Решение от 15 февраля 2026 г. АС Воронежской области

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ВОРОНЕЖСКОЙ ОБЛАСТИ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ



РЕШЕНИЕ


г. Воронеж Дело № А14-16779/2025 «16» февраля 2026 г.

Арбитражный суд Воронежской области в составе судьи Касьянова А.И.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания Турчинской В.Д.,

рассмотрев в судебном заседании дело по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО1, Воронежская обл., Бобровский р-н, пос. Ясенки (ОГРНИП <***>, ИНН <***>)

к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Воронежской области, г. Воронеж, (ОГРН <***>, ИНН <***>)

о признании незаконным решения, изложенного в письме № СМ/3330/25 от 26.05.2025,

с участием третьих лиц:


- индивидуальный предприниматель ФИО2, г. Воронеж (ОГРНИП <***>, ИНН <***>);

- ФИО3;

- БУЗ ВО БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10 (ИНН <***>, ОГРН <***>);

- ФИО4

при участии в судебном заседании:

от заявителя – не явились, надлежаще извещены;

от заинтересованного лица – не явились, надлежаще извещены;


от БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10 – ФИО5, представитель по доверенности № от 12.01.2026, диплом, паспорт;

от ИП ФИО2, ФИО3, ФИО4: не явились, надлежаще извещены;

установил:

индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – заявитель, ИП ФИО1) обратился в арбитражный суд с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Воронежской области (далее – заинтересованное лицо) о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России по контролю в сфере закупок от 28.04.2025 № 036/06/104-429/2025 о включении сведений об ИП ФИО1 в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей) и о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25, об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства.

Определением суда от 08.09.2025 указанное заявление было принято к производству и возбуждено производство по делу № А14-13685/2025.

Определением суда от 08.09.2025 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены индивидуальный предприниматель ФИО2, ФИО3.

Определением суда от 13.10.2025 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено БУЗ


ВО «ВГКБСМП № 10», требование заявителя о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25, об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства выделено в отдельное производство, с присвоением номера дела: А14-16779/2025.

В судебное заседание представители заинтересованного лица, ИП ФИО2, ФИО3 не явились. На основании статей 123, 156 АПК РФ судебное заседание проводится в отсутствие не явивихся лиц.

От заявителя в материалы дела поступили пояснения и дополнительные документы согласно приложению.

На основании статей 66, 159 АПК РФ поступившие документы приобщаются к материалам дела.

Определением суда от 13.10.2025 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен ФИО4.

В судебном заседании в порядке статьи 163 АПК РФ объявлялся перерыв до 15 часов 35 минут 16.02.2026.

В судебное заседание представители заинтересованного лица, ИП ФИО2, ФИО3 а также ФИО4 не явились. На основании статей 123, 156 АПК РФ судебное заседание проводится в отсутствие не явивихся лиц.

От ФИО4 поступили письменные пояснения и ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

Из материалов следует, что 22.04.2025 индивидуальный предприниматель ФИО1, обратился в УФАС по Воронежской области с заявлением о признаках нарушения пункта 2 части 1 статьи 11 Федерального закона № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее - Закон о защите конкуренции) индивидуальным предпринимателем ФИО4 (ИНН: <***>) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (ИНН: <***>) путём заключения ограничивающего конкуренцию соглашения с целью поддержания цен на торгах, а также по признакам нарушения части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции должностным лицом БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10» ФИО3 посредством незаконной координации экономической деятельности.

В обоснование указанного заявления ИП ФИО1 ссылается, на наличие договоренности между ним и ФИО3, являющегося супругом индивидуального предпринимателя ФИО2 и работником БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10», согласно которой заявитель должен был подать заявки на участие в торгах и сохранять их НМЦК, (не снижать НМЦК) с целью гарантировать победу ИП ФИО2 с минимальным снижением НМЦК и тем самым создать видимость реальной конкурентной борьбы.

В подтверждение наличия такого соглашения заявитель ссылается на переписку представителя ИП ФИО1 с ФИО3, а также переводы денежных сумм от ФИО3

По результатам рассмотрения заявления управлением на основании пункта 2 части 8, пункта 2 части 9 статьи 44 Закона о защите конкуренции принято решение об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства, о чем заявитель проинформирован письмом от 26.05.2025 № СМ/3330/25.

Заявитель не согласился с принятым решением об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства, что и явилось основанием для обращения в арбитражный суд с настоящими требованиями.


По смыслу статей 198 и 201 АПК РФ условиями признания недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений, действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц являются несоответствие оспариваемого акта, решения, действия (бездействия) закону или иному нормативному правовому акту и одновременно с этим нарушение названным актом, решением, действием (бездействием) прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Основанием для признания незаконными действий (бездействия), ненормативного правового акта органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц является наличие одновременно двух условий: их несоответствие закону или иному нормативному правовому акту и нарушение прав и законных интересов лица, обратившегося в суд с соответствующим требованием, в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (статьи 198, 200 и 201 АПК РФ, пункт 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия государственными органами, органами местного самоуправления, иными органами, должностными лицами оспариваемых актов, решений, совершения действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо.

В соответствии со статьями 1 и 3 Закона о защите конкуренции целями данного Закона являются обеспечение единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, свободы экономической деятельности в Российской Федерации, защита конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков, а сферой применения - отношения, которые связаны с защитой конкуренции, в том числе с предупреждением и пресечением монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции.

Согласно части 1 статьи 39 Закона о защите конкуренции антимонопольный орган в пределах своих полномочий возбуждает и рассматривает дела о нарушении антимонопольного законодательства, принимает по результатам их рассмотрения решения и выдает предписания.

На основании пункта 2 части 2 указанной статьи основанием для возбуждения и рассмотрения антимонопольным органом дела о нарушении антимонопольного законодательства является заявление юридического или физического лица, указывающее на признаки нарушения антимонопольного законодательства.

Рассмотрение заявления, материалов и возбуждение дела о нарушении антимонопольного законодательства регулируется статьей 44 Закона о защите конкуренции.

В силу части 4 статьи 44 Закона о защите конкуренции антимонопольный орган рассматривает заявление или материалы в течение одного месяца со дня их представления. В случае недостаточности или отсутствия доказательств, позволяющих антимонопольному органу сделать вывод о наличии или об отсутствии признаков нарушения антимонопольного законодательства, антимонопольный орган для сбора и анализа дополнительных доказательств вправе продлить срок рассмотрения заявления или материалов, но не более чем на два месяца. О продлении срока рассмотрения заявления или материалов антимонопольный орган уведомляет в письменной форме заявителя.

В силу части 5 статьи 44 Закона о защите конкуренции при рассмотрении заявления или материалов антимонопольный орган: 1) определяет, относится ли


рассмотрение заявления или материалов к его компетенции; 2) устанавливает наличие признаков нарушения антимонопольного законодательства и определяет нормы, которые подлежат применению.

Согласно части 6 указанной статьи в ходе рассмотрения заявления или материалов антимонопольный орган вправе запрашивать у коммерческих организаций и некоммерческих организаций, их должностных лиц, федеральных органов исполнительной власти, их должностных лиц, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, их должностных лиц, органов местного самоуправления, их должностных лиц, иных осуществляющих функции указанных органов или организаций, их должностных лиц, а также государственных внебюджетных фондов, их должностных лиц, физических лиц, в том числе индивидуальных предпринимателей, с соблюдением требований законодательства Российской Федерации о государственной тайне, банковской тайне, коммерческой тайне или об иной охраняемой законом тайне документы, сведения, пояснения в письменной или устной форме, связанные с обстоятельствами, изложенными в заявлении или материалах.

Частью 8 статьи 44 Закона о защите конкуренции установлено, что по результатам рассмотрения заявления, материалов антимонопольный орган принимает одно из следующих решений: 1) о возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства; 2) об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства; 3) о выдаче предупреждения в соответствии со статьей 39.1 настоящего Закона.

На основании пункта 2 части 9 указанной статьи антимонопольный орган принимает решение об отказе в возбуждении дела в случае, когда признаки нарушения антимонопольного законодательства отсутствуют.

Согласно пункту 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» решение антимонопольного органа об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства может быть оспорено в арбитражном суде лицами, выступавшими заявителями при обращении в антимонопольный орган и обладающими заинтересованностью в возбуждении дела (пункт 2 части 2 статьи 39, статья 44 и часть 1 статьи 52 Закона, пункт 1 статьи 11 Гражданского кодекса).

При рассмотрении данной категории споров судам необходимо учитывать, что по смыслу положений частей 1 и 2 статьи 44 Закона на стадии возбуждения дела о нарушении антимонопольного законодательства антимонопольный орган не рассматривает по существу вопрос о наличии нарушения, но анализирует, приведены ли в заявлении обстоятельства, которые могут свидетельствовать о наличии в действиях конкретного лица признаков нарушения антимонопольного законодательства, и представлены ли в подтверждение этих обстоятельств доказательства (либо указано на невозможность представления определенных документов и лицо, у которого они могут быть истребованы). Антимонопольный орган также не связан квалификацией указанных в заявлении действий, которую дает заявитель, а самостоятельно дает им квалификацию, в том числе на стадии возбуждения дела, исходя из содержания заявления и приложенных к нему доказательств.

В связи с этим при оценке законности отказа в возбуждении дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 части 9 статьи 44 Закона о защите конкуренции, арбитражный суд проверяет правильность выводов антимонопольного органа о возможной квалификации нарушения, а также полноту проверки доводов заявителя, свидетельствующих о возможном наличии нарушения антимонопольного законодательства в поведении соответствующих лиц.

Заявитель, обращаясь в управление, указал на наличие в его действиях и действиях ИП ФИО2 признаков картельного сговора и нарушения запрета,


установленного пунктом 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции. А также о наличии в действиях ФИО3, признаков координации экономической деятельности, в нарушение запрета предусмотренного частью 5 стати 11 Закона о защите конкуренции.

Пунктом 2 части 1 статьи 11 Закона о конкуренции признаются картелем и запрещаются соглашения между хозяйствующими субъектами-конкурентами, то есть между хозяйствующими субъектами, осуществляющими продажу товаров на одном товарном рынке, или между хозяйствующими субъектами, осуществляющими приобретение товаров на одном товарном рынке, если такие соглашения приводят или могут привести к повышению, снижению или поддержанию цен на торгах.

Согласно пункту 7 статьи 4 Закона о защите конкуренции под конкуренцией понимается соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

В соответствии с пунктом 18 статьи 4 Закона о защите конкуренции, соглашение – договоренность в письменной форме, содержащаяся в документе или нескольких документах, а также договоренность в устной форме.

Как указано в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства», при возникновении спора о наличии соглашения, запрещенного пунктом 2 части 1 статьи 11 вышеназванного Закона, судам следует давать оценку совокупности доказательств, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между действиями участников торгов и повышением, снижением или поддержанием цен на торгах. В том числе необходимо принимать во внимание, является ли достигнутый уровень снижения (повышения) цены обычным для торгов, которые проводятся в отношении определенных видов товаров; имеются ли в поведении нескольких участников торгов признаки осуществления единой стратегии; способно ли применение этой стратегии повлечь извлечение выгоды из картеля его участниками.

По мнению заявителя, им и индивидуальным предпринимателем ФИО2 реализована схема проведения аукциона, целью которой является победа в аукционе ИП ФИО2 с минимальным снижением цены контракта при создании видимости реальной конкурентной борьбы. Как указывает заявитель, ему необходимо было подать заявку на участие в аукционе, при этом не снижать максимальную цену контракта. За указанные действия, как указывает заявитель, от ФИО3 в адрес его представителя: ФИО4, осуществлялись переводы денежных средств.

В обоснование указанного заявления, ИП ФИО1, представляет скриншоты переписки представителя ИП ФИО1 с ФИО3, а также сведения (выписки) о переводах денежных сумм от ФИО3

Данные факты, по мнению заявителя, свидетельствует о наличии взаимосвязи между ИП ФИО1, ФИО3, и ИП ФИО2 в период до и после проведения аукционов, что не свойственно конкурирующим участникам.

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2021 № 300-ЭС21-6903 к полномочиям антимонопольного органа относится наиболее полное установление обстоятельств дела, выявление среди них значимых обстоятельств, применительно к которым в дальнейшем осуществляется квалификация антимонопольного нарушения. Следовательно, для надлежащего рассмотрения дела антимонопольный орган не вправе исходить только из тех доказательств, которые представлены заявителем жалобы, а также подвергать оценке действия только


предполагаемого нарушителя. Антимонопольный орган должен принять меры к получению наиболее полных сведений об обстоятельствах спорной ситуации, используя для этого полномочия, предусмотренные, в том числе частью 6 статьи 44 Закона о защите конкуренции, а также уделить внимание поведению иных лиц, если они действуют сообща с нарушителем.

Из объяснений ФИО3 от 13.05.2025, представленных у управление, последний не отрицал факт наличия переписки с ФИО4, а также факт перечисления в адрес последнего денежных средств на банковскую карту.

Однако, согласно указанным объяснениям переписка с ФИО4 велась в отношении просьбы последнего заключить договор субподряда с супругой ФИО3 ФИО2, а переводы денежных средств связаны с долговыми обязательствами. В отношении переписки о подписании бумаги на добровольное расторжение контракта, ФИО3 пояснил, что ФИО4 обратился к руководству БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10» с просьбой урегулирования конфликта и подписания обоюдного расторжения контракта, а он только напомнил о необходимости подписания данной бумаги и передачи ее главному врачу.

Согласно пояснениям ФИО2 от 14.05.2025, представленных в управление, ФИО3 является ее супругом и не осуществляет каких-либо действий по координации ее деятельности. В 2025 году не осуществляла свою деятельность, поскольку ее заявка была отклонена. Осуществляла деятельность по договору субподряда, заключенным по просьбе ИП ФИО1 на два месяца. Денежные средства в адрес ИП ФИО1 не перечисляла, каких либо взаимоотношений не имела. Переписку по договору субподряда осуществлял ФИО3

Отказывая в возбуждении дела, заинтересованное лицо сослалось на отсутствие признаков антиконкуретного соглашения в представленных заявителем документах с учетом объяснений ФИО3, и ИП ФИО2

Отклоняя доводы заявителя о наличии признаков антиконкурентного соглашения, управление преждевременно анализирует наличие либо отсутствие доказательств заключения соглашения.

При анализе вышеуказанных взаимоотношений сторон, суд исходит из отношения связанности лиц осуществляющих переписку с лицами, в интересах которых они осуществляют переписку, в том числе, исходя содержания объяснений третьих лиц, представленных заинтересованному лицу и доводов изложенных заявителем (отсутствует спор о наличии переписки).

Согласно части 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

2) юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

3) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо на основании учредительных документов этого хозяйственного


общества (товарищества, хозяйственного партнерства) или заключенного с этим хозяйственным обществом (товариществом, хозяйственным партнерством) договора вправе давать этому хозяйственному обществу (товариществу, хозяйственному партнерству) обязательные для исполнения указания;

4) юридические лица, в которых более чем пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров (наблюдательного совета, совета фонда) составляют одни и те же физические лица;

5) хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого хозяйственного общества (хозяйственного партнерства);

6) хозяйственное общество и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица избрано более чем пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа либо совета директоров (наблюдательного совета) этого хозяйственного общества;

7) физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку;

9) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство), физические лица и (или) юридические лица, которые по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 8 настоящей части признаков входят в группу лиц, если такие лица в силу своего совместного участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) или в соответствии с полномочиями, полученными от других лиц, имеют более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства).

Установленные антимонопольным законодательством запреты на действия (бездействие) на товарном рынке хозяйствующего субъекта распространяются на действия (бездействие) группы лиц, если федеральным законом не установлено иное часть 2 статьи 9 Закона о защите конкуренции.

Как следует из Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.06.2023 N 304-ЭС22-27912 по делу N А45-28299/2020 каждый участник экономической деятельности самостоятельно и независимо от конкурентов определяет, какую политику он намерен проводить на соответствующем товарном рынке, в том числе при участии в государственных и муниципальных закупках, проводимых в форме торгов.

Антимонопольное законодательство не препятствует хозяйствующим субъектам учитывать возможности и поведение своих конкурентов, не запрещает взаимовыгодную кооперацию между ними, включая привлечение одним хозяйствующим субъектом другого в качестве соисполнителя (субподрядчика) по гражданско-правовому договору, возмездное техническое сотрудничество и т.п.

Однако антимонопольное законодательство запрещает хозяйствующим субъектам вступать в сговор относительно их поведения при участии в торгах с целью нарушения механизма торгов – повышения, снижения или поддержания цен на торгах вследствие соглашения нескольких участников торгов, направленных на обеспечение победы в торгах одного из них и (или) исключение возможности победы на торгах иных субъектов, не являющихся участниками соглашения.


Таким образом, при возникновении спора относительно того, имело ли место заключение между участниками торгов соглашения, нарушающего пункт 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции, установлению подлежат следующие юридически значимые обстоятельства: нахождение участников торгов в состоянии конкуренции; применение участниками торгов стратегии поведения, направленной на извлечение имущественной выгоды за счет обеспечения победы в торгах отдельным участникам (исключения победы других участников).

Принимая во внимание, что антиконкурентные соглашения запрещены законом и их заключение может влечь наступление административной, уголовной ответственности, от хозяйствующих субъектов-конкурентов, как правило, не следует ожидать того, что их договоренности будут зафиксированы в письменной форме либо добровольно раскрыты самими участниками картеля.

Оценивая совместимость поведения хозяйствующих субъектов с требованием конкуренции, необходимо учитывать, что в большинстве случаев наличие антиконкурентного соглашения может вытекать из различных неслучайных совпадений в поведении субъектов при том, что их поведение не имеет логичного (разумного) обоснования.

В большинстве случаев наличие антиконкурентных соглашений может быть подтверждено с помощью косвенных доказательств, которые в своей совокупности и при отсутствии какого-либо другого объективного объяснения, могут служить доказательством нарушения правил конкуренции.

Из Разъяснения № 3 Президиума ФАС России доказывание недопустимых соглашений (в том числе картелей) и согласованных действий на товарных рынках, в том числе на торгах» (утв. протоколом Президиума ФАС России от 17.02.2016 № 3) (далее – Разъяснения № 3), следует, что при доказывании антиконкурентных соглашений и согласованных действий могут использоваться прямые и косвенные доказательства.

Прямыми доказательствами наличия антиконкурентного соглашения могут быть письменные доказательства, содержащие волю лиц, направленную на достижение соглашения: непосредственно соглашения; договоры в письменной форме; протоколы совещаний (собраний); переписка участников соглашения, в том числе в электронном виде.

Факт заключения антиконкурентного соглашения может быть установлен как на основании прямых доказательств, так и совокупности косвенных доказательств.

При этом согласно Разъяснениям № 3 к косвенным доказательствам, в том числе, относятся относятся:

- отсутствие экономического обоснования поведения одного из участников соглашения, создающего преимущества для другого участника соглашения, не соответствующего цели осуществления предпринимательской деятельности - получению прибыли;

- заключение договора поставки (субподряда) победителем торгов с одним из участников торгов, отказавшимся от активных действий на самих торгах;

- наличие взаиморасчетов между участниками соглашения, свидетельствующее о наличии взаимной заинтересованности в результате реализации соглашения.

Так, согласно представленным управлением сведениям, заявитель и третье лицо участвовали в закупке № 0131200001024003561 с начальной ценой 1 889 422,40 руб., а также в закупке № 0131200001024013789 с начальной ценой 4 839 739,40 руб., при этом, согласно открытым данным системы ЕИС, по обеим закупкам было подано только две заявки (ИП ФИО2 и ИП ФИО1).

По закупке № 0131200001024003561 победителем стала ИП ФИО2 с ценовым предложением: 1 879 975,28 руб. (на 0, 5% меньше максимальной цены


контракта), при этом, вторая заявка (ИП ФИО1) не имела снижения и составляла сумму: 1 889 422,40 руб.

По закупке № 0131200001024013789 победителем стал ИП ФИО1 с ценовым предложением: 4 839 739,40 руб. (соответствует максимальной цене контракта), при этом, вторая заявка (ИП ФИО2) имела ценовое предложение в размере: 4 815 540, 70 руб. (на 0, 5% меньше максимальной цены контракта). При этом, победа ИП ФИО1 по закупке № 0131200001024013789 обусловлена отклонением заявки в связи с несоответствием.

Указанные сведения подтверждаются, приложенными к дополнительному отзыву заинтересованного лица, данными с информацией по аукционам, а также данными, размещенными в открытых источниках системы ЕИС Закупки, в том числе, протоколом подведения итогов определения поставщика № 0131200001024013789 от 17.12.2024 (https://app.rts-tender.ru/files/FileDownloadHandler.ashx?SourceDb=1&FileGuid;=4a76b51d-e96b-4681-a7bb-8a93c8fdf6c0), протоколом подведения итогов определения поставщика № 0131200001024003561 (https://app.rts-tender.ru/files/FileDownloadHandler.ashx?SourceDb=1 &FileGuid;= e396e4ba-8ae9-447b-b614-14254298c86b).

Таким образом, заявитель и третье лицо, участвовали в двух закупках со схожим предметом, в которых ИП ФИО1 не снижал ценовое предложение, а ИП ФИО2 снижала ценовое предложение на 0,5 % максимальной цены контракта.

Довод, согласно которому заявитель также являлся победителем на торгах, отклоняется судом, поскольку в материалы дела представлены только сведения о победе заявителя в закупке № 0131200001024013789, однако, как отмечено выше, в указанной закупке также участвовала ИП ФИО2 с лучшим ценовым предложением, при этом победа ИП ФИО1 обусловлена отклонением заявки третьего лица, в связи с несоответствием.

При этом, согласно представленным в материалы дела сведениям в период с 2019 по 2021 год по закупкам №№ 0131200001019006787, 0131200001020009833, 0131200001021011453 с аналогичным предметом, снижение максимальной цены контракта в результате аукционов составляла от 35 до 40 %.

Вместе с тем прямые и косвенные доказательства анализируются при рассмотрении дела о нарушении антимонопольного законодательства, тогда как при решении вопроса о возбуждении такого дела устанавливаются лишь наличие либо отсутствие признаков такого нарушения.

Аналогичный правовой подход изложен в Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.05.2025 по делу № А44-944/2024.

Из оспариваемого решения документов, представленных документов и пояснений не следует вывод об отсутствии признаков нарушения антимонопольного законодательства, а именно пункта 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции. Вывод о не представлении заявителем доказательств опровергающих позиции ФИО3, и ИП ФИО2 сделан антимонопольным органом преждевременно, при этом допуская смешение понятий: «доказательств наличия антиконкурентного соглашения» и «признаки нарушения требований антимонопольного законодательства».

Согласно пункту 55 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 N 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства», рассматривая дело об оспаривании актов, решений, действий (бездействия) антимонопольных органов, арбитражный суд на основании части 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по общему правилу, проверяет законность соответствующего акта, решения, действия (бездействия) на основании доказательств, собранных и раскрытых в ходе производства по делу о нарушении антимонопольного законодательства.


Таким образом, поскольку судебное разбирательство не подменяет и не может подменять установленный порядок рассмотрения антимонопольным органом обращения на нарушение антимонопольного законодательства, суд проверяет законность и обоснованность ненормативного правового акта по тем основаниям, которые в нем приведены, и не вправе подменять полномочия органа власти по мотивировке соответствующих решений, а также оценке доказательств, которые не являлись предметом рассмотрения контрольного органа.

При таких обстоятельствах оспариваемый отказ в части возбуждения дела по признакам нарушения пункта 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции индивидуальным предпринимателем ФИО4 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 не соответствует требованиям Закона о защите конкуренции нарушает права ИП ФИО1, как лица, выступающего заявителем при обращении в антимонопольный орган и признается судом недействительным.

В отношении указаний в заявлении о наличии в действиях ФИО3, признаков координации экономической деятельности, в нарушение запрета предусмотренного частью 5 стати 11 Закона о защите конкуренции суд исходит из следующего.

В целях защиты конкуренции предусмотрены различные антимонопольные требования, в числе которых запрет, установленный частью 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции, осуществлять физическими лицами и организациями координацию экономической деятельности хозяйствующих субъектов, если такая координация приводит к любому из последствий, которые указаны в частях 1 - 3 данной статьи.

Под координацией экономической деятельности понимается согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких хозяйствующих субъектов и не осуществляющим деятельности на товарном рынке, на котором осуществляется согласование действий хозяйствующих субъектов (пункт 14 части 1 статьи 4).

К последствиям, указанным в частях 1 - 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции, относятся, в том числе: установление или поддержание цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат) и (или) наценок; повышение, снижение или поддержание цен на торгах; раздел товарного рынка по территориальному принципу, объему продажи или покупки товаров, ассортименту реализуемых товаров либо составу продавцов или покупателей (заказчиков); сокращение или прекращение производства товаров; отказ от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями (заказчиками).

При этом само по себе взаимодействие хозяйствующих субъектов к общей выгоде, в том числе предполагающее объединение их усилий, взаимное согласование и совместное осуществление действий (бездействие) на товарном рынке (например, участие хозяйствующих субъектов в решении общих проблем функционирования рынка в рамках деятельности профессиональных ассоциаций), антимонопольным законодательством не запрещается (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2021 г. N 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства»).

Из приведенных положений антимонопольного законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что антимонопольный запрет координации экономической деятельности применяется в случаях, когда хозяйствующие субъекты находятся в экономической или иной зависимости от третьего лица, имеющего возможность согласовывать их действия на товарном рынке и, соответственно, оказывать влияние на состояние конкуренции.

Согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом может быть признано нарушением части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции при условии, что


недопущение (устранение, ограничение) соперничества хозяйствующих субъектов на товарных рынках являлось целью и (или) результатом поведения данного лица, то есть в его действиях имелась именно антиконкурентная направленность.

Из объяснений ФИО3, приказа № 6090-к от 29.12.2020, должностной инструкции от 29.12.2020, следует, что ФИО3 занимает должность заведующего хозяйственной части БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10» и не является должностным лицом БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10», в чьи обязанности входит принятие решений по закупкам в учреждении, не обладает правом подписи в документации о закупках, а также не принимает участия при выборе победителей, в том числе по результатам проведения закупок на оказание услуг по уборке помещений БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10».

Таким образом, суд соглашается с позицией заинтересованного лица, об отсутствии у ФИО3 полномочий, позволяющих влиять на торги.

Переписка в отношении расторжения контракта, заключения договора субподряда, а также в отношении исполнения контракта, в части связана с гражданско-правовыми отношениями по обязательствам заявителя и ИП ФИО2 и сама по себе не содержит признаков координации. О наличии последствий, указанных в частях 1 - 3 статьи 11 Закона о защите конкуренции, связанных с указанной перепиской заявителем не указано, доказательств не представлено.

Более того, учитывая наличие супружеских отношений ФИО3 и ФИО2, (которые не оспариваются), что по смыслу части 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции признается группой лиц, ведение переписки в отношении деятельности супруги с заявителем не содержит признаков координации экономической деятельности, как и само содержание указанной переписки, в том числе, с учетом положений пункта 14 части 1 статьи 4 Закона о защите конкуренции, по смыслу которого координация экономической деятельности это действия лица который, не входит в одну группу лиц ни с одним из хозяйствующих субъектов координируемой деятельности.

В части 8 статьи 44 Закон о защите конкуренции предусмотрено, что по результатам рассмотрения заявления, материалов антимонопольный орган принимает одно из следующих решений: о возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства; об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства; о выдаче предупреждения в соответствии со статьей 39.1 настоящего Федерального закона.

Антимонопольный орган принимает решение об отказе в возбуждении дела, в том числе, в случае, если признаки нарушения антимонопольного законодательства отсутствуют (пункт 2 части 9 статьи 44 Закон о защите конкуренции).

Таким образом, заинтересованное лицо по результатам рассмотрения заявления ИП ФИО1 в рамках установленной компетенции оценивая действия ФИО3 применительно к соблюдению им требований части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции, верно не усмотрело признаков нарушения действиями последнего антимонопольного законодательства (в соответствующей части), отказав в возбуждении дела в соответствии с пунктом 2 части 9 статьи 44 Закон о защите конкуренции.

Обстоятельств нарушения прав и законных интересов заявителя оспариваемым решением суд не усматривает, поскольку таковое было принято в рамках установленной процедуры и при наличии к тому установленных законом оснований.

В силу части 2 статьи 201 АПК РФ арбитражный суд, установив, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, принимает решение о


признании ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) незаконными.

В силу части 3 статьи 201 АПК РФ в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

При таких обстоятельствах заявление ИП ФИО1 подлежит удовлетворению в части требований о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25 об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства по признакам нарушения пункта 2 части 1 статьи 11 Федерального закона № 135-ФЗ Закона о защите конкуренции индивидуальным предпринимателем ФИО4 (ИНН: <***>) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (ИНН: <***>) путём заключения ограничивающего конкуренцию соглашения с целью поддержания цен на торгах.

В части требований ИП ФИО1 о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25, об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства по признакам нарушения части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции должностным лицом БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10» ФИО3 посредством незаконной координации экономической деятельности, подлежит отказать.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

При подаче заявления в рамка дела № А14-13685/2025, заявителем уплачена государственная пошлина в размере 20 000 руб. (платежное поручение № 170 от 22.08.2025) по 10 000 руб. за каждое требование.

В соответствии с пунктом 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 N 39 «О некоторых вопросах уплаты государственной пошлины при рассмотрении дел в судах» в случае выделения судьей одного или нескольких требований в отдельное производство (статья 151 ГПК РФ, статья 130 АПК РФ, статья 136 КАС РФ) государственная пошлина, уплаченная при предъявлении заявления, не пересчитывается и не возвращается. По выделенному требованию государственная пошлина признается уплаченной и повторной уплате не подлежит (подпункт 6 пункта 1 статьи 333.20 НК РФ).

С учетом результатов рассмотрения дела, положений пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», с заинтересованного лица в пользу заявителя подлежит взысканию государственная пошлина в размере 10 000 руб.

Руководствуясь статьями 65, 71, 110, 167-170, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Требования заявления индивидуального предпринимателя ФИО1, Воронежская обл., Бобровский р-н, пос. Ясенки (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25, об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства удовлетворить частично.


Признать не соответствующим требованиям Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» и незаконным решение Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25 об отказе в возбуждении дела в части нарушения антимонопольного законодательства по признакам нарушения пункта 2 части 1 статьи 11 Федерального закона № 135-ФЗ Закона о защите конкуренции индивидуальным предпринимателем ФИО4 (ИНН: <***>) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (ИНН: <***>).

Обязать Управлению Федеральной антимонопольной службы по Воронежской области, г. Воронеж, (ОГРН <***>, ИНН <***>) устранить допущенные нарушения прав и законных интересов индивидуального предпринимателя ФИО1, Воронежская обл., Бобровский р-н, пос. Ясенки (ОГРНИП <***>, ИНН <***>).

В удовлетворении требований индивидуального предпринимателя ФИО1, Воронежская обл., Бобровский р-н, пос. Ясенки (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) о признании незаконным решения Комиссии Воронежского УФАС России, изложенного в письме от 26.05.2025 № СМ/3330/25, об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства по признакам нарушения части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции должностным лицом БУЗ ВО «ВГКБСМП № 10» ФИО3, отказать.

Взыскать с Управления Федеральной антимонопольной службы по Воронежской области, г. Воронеж, (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1, Воронежская обл., Бобровский р-н, пос. Ясенки (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) 10 000 руб. в возмещение расходов на уплату государственной пошлины

Решение может быть обжаловано месячный срок со дня его вынесения в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Воронежской области.

Судья А.И. Касьянов