Решение от 6 июля 2021 г. по делу № А40-61217/2021

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-61217/21-12-394
г. Москва
06 июля 2021 года
Резолютивная часть решения объявлена 29 июня 2021 года

Решение в полном объеме изготовлено 06 июля 2021 года

Арбитражный суд в составе:

Председательствующего судьи Чадова А.С.

протокол судебного заседания составлен секретарем ФИО1

рассмотрел в судебном разбирательстве дело по заявлению:

ООО "Пепеляев Групп" (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к ответчику: ООО "Миатон" (ОГРН <***>, ИНН <***>)

о расторжении сублицензионного договора №П_2476904-17 от 17.07.2017 г. и договора оказания услуг №П_2569704-17 от 17.07.2017 г., взыскании неосновательного обогащения в размере 42.681,30 долларов США, неосновательного обогащения в размере 284.000 рублей, пени в размере 29.355 долларов США, пени в размере 675.920 рублей, пени по дату вступления в законную силу решения,

в заседании приняли участие: согласно протоколу.

УСТАНОВИЛ:

ООО "Пепеляев Групп" (далее – истец) обратился в Арбитражный суд города Москвы с иском о расторжении сублицензионного договора №П_2476904-17 от 17.07.2017 г. и договора оказания услуг №П_2569704-17 от 17.07.2017 г., заключенных с ООО "Миатон" (далее – ответчик), и взыскании с ответчика в пользу истца суммы неосновательного обогащения в размере 42.681,30 долларов США, неосновательного обогащения в размере 284.000 рублей, пени в размере 29.355 долларов США, пени в размере 675.920 рублей, пени по дату вступления в законную силу решения.

Заявление мотивировано тем, что ответчик не выполняет обязательства по возврату денежной суммы, в связи с неисполнением обязательств по договорам. Представитель истца требования поддержал в полном объеме.

Представитель ответчика против удовлетворения требований возражал по доводам отзыва.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей сторон, оценив в совокупности представленные доказательства, суд посчитал требование заявителя подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, между истцом и ответчиком заключены сублицензионный договор № П_2476904-17 от 07.07.2017 года (далее – сублицензионный договор) и договор об оказании услуг № П_2569704-17 от 25.04.2017 года (далее – договор услуг).

Согласно сублицензионному договору ответчик обязан предоставить истцу на условиях простой (неисключительной) лицензии право использования программ для ЭВМ, предусмотренных спецификацией.

Пунктом 1 спецификации (приложение № 1 к сублицензионному договору) предусмотрено, что ответчик обязуется предоставить, а истец оплатить лицензионное вознаграждение за предоставление права использования программ для ЭВМ –программное обеспечение Contact Expert (далее – ПО Contact Expert). Право использования подлежало предоставлению истцу по истечении 14 рабочих дней с даты оплаты лицензионного вознаграждения в полном объеме.

Согласно пункту 2 спецификации ответчик обязуется также оказать услуги по предоставлению истцу доступа к годовой технической поддержке в отношении использования программ для ЭВМ за вознаграждение в размере, эквивалентном 6 210, 90 долларов США включая НДС (18%).

Пунктом 3 спецификации предусмотрено, что общая сумма спецификации составляет сумму, эквивалентную 35 565, 90 долларов США, в том числе лицензионное вознаграждение в размере 29 355 долларов США и стоимость услуг по доступу к технической поддержке в размере 6 210, 90 долларов США включая НДС (18%).

Согласно пункту 4 спецификации оплата всей стоимости спецификации производится в три этапа тремя равными платежами в размере 11 855, 30 долларов США.

Согласно договору услуг ответчик обязан оказать услуги по созданию Call-center на базе Contact expert. Перечень конкретных работ предусмотрен в приложении № 1 к договору услуг.

Пунктом 2.1 договора услуг предусмотрен срок оказания услуг – 3 месяца.

Согласно пункту 3.1. договора услуг стоимость услуг составляет 568 000 рублей, включая НДС (18%), при этом 50% указанной стоимости подлежало предоплате, а оставшаяся часть стоимости подлежала оплате после подписания акта оказания услуг.

Согласно пункту 5.1 договора услуг после выполнения работ, указанных в приложении № 1, проводится комплексное тестирование и сдача работ.

Согласно пункту 5.2 договора услуг в течение 10 рабочих дней, следующих за датой получения от исполнителя акта оказанных услуг, заказчик обязан направить исполнителю подписанный акт оказанных услуг либо мотивированный отказ от приемки оказанных услуг.

В соответствии с условиями сублицензионного договора истец полностью оплатил лицензионное вознаграждение и услуги по предоставлению доступа к технической поддержке тремя равными платежами в размере 11 855,30 долларов США каждый, что подтверждается платежными поручениями от 14.08.2017, 28.09.2017 и 05.12.2017 года.

Также истцом был внесен аванс по договору услуг в размере 284 000 рублей, что подтверждается платежным поручением от 16.08.2017 года.

В обоснование заявленных требований истец настаивал на том, что ответчик не выполнил обязательства по договорам, желаемый результат достигнут не был, право на пользование ПО не предоставлено.

20.02.2021 года истец направил ответчику досудебную претензию с предложением расторгнуть договоры в связи с существенным нарушением ответчиком своих обязательств и возвратить неосновательное обогащение и оплатить соответствующие неустойки. Ответчик оставил без ответа претензию истца.

На основании п. 5.1 лицензионного договора истцом была начислена неустойка за просрочку исполнения обязательств в сумме 29.355 долларов США с учетом ограничения по сумме неисполненных обязательств.

В соответствии с п. 6.1 договора услуг истцом также начислена неустойка за нарушение ответчиком сроков оказания услуг в сумме 675.920 рублей согласно формуле: 568.000*0,1%*1190.

В силу ст.ст. 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В силу положений ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Кроме того, юридическое лицо, осуществляя предпринимательскую деятельность в соответствии с действующим законодательством и вступая в новые договорные отношения, должно было предвидеть последствия совершения им юридически значимых действий. Являясь субъектом гражданских правоотношений, ответчик обязан не только знать нормы гражданского законодательства, но и обеспечить соблюдение этих норм.

Статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при толковании договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

В соответствии с ч. 3 ст. 450 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут.

В силу ч. 2. ст. 452 Гражданского кодекса Российской Федерации требование об изменении или о расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение изменить или расторгнуть договор либо неполучение ответа в срок, указанный в предложении или установленный законом либо договором, а при его отсутствии – в 15-дневный срок.

Возражая по существу заявленных требований, ответчик настаивал на том, что работы им были выполнены в полном объеме, а права на ПО предоставлены на установленных договором условиях.

Согласно пункту 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах. Лицензиат обязуется уплатить лицензиару обусловленное договором вознаграждение, если договором не предусмотрено иное (пункт 5 статьи 1235 ГК РФ).

К сублицензионному договору применяются правила ГК РФ о лицензионном договоре (пункт 5 статьи 1238 Кодекса).

Согласно пункту 2.5. сублицензионного договора в течение 5 рабочих дней с даты предоставления права использования программ для ЭВМ по каждой соответствующей спецификации лицензиат направляет сублицензиату акт предоставления права.

С учетом срока, установленного пунктом 1 спецификации к сублицензионному договору, право использования должно было быть предоставлено к 26.12.2017 году, то есть по истечении 14 рабочих дней с даты полной оплаты лицензионного вознаграждения, которая состоялась 05.12.2017 года.

Суд принимает довод истца о том, что сам факт оплаты лицензионного вознаграждения не означает, что право использования программы для ЭВМ автоматически предоставляется лицензиату, поскольку для этого требуются активные действия со стороны лицензиара, в том числе по предоставлению доступа к программе для ЭВМ.

Ссылка ответчика на товарную накладную № 686 от 28.12.2018 года, которая, по утверждению ответчика, подтверждает факт предоставления права использования на программный продукт, отклоняется судом в связи со следующим.

Как следует из пунктов 1.2, 3.1, 3.3 и раздела «термины и определения» сублицензионного договора, если стороны прямо согласуют в спецификации условия поставки товара - материального носителя программного обеспечения, то в этом случае лицензиар обязан был бы поставить такой материальный носитель и факт поставки подтверждался бы путем подписания товарной накладной.

В спецификации к сублицензионному договору стороны не согласовывали поставку материального носителя программного обеспечения, напротив, в спецификации согласовано только лишь предоставление права использования.

Из текста товарной накладной № 686 от 28.12.2018 года также не следует, что товарная накладная составлена для подтверждения факта поставки материального носителя программного обеспечения, при этом в товарной накладной содержится лишь перечень лицензий аналогичный тому, который указан в спецификации.

Согласно представленной в материалы дела переписке сторон данная товарная накладная составлялась исключительно с целью бухгалтерского учета совершенных лицензионных платежей. Так, в письме от 18.01.2019 года ответчик сообщает, что оформит документ для оприходования платежей истца, совершенных в 2017 году, и датирует такой документом концом 2018 года. Таким образом, факт составления товарной накладной был формальным, ответчик произвольно выбирал, какой датой закрыть совершенные платежи.

Суд критически относится к данной товарной накладной, так как ответчик в своем отзыве на иск также указывал, что право использования было предоставлено истцу 07.12.2017 года, хотя товарная накладная, которая, по мнению ответчика, подтверждает факт предоставления права использования, датированы годом позже - 28.12.2018 года.

Довод ответчика о том, что о факте предоставления права использования на программный продукт свидетельствует то, что истец в 2018 году обратился к ответчику за продлением услуг по доступу к годовой технической поддержке в отношении использования программ для ЭВМ, подлежит отклонению в связи со следующим.

Согласно представленной в материалы дела переписке сторон, 14.11.2018 года именно ответчик сообщил истцу, что продление услуг по доступу к годовой технической поддержке является необходимым условием для того, чтобы ответчик установил истцу программное обеспечение, то есть выполнил действия по предоставлению права использования на программное обеспечение, а также для того, чтобы ответчик смог на базе данного программного обеспечения выполнить работы по созданию контакт-центра по договору услуг. Соответственно истец, будучи на тот момент заинтересованным в получении исполнения от ответчика по двум взаимосвязанным договорам – сублицензионному договору и договору услуг, результатом которых должно было стать создание автоматизированного контакт-центра на базе программного обеспечения.

В связи с этим 21.11.2018 истец совершил оплату данных услуг в размере 7 115,40 долларов США включая НДС на основании счета на оплату № 664 от 16.11.2018 года, на данную оплату была оформлена товарная накладная № 680 от 25.12.2018 года.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что факт продления услуг по доступу к годовой технической поддержке не подтверждает факт предоставления права использования на программное обеспечение. Напротив, данный факт свидетельствует о том, что ответчик предполагал предоставить право использования на программное обеспечение только лишь после завершения работ по созданию контакт-центра по договору услуг.

В отношении договора услуг ответчик также не предоставил доказательств выполнения своих обязательств в полном объеме.

Как следует из договора услуг, ответчик был обязан выполнить работы по созданию контакт-центра на базе ПО Contact expert, права использования на которое должны были быть предоставлены истцу по сублицензионному договору.

Для достижения результата работ в виде создания контакт-центра ответчик должен был выполнять ряд работ, предусмотренный приложением № 1 к договору услуг.

Результат работ должен был быть передан истцу в течение 3 месяцев согласно пункту 2.1 договора услуг, соответственно обязательства ответчика должны были быть исполнены не позднее 17.11.2017 года, принимая во внимание, что аванс по договору услуг был внесен 16.08.2017 года.

Перед сдачей работ ответчик должен был провести комплексное тестирование работ по схеме, разработанной ответчиком и утвержденной истцом согласно пункту 5.1 договора услуг. После проведения тестирования работы ответчик должен сдать работы и направить истцу акт выполненных работ, после подписания которого истец должен произвести окончательную оплату (пункты 3.3 и 5.2 договора услуг).

В материалах дела отсутствуют доказательства проведения комплексного тестирования и сдачи результата работ, как того требовали условия договора услуг.

Довод ответчика о том, что акт № 688 от 28.12.2018 является доказательством сдачи работ, отклоняется судом в связи со следующим.

Как установлено судом, в связи с увеличением налоговой ставки по налогу на добавленную стоимость до 20% на основании Федерального закона "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации о налогах и сборах" от 03.08.2018 N 303-ФЗ, 18.01.2019 года ответчик предложил истцу изменить условие договора о стоимости, чтобы ранее уплаченный истцом аванс облагался налоговой ставкой 18%, а оставшаяся часть оплаты облагалась налоговой ставкой 20%.

Для этого стороны оформили данный акт № 688 от 28.12.2018 на 284 000 рублей включая НДС (18%), а также дополнительное соглашение № 2 от 28.12.2018 к договору услуг, которым общая стоимость работ по договору была разделена на две части – одна часть в размере 284 000 рублей включая НДС по ставке 18% и вторая часть в размере 284 000 рублей включая НДС по ставке 20%.

Как следует из переписки сторон, за несколько дней до оформления указанного акта № 688, ответчик предложил подписать акт № 677 на всю стоимость работ - 568 000 рублей включая НДС 18%, однако истец отказался от подписания такого акта, мотивируя этот тем, что работы не выполнены, с чем ответчик согласился.

Предмет договора услуг являлся неделимым, результатом работ должно было быть создание ответчиком автоматизированного контакт-центра. Договор услуг не предусматривал поэтапную сдачу работ, напротив, в нем было прямо предусмотрено, что результат работ сдается единовременно по акту после выполнения работ и после проведения комплексного тестирования.

Подписывая акт № 688 от 28.12.2018 года на сумму уплаченного аванса, стороны имели ясное понимание того, что работы не выполнены, акт подписывается формально в связи с изменением ставки НДС, таким образом, данный акт не подтверждает факт выполнения работ по договору услуг.

Довод ответчика о том, что акт № 457 от 27.09.2018 года является доказательством выполнения работ по договору услуг, отклоняется судом в связи со следующим.

Указанный акт № 457 от 27.09.2018 года составлен по факту выполнения дополнительных работ, напрямую не связанных с основным обязательством ответчика в рамках договора услуг по созданию контакт-центра.

Сторонами было заключено дополнительное соглашение № 1 от 27.07.2018 года к договору услуг на выполнение дополнительных работ по адаптации имеющихся у истца сторонних программных продуктов для целей создания контакт-центра.

Истцом была оплачена полная стоимость дополнительных работ двумя платежами на общую сумму 349 000 рублей, ответчиком были выполнены дополнительные работы, в связи с чем стороны составили единый акт на данные работы после их выполнения. Данные дополнительные работы не относятся к исковым требованиям.

Довод ответчика о том, что акт № 686 от 28.12.2018 года подтверждает факт выполнения работ по договору услуг, также подлежит отклонению в связи со следующим.

В графе наименования работ данного акта указано: «услуги по установке и настройке программного обеспечения Contact expert», стоимость - 350 493,50 рублей включая НДС 18%.

Тем не менее, судом установлено, что данный акт относится не к договору услуг, а к сублицензионному договору, а именно к услугам по доступу к годовой технической поддержке в 2017 году в отношении использования программ для ЭВМ.

В акте указано, что основанием его составления является счет № 404 от 18.07.2017 года, который был выставлен ответчиком по сублицензионному договору, при этом в пункте 7 счета значатся услуги по технической поддержке. Кроме того, к данному акту ответчик сделал счет-фактуру № 686 от 28.12.2018 года, в которой указаны услуги по технической поддержке по сублицензионному договору. Также судом установлено, что перед направлением истцу бумажной версии данного акта ответчик направлял истцу электронную версию, в которой было указано верное наименование работ – услуги по технической поддержке.

Из содержания условий обоих договоров и поведения сторон следует, что стандартное программное обеспечение Contact expert, на базе которого предполагалась модификация для создания контакт-центра, само по себе не соответствует потребностям истца. Стороны договоров не имели правовой цели передать истцу права использования на стандартный программный продукт. Целью договорных отношений сторон было получение истцом права использования нового программного продукта.

При таких обстоятельствах, по мнению суда, сублицензионный договор и договор услуг следует рассматривать во взаимосвязи, поскольку фактически они регулируют единые правоотношения по созданию нового программного продукта и передаче прав на него; стороны заключили их единовременно; стороны не разделяли процесс исполнения по данным договорам; ответчик ставил исполнение одного договора в зависимость от исполнения другого; ответчик представил проекты обоих договоров.

Суть и цели правоотношений, урегулированных указанными двумя договорами, полностью соответствуют договору заказа (статья 1296 ГК РФ). Оформление договорных отношений через заключение сублицензионного договора и договора услуг было условием именно ответчика, без исполнения которого ответчик не приступал был к исполнению обязательств по созданию программного продукта, его передаче, настройке и внедрению.

Создание нового программного продукта - контакт-центра на базе ПО Contact expert, могло быть выполнено только ответчиком, поскольку согласно пункту 2.2 сублицензионного договора право использования включало в себя только правомочие воспроизведения программ, ограниченное инсталляцией, копированием и запуском, то есть истец не смог бы сам или с третьим лицом заключить договор на создание контакт-центра. Согласно подпункту 9 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ использование программы для ЭВМ может осуществляться таким способом как переработка (модификация), подразумевающей под собой создание измененной версии программы на основе уже имеющейся версии, при этом такой способ использования отличается от обычного воспроизведения программы. В свою очередь, согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 1235 ГК РФ право использования может осуществляться только способами, прямо предусмотренными лицензионным договором.

На момент рассмотрения спора по существу ответчик свои обязательства по договорам не исполнил, что подтверждается материалами дела. В связи с чем договоры подлежат расторжению в связи с нарушением исполнителем обязательств.

Как установлено в п. 5 ст. 453 Гражданского кодекса Российской Федерации, если основанием для изменения или расторжения договора послужило существенное нарушение договора одной из сторон, другая сторона вправе требовать возмещения убытков, причиненных изменением или расторжением договора.

Полученные до расторжения договора денежные средства, если встречное удовлетворение получившей их стороной не было предоставлено являются неосновательным обогащением (п.1. Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2000 г. № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении»)

Таким образом, у ответчика возникло обязательство по возврату неосновательного обогащения в размере 284 000 рублей (неосвоенный аванс по договору услуг), 42 681, 30 долларов США (неосвоенные авансы по сублицензионному договору), из которых 29 355 долларов США – неосвоенное лицензионное вознаграждение и 6 210, 90 и 7 115, 40 долларов США – неосвоенные авансы за услуги по предоставлению доступа к технической поддержке.

В соответствии со ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Согласно ч. 3 ст. 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации, правила, предусмотренные главой о неосновательном обогащении, подлежат применению также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

Таким образом, суд посчитал факт наличия долга документально подтвержден, а требования заявителя подлежащим удовлетворению.

Согласно п. 1 ст. 330 Гражданского кодекса Российской Федерации, неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Согласно пункту 5.1 сублицензионного договора сторона, допустившая просрочку своего обязательства, уплачивает неустойку 0,1% от стоимости неисполненных обязательств за каждый день просрочки, но не более суммы неисполненных обязательств.

С учетом срока, установленного пунктом 1 спецификации к сублицензионному договору, право использования должно было быть предоставлено к 26.12.2017 году, то есть по истечении 14 рабочих дней с даты полной оплаты лицензионного вознаграждения, которая состоялась 05.12.2017 года. Стоимость неисполненных обязательств по предоставлению права использования составляет 29 355 долларов США. Период просрочки составил 1453 дня – с 27.12.2017 года по 19.02.2021 год (дата претензии). Размер неустойки составляет 33 699, 54 долларов США, однако с учетом договорного ограничения взысканию подлежит неустойка в размере 29 355 долларов США.

Согласно пункту 6.1 договора услуг ответчик обязан уплатить неустойку 0,1% от стоимости работ за каждый день просрочки. Результат работ должен был быть передан истцу в течение 3 месяцев согласно пункту 2.1 договора услуг, соответственно обязательства ответчика должны были быть исполнены не позднее 17.11.2017 года, принимая во внимание, что аванс по договору услуг был внесен 16.08.2017 года. Стоимость работ составляет 568 000 рублей. Период просрочки составляет 1190 дней – с 18.11.2017 года по 19.02.2021 года (дата претензии). Соответственно размер неустойки, подлежащей взысканию, составляет 675 920 рублей.

Суд, оценив представленные доказательства, пришел к выводу о соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства, при этом, ответчик не представил достаточных и допустимых доказательств явной несоразмерности неустойки.

В иске также заявлена ко взысканию неустойка по договору услуг по дату расторжения договора услуг, то есть дату вступления в законную силу решения суда о расторжении договора услуг.

Согласно п. 66 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" по общему правилу, если при расторжении договора основное обязательство прекращается, неустойка начисляется до момента прекращения этого обязательства (пункт 4 статьи 329 ГК РФ).

Как следует из п. 3 ст. 453 ГК РФ, в случае расторжения договора в судебном порядке обязательства считаются прекращенными с момента вступления в законную силу решения суда о расторжении договора.

Согласно п. 65 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 N 7, присуждая неустойку, суд по требованию истца в резолютивной части решения указывает сумму неустойки, исчисленную на дату вынесения решения и подлежащую взысканию, а также то, что такое взыскание производится до момента фактического исполнения обязательства.

Таким образом, поскольку договор считается расторгнутым с даты вступления в законную силу решения суда о его расторжении, суд приходит к выводу о правомерности требований истца о взыскании неустойки по дату вступления в законную силу настоящего решения суда.

Согласно ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований, однако, ответчиком доказательств, подтверждающих исполнение договора надлежащим образом либо возврат денежных средств, суду не представлено.

Принимая во внимание положения вышеназванных норм материального права, а также, учитывая конкретные обстоятельства по делу, суд взыскивает с ответчика в пользу истца сумму основного долга, пени и расторгает договоры, поскольку исполнитель не исполнил свои обязательства в установленный срок, хотя должен был это сделать в силу ст.ст. 309 - 310, 314 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В связи с удовлетворением заявленных требований госпошлина, а также иные судебные расходы в соответствии с ч. 1 ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит взысканию с ответчика.

С учетом изложенного, на основании ст.ст. 309, 310, 314, 395, 1102, 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации, руководствуясь ст.ст. 110, 123, 167 - 171, 176, 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Расторгнуть сублицензионный договор № П_2476904-17 от 07.07.2017 г., заключенный между ООО «Пепеляев Групп» (ОГРН <***>, ИНН <***>) и ООО «Миатон» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

Расторгнуть договор об оказании услуг № П_2569704-17 от 25.04.2017 г., заключенный между ООО «Пепеляев Групп» (ОГРН <***>, ИНН <***>) и ООО «Миатон» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Миатон» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Пепеляев Групп» (ОГРН <***>, ИНН <***>) сумму неосновательного обогащения в виде неосвоенного аванса согласно сублицензионному договору № П_2476904-17 от 07.07.2017 г. в размере 42.681 (сорок две тысячи шестьсот восемьдесят один) доллар США 30 центов, в рублях по курсу доллара США к рублю РФ, установленному Центральным Банком Российской Федерации на дату фактической уплаты денежных средств (исполнения решения), сумму неосновательного обогащения в виде неосвоенного аванса согласно договору об оказании услуг № П_2569704-17 от 25.04.2017 г. в размере 284.000 (двести восемьдесят четыре тысячи) руб., сумму пени по сублицензионному договору № П_2476904-17 от 07.07.2017 г. в размере 29.355 (двадцать девять тысяч триста пятьдесят пять) долларов США, в рублях по курсу доллара США к рублю РФ, установленному Центральным Банком Российской Федерации на дату фактической уплаты денежных средств (исполнения решения), сумму пени согласно договору об оказании услуг № П_2569704-17 от 25.04.2017 г. за период с 18.11.2017 по 19.02.2021 в размере 675.920 (шестьсот семьдесят пять тысяч девятьсот двадцать) руб., сумму пени за период с 20.02.2021 по дату вступления в законную силу решения суда по настоящему делу в части расторжения договора исходя из процентной ставки пени в размере 0,1% от суммы основного долга и государственную пошлину в размере 69.782 (шестьдесят девять тысяч семьсот восемьдесят два) руб..

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный апелляционный суд в течении одного месяца со даты его принятия.

Судья: А.С.Чадов