статья 68 АПК РФ). Выполнение работ подрядчиком и сдача заказчику может доказываться иными документами. Отсутствие актов по каждому этапу работ, при наличии других доказательств, свидетельствующих об их выполнении подрядчиком, не освобождает заказчика от обязанности их оплатить.

Кроме того, согласно правовой позиции, приведенной в пункте 8 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», односторонний акт сдачи или приемки результата работ может быть признан судом недействительным лишь в случае, если мотивы отказа от подписания акта признаны им обоснованными (пункт 4 статьи 753 ГК РФ).

Однако в рассматриваемом случае мотивированного отказа от приемки услуг, оказанных исполнителем в феврале 2023 года, от заказчика не поступало, фактическое оказание услуг в этот период подтверждено иными относимыми и допустимыми доказательствами, а доводам Общества, приведенным во встречном иске, дана оценка ранее. В данной связи подписанный ИП ФИО4 в одностороннем порядке акт от 28.02.2023 № 16 принимается судом в качестве доказательства оказания услуг в этот период.

Объем и общая стоимость услуг определена исполнителем с учетом приложения № 1 к договору, и обоснованность итоговой стоимости услуг, указанной в актах, ответчиком по первоначальному иску документально не опровергнута. Доказательств оплаты услуг не представлено, а наличие задолженности по их оплате подтверждено актом сверки от 02.02.2023, подписанном от имени Общества ФИО10, который на дату его подписания являлся генеральным директором Общества, что также не оспаривается.

При изложенных обстоятельствах суд признает доказанным наличие у Общества перед ИП ФИО4 задолженности по оплате оказанных в спорный период услуг на сумму 1 033 334 руб., а требования Предпринимателя в данной части первоначального иска – нормативно обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Рассмотрев требование ИП ФИО4 о взыскании с Общества предусмотренной договором неустойки в сумме 430 500,38 руб., начисленной за период с 12.05.2022 по 11.12.2023, суд пришел к следующему выводу.

Согласно статье 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, которая по своей правовой природе является мерой имущественной ответственности.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (пункт 1 статьи 330 ГК РФ). При этом в силу статьи 331 ГК РФ соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность соглашения о неустойке.

Следовательно, для привлечения лица к ответственности в виде неустойки необходимо установить факт неисполнения либо ненадлежащего исполнения им принятых на себя обязательств, а также, с учетом положений статьи 331 ГК РФ, установить, что за нарушение данного обязательства договором либо законом установлена неустойка.

Поскольку факт неисполнения Обществом обязательства по оплате оказанных Предпринимателем услуг материалами дела установлен, а соглашение о неустойке сторонами достигнуто (пункт 5.3 договора), требование о применении к АО «Комкон» договорной ответственности в виде взыскания пеней заявлено ИП ФИО4 правомерно.

Проверив расчет неустойки, суд признает его неверным в той части, в какой он связан с начислением неустойки на стоимость услуг, оказанных в феврале 2023 года.

По условиям договора, обязанность по оплате услуг связана с получением заказчиком и подписанием акта об оказании услуг, и акт от 28.02.2023 № 16 подлежал оплате до 10.03.2023 (пункт 3.1 договора) при условии его получения заказчиком в срок, позволяющий произвести оплату до истечения установленного договором срока.

По утверждению ИП ФИО4, названный акт передан Обществу в лице представителя, назначенного новым руководством после смены единственного акционера, 03.03.2023 вместе с учредительными документами по описи от 03.03.2023. Однако в самой опись передача данного акта не отражена, а иных документов, подтверждающих факт его передачи именно 03.03.2023, суду не представлено.

В данной связи суд признает необоснованным начисление неустойки на просрочку оплаты услуг по акту за февраль 2023 года за период, когда ответчик ознакомился с содержанием этого документа, с учетом установленного договором двухдневного срока на внесение возражений по нему. Поскольку с материалами дела Общество согласно поданному им ходатайству ознакомлено 14.06.2023 и в двухдневный срок (до 16.06.2023) возражений по содержанию акта от 28.02.2023 № 16 не заявила, оплату не произвела, а приведенные им во встречном иске доводы признаны судом несостоятельными, суд, исходя из положений статей 328, 404 ГК РФ, полагает правильным и учитывающим интересы обеих сторон производить начисление неустойки на стоимость услуг по данному акту с 17.06.2023.

Произведя самостоятельный расчет неустойки за период с 12.05.2022 по 11.12.2023 с учетом указанных обстоятельств, суд признает обоснованной неустойку в размере 420 700,39 руб., а требования ИП ФИО4 в данной части иска – подлежащими частичному удовлетворению в указанной сумме, а во взыскании остальной части неустойки суд отказывает по изложенным выше причинам.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» со ссылкой на статью 330 ГК РФ, истец вправе требовать присуждения неустойки по день фактического исполнения обязательства (в частности, уплаты кредитору денежных средств, передачи товара, завершения работ).

При указанных обстоятельствах заявленное ИП ФИО4 требование о взыскании с АО «Комкон» неустойки по день фактического погашения задолженности также является правомерным и подлежит удовлетворению.

Государственная пошлина по первоначальному иску (с учетом принятого увеличения размера исковых требований) составляет 27 638 руб. и по правилам статьи 110 АПК РФ относится на Общество пропорционально размеру удовлетворенных требований (27 453 руб.), а на ИП ФИО4 – пропорционально размеру требований, в удовлетворении которых отказано (185 руб.). Поскольку ИП ФИО4 государственная пошлина уплачена лишь в сумме 25 691 руб., а при увеличении размера исковых требований доплата государственной пошлины не производилась, то понесенные ею расходы полностью подлежат возмещению за счет Общества, а оставшаяся часть государственной пошлины, приходящаяся на АО «Комкон» (1 762 руб.), подлежит взысканию с него в доход федерального бюджета. С ИП ФИО4 при этом также надлежит взыскать в доход федерального бюджета недоплаченную ею государственную пошлину в сумме 185 руб., пропорциональной той части иска, в удовлетворении которой отказано.

Поскольку в удовлетворении встречного иска отказано, расходы Общества по оплате государственной пошлины за его подачу возмещению не подлежат.

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в удовлетворении встречного иска акционерного общества «Комкон» отказать, исковые требования индивидуального предпринимателя ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Комкон» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 1 033 334 руб. долга, 420 700,39 руб. неустойки и 25 691 руб. расходов по оплате государственной пошлины; всего – 1 479 725,39 руб.

Производить взыскание с акционерного общества «Комкон» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 неустойки в размере 0,1 % в день от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 12.12.2023 по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 1 033 334 руб.

В удовлетворении остальной части иска индивидуального предпринимателя ФИО2 отказать.

Взыскать с акционерного общества «Комкон» в доход федерального бюджета 1 762 руб. государственной пошлины.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в доход федерального бюджета 185 руб. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.


Судья О.А. Душенкина