Решение от 23 марта 2026 г. АС города Москвы

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ


115225, <...>

http://www.msk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е


г. Москва Дело № А40-57275/25-109-181 24.03.2026

Резолютивная часть решения объявлена 11.03.2026

Решение в полном объеме изготовлено 24.03.2026


Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Сулиевой Д.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем Аникиной В.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD о привлечении ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», ФИО2, ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Продукты XXII века»,

с участием:


от субсидиарного ответчика ФИО2: ФИО5 (паспорт, доверенность от 23.05.2024 № 77 АД 6854172);

от заявителя ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА»: ФИО6 (паспорт, доверенность от 11.12.2025 № ЛЕО-42395);

от субсидиарного ответчика ФИО1: ФИО5 (паспорт, доверенность от 29.01.2025 № 77 АД 8964867);

от субсидиарного ответчика ФИО3: ФИО7 (паспорт, доверенность от 05.09.2025 № 77 АЕ 1041448);

У С Т А Н О В И Л:

определением Арбитражного суда города Москвы от 18.02.2025 производство по делу № А40-308461/24-109-503 по заявлению ООО «ТЕХНОЛОГИЯ УСПЕХА» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Продукты XXII века» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) прекращено по основаниям абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В Арбитражный суд города Москвы 13.03.2025 поступило заявление ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника ООО «Продукты XXII века» - ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» (ИНН <***>), ФИО2, ФИО3

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.03.2025 принято к производству заявление ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА», назначено предварительное судебное заседание.

От QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD поступило заявление о присоединении к исковым требованиям ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» о


привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих ООО «Продукты XXII века».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025 заявление QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD удовлетворено, заявление QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности присоединено к заявлению ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» о привлечении ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» (ИНН <***>), ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Продукты XXII века».

Этим же судебным актом завершено предварительное судебное заседание и назначено дело к судебному разбирательству.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.01.2026 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО4

В настоящем судебном заседании подлежали рассмотрению заявления ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD о привлечении ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», ФИО2, ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Продукты XXII века».

Заявитель QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD, субсидиарные ответчики АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО4 в судебное заседание не явились, извещены о дате и времени судебного заседания в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). Суд, в порядке статьи 156 АПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Представитель ФИО3 ходатайствовал об отложении судебного разбирательства.

Протокольным определением от 11.03.2026 указанное ходатайство ФИО3 оставлено без удовлетворения.

По существу заявленных требований.


Представитель ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» поддержал заявление полном объеме.

Представители субсидиарных ответчиков ФИО2, ФИО1 и ФИО3 возражали против удовлетворения заявления.

Исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд пришел к следующим выводам.

В обоснование заявления о привлечении ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», ФИО2, ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Продукты XXII века» заявители, ссылаясь на положения статьей 61.11, 61.12 и 61.19 Закона о банкротстве, а также на статьи 10 и 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), указывают на причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате неисполнение обязанности руководителя должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве, на непринятие мер по погашению задолженности, на действия контролирующих лиц, которыми было «брошено» общество.

Согласно пункту 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения


производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 настоящего Федерального закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 настоящего Федерального закона, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

В соответствии с пунктом 51 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) заявление о привлечении к субсидиарной ответственности как по основаниям, предусмотренным статьей 61.11, так и по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве (часть 6 статьи 13 АПК РФ), поданное вне рамок дела о банкротстве, считается предъявленным в интересах всех кредиторов, имеющих право на присоединение к иску, независимо от того, какой перечень кредиторов содержится в тексте заявления. Такое заявление рассматривается судом по правилам главы 28.2 АПК РФ с учетом особенностей, предусмотренных законодательством о банкротстве (пункт 4 статьи 61.19 Закона о банкротстве).

Исходя из целей законодательного регулирования процедур банкротства возможность обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц вне рамок дела о банкротстве должна осуществляться с учетом особенностей, установленных Законом о банкротстве. Иной подход к разрешению указанного вопроса ставит заявителя в преимущественное положение по отношению к другим кредиторам должника.

Заявления, поданные в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи, рассматривается арбитражным судом, рассматривавшим дело о банкротстве. При рассмотрении заявлений применяются правила пункта 2 статьи 61.15, пунктов 4 и 5 статьи 61.16 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Предъявляя настоящие заявления, кредиторы ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD указывают следующих лиц, которыми был причинен вред как кредиторами-заявителям, так и самому должнику ООО «Продукты XXII века»:

ФИО1 с 17.11.2016 по 30.01.2024 являлся единоличным исполнительным органом ООО «Продукты XXII века». 30.01.2024 налоговым органом внесена запись о недостоверности сведений об указанном лице;

АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» с 12.08.2021 по настоящее время является участником ООО «Продукты XXII века» с долей в уставном капитале 100%;

ФИО2 с 25.01.2021 по 12.08.2021 являлся участником ООО «Продукты XXII века» с долей в уставном капитале 48,85%. Кроме того, ФИО2


ФИО8, является руководителем АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и, по мнению заявителей, конечным бенефициарным владельцем ООО «Продукты XXII века»;

ФИО3 с 17.11.2016 по 12.08.2021 являлась участником ООО «Продукты XXII века» с долей участия в уставном капитале 51%;

ФИО4 является председателем Совета Директоров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», а также, по мнению заявителей, фактическим бенефициаром ГК «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», включающей дочерние организации ООО «Продукты XXII века» и ООО «Амадеин». Также ФИО4 является родственником бывшего участника ООО «Продукты XXII века» ФИО3 с долей участия в уставном капитале 51% и представлял ее интересы в рамках заключения сделки продажи ООО «Продукты XXII века» в пользу АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ».

Таким образом, в силу статьи 61.10 Закона о банкротстве, суд полагает, что ФИО1, АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», ФИО2, ФИО3 и ФИО4 являются контролирующими должника лицом.

В соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом, а неисполнение юридическим лицом требования кредитора по денежным обязательствам в течение трех месяцев с даты, когда оно должно было быть исполнено, является признаком его несостоятельности и поводом для возбуждения дела о банкротстве (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

В то же время производство по делу о банкротстве подлежит прекращению при отсутствии финансирования банкротных процедур. В таком случае, как следует из статьи 61.11, пункта 3 статьи 61.14, пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, заявитель по этому делу вправе требовать привлечения к субсидиарной ответственности контролировавшего должника лица за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения этих требований как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11), так и опосредованно через доказывание сокрытия следов противоправной деятельности, причинившей вред (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 Постановление № 53, это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно


предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Определениями от 21.02.2025 № 305-ЭС24-22290 по делу № А40-113828/23, от 10.04.2025 № 308-ЭС24-21242 по делу № А53-48051/23, от 30.05.2025 № 305-ЭС24-24568 по делу № А40-55223/23 Судебная коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации последовательно указала, что правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023, утвержденного 15.05.2024 и ряде определений (например, определения от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842, от 10.04.2023 № 305-ЭС22-16424, от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794 и другие). Ее суть сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника.

Если кредитор, действующий добросовестно, лишен доступа к указанной информации, а контролирующее лицо отказывается или уклоняется от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или предоставляет явно неполную информацию, то обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов «брошенных» юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц.

Аналогичная правовая позиция относительно распределения бремени доказывания была ранее сформулирована Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 и последовательно поддержана указанными выше определениями от 21.02.2025 № 305-ЭС24-22290 по делу № А40-113828/23, от 10.04.2025 № 308-ЭС24-21242 по делу № А53-48051/23, от 30.05.2025 № 305-ЭС24-24568 по делу № А40-55223/23.


Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):

1) длительное (более одного года) непредставление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор «брошенного» юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;


3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований, так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных незаконных действий (бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.

Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу требований статьи 3.1. Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечёт последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В соответствии с пунктами 1, 2, 3 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причинённые по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа


уполномочено выступать от его имени, несёт ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Абзацем вторым пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ установлены условия возложения субсидиарной ответственности на лицо, которое в силу закона уполномочено выступать от его имени, такая ответственность возникает, в случае если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску

Аналогично пункт 3.1 статьи 3 Закона об ООО предусматривает условия удовлетворения требования кредитора о возложении субсидиарной ответственности на лицо, которое в силу закона уполномочено выступать от имени общества: неисполнение обязательств общества обусловлено тем, что указанные лица, действовали недобросовестно или неразумно.

Субсидиарная ответственность является частным видом гражданско-правовой ответственности, в силу чего возложение на лицо, которое в силу закона уполномочено выступать от имени общества, обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по общим правилам, установленным статьей 15 ГК РФ.

При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса (статья 9 АПК РФ), обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

Оценивая обстоятельства, связанные с наличием задолженности и причинами неплатежа, следует учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статьи 56 ГК РФ), наличие у участников общества и его руководителя широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статьи 10 ГК РФ) (пункт 1 Постановления № 53).

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления № 53).

В настоящем случае установлено следующие обстоятельства дела.

Заявителями по настоящему делу являются ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD.

Как следует из материалов дела, ООО «Продукты XXII века» имеет неисполненные обязательства перед ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD.

Так, ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» обратилось в Арбитражный суд города. Москвы с иском к ООО «Продукты XXII века» о взыскании по договору займа № 81 от 26.12.2018 основного долга в размере 6 000 000 руб., процентов за пользование займом в размере 2 862 394, 69 руб. по состоянию на 04.05.2023, по договору займа № 100 от 19.12.2019 основного долга в размере 4 000 000 руб., процентов за пользование займом в размере 2 025 839, 31 руб. по состоянию на 04.05.2023, процентов за пользование


чужими денежными средствами за период с 24.04.2023 по день фактического возврата суммы долга.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.02.2024 по делу № А40-140611/23 с ООО «Продукты XXII века» в пользу ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» взыскана задолженность в размере 14 885 234 руб., из которой:

по договору займа № 81 от 26.12.2018:

6 000 000 руб. – сумма займа;


2 859 394,69 руб. – проценты за пользование займом по состоянию на 04.05.2023.

по договору займа № 100 от 19.12.2019:

4 000 000 руб. – сумма займа;


2 025 839, 31 руб. – проценты за пользование займом по состоянию на 04.05.2023;

Судом были распределены расходы по оплате государственной пошлины в размере 97 421 руб.

Указанный судебный акт обжалован не был и вступил в законную силу.

QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ООО «Продукты XXII века» о взыскании задолженности в размере 259 750 Китайских Юаней по договору № 56 от 08.07.2022.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 07.11.2024 с ООО «Продукты XXII века» в пользу QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD взыскана задолженность в размере 259 750 Китайских Юаней, неустойка в размере 13 468 Китайских юаней, госпошлина в размере 39 598 руб.

Указанный судебный акт обжалован не был и вступил в законную силу.

Учитывая вышеизложенные разъяснения высшей судебной инстанции, суд полагает, что есть обоснованные обстоятельства, что ООО «Продукты XXII века» в лице ее руководителей не намеревалось осуществлять погашения взятых обязательств перед своими кредиторами и исходит из следующего.

Так, определением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025 истребованы сведения из ФНС России в лице ИФНС России № 43 по городу Москве об открытых и закрытых банковских счетах ООО «Продукты XXII века», бухгалтерскую отчетность ООО «Продукты XXII века» за период с 2022 год по 2024 год, а также сведения об объектах налогообложения указанного общества.

03.07.2025 в Арбитражный суд города Москвы поступил ответ № 05-04/016067дсп из ФНС России в лице ИФНС России № 43 по городу Москве во исполнение определения Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025.

Проанализировав поступившие сведения, суд пришел к следующим выводам.


Так, в ответе ФНС России в лице ИФНС России № 43 по городу Москве содержится информация о том, что ООО «Продукты XXII века» бухгалтерскую отчетность за 2023, 2024 годы не сдавало.

Кроме того, регистрирующим органом вынесено решение об исключении ООО «Продукты XXII века» из ЕГРЮЛ 10.12.2025, о чем имеется соответствующая запись в выписке, кроме того, имеются сведения о недостоверности единоличного исполнительного органа ООО «Продукты XXII века» от 30.01.2024.

28.03.2024 внесена запись о недостоверности юридического адреса ООО «Продукты XXII века».

При этом суд считает, что ФИО2, ФИО3, ФИО1 своими действиями не намеревались причинить вред ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD, что подтверждается следующим.

Как следует из материалов дела, ФИО2 являлся участником общества «Продукты XXII века» до 04.08.2021, после чего продал свою долю (49,85%) в пользу АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», а сам же стал генеральным директором АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ».


Указанные обстоятельства подтверждаются Протоколом общего собрания акционеров от 28.04.2021 (срок установлен до 31.05.2022), а также Протоколом общего собрания акционеров от 01.06.2022 (срок продлен до 31.05.2023).

В последующем субсидиарным ответчиком ФИО2 в адрес акционеров общества было направлено уведомление об увольнении.

Указанные обстоятельства подтверждают, что ФИО2 являлся генеральным директором АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», что подразумевает право без доверенности представлять интересы общества.

В материалы дела был представлен Устав АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» (т. 2, л.д. 52-57), который был проанализирован судом.

Согласно статье 13.4 Устава АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» к компетенции совета директоров общества относится принятие решений об участии в коммерческих организациях Общества, определение порядка голосования на общих собраниях акционеров (участников) хозяйственных обществ, принадлежащими Обществу акциями (долями) таких хозяйственных обществ; назначение лиц, представляющих Общество на общих собраниях акционеров (участников) хозяйственных обществ, акциями (долями участия) которых владеет Общество, я также кандидатур в органы управления таких хозяйственных обществ: одобрений позиции по голосованию Обществом на общих собраниях участников дочерних обществ, которых владеет Общество,

Как пояснил ФИО2, в его компетенцию по назначению, определению направлений деятельности зависимых обществ не входило, следовательно последний не может являться лицом, контролирующим ООО «Продукты XXII века».

Тем самым ФИО2 лишь исполнял Решения Совета директоров, тогда как вопросами избрания контролирующих лиц в хозяйственных обществах, принадлежит акционерам АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ».

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 3 Постановления № 53 разъяснил, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.


В материалах дела отсутствуют доказательства, что действиями ФИО2 был причинен вред ООО «Продукты XXII века», поскольку входя в состав руководителей АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», ни ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА», ни QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD не представило, что под руководством ФИО2 выводились денежные средства с расчетных счетов ООО «Продукты XXII века»; заключались невыгодные сделки, где одной из стороной является ООО «Продукты XXII века».

Кроме того, как уже было указано судом, в статье 13.4 Устава АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» прямо установлено, что к компетенции Совета Директоров входят вопросы по определению основных направлений деятельности общества, принципов образования и использования его имущества.

Нельзя признать, что в период нахождения ФИО2 в составе участников общества «Продукты XXII века» (с 25.01.2021 по 12.08.2021) мог как-либо участвовать в причинении вреда, кроме того отсутствуют сделки, которыми причинялся вред обществу.

Суд в настоящем случае исходит из следующего.


В материалах дела имеется отчет о финансовых результатах ООО «Продукты XXII века», согласно которой корпорация имела следующие результаты по состоянию на 31.12.2021:

Выручка: 185 917 тыс. руб.;

Чистая прибыль (убыток): 6 476 тыс. руб.;

Запасы: 82 793 тыс. руб.;

Финансовым и другие оборотные активы: 214 765 тыс. руб.;

Капитал и резервы: 151 464 тыс. руб.


Начиная с 2023 года ООО «Продукты XXII века» в лице его руководящих лиц перестало представлять в налоговый орган бухгалтерский баланс, то есть уже после того, как ФИО2 сложил полномочия участника ООО «Продукты XXII века».

Суд также полагает, что ФИО3, которая также являлась участником ООО «Продукты XXII века» с 17.11.2016 по 12.08.2021 в тот же самый период, что и ФИО2, также не является лицом, которое подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Продукты XXII века» ввиду положительных финансовых показателей ООО «Продукты XXII века».

Кроме того, как уже указывалось, в материалах дела отсутствуют сведения о сделках, заключенных непосредственно ФИО3 и ее личный интерес от извлечения противоправной прибыли от коммерческой деятельности.

Относительно привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд исходит из отсутствия доказательств в материалах дела о противоправных действиях последнего.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановление № 53).

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника


(подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53)

На уровне высшей судебной инстанции (определения Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход о том, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 Постановления № 53).

Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установление недобросовестных действий ответчиков, исключая влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что невозможность погашения требований кредиторов обусловлена неправомерными действиями ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункт 3 статьи 56


Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В своих письменных пояснениях ФИО1 указал, что единственным участником ООО «Продукты XXII века» являлся АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», следовательно решение о ликвидации или инициировании процедуры банкротства ООО «Продукты XXII века» относится к исключительной компетенции Общего собрания акционеров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» согласно Устава АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ».

В настоящем случае бывший генеральный директор ООО «Продукты XXII века» ФИО1 не обладает правом принимать корпоративные решения по управлению ООО «Продукты XXII века», так как данная обязанность, согласно Уставу АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», принадлежит решению Общего собрания акционеров.

В материалах дела имеется доказательства направления ФИО1 письма в адрес АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» о необходимости принятия мер для финансового оздоровления ООО «Продукты XXII века», однако данные письма оставались без ответа со стороны акционеров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», какие-либо действия по созыву общего собрания не принимались, а предпринятые действия не привели к кворуму акционеров на Общем собрании.

В материалах дела имеется копия уведомления акционеров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» от Генерального директора ООО «Продукты XXII века» ФИО1 (т. 3, л.д. 21).

Как уже было указано, принятие решений о дальнейшей деятельности общества «Продукты XXII века» подчинена Общему собранию акционеров, что прямо предусмотрено Уставом.

Суд обращает внимание на пункт 1 статьи 11 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», где указано, что устав общества является учредительным документом общества.

Из пункта 1 статьи 70 этого же Федерального закона следует, что коллегиальный исполнительный орган общества (правление, дирекция) действует на основании устава общества и внутреннего документа общества, регулирующего деятельность коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции).

Таким образом непосредственно в компетенции Общего собрания акционеров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» входила обязанность по рассмотрению корпоративно-важных вопрос о реабилитации ООО «Продукты XXII века».

С момента создания ООО «Продукты XXII века», фактическое управление им осуществлял Совет директоров (СД) в составе председателя совета директоров ФИО4 и членов совета директоров.

06.07.2021 состоялось заседание Совета директоров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», на котором принято решение о созыве Внеочередного общего собрания акционеров.

На повестке дня собрания Совета директоров было принято Решение о приобретении АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» долей в уставных капиталах ООО «Продукты XXII века» и одновременно осуществлен зачет встречных требований, в результате которого долг ООО «Продукты XXII века» был конвертирован в акции АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ».

Пунктом 2 статьи 67 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» предусмотрено, что председатель совета директоров (наблюдательного совета) общества организует его работу, принимает решение о проведении заседания или заочного голосования для принятия решений советом директоров (наблюдательным советом) общества, председательствует на заседаниях совета директоров (наблюдательного совета) общества, организует составление


протокола об итогах проведения заседания или заочного голосования для принятия решений советом директоров (наблюдательным советом) общества (далее - протокол совета директоров (наблюдательного совета) общества), председательствует на заседаниях общего собрания акционеров, если иное не предусмотрено уставом общества.

Таким образом, ФИО3, являющийся председателем совета директоров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ», обязан был учесть обращение ФИО1 об ухудшающем положении общества «Продукты XXII века» и приложить меры по его реабилитации, заключающиеся в созыве Совета директоров Акционерного общества с повесткой обсуждения данного вопроса, поскольку уставом акционерного общества прямо предусмотрено прерогатива определения основных направлений деятельности Общества, принципов образования и использования имущества.

Кроме того, суд учитывает о направлении ФИО1 уведомления о созыве Совета директоров АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» в целях избежания негативных последствий.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу, что действия ответчиков АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО3 как контролирующего лица должника не могут быть признаны добросовестными.

Ни одно из вышеприведенных кредиторами и субсидиарными ответчиками заслуживающих внимания обстоятельств, оснований и доводов ответчиком в нарушение распределения бремени доказывания, сформулированного в вышеприведенных правовых позициях Верховного Суда Российской Федерации, не раскрыто и не опровергнуто.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П, если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, в том числе, аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» раскрыты условия, при которых недобросовестность действий (бездействия) либо неразумность поведения директора /учредителя считается доказанной.

Под действиями (бездействием) контролирующего общество лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение


общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между данными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

При этом ответственность данных лиц перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел в соответствии с положениям части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 АПК РФ должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор. Указанная позиция соответствует выводам Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в определениях от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794 и от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

При этом при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Бремя опровержения обоснованных доводов заявителя лежит на лице, привлекаемом к ответственности.

В соответствии с частью 1 статьи 131 АПК РФ, ответчик обязан направить или представить в арбитражный суд и лицам, участвующим в деле, отзыв на исковое заявление с указанием возражений относительно предъявленных к нему требований по каждому доводу, содержащемуся в исковом заявлении.

Статьей 65 АПК РФ предусмотрена обязанность сторон доказывать основания своих требований и возражений.

Вместе с тем, при наличии суммы задолженности, ответчиками АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО3 не выполнено ни одного действия для погашения задолженности.

Кроме того, указанные лица уклонились от предоставления каких-либо доказательств и позиций по настоящему спору.


При установленных по делу фактических обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что невозможность погашения долга возникла в связи с действиями контролирующих общества лиц (ответчиков) и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия), в связи с чем имеются основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам обществ.

В рассматриваемом споре недобросовестность поведения заявителей в процессе не была установлена, последний объективно не имеет возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения обществом обязательств по договору, так и мотивы прекращения им хозяйственной деятельности.

Вместе с тем ответчики не раскрыли доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в обществе.

В данном случае совокупность обстоятельств дела свидетельствует о том, что со стороны заявителя были предприняты все необходимые меры для восстановления его нарушенных имущественных прав.

В то же время ответчик, являясь контролирующим лицом должника, не мог не знать, что ООО «Продукты XXII века» является обязанным лицом по отношению к заявителю, однако не предпринял никаких мер, связанных как с исполнением судебного акта.

Ответчиками не представлено доказательств в обоснование отсутствия в их действиях недобросовестного или неразумного поведения, в то время, как по смыслу пункта 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в случае отказа лица от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом такое лицо.

Доказательств того, что невозможность исполнения возникшего обязательства перед ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD было обусловлено, например, характером предпринимательской деятельности, ответчиками не представлено, как и не представлено доказательств, обосновывающих наличие иных причин неисполнения обязательств ООО ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD перед заявителями.

Доказательств того, что в период исполнения полномочий участника общества АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и его председательствующий совета директоров достоверно зная о наличии задолженности перед заявителями предпринимал попытки погашения задолженности, материалы дела обратного не содержат.

Непринятие ответчиком соответствующих мер, направленных на погашение задолженности перед заявителем, с учетом фактических обстоятельств настоящего спора, свидетельствует о наличии достаточных оснований для вывода о недобросовестности действий АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО1

Согласно требованиям статьи 71 АПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности по


обязательствам АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО1 и взыскания с них в пользу:

ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» в размере 14 982 655 руб. и 274 827 руб. госпошлины;

QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD в размере 39 598 руб., 273 218 китайских юаней в рублях по курсу на дату исполнения судебного акта и 117 080 руб. госпошлины

Суд, также исследовав материалы дела, представленные доказательства, пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, установленному статьей 61.12 Закона о банкротстве, за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, по причине недоказанности конкурсным управляющим даты объективного банкротства и отсутствия новых обязательств перед конкурсными кредиторами, возникших после указанной конкурсным управляющим даты объективного банкротства.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

На основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

По правилам абзаца 2 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В силу норм пунктов 1 - 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.


Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Закон о банкротстве требует установления конкретных временных периодов, в которые возникли признаки неплатежеспособности должника и возникла обязанность руководителя по подаче заявления о признании общества банкротом для установления размера субсидиарной ответственности, при этом отсутствие обязательств, возникших после указанной даты, свидетельствует об отсутствии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Соответственно, предъявляя требование о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, заявитель должен обосновать и установить конкретную дату возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и доказать, что после указанной даты у должника возникли денежные обязательства перед кредиторами, которые не были исполнены из-за недостаточности у должника имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК РФ, обязан доказать, когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника. Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления.

В своем заявлении ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» и QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD не привели сведения о дате, с которой в силу статьи 9 Закона о банкротстве необходимо производить отсчет подачи заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Определяя дату объективного банкротства, лица исходили из того, что за 2023, 2024 года отчетность не сдавалась, однако согласно карточке арбитражных дел, в суд поступали исковые требования о взыскании задолженности по договорам, заключенным между третьим лицом и его контрагентами в 2023, 2024 года.

Как указывают заявители, первое обязательство перед кредитором возникло 23.06.2023 и не исполнялось, контролирующее лицо продолжало заключать договоры и накапливать задолженность в 2023 и в 2024 годах.

На основании чего заявитель полагает, что об убыточности предприятия ответчиками стало известно не позднее 23.06.2023 года.

Тем самым, заявитель связывает наступление объективного банкротства с датой возникновения обязательств перед конкретным кредитором.

Однако суд не может согласиться с вышеуказанным выводом.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой


практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 14 Постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Такая правовая позиция подтверждается определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992.

Ссылаясь на презумпции, закрепленные в Законе о банкротстве, конкурсный кредитор не принимает во внимание правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8), из которой следует, что только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8). Обвинительный уклон в делах о привлечении к субсидиарной ответственности не допустим. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства.

На недопустимость отождествления неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого


заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если, в том числе, должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713, определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.12.2022 № 305-ЭС22-11886).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 14 Постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказательства того, что после возникновения у руководителя общества обязанности обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) у него появились новые обязательства перед конкурсными кредиторами, в материалах дела отсутствуют.

Кроме того, наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности и размер ответственности надлежит устанавливать с учетом правовых позиций, изложенных в определениях Верховного Суда Российской Федерации 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992, от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, от 17.08.2022 № 305-ЭС21-29240, от 15.12.2022 № 302-ЭС19-17559(2), от 29.12.2022 № 305-ЭС22-11886, от 29.12.2022 № 305-ЭС22-11886.

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 303-ЭС17-2748, срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения самого обязательства. Требование существует независимо от того, наступил ли срок его исполнения либо нет. Таким образом, решая вопрос о том, какие обязательства могут быть отнесены к периоду с момента истечения срока на подачу заявления о банкротстве до даты возбуждения дела, на судах лежит задача попредметно проанализировать положенные в основание требований к должнику сделки, принимая во внимание правовую природу соответствующих обязательств, и с учетом этого определять, относится ли возникновение требования к спорному периоду либо нет.


Учитывая указанные правовые подходы, чтобы установить размер ответственности за непринятие решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом заявителю необходимо доказать, а суду - установить даты возникновения новых гражданских обязательств должника перед каждым из кредиторов, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника.

В настоящем случае установить размер субсидиарной ответственности перед кредиторами не является возможным ввиду того, что заявителем не доказана дата объективного банкротства, а также те обязательства, которые возникли после такой даты. Более того, обязательства перед заявителями возникли до приведенной ими даты объективного банкротства, в связи с чем новых обязательств не возникло, что исключает привлечение к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Учитывая изложенное и руководствуясь статьями 32, 61.10, 61.11, 61.12, 61.14 Закона о банкротстве, статьями 9, 13, 64, 65, 71, 75, 176, 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО4, в остальной части отказать.

Взыскать с АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО4 в пользу ООО «ТЕХНОЛОГИИ УСПЕХА» 14 982 655 руб. и 274 827 руб. госпошлины.

Взыскать с АО «ЗОЖ ДЕВЕЛОПМЕНТ» и ФИО4 в пользу QINGDAO AHEAD TECHNOLOGY LTD 39 598 руб., 273 218 китайских юаней в рублях по курсу на дату исполнения судебного акта и 117 080 руб. госпошлины.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд Девятый арбитражный апелляционный суд в течение месяца.

Судья Д.В. Сулиева