Постановление от 23 октября 2025 г. по делу № А60-56000/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3454/25

Екатеринбург

24 октября 2025 г.


Дело № А60-56000/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 13 октября 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 октября 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Новиковой О. Н., Шершон Н. В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю. рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Свердловской области от 17.03.2025 по делу № А60-56000/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие лично финансовый управляющий ФИО2 (паспорт).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие личное ФИО1 и ее представители ФИО3,  ФИО4 (паспорта, доверенность от 25.03.2024).

Представленные через систему «Мой Арбитр» отзыв ФИО5, ФИО6, управляющего на кассационную жалобу и дополнения к кассационной жалобе ФИО1 приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).


Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.11.2022 (резолютивная часть от 01.11.2022) ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2

ФИО1 обратилась в арбитражный суд 25.10.2025 с заявлением об утверждении мирового соглашения по обособленному спору по заявлению публичного акционерного общества «Сбербанк» (далее – Банк) о включении в реестр требований кредиторов ФИО5; исключении из реестра требований кредиторов должника требований Банка в сумме 1 102 431 руб. 59 коп., возникших из кредитного договора от 21.08.2013 <***>, обеспеченного залогом имущества должника – квартиры по адресу: <...>, кв. *, кадастровый номер 66:41:0302031:8474 (далее – спорная квартира, спорное жилое помещение), включенного в реестр требований кредиторов на основании определения от 23.03.2023; прекращении обращения взыскания на спорную квартиру.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.03.2025 в удовлетворении заявления ФИО1 об утверждении мирового соглашения по обособленному спору о включении Банка в реестр требований кредиторов должника отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратилась в суд округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 17.03.2025 и постановление от 24.06.2025 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме и утверждении мирового соглашения.

Заявитель кассационной жалобы указывает, что в ходе судебного разбирательства она ссылалась на злоупотребление правом со стороны должника при отказе от заключения мирового соглашения, так как процедура банкротства была инициирована должником только с целью реализации спорной квартиры при отсутствии признаков неплатежеспособности; ФИО1 уведомляла суды о наличии трудовой занятости ФИО5 (юрист по банкротству), при этом доход от деятельности в конкурсную массу не поступает.

Далее, как отмечает заявитель жалобы, возражая против утверждения мирового соглашения, ФИО5 ссылался на необходимость приобретения жилого помещения одному из своих детей – ФИО6, проживающему совместно с отцом, а также на наличие у ФИО1 иного жилого помещения; полагает, что в данном случае имеет место нарушение прав другого несовершеннолетнего ребенка – Брусковой Аксиньи, проживающей совместно с матерью, в виде лишения ее пригодного для проживания жилого помещения; при этом права второго ребенка – ФИО6 заключением мирового соглашения не нарушаются, так как его доля в квартире остается неизменной, а в случае невозможности совместного проживания сторонами может быть урегулирован вопрос о выделе этой доли либо ее выкупе.

Заявитель жалобы также отмечает, что и возражения Банка не были обоснованы в части нарушения его прав; в связи с наличием лишь формальных оснований для отказа в утверждении мирового соглашения ФИО1 было направлено в суд уточнение требований от 15.01.2025, где она просила утвердить локальный план реструктуризации, при этом в соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 27.04.2023 № 305-ЭС22-9597, в случае необоснованного экономическими причинами отказа кредитора от заключения мирового соглашения суд вправе утвердить локальный план реструктуризации применительно к правилам пункта 4 статьи 213.17 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Далее, оспаривая выводы суда апелляционной инстанции о том, что спорная квартира не отвечает признакам единственного пригодного для проживания должника и членов его семьи, заявитель кассационной жалобы указывает, что иное имущество – ? доли в праве собственности в квартире, расположенной по адресу: <...> – *, жилой площадью 30,1 кв. м, ею не приобреталось, а получено по наследству, кроме того, с учетом доли ФИО1, что соответствует 15 кв. м, – это помещение не пригодно для проживания, поскольку его площадь меньше нормы предоставления жилого помещения, в нем проживает второй собственник – ФИО7 и ее родственники, а кроме того, оно находится в ином регионе; при этом согласно позиции должника он рассчитывает на получение денежных средств после реализации квартиры пропорционально своей доле и доле несовершеннолетнего ФИО6, что также было озвучено и финансовым управляющим; указанное очевидно свидетельствует о признании должником и финансовым управляющим спорной квартиры единственным жильем; при этом позиция Верховного Суда Российской Федерации в определении от 27.04.2023 № 305-ЭС22-9597 не содержит требований о совместном проживании должника и членов его семьи в спорной квартире; заявитель настаивает, что при условии платежеспособности ФИО1, отсутствии иного пригодного для проживания с несовершеннолетним ребенком жилья имеются основания для утверждения локального плана реструктуризации.

Кроме того, не соглашаясь с выводом суда апелляционной инстанции о невозможности рассмотрения ходатайства ФИО1 по мотиву проведения торгов по реализации спорной квартиры, заявитель жалобы указывает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 213.10-1 Закона о банкротстве и пунктом 1 статьи 139 АПК РФ мировое соглашение может быть заключено на любой стадии рассмотрения арбитражным судом дела о банкротстве гражданина, но не ранее истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 213.8 Закона о банкротстве, то есть до завершения процедуры банкротства, тем более что ФИО1 обратилась с заявлением об оспаривании этих торгов.

В отзыве на кассационную жалобу должник и управляющий просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения, принципиально возражают против утверждения мирового соглашения по делу.

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему выводу.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между Банком и должником ФИО5 21.08.2013 заключен кредитный договор <***>, на основании которого должнику выдан кредит в сумме 3 848 960 руб. сроком на 241 мес. под 12,25 % годовых на приобретение объекта недвижимости.

В качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору от 21.08.2013 <***> должник предоставил в залог Банку приобретаемый объект недвижимости: квартиру, расположенную по адресу: г. Екатеринбург, ул. Опалихинская (б. Каляева), д. 18, кв. *, кадастровый номер: 66:41:0302031:*.

ФИО1 выступила в данном кредитном договоре в качестве созаемщика.

При этом 22.08.2013 между ФИО8 (продавец) и ФИО5, ФИО1 (покупатели) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с которым продавец обязуется передать в общую долевую собственность покупателей в следующем соотношении: ФИО5 – 1/3 доли в праве собственности, ФИО1 – 1/3 доли в праве собственности, ФИО6 – 1/3 доли в праве собственности, а покупатель обязуется принять и оплатить в соответствии с условиями договора спорную квартиру, общей площадью 68,8 кв. м.

По условиям заключенного договора объект недвижимости приобретался покупателями за счет:

– бюджетных средств в виде социальной выплаты для приобретения жилья в порядке, установленном Постановлением Правительства Российской Федерации от 17.12.2010 № 1050, в размере 851 040 руб., предоставляемых покупателям на основании свидетельства о праве на получение социальной выплаты на приобретение жилого помещения или строительство индивидуального жилого дома № Д 000722 от 13.12.2012, выданного Администрацией г. Екатеринбурга Свердловской области; социальная выплата предоставлялась ФИО5, ФИО1, ФИО6;

– кредитных средств в сумме 3 848 960 руб., предоставленных Банком по кредитному договору от 21.08.2013 <***>, заключенному между ФИО5, ФИО1 и Банком.

Несовершеннолетняя дочь ФИО9 не была наделена долей в праве собственности на квартиру в связи с тем, что на момент приобретения данного недвижимого имущества не была погашена ипотека.

Определением суда от 23.03.2023 требования Банка в размере 2 023 738 руб. 08 коп., в том числе 1 610 914 руб. 63 коп. – долг, 400 257 руб. 34 коп. – проценты, 12 566 руб. 11 коп. – судебные расходы, включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника; при этом требования Банка в размере 1 102 431 руб. 59 коп., основанные на кредитном договоре от 21.08.2013 <***>, включены в качестве требований, обеспеченных залогом имущества должника – спорной квартиры.

В ходе процедуры банкротства 07.04.2023 Банком было утверждено Положение о порядке организации и проведения торгов по реализации заложенного имущества должника – спорной квартиры, в соответствии с которым начальная цена реализации указанного имущества, утвержденная конкурсным кредитором, составила 4 683 000 руб.

Финансовым управляющим 22.04.2023 в ЕФРСБ опубликовано информационное сообщение № 11316031 о проведении торгов в отношении указанного заложенного недвижимого имущества.

В дальнейшем 22.05.2023 в адрес финансового управляющего поступило требование ФИО1 о приостановлении торгов в отношении имущества в целях недопущения реализации имущества в соответствии с условиями Положения.

Финансовым управляющим 23.05.2023 в ЕФРСБ опубликовано сообщение № 11540721 об отмене сообщения об объявлении торгов от 22.04.2023 № 11316031 до вступления в законную силу судебного акта по результатам рассмотрения заявления ФИО9 о разрешении разногласий относительно торгов в отношении предмета залога.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2024 разрешены разногласия, возникшие между финансовым управляющим и ФИО1, путем утверждения Положения о продаже имущества (спорной квартиры) в редакции Банка с исключением из него абзацев 4 – 7 пункта 2.

Финансовым управляющим 13.08.2024 в ЕФРСБ опубликовано информационное сообщение № 15086340 о проведении торгов в отношении указанного заложенного недвижимого имущества, торги признаны несостоявшимися (сообщение от 20.09.2024 № 15414781).

Далее, управляющим 20.09.2024 в ЕФРСБ опубликовано информационное сообщение № 15414805 о проведении повторных торгов в отношении заложенного недвижимого имущества, торги также признаны несостоявшимися (сообщение от 28.10.2024 № 15843545).

Впоследствии управляющим 07.02.2025 в ЕФРСБ опубликовано информационное сообщение № 16940056 о проведении торгов в форме публичного предложения в отношении указанного заложенного недвижимого имущества, по результатам которых победителем торгов признана индивидуальный предприниматель ФИО10

Ссылаясь на то, что в настоящее время в спорной квартире проживает сама ФИО1 и общий с должником несовершеннолетний ребенок ФИО9; при реализации указанной квартиры ФИО1 и ее несовершеннолетняя дочь фактически лишаются единственного жилья; при этом заявителем добросовестно исполняются кредитные обязательства по настоящий момент, ФИО1 обратилась в арбитражный суд с заявлением об утверждении мирового соглашения по обособленному спору по заявлению Банка о включении в реестр требований кредиторов ФИО5, исключении из реестра требований кредиторов должника требования Банка в сумме 1 102 431 руб. 59 коп., вытекающего из кредитного договора от 21.08.2013 <***>, установленного в качестве обеспеченного залогом спорной квартиры на основании определения суда от 23.03.2023, а также о прекращении взыскания на спорную квартиру.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что Банк как залоговый кредитор возражал против удовлетворения заявления, должник не принимал решение о заключении отдельного мирового соглашения; законодательством не предусмотрено заключение отдельного мирового соглашения между залоговым кредитором и третьим лицом без соответствующего решения должника-банкрота; ФИО1 на праве собственности принадлежит, помимо доли в спорной квартире, ? доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, площадью 49 кв. м, расположенное в г. Курган; наличие у гражданина-должника жилого помещения, являющегося единственным пригодным для постоянного проживания помещением для него и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, не является препятствием для обращения на него взыскания, если соответствующее жилое помещение является предметом ипотеки; спорная квартира не признана судом единственным пригодным для постоянного проживания помещением для должника и членов его семьи.

Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции, дополнительно отметив, что поскольку кредитором и должником не представлено согласия на заключение мирового соглашения и не представлено разумных экономических причин отказа в его заключении, возможен вариант утверждения локального плана реструктуризации; вместе с тем, поскольку спорная квартира, с учетом волеизъявления должника на ее реализацию, не отвечает признакам единственного пригодного для проживания должника и проживающих с ним членов его семьи жилья, при этом суд также сослался на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2024, вынесенное в настоящем деле, в котором указано, что, учитывая наличие следующих из материалов дела неразрешимых разногласий между участниками данного спора, вынесение на обсуждение вопроса о возможности утверждения мирового соглашения либо локального плана реструктуризации долгов представляется нецелесообразным.

Между тем судами первой и апелляционной инстанций не учтено следующее.

Помимо основных реабилитационных процедур, предусмотренных Законом о банкротстве (реструктуризация долгов гражданина, мировое соглашение), в настоящее время Федеральным законом от 08.08.2024 № 298-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» введена в действие статья 213.10-1 Закона о банкротстве, регулирующая особенности заключения мирового соглашения между гражданином и кредитором, требования которого обеспечены ипотекой жилого помещения.

Российское законодательство о банкротстве в интерпретации, придаваемой ему судебной практикой, основывается на принципе предпочтительного проведения реабилитационных процедур в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов.

При этом судебная практика исходит из того, что, когда при рассмотрении дела о банкротстве гражданина выясняется, что обеспеченное залогом обязательство исполняется надлежащим образом, суд может предложить сторонам заключить мировое соглашение либо разработать локальный план реструктуризации (таковой в силу пункта 4 статьи 213.17 Закона о банкротстве может быть утвержден и по инициативе суда), по условиям которых взыскание на являющееся предметом залога единственное жилье не обращается, но залогодатель не освобождается от исполнения обязательства перед залоговым кредитором по завершении процедуры банкротства, ипотека сохраняется, а обеспеченное обязательство не может быть погашено за счет иного имущества должника, на которое претендуют другие кредиторы (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.2023 № 305-ЭС22-9597). На это обращается внимание и в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.06.2024 № 28-П.

Таким образом, как на законодательном уровне, так и судебной практикой разработаны различные механизмы, позволяющие при наличии финансового источника, не вступающего в конкуренцию с другими обязательствами, сохранить за должником и членами его семьи единственное жилье, являющееся предметом залога, для удовлетворения одной из базовых потребностей.

Действительно, как верно указали суды, согласно устоявшейся в правоприменительной практике правовой позиции, неоднократно сформулированной в судебных актах Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, базирующейся на положениях абзацев 2 и 3 пункта 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) и статей 50 и 78 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», наличие у гражданина-должника жилого помещения, являющегося единственным пригодным для постоянного проживания помещением для него и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, не является препятствием для обращения на него взыскания, если соответствующее жилое помещение является предметом договорной или законной ипотеки.

Предоставленное залогодержателю право обратить взыскание на имущество, заложенное по договору об ипотеке, для удовлетворения за счет этого имущества требований, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обеспеченного ипотекой обязательства, в частности, неуплатой или несвоевременной уплатой суммы долга полностью или в части, если договором не предусмотрено иное, направлены на обеспечение баланса прав и законных интересов взыскателей и должников и в качестве таковых служат реализации предписаний части 3 статьи 17, статей 35, 46 и части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации.

В то же время особенность настоящего дела состоит в следующем.

С одной стороны, по спорному долгу перед Банком отсутствует просрочка, так как созаемщик по кредитному обязательству – бывшая супруга должника ФИО1, проживающая непосредственно в спорной квартире со своей несовершеннолетней дочерью, исправно платит по кредитному договору в предусмотренные договором сроки (срок действия кредита установлен до сентября 2033 года). С другой стороны, права кредитора обеспечены залогом имущества лица, в отношении которого введена процедура банкротства, при этом и для должника и проживающего с ним совместно сына эта квартира также является единственным жильем.

При этом, отказывая в применении локальной примирительной процедуры в отношении Банка как залогового кредитора, должника и его бывшей супруги в отношениях, осложненных семейным конфликтом, суд первой инстанции и поддержавший его выводы суд апелляционной инстанции со ссылкой на положения пункта 2 статьи 213.10-1 Закона о банкротстве указали на невозможность заключения как мирового соглашения по обособленному спору, так и локального плана реструктуризации по причинам принципиального возражения должника против урегулирования спора путем заключения мирового соглашения (локального плана реструктуризации) и возражений Банка, настаивающего на несогласовании с ним условий мирового соглашения (плана).

По общему правилу суд, рассматривающий дело о банкротстве, утверждает план реструктуризации долгов (как одобренный, так и не одобренный собранием кредиторов) только в том случае, если он одобрен должником, поскольку должник является непосредственным его участником и исполнение плана обычно осуществляется им самим, а также поскольку должник обладает наиболее полной информацией о своем финансовом состоянии и его перспективах. При этом утверждение плана без одобрения должника возможно только в исключительном случае, если будет доказано, что несогласие должника с планом является злоупотреблением правом (пункт 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан»).

К таким исключительным случаям можно также отнести и ситуацию, когда при утверждении локального плана реструктуризации в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилья  финансовые обязательства возлагаются на третье лицо и не затрагивают имущественные интересы должника, его права фактически не подвергаются угрозе – должник не несет дополнительных расходов и не приобретает дополнительных обязанностей, при этом обеспечивается баланс интересов всех вовлеченных в спорные правоотношения лиц.

Вопреки выводам судов, а также суждениям должника и управляющего, положения пункта 4 статьи 213.17 Закона о банкротстве, основываясь на имеющихся у арбитражного суда дискреционных полномочиях по управлению банкротным процессом, предоставляют ему право утвердить экономически обоснованный план выхода из кризиса независимо от согласия большинства кредиторов (в том числе залоговых кредиторов), фактически преодолев их решение. Законодательный механизм судебного преодоления направлен на достижение целей процедуры реструктуризации и защиту должника от злоупотреблений со стороны кредиторов с тем, чтобы вопросы восстановления платежеспособности или единовременной реализации конкурсной массы не решались исключительно по воле кредиторов, а находились под контролем суда. В рамках судебного преодоления во внимание (помимо соблюдения реабилитационного паритета) могут быть приняты и другие социально значимые факторы, подтверждающие приоритетность реабилитационной процедуры: сохранение жилья за должником и членами его семьи, сохранение имущественного комплекса должника.

В ходе рассмотрения спора Банк как залоговый кредитор возражал относительно возможности утверждения судом отдельного мирового соглашения, в качестве соответствующих мотивов приводил лишь доводы о том, что на заключение такого мирового соглашения отсутствует воля самого должника, действия ФИО1 направлены на преодоление вступившего в законную силу судебного акта о включении требований Банка в реестр, а также настаивал на отсутствии доказательств платежеспособности самой ФИО1 для продолжения погашения ипотечных обязательств в отношении спорной квартиры.

Между тем банкротство граждан по смыслу Закона о банкротстве является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами. В случае необоснованного разумными экономическими причинами отказа кредитора от заключения мирового соглашения (в частности, если положение кредитора не ухудшается по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было) суд вправе утвердить локальный план реструктуризации применительно к правилам пункта 4 статьи 213.17 Закона о банкротстве. Согласия иных кредиторов для утверждения судом такого плана реструктуризации не требуется.

Суды первой и апелляционной инстанций, делая вывод о невозможности утверждения отдельного мирового соглашения по спору (локального плана реструктуризации) в отсутствие соответствующего согласия со стороны залогового кредитора, не учли, что заявленные Банком возражения не были обусловлены какими-либо разумными экономическими причинами, исключающими возможность применения реабилитационной процедуры посредством утверждения локального плана реструктуризации.

Учитывая возражения Банка как залогового кредитора в качестве основания для отказа к переходу к реабилитационной процедуре, суды никак не опровергли доводов ФИО1 о том, что в настоящий момент каких-либо просрочек в исполнении обязательств по ипотечному кредиту у ФИО1 нет, обязательства перед Банком продолжают исполняться надлежащим образом (после расторжения брака с должником в 2018 году ФИО11 исправно продолжает вносить ежемесячные платежи по кредитному обязательству), соответственно, при утверждении отдельного мирового соглашения положение залогового кредитора никак не ухудшается по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было. Более того, с учетом констатации судом апелляционной инстанции факта наличия у ФИО1 финансовой возможности исполнять за счет собственных доходов обязательства перед Банком, в том числе исходя из того, что на депозит арбитражного суда были внесены денежные средства в сумме 1,2 млн. руб., наличии постоянного источника  дохода от трудовой деятельности и имущества (транспортного средства), за счет продажи которого возможно продолжение исполнение обязательств, поддержанная судами обеих инстанций позиция Банка, возражающего против утверждения отдельного мирового соглашения (локального плана реструктуризации) в отсутствие разумных экономических мотивов, обосновывающих такие возражения, не являлась для настоящего спора тем самым юридически-значимым обстоятельством, исключающим возможность применения механизма судебного преодоления воли залогового кредитора и утверждения локального плана реструктуризации.

Более того, суд первой инстанции, делая вывод о том, что Банк вправе рассчитывать на погашение своих требований за счет денежных средств, полученных от реализации спорной квартиры, указывая также на невозможность последующего исключения квартиры из конкурной массы, тем не менее не приводит ни одного мотива того, каким образом в данном случае может быть нарушено право залогового кредитора, просрочка исполнения обязательств перед которым отсутствует, и тем обстоятельством, что третье лицо – супруга должника принимает на себя обязательства перед ним и продолжает погашать задолженность в том же порядке в соответствии с ранее согласованным графиком платежей.

Вопреки выводам судов первой и апелляционной инстанций, позиция Банка как залогового кредитора в настоящем деле не направлена на мирное достижение компромисса, при том что его права фактически никак не нарушаются, предложенным проектом мирового соглашения положение кредитора не ухудшается по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было.

Изложенное в отношении залогового кредитора не исключает возможности судебного преодоления и решения должника отказаться от утверждения локального плана реструктуризации, если есть третье лицо (в данном случае это бывшая супруга), заинтересованное в сохранении этой квартиры и готовое исполнять такой план реструктуризации.

При таких обстоятельствах, суд округа не может признать верным вывод судов о том, что отсутствие согласия должника и залогового кредитора на утверждение локального плана реструктуризации является самостоятельным основанием для отказа в утверждении соответствующего плана реструктуризации; в подобном случае такое несогласие может быть преодолено судебным решением. 

При этом применительно к выводам судов об отсутствии признаков злоупотребления должником своими правами суд округа полагает необходимым отметить следующее.

Любой среднестатистический добросовестный должник стремится к применению реабилитационных процедур в деле о банкротстве с целью сохранения за собой имущества, на которое может распространяться исполнительский иммунитет для последующего исключения его из конкурсной массы. Однако в настоящем случае действия должника, с одной стороны принципиально возражающего против утверждения отдельного мирового соглашения (локального плана) с целью сохранения права собственности на спорную квартиру за бывшей супругой и проживающей с ней несовершеннолетней дочерью с последующей выплатой компенсации стоимости доли, с другой стороны – настаивающего на немедленной продаже спорной квартиры на торгах и немедленном распределении от такой продажи денежных средств, могут быть обусловлены попыткой должника разрешить внутрисемейный конфликт через применение механизмов банкротства. С учетом изложенного, можно предположить, что должник стремится не столько к добросовестному разрешению финансовых проблем, сколько к разрешению семейного конфликта с бывшей супругой (при том, что согласно публичным сведения, размещенным в сети «Интернет» должник является практикующим юристом, в том числе оказывает услуги по сопровождению банкротства граждан).

Такое противоречивое поведение должника, одновременно возражающего против заключения мирового соглашения с бывшей супругой на условиях возмещения ему и третьему собственнику – сыну стоимости его доли в спорной квартире и настойчиво желающего реализовать спорную квартиру и распределить средства, может указывать на желание использовать процедуру банкротства как инструмент в споре с бывшей супругой, а не как способ урегулирования своих финансовых обязательств с кредиторами. Об указанных обстоятельствах косвенно может свидетельствовать то, что в реестр требований кредиторов должника включены лишь требования перед – ЕМУП водопроводно-канализационного хозяйства «Водоканал» на сумму 15 449 руб., Сбербанком по двум потребительским кредитам от 2016 и 2018 годов на суммы 591 262 руб. 04 коп. и 257 057 руб. 21 коп., помимо ипотечного кредита, прострочка по которому отсутствует, а также требования перед бывшей супругой ФИО1 на сумму 404 559 руб. 78 коп. в части внесения ею ипотечных платежей как солидарным созаемщиком. С учетом относительно небольшого размера требований кредиторов (если сравнивать с потенциальной стоимостью недвижимости) возможно предположить, что финансовая нагрузка должника не настолько значительна, чтобы продажа спорной квартиры была единственно возможным способом погашения обязательств перед Сбербанком по ипотечному кредиту (в том числе с учетом того, что в настоящий момент непогашенный остаток по ипотеке превышает немного более 800 тыс. руб.).

Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии признаков недобросовестного поведения должника сделан без исследования фактических обстоятельств и должной проверки соответствующих доводов ФИО1

В качестве обстоятельства, препятствующего утверждению отдельного мирового соглашения в данном споре, судом апелляционной инстанции также указано на то, что в настоящее время торги в отношении спорной квартиры уже состоялись, имеется победитель – ФИО10, соответственно, процессуальная возможность утверждения мирового соглашения на данной стадии процедуры реализации имущества отсутствует.

Мировое соглашение может быть заключено на любой стадии арбитражного процесса и при исполнении судебного акта согласно положениям статьи 139 АПК РФ.

В силу пункта 1 статьи 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

В связи с изложенным, судебная коллегия суда округа не может признать ссылку суда апелляционной инстанции на факт проведения торгов в отношении спорной квартиры как основание для отказа в рассмотрении вопроса об утверждении локального плана реструктуризации имеющим правовое значение для настоящего спора в контексте того обстоятельства, что в настоящий момент государственная регистрация перехода права собственности на спорную квартиру в пользу ФИО10 не осуществлена (указанное подтверждено управляющим в судебном заседании суда округа), спорная квартира продолжает находиться в конкурсной массе, соответственно, реализация спорной квартиры не завершена, и как следствие, формальных препятствий для отказа в рассмотрении вопроса об утверждении локального плана реструктуризации у судов обеих инстанций по данному основанию не имелось.

Кроме того, отказывая в утверждении локального плана реструктуризации, суды обеих инстанций делают вывод о том, что спорная квартира не является для ФИО1 и проживающей с ней несовершеннолетней дочери ФИО9 единственным пригодным для проживания жильем по мотивам того, что ФИО1 на праве собственности принадлежит ? доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, площадью 49 кв. м (жилая площадь 30,1 кв. м), расположенное по адресу: <...>, пом. *, кадастровый номер 44:25:090101:*.

Действительно, согласно имеющимся в материалах дела документам, указанное выше имущество, расположенное в г. Кургане, передано в собственность ФИО1 в порядке наследования по завещанию на основании свидетельства о праве на наследство от 08.12.2022. При этом согласно представленным публично-правовой компании «Роскадастр» сведениям вторым правообладателем квартиры, расположенной в г. Кургане, является ФИО7 (сестра ФИО1).

Вместе с тем судами не учтено, что складывающаяся в настоящее время правоприменительная практика исходит из необходимости защиты конституционно значимой ценности права на жилище с учетом того, что при определении жилья, на которое распространяется исполнительский иммунитет, должны учитываться не только формальные критерии, такие как количество объектов недвижимости, принадлежащие гражданину на праве собственности, или принципиальная возможность гражданина проживать по иному адресу, но и фактические обстоятельства, определяющие жизненную необходимость конкретного жилья для гражданина и его семьи. Например, следует принимать во внимание место фактического проживания гражданина и членов его семьи, пригодность объектов недвижимости для жизни (учитывать аварийное состояние или несоответствие жилищным нормам), наличие или отсутствие альтернатив для постоянного проживания. Также важно учитывать, насколько реально использование других возможных мест проживания – например, если альтернативное жилье находится в удаленном месте, существенно ухудшает жилищные условия или по каким-то причинам недоступно для проживания семьи. Кроме того, необходимо обращать внимание на социально-экономические условия жизни гражданина: наличие несовершеннолетних детей, престарелых родственников, состояние здоровья членов семьи, которые могут требовать особых жилищных условий. Такой подход позволит более полно защитить конституционное право на жилище, не ограничиваясь лишь формальными критериями, и обеспечит баланс между интересами должника и взыскателя. При этом понятие «единственное пригодное для проживания жилье» может расширить границы применения иммунитета: даже если у гражданина в собственности несколько объектов, но реально к постоянному проживанию доступен и пригоден только один, то этот объект может быть защищен исполнительским иммунитетом.

Вместе с тем применительно к обстоятельствам настоящего спора суды при постановке выводов о том, что спорная квартира не является для ФИО1 и ее несовершеннолетней дочери единственным пригодным для проживания жильем, ограничились исключительно констатацией наличия у ФИО1 иного жилого помещения на праве собственности, фактически предложив ей «вселиться» в помещение, в котором в настоящее время проживает сестра ФИО1 – ФИО7 и члены ее семьи и которое находится в ином населенном пункте.

При этом судами в принципе не проанализировано,  насколько реально использование квартиры в г. Кургане в качестве альтернативного жилья для ФИО1 и проживающей с ней несовершеннолетней дочери в г. Екатеринбурге, с учетом того обстоятельство, что именно г. Екатеринбург является «центром жизненных интересов» ФИО1 и общей с должником дочери, с учетом длительности их проживания в спорной квартире, наличия у них регистрации по месту жительства в спорной квартире, степени привязанности к району проживания (например, наличие социальных связей, школ, поликлиник, к которым семья привыкла).

Из содержания обжалуемых судебных актов не следует, что судами проверены обстоятельства того, не ухудшатся ли жилищные условия ФИО1 и общей с должником дочери при переезде в квартиру в ином регионе, в г. Кургане – например, по площади, инфраструктуре или другим значимым параметрам, целесообразности «вселения» ФИО1 в квартиру, в которой проживают иные родственники (в том числе второй собственник – ФИО7) и возможно ли совместное проживание фактически двух разных семей в одной квартире.

Соответственно, выводы судов о том, что само по себе наличие 1/2 в праве собственности на квартиру в г. Кургане является обстоятельством, препятствующим рассмотрению вопроса об утверждении локального плана реструктуризации, сделан без учета отмеченных выше юридически значимых обстоятельств.

Суд округа также считает необходимым отметить, что план реструктуризации может также содержать условия о переводе прав и обязанностей по договору купли-продажи – как один из вариантов разрешения конфликтной ситуации, с определением сумм, подлежащих внесению в конкурсную массу должника, для целей защиты прав как залогового кредитора, так и иных участников долевой собственности (бывший супруг и сын должника), для которых спорная квартира также является единственным жильем.

Несмотря на приведенные бывшей супругой должника доводы и обстоятельства, суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства должника об утверждении локального плана реструктуризации по формальным основаниям, не исследуя условия плана, его экономическую обоснованность, то есть реальную возможность исполнения обязательств в определенном плане порядке.

Суд апелляционной инстанции указанные нарушения не устранил.

Принятое судами в настоящем споре решение ведет к существенному дисбалансу прав и законных интересов сторон, поскольку бывшая супруга должника как солидарный созаемщик, исправно исполняющая обязанность по исполнению кредитных обязательств перед Банком, в отсутствие просрочки по обеспеченному обязательству фактически лишается единственного жилья.

С учетом вышеизложенного суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций об отказе в утверждении отдельного мирового соглашения по обособленному спору/локального плана реструктуризации долга сделаны преждевременно, без установления всех обстоятельств дела, оценки заявленных доводов, с нарушением норм материального права.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц установить все имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора обстоятельства, дать надлежащую оценку представленным в дело доказательствам, повторно проверить наличие оснований для утверждения локального плана реструктуризации, после чего принять законный и обоснованный судебный акт.

Суд округа также полагает необходимым обратить внимание судов на то обстоятельство, что в настоящий момент на стадии апелляционного обжалования находится судебный спор о переводе прав и обязанностей на бывшую супругу должника ФИО1 по договору купли-продажи спорной квартиры, заключенному по результатам торгов, проведенных в рамках настоящей процедуры, в связи с чем исход рассмотрения спора о переводе прав и обязанностей по договору купли-продажи на ФИО1 может повлиять на правовую оценку обстоятельств возможности утверждения локального плана реструктуризации по настоящему спору, определить дальнейшие действия сторон и распределение прав и обязанностей участников конфликта в отношении спорной квартиры.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 17.03.2025 по делу № А60-56000/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2025 по тому же делу отменить. Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова


Судьи                                                                                    О.Н. Новикова


                                                                                              Н.В. Шершон