Постановление от 10 марта 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-121317/2022
11 марта 2026 года
г. Санкт-Петербург
/сд4


Резолютивная часть постановления объявлена 24 февраля 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 11 марта 2026 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.

судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Дукаевым А.Л.

при участии: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам суда первой инстанции заявление конкурсного кредитора ПАО «Меткомбанк»

о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности

ответчик: ФИО1

по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (ИНН <***>, СНИЛС <***>, дата рождения: 05.08.1980, место жительства: 193231, Санкт-Петербург, ул. Латышских стрелков, д. 17, к. 1, кв. 114)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 19.06.2023 г. (резолютивная часть объявлена 26.05.2023 г.) по настоящему делу, вынесенным по заявлению (принято к производству суда (возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника) определением от 16.01.2023 г.) кредитора - ООО «Сардоникс Групп», в отношении ФИО2 (далее – должник, ФИО2) введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утверждена ФИО3; решением арбитражного суда от 09.03.2024 г. (резолютивная часть объявлена 21.02.2024 г.) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим также утверждена ФИО3, а постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 г. решение арбитражного суда от 09.03.2024 г. в части утверждения финансового управляющего отменено, финансовым управляющим утвержден ФИО4 (далее – управляющий, финансовый управляющий).

В ходе последней процедуры, а именно - 21.08.2024 г. - в арбитражный суд в рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) должника) обратился конкурсный кредитор ПАО «Меткомбанк» (требование которого в размере 72 400 709 руб. 47 коп., в т.ч. 29 720 915 руб. 97 коп. основного долга, включено в реестр требований кредиторов (в третью очередь удовлетворения требований) определением от 05.09.2023 г. (резолютивная часть объявлена 22.08.2023 г.), далее – заявитель, кредитор) с заявлением о признании недействительной сделки должника по отчуждению транспортного средства Порше Cayenne Turbo A WD, VIN: <***>, гос.номер 02220Н98 (0239ВМ198), 2012 года выпуска (далее – транспортное средство, автомобиль), дата прекращении регистрации - 19.07.2020 г., и применении последствий недействительности в виде возврата указанного транспортного средства; определением суда от 23.10.2024 г. в качестве соответчика к участию в данном обособленном споре привлечен ФИО1 (далее – ответчик, ФИО1), а определением арбитражного суда от 18.07.2025 г. в удовлетворении заявления кредитора о признании недействительной сделки между должником и ответчиком по купле-продаже транспортного средства отказано.

Данное определение обжаловано в апелляционном порядке финансовым управляющим; в жалобе ее податель просил определение отменить, принять по делу новый судебный акт, заявление кредитора удовлетворить, настаивая на наличии у должника, вопреки выводам суда первой инстанции, на момент совершения сделки кредиторской задолженности, и в частности – ввиду прекращения ООО «Спецстрой» своих обязательств по соответствующим договорам поставки, обеспеченных поручительством ФИО2, при последующем включении этой (наряду с задолженностью по иным акцессорным, а также личным обязательствам должника, имевшим место на тот момент) задолженности в реестр требований кредиторов, а также полагая правомерным представленный им (управляющим) в суде первой инстанции расчет рыночной стоимости спорного транспортного средств, как сделанный с учетом объявлений о продаже аналогичных автомобилей с учетом их технических характеристик и фактического состояния, включая год выпуска и пробег по состоянию на дату сделки.

В ходе рассмотрения апелляционной жалобы, по результатам исследования материалов дела, в судебном заседании 28.10.2025 г. коллегия пришла к выводу о допущенных судом первой инстанции нарушениях норм процессуального права, влекущих безусловную отмену обжалуемого определения по пункту 2 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) и переход в соответствии с частью 6.1 статьи 268 АПК РФ к рассмотрению настоящего дела по правилам, установленным этим Кодексом для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, поскольку дело было рассмотрено без участия ответчика и в отсутствие его надлежащего извещения (судебная корреспонденция по рассматриваемому спору, направленная ответчику по адресу: <...> и по адресу: <...>, возвращена в суд первой инстанции с отметкой почтового органа «за истечением срока хранения», при этом, сведения о попытке вручения отправления адресату (ответчику) либо оставления извещения по обоим адресам отсутствуют).

В настоящее заседание стороны не явились; вместе с тем, о месте и времени судебного разбирательства они извещены (в т.ч. считаются извещенными в силу части 1 статьи 123 АПК РФ, с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - ВАС РФ), содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 АПК РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств с обоснованием невозможности явки в судебное заседание.

При этом ранее от должника и ответчика поступили отзывы на жалобу, в которых они возражали против ее удовлетворения (рассматриваемых требований), в т.ч. ответчик - со ссылкой на пропуск кредитором срока исковой давности по ним.

Рассмотрев заявленные требования, исследовав материала (обстоятельства) дела (настоящего обособленного спора), апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В частности, в силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона, а как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве; пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Также согласно пункту 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника, а в силу пункта 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника, помимо прочего, может быть подано наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Равным образом, как установлено пунктами 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц, а право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

В данном случае, предметом оспаривания, является договор купли-продажи автомобиля от 20.03.2020 г., в соответствии с условиями которого ФИО2 (продавец) продал, а ФИО1 (покупатель) приобрел транспортное средство марки Порше Cayenne Turbo A WD, VIN: <***>, гос.номер 02220Н98 (0239ВМ198), 2012 года выпуска (транспортное средство, автомобиль), по цене 1 700 000 руб. (регистрация транспортного средства за должником прекращена 19.07.2020 г.), а оспаривая эту сделку кредитор, полагал ее недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве), а также статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), ввиду наличии у должника при ее совершении неисполненных обязательств перед кредиторами ООО «Сардоникс Групп», ПАО «Меткомбанк» и ООО «ТД Электротехмонтаж», вследствие чего, по мнению кредитора, имущественным правам кредиторов причинен вред; финансовый управляющий, поддерживая заявление кредитора об оспаривании сделки, заявил о существенно заниженной цене реализации автомобиля по сравнению с его рыночной ценой (2 960 000 руб.), также сославшись на наличие у должника неисполненных обязательств перед кредиторами (помимо перечисленных, это - ООО «РТСЗ», ПАО Сбербанк, ФНС России, ООО «Сатурн СПб» и ООО «Спецстрой»), требования которых включены в реестр требований кредиторов должника.

Оценивая доводы сторон, коллегия руководствуется следующим:

Как установлено пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Таким образом, для признания сделки недействительной по вышеуказанному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки; в случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При этом, с учетом разъяснений, данных в пунктах 5 и 6 Постановления № 63, предполагается, что другая сторона знала о цели причинения вреда кредиторам, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если имеются одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, и имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, (в частности, сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату доли участнику должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом).

При определении же вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, а при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Вместе с тем, как неоднократно отмечал Верховный Суд Российской Федерации (далее - ВС РФ), в частности - в определениях от 12.03.2019 г. № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013, от 01.10.2020 г. № 305-ЭС19-20861 (4) по делу № А40-158539/2016, от 17.12.2020 г. № 305-ЭС20-12206 и т.д.) отсутствие указанных презумций (и в частности – отсутствие (недоказанность) у должника признаков несостоятельности (банкротства) на момент совершения сделки и/или осведомленности другой стороны сделки (ответчика) о наличии таких признаков) само по себе не препятствует квалификации сделки как подозрительной в соответствии с нормой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку доказанность этих признаков всего лишь презумируют цель причинения вреда кредиторам, а отсутствие таких признаков само по себе не исключает вывод о совершении сделки именно с этой целью, как исходит суд и из того, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.08.2019 г. № 304-ЭС15-2412(19), положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего, то есть квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, уменьшение конкурсной массы в той или иной форме, а в целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота.

Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной, и напротив - если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условий для ее аннулирования не имеется.

В этой связи необходимо учитывать, что кроме стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все иные обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15.02.2019 г. № 305-ЭС18-8671(2)), при том, что в силу правовых подходов, сформулированных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.07.2020 г. № 310-ЭС18-12776(2), гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений; вместе с тем, разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, в той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки и сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах, а согласно правовой позиции, сформулированной в определении ВС РФ от 22.12.2016 г. № 308-ЭС16- 11018 по делу № А22-1776/2013, отчуждение имущества, не имеющего недостатков, по цене, заниженной многократно (или вообще – в отсутствие фактической оплаты), очевидно свидетельствует о заключении сделки с целью вывода ликвидного имущества, что, в свою очередь, не может не порождать у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения, а поэтому покупатель, проявляя обычную степень осмотрительности, должен при заключении подобной (подозрительной, в т.ч. в силу ее цены) сделки предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, связанных со стоимостью имущества.

Кроме того, как разъяснено в пункте 4 Постановления № 63 и в пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», при оценке соотношения норм для оспаривания сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), следует исходить из того, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статья 10 и 168 ГК РФ); в то же время, в силу актуальных правовых подходов, выработанных в т.ч. и исходя из приведенных выше норм и разъяснений, при оспаривании сделки по общегражданским основаниям заявитель (управляющий, кредиторы, иные заинтересованные в этом лица) в такой ситуации должны обосновать выход пороков оспариваемой сделки за пределы диспозиции специальных норм, предусмотренных законодательством о банкротстве (постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 г. № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 28.04.2016 г. № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 г. № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 г. № 305-ЭС17-4886(1), от 31.08.2017 г. № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 г. № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 г. № 305-ЭС18-22069 и т.д.).

При этом, статьей 10 ГК РФ установлено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах; в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права; вместе с тем, если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, для квалификации сделки как совершённой с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах, допущено причинение или возможность причинения в результате её исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счёт которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение, при том, что злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц; суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц; действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом; при этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

С этими выводами согласуются и разъяснения, содержащиеся в пункте 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), в силу которых и согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; в силу пункта 4 этой же статьи никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения; оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации, и, таким образом, для установления ничтожности договора на основании статьи 10 ГК РФ необходимо установить недобросовестность поведения (злоупотребление правом) контрагента, при том, что обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с названной нормой является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности на уменьшение конкурсной массы.

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в пункте 7 Постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ); также в пункте 8 этого Постановления указано, что к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а в соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», суд с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, должен установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки; в случае же выхода обстоятельств совершения спорной сделки за рамки признаков подозрительной сделки, установленных специальными положения Закона о банкротстве, применению подлежит презумпция добросовестности участников гражданский правоотношений (часть 5 статьи 10 ГК РФ), в связи с чем, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Однако, в данном случае, по мнению суда, кредитором (как и управляющим) не представлено доказательств, что обстоятельства совершения оспариваемой сделки, т.е. ее пороки, на которые сослался он и управляющий, выходят за рамки диспозиции норм о подозрительности сделок, установленных Законом о банкротстве, применительно к которым коллегия, в то же время, полагает возможным согласиться с доводами кредитора и управляющего, исходя, в частности, из того, что на момент совершения сделки (как на момент, которой датирована сделка - 20.03.2020 г., так и на момент регистрации автомобиля на покупателя в органах ГИБДД - 19.07.2020 г. (хотя эта дата и не свидетельствует о моменте перехода права собственности, но – с учетом временного разрыва (4 месяца) между датами договора и указанной регистрации – вызывает сомнения в реальных условиях совершения сделки и волеизъявлении сторон)) у должника уже имелись обязательства перед кредиторами, впоследствие включенными в реестр требований кредиторов: как акцессорные - возникшие из договоров поручительства, заключенных ФИО2 с различными лицами в обеспечение исполнения обязательств ООО «Спецстрой» (перед ООО «Сардоникс Групп», ПАО «Меткомбанк», ООО «ТД Электротехмонтаж», ООО «РТСЗ», ООО «Сатурн СПб»), так и его личные обязательства (ПАО Сбербанк, ФНС России), момент возникновения которых (наступления даты исполнения обязательств), согласно приведенным кредитором и управляющим данным (при этом, документально ответчиком и должником не опровергнутым (не оспоренным)) имела место и до совершения сделки (даты регистрации автомобиля за ответчиком), так и вскоре после этого: 16.04.2019, 09.08.2019, 13.12.2019, 24.01.2020, 30.07.2020, 01.12.2020, 22.12.2020 г., а аналогичные выводы (о наличии у должника обязательств по поручительству на 09.04.2020 и 27.10.2020 г.) сделаны апелляционным судом и при рассмотрении спора о признании недействительными других сделок с участием должника (от указанных дат) – постановление от 09.12.2025 г. по обособленному спору № А56-121317/2022/сд.5.

Так судом по этому делу/спору установлено, что на момент заключения оспариваемых сделок у должника имелись следующие обязательства: перед ООО ТД «Электротехмонтаж» размер задолженности по договору поставки от 22.12.2014 г. составлял 1 672 083 руб. 60 коп. (обязательства подтверждены решением Кировского районного суда города Санкт-Петербурга от 22.09.2022 г. по делу № 2-2008/2022 и определением арбитражного суда от 08.09.2023 г. о включении в реестр кредитора), перед ООО «Сардоникс Групп» размер задолженности по договору поставки от 09.08.2019 г. составлял 1 521 112 руб. 33 коп. (обязательства подтверждены решением Ленинского районного суда города Санкт-Петербург от 07.06.2021 г. по делу № 2-870/2021 и определением арбитражного суда от 19.06.2023 г. о признании должника банкротом), перед ПАО «Меткомбанк» по договору банковской гарантии от 24.01.2020 г., согласно которому, должник взял на себя обязательства по оплате суммы банковской гарантии в размере 29 720 915 руб. 97 коп., в порядке, предусмотренном статьи 379 ГК РФ (указанные требования Банка также впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника).

Кроме того, к должнику предъявлены и включены в реестр требований кредиторов: требование ООО «РТСЗ», возникшие из договора поручительства от 30.07.2020 г. за надлежащее исполнение обязательств ООО «Спецстрой» по договору поставки от 30.07.2020 г. № 100011859; требование ПАО Сбербанк по договору возобновляемой кредитной линии Gold MasterCard от 18.07.2013 г.; требование ООО «Феникс» по договору кредитной карты от 30.12.2011 г. № 0022097455; требование Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 24 по Санкт-Петербургу по транспортному налогу за 2020 – 2022 г.г.; требование ООО «Сатурн СПб», вытекающее из договора поручительства от 16.04.2019 г. за надлежащее исполнение обязательств ООО «Спецстрой» по договору поставки от 16.04.2019 г. № 458; требование АО «СОГАЗ», вытекающее из договора поручительства № ДП-ЭГ-4500/18 за надлежащее исполнение обязательств ООО «Спецстрой» по договору банковской гарантии от 22.10.2018 г. № ЭГ-4500/18; требование ООО «Системы и технологии», вытекающее из договора поручительства от 25.03.2021 г. за надлежащее исполнение обязательств ООО «Спецстрой» по договору поставки от 25.03.2021 г. № 25/03-01Р; требование ООО «Спецстрой», основанное на определении от 11.07.2023 г. по делу № А56-56634/2020 об установлении оснований для привлечения должника к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Спецстрой», приостановлено.

При этом и применительно к обязательствам должника, возникшим по договорам поручительства, коллегия отмечает, что в соответствии со статьей 361 ГК РФ, по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части; договор поручительства может быть заключен также для обеспечения обязательства, которое возникнет в будущем. Договор поручительства, являющийся одним из способов обеспечения исполнения гражданско-правового обязательства, начинает исполняться поручителем в тот момент, когда он принимает на себя обязанность отвечать перед кредитором за должника по основному договору, и такая обязанность принимается поручителем при подписании договора (если самим договором не предусмотрено иное), поскольку именно в этот момент происходит волеизъявление стороны отвечать солидарно с основным должником по его обязательствам.

Таким образом, обязательства в рамках договоров поручительства возникают у поручителей, по общему правилу, с момента их заключения, а не с момента предъявления соответствующего требования со стороны кредитора (пункт 2 статьи 307, статья 361 ГК РФ, пункт 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24.12.2020 г. № 45 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве»), и в период действия договора поручительства, кредитор вправе предъявить свое требование к поручителю в любой момент после просрочки со стороны основного должника, а заключая договор поручительства, поручитель должен осознавать возможность предъявления в любой момент к нему требования об исполнении солидарной обязанности.

Таким образом, спорный договор заключен должником в условиях наличия у него кредиторской задолженности, т.е. признаков неплатежеспособности, при том, что, как указано выше, даже недоказанность наличия у должника просроченных обязательств перед кредиторами на момент совершения оспариваемой сделки не препятствует квалифицировать сделку, как подозрительную, а именно – направленную на вывод активов должника в предверии возникновения соответствующих признаков (банкротства), т.е. на причинение вреда кредиторам.

Заявляя же о занижении стоимости отчужденного имущества по сравнению с его рыночной ценой (2 960 000 руб.), управляющий, по мнению суда, это обстоятельство надлежаще не доказал, поскольку это опровергается представленным должником в суде первой инстанции отчетом о его стоимости от 23.04.2025 №77-25-оц, подготовленным профессиональным оценщиком – ООО «Бнефит», согласно которому рыночная стоимость автомобиля на момент оспариваемой сделки составляла 1 645 225 руб., что примерно соответствует ее цене (1 700 000 руб.); вместе с тем, это не исключает причинение вреда кредиторам в результате ее совершения – ввиду недоказанности самого факта ее оплаты (встречного исполнения по оплате со стороны ответчика), применительно к чему суд исходит из того, что в самом оспариваемом договоре (приложен к отзыву ответчика в апелляционном суде) сведений (отметки) о передаче денежных средств от покупателя (ответчика) продавцу (должника) нет, и несмотря на неоднократные отложения дела и предложение суда, согласно определению от 02.12.2025 г., стороны (должник и ответчик) доказательства такой оплаты (передачи/перечисления денежных средств) так и не представили, а ответчик также не подтвердил и наличие у него финансовой возможности оплатить сделку (соответствующий доход, владение необходимой сумой и т.д.), как критически относится суд и к представленным должником доказательствам расходования якобы полученной им суммы, поскольку в подтверждение этого факта им представлено только заявление от 11.09.2020 г. на полное досрочное погашение потребительского кредитора в АО «Тимер Банк» на сумму 1 035 000 руб.; однако какие-либо доказательства такого погашения (фактического), как то платежные документы (квитанции и т.п.), сведения из указанного банка или, хотя бы, данные о получении данного заявления банком, им не представлены, как и доказательства судьбы (расходования) иных, якобы полученных им по договору денежных средств – в сумме (исходя из разницы между 1 700 000 руб. и 1 035 000 руб.) – 665 000 руб.

В этой связи суд исключительно критически относится к утверждению должника и ответчика о возмездности сделки, а указанное (безвозмездность) свидетельствует, во-первых, о причинении в ее результате вреда кредиторам (отчуждение ликвидного имущества, за счет которого могли быть в какой-либо части погашены их требования, без какого-либо встречного исполнения); во-вторых – о цели причинения такого вреда (при наличии – в силу изложенных выше обстоятельств - указанных кредиторов), а в-третьих (с учетом изложенных выше подходов) – об осведомленности ответчика о такой цели (вне зависимости от его аффилированности по отношению к должнику и реальной осведомленности о наличии этих кредиторов), что свидетельствует о наличии предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве с соответствующими разъяснениями презумций и условии для признания сделки недействительной в соответствии с этой нормой.

В этой связи коллегия отклоняет сделанное согласно последнему отзыву ответчика заявление о пропуске срока исковой давности по рассматриваемым требованиям, исходя из того, что, действительно, как разъяснено в пункте 32 Постановления № 63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ), при том, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве, срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве; если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения; в остальных же случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права, применительно к чему, следует принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве; в частности, управляющий запрашивает (должен запрашивать) у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), а у соответствующих лиц - сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также об имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п., и указанные разъяснения применены также к финансовому управляющему.

В данном случае, изложенное осложняется тем, что заявителем по спору является не финансовый управляющий, а кредитор, чьи возможности по доступу к документации должника (всем сведениям о нем) еще более ограничены при отсутствии со стороны должника и ответчика доказательств, что управляющий и/или кредитор имели сведения как о самой оспариваемой сделке (в частности – вследствие передачи таких сведений (документов) управляющему и кредитору самим должником (и/или ответчиком)), так и о том, кто является надлежащим ответчиком по соответствующим требованиям (о ее оспаривании), ранее, чем на это ссылается кредитор (применительно к своей осведомленности о сделке) – 23.08.2023 г. (дата получения им сведений о сделке от управляющего), при том, что о другой (помимо должника) стороне сделке, т.е. о том, кто является надлежащим ответчиком (покупателем автомобиля) управляющему и кредитору стало известно уже в ходе рассмотрения настоящего спора, ввиду чего (по совокупности изложенного, а также исходя из даты включения требования кредитора в реестр требований - 05.09.2023 г., ранее которой он не имел полномочий оспаривать сделки должника - пункт 2 статьи 61.9 и пункт 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве) оснований полагать, что при обращении кредитора в суд с рассматриваемым заявлением (21.08.2024 г.) оснований полагать, что им был пропущен срок исковой давности, нет.

Таким образом, определение арбитражного суда от 18.07.2025 г. подлежит отмене в силу допущенных при его принятии процессуальных нарушений с принятием нового судебного акта – об удовлетворении - в силу изложенного - заявленных кредитором требований с взысканием также с ответчика в пользу кредитора и финансового управляющего понесенных ими расходов по оплате государственной пошлины по заявлению и по апелляционной жалобе, соответственно.

Ввиду изложенного и руководствуясь статьями 110, 112, 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.07.2025 г. по делу № А56-121317/2022/сд4 отменить.

Заявление ПАО «Меткомбанк» удовлетворить.

Признать недействительной сделку – договор от 20.03.2020 г. по отчуждению ФИО2 в пользу ФИО1 Хож-Ахметовича транспортного средства ПОРШЕ CAYENNE TURBO AWD, VIN: <***>, гос.номер 0239ВМ198, 2012 года выпуска (дата прекращения регистрации за должником - 19.07.2020 г.).

В порядке применения последствий недействительности сделки обязать ФИО1 Хож-Ахметовича возвратить транспортное средство ПОРШЕ CAYENNE TURBO AWD, VIN: <***>, гос.номер 0239ВМ198, 2012 года выпуска, в конкурсную массу ФИО2.

Взыскать с ФИО1 Хож-Ахметовича в пользу ПАО «Меткомбанк» 6 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины по заявлению, а в пользу финансового управляющего ФИО4 – 10 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

Сотов И.В.

Судьи


Сереброва А.Ю.


Тойвонен И.Ю.