Решение от 5 апреля 2023 г. по делу № А17-4328/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ

153022, г. Иваново, ул. Б. Хмельницкого, 59-Б

http://ivanovo.arbitr.ru


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е



Дело № А17-4328/2021
г. Иваново
05 апреля 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 03 апреля 2023 года

Арбитражный суд Ивановской области в составе судьи Романовой Т.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Коротиха» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) к ФИО2 о взыскании убытков в сумме 8 326 732 рубля 74 копейки,

при участии в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО3,

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО4 по доверенности от 20.01.2023,

от ответчика – адвокат Сапожков Д.В. по доверенности от 06.09.2022,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Коротиха» (далее – истец, Общество) обратилось в Арбитражный суд Ивановской области с исковым заявлением к ФИО5 (далее – ФИО5) о взыскании убытков в сумме 13 118 716 рублей 03 копейки.

Определением суда от 17.05.2021 исковое заявление принято к производству, назначено предварительное судебное заседание.

Протокольным определением от 16.08.2021 суд окончил подготовку дела к судебному разбирательству и назначил дело к судебному разбирательству в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции.

В ходе судебного разбирательства от истца поступило ходатайство об уточнении иска, которым истец просил взыскать с ответчика убытки в сумме 8 326 732 рубля 74 копейки (т.4, л.д. 153-157); заявление принято судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением суда от 30.11.2021 в связи со смертью ФИО5 производство по делу приостановлено до установления круга наследников ответчика и определения его правопреемника.

Определением от 17.08.2022 назначено судебное заседание по рассмотрению вопроса о возобновлении производства по делу, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО2 (далее – ответчик).

Определением суда от 03.10.2022 производство по делу возобновлено, произведено процессуальное правопреемство на стороне ответчика ФИО5 на его правопреемника ФИО2

Определением от 19.10.2022 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО3 (далее – третье лицо).

Судебное разбирательство откладывалось, протокольным определением от 28.03.2023 в судебном заседании объявлен перерыв до 03.04.2023.

В итоговое судебное заседание явились представители сторон, озвучившие ранее выраженную позицию по делу. третье лицо явку представителя не обеспечило, извещено надлежащим образом, в связи с чем дело рассмотрено по существу в порядке статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие третьего лица.

Заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд установил следующие обстоятельства.

ООО «Коротиха» согласно сведениям ЕГРЮЛ зарегистрировано 04.08.2014 за ОГРН: <***> путем реорганизации в форме преобразования из ЗАО «Коротиха», участниками Общества на дату создания являлись ФИО5 и ФИО3 в равных долях по 50% у каждого.

На основании протокола общего собрания участников Общества от 17.03.2014 ФИО5 избран на должность директора, с ним заключен трудовой договор от 04.08.2014 №1 сроком с 04.08.2014 по 03.08.2019 (т.1, л.д. 87).

Решением общего собрания участников Общества, оформленным протоколом от 22.04.2019 №1/2019, прекращены с 23.04.2019 полномочия директора ФИО5 на основании поступившего заявления об увольнении. На указанную должность с 24.04.2019 назначен ФИО6 (т.2, л.д. 25-29).

Как указал истец, в период исполнения полномочий директора ФИО5 своими недобросовестными и неразумными действиями причинил Обществу следующие убытки на сумму 8 326 732 рубля 74 копейки (т.5, л.д. 69-71):

1. Излишне выплаченная заработная плата за период с 01.01.2015 по 23.04.2019 в сумме 1 073 716 рублей 03 копейки и страховые взносы на сумму излишне выплаченной заработной платы за период с 01.01.2015 по 23.04.2019 в размере 324 262 рубля 24 копейки.

2. Использование имущества Общества в личных целях для возмещения ущерба, причиненного преступлением, в сумме 795 296 рублей.

3. Неисполнение обязанности по оформлению и сбору документов, подтверждающих использование транспортного средства в служебных целях (денежные средства, выданные под отчет в период с 01.01.2016 по 23.04.2019) в сумме 502 487 рублей 83 копейки.

4. Причинение ущерба при заключении исполнении договора купли-продажи оборудования от 22.11.2010 №03-03/10 с ООО «Торговый дом «Агроторг» в сумме 3 577 870 рублей 64 копейки.

5. Причинение ущерба при заключении исполнении договора подряда от 08.11.2010 №77 с ООО «СпецПромСтрой» в сумме 2 053 100 рублей.

Полагая, что в период нахождения ФИО5 в должности директора, им допущено ненадлежащее исполнение обязанностей, которое привело к причинению убытков, Общество обратилось в суд с настоящим иском о взыскании с ФИО5 убытков в сумме 8 326 732 рубля 74 копейки.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что ответчик ФИО5 умер 29.10.2021, в связи с чем судом, с учетом изложенной в определении Верховного Суда РФ от 07.04.2020 № 301-ЭС20-2890 правовой позиции, произведено процессуальное правопреемство на стороне ответчика ФИО5 единственным наследником принявшим наследство – ФИО2

С учетом произведенной замены ответчика истец поддержал иск о взыскании убытков в сумме 8 326 732 рубля 74 копейки с ФИО2

Оценив представленные в дело доказательства в их совокупности по правилам статей 65 - 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно разъяснениям пунктов 2 и 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

При этом в силу разъяснений пункта 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

По смыслу разъяснений пунктов 1, 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», при рассмотрении спора о взыскании убытков с директора общества, истцу необходимо доказать наличие у юридического лица убытков (в частности, доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между поведением ответчика и наступившими убытками), а ответчик имеет право приводить возражения против требований истца и представлять доказательства, свидетельствующие, что при исполнении своих обязанностей он действовал разумно и добросовестно, проявил заботливость и осмотрительность, принял все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

1. Оценивая требования истца о взыскании с ответчика убытков по первому эпизоду «Необоснованное начисление заработной платы за период с 01.01.2015 по 23.04.2019», суд приходит к выводу об их обоснованности.

На основании протокола общего собрания участников Общества от 17.03.2014 ФИО5 избран на должность директора, с ним заключен трудовой договор от 04.08.2014 №1 сроком с 04.08.2014 по 03.08.2019 (т.1, л.д. 87).

По условиям пунктов 5.2, 5.3 трудового договора работнику устанавливается должностной оклад 11 000 рублей, а также выплаты и доплаты стимулирующего характера в размере 16% к окладу за стаж, всего 12 760 рублей в месяц.

В материалы дела представлены штатные расписания ООО «Коротиха», утвержденные ФИО5 за период с 2015 по 2019 год, из которых следует, что ФИО5 установил себе заработную плату и надбавку за стаж в размере 34 800 рублей, а с октября 2016 года – 35 000 рублей (т.9, л.д. 99-107).

Согласно аудиторскому заключению ООО «Иваудит» от 12.10.2020 №122 (т.1, л.д. 46-86) и представленной истцом выборке по заработной плате ФИО5 (т.1, л.д. 88-93) следует, что последнему в 2015-2019 годах была излишне выплачена заработная плата в размере 1 073 716 рублей 03 копейки, из них: в 2015 году – 40 428 рублей 23 копейки; в 2016 году – 311 378 рублей; в 2017 году – 329 351 рубль; в 2018 году – 299 088 рублей 70 копеек; в 2019 году – 93 470 рублей 10 копеек.

Ссылки ответчика на пункты 7.3.3 и 7.3.4 устава Общества, согласно которым генеральный директор самостоятельно решает все вопросы текущей деятельности Общества, а также утверждает штатное расписание и применяет меры поощрения к работникам, подлежат отклонению по следующим основаниям.

В соответствии с правовой позицией, приведенной в определении Верховного Суда РФ от 16.12.2022 № 305-ЭС22-11727, установленная статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации ответственность органов управления хозяйственным обществом является средством внутрикорпоративного регулирования: единоличный исполнительный орган общества отвечает перед участниками за управление доверенным ему обществом, а также за представление интересов общества при заключении сделок с иными участниками оборота.

Лицо, которому участниками хозяйственного общества доверено руководство его деятельностью, должно использовать предоставленные ему полномочия для удовлетворения общих интересов общества, отвечающих интересам его участников, не вправе подменять интересы корпорации своим личным интересом, либо интересами третьих лиц (конфликт интересов), и обязано возместить убытки, причиненные обществу, если в условиях конфликта интересов такое лицо действовало недобросовестно. Из фидуциарной природы отношений между единоличным исполнительным органом общества и нанявшим его участниками общества, не вытекает право генерального директора самостоятельно, в отсутствие на то волеизъявления участников, определять условия выплаты вознаграждения за исполнение собственных обязанностей, включая определение размера вознаграждения, его пересмотр. В соответствии с законом решение вопросов, связанных с установлением и увеличением вознаграждения генерального директора относится к компетенции общего собрания участников общества, либо в отдельных случаях - может относиться к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества (пункты 1 и 4 статьи 40 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, статья 275 Трудового кодекса Российской Федерации).

Следовательно, генеральный директор вправе издавать приказы о применении мер поощрения в отношении подчиненных ему работников общества, но не в отношении самого себя. Иное приводило бы к конфликту интересов.

Изложенное согласуется с пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2015 № 21 «О некоторых вопросах, возникших у судов при применении законодательства, регулирующего труд руководителя организации и членов коллегиального исполнительного органа организации», в котором указано, что руководитель организации является ее работником, выполняющим особую трудовую функцию – совершает от имени организации действия по реализации ее прав и обязанностей, возникающих из гражданских, трудовых, налоговых и иных правоотношений, в том числе прав и обязанностей работодателя в трудовых отношениях с иными работниками организации.

Таким образом, в случае самостоятельного увеличения директором хозяйственного общества размера своего вознаграждения и издания приказа о собственном премировании без согласия (одобрения) вышестоящего органа управления общества, он может быть привлечен к имущественной ответственности на основании пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, поскольку такое поведение само по себе нарушает интересы общества (его участников), не отвечая критерию (требованию) добросовестного ведения дел общества.

Из пояснений истца следует и не оспаривалось ответчиком, что в Обществе отсутствовали положение об оплате труда и коллективный договор, утвержденный общим собранием участников. Ни устав Общества, ни иные локальные правовые акты, не наделяли директора полномочиями по увеличению оклада, от которого рассчитываются иные денежные выплаты, в отношении себя лично без согласия (одобрения) участников и его органов управления. Общее собрание участников решений об увеличении оклада ФИО5 и выплате ему заработной платы в повышенном размере не принимало.

При этом директор ФИО5, в силу пункта 7.3.4 устава Общества наделенный правом созыва общего собрания участников (в том числе для обсуждения вопроса о повышении оклада директора), таким правом не воспользовался, что является основанием для вывода о том, что повышая самому себе размер оклада ФИО5 действовал неразумно и в противоречии с интересами Общества, что является основанием для квалификации излишне выплаченной заработной платы в качестве убытков.

Утверждения ответчика о том, что решения по вопросам заработной платы общим собранием участников Общества не принимались ввиду равного количества долей у участников ФИО5 и ФИО3, не принимаются судом как не подтвержденные какими-либо доказательствами. Доказательств созыва и проведения собраний по данной повестке дня в деле не имеется.

Суд отмечает, что каких-либо реальных и экстраординарных оснований для увеличения заработной платы ответчик не привел. Утверждение о том, что налоговые органы могли привлечь Общество к ответственности за несоответствие заработной платы директора МРОТ, является гипотетическим и соответствующими доказательствами не подтверждено. Напротив, размер заработной платы ФИО5 (12 760 рублей) на момент её первого повышения в 2015 году значительно превышал размер МРОТ, который в этот период составлял 5 965 рублей.

Отклоняя возражения ответчика о том, что по данному эпизоду истцом пропущен годичный срок исковой давности, установленный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, суд отмечает, что настоящий спор об ответственности единоличного исполнительного органа перед обществом и его участниками за ненадлежащее управление вверенным ему обществом в части осуществления себе выплат, несогласованных (неодобренных) вышестоящим органом управления общества, является корпоративным, не относится к спорам о материальной ответственности генерального директора, как работника, за вред, причиненный имуществу юридического лица (правовая позиция приведена в определении Верховного Суда РФ от 16.12.2022 № 305-ЭС22-11727).

Отклоняя доводы ответчика о том, что второй учредитель ФИО3 имел право контролировать финансово-хозяйственную деятельность Общества, в том числе порядок начисления заработной платы руководителю, суд принимает во внимание ниспровергнутую ответчиком презумпцию ограниченности возможностей членов коллегиальных органов юридического лица по доступу к информации о юридическом лице (абзац третий пункта 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

При данных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что истцом доказано наличие недобросовестности в действиях ФИО5 по необоснованному получению повышенной заработной платы за период с 01.01.2015 по 23.04.2019 в сумме 1 073 716 рублей 03 копейки. Ответчик, в свою очередь, вину в возникновении у истца убытков в заявленном размере не опроверг.

По аналогичным основаниям суд приходит к выводу об удовлетворении требования о взыскании убытков в виде страховых взносов, уплаченных в бюджет на сумму излишне выплаченной заработной платы, за период с 01.01.2015 по 23.04.2019 в размере 324 262 рубля 24 копейки, поскольку данные выплаты являются производными от размера заработной платы.

На этом основании исковые требования по эпизоду «Необоснованное начисление заработной платы за период с 01.01.2015 по 23.04.2019» в общей сумме 1 397 978 рублей 27 копеек (1 073 716 рублей 03 копейки + 324 262 рубля 24 копейки) являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

2. Оценивая требования истца о взыскании с ответчика убытков по второму эпизоду «Использование имущества Общества в личных целях для возмещения ущерба, причиненного преступлением» в сумме 795 296 рублей, суд приходит к выводу об их обоснованности по следующим основаниям.

Приговором Заволжского районного суда Ивановской области от 06.06.2017 ФИО5 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, выразившихся в необоснованном получении субсидии из федерального и областного бюджетов вследствие предоставления недостоверных сведений в сумме 795 296 рублей.

13.09.2017 Прокурор обратился в Заволжский районный суд Ивановской области с иском к ФИО5 о взыскании с ФИО5 795 296 рублей в счет возмещения причиненных бюджету убытков.

После поступления иска ООО «Коротиха» в лице директора ФИО5 (заёмщик) и ФИО7 (займодавец) заключили договор займа от 03.10.2017 №1, по условиям которого займодавец предоставляет заемщику беспроцентный заем на сумму 795 000 рублей, а заемщик обязуется вернуть в обусловленный срок указанную сумму займа (т.1, л.д. 34).

По РКО от 03.10.2017 №106 ООО «Коротиха» приняло от ФИО7 денежные средства в сумме 795 000 рублей (т.1, л.д. 35).

Согласно материалам УД №12002240007000078 (2020 года) по РКО от 03.10.2017 №141 и №142 из кассы Общества выданы денежные средства в размере 795 296 рублей в счет возмещения ущерба в доход бюджета по делу №2-260/17.

Далее со счета ФИО5 в доход бюджета перечислены 795 296 рублей по платежным поручениям от 03.10.2017 №14 и №18, в связи с чем Прокурор отказался от иска и определением Заволжского районного суда Ивановской области от 12.10.2017 производство по делу №2-260/17 прекращено.

Впоследствии ООО «Коротиха» по РКО от 10.10.2017 №149, от 31.10.2017 №159, от 07.11.2017 №165, от 06.12.2017 №181, от 25.12.2017 №192, от 29.12.2017 №199, от 27.02.2018 №26, от 07.05.2018 №66, от 06.06.2018 №83 , от 06.07.2018 №101 возвратило ФИО7 заём в сумме 795 000 рублей (т.1, л.д. 35-45).

В протоколе допроса свидетеля от 13.08.2020 по УД №12002240007000078 ФИО7 сообщил, что 03.10.2017 к нему обратился ФИО5 с просьбой предоставить для погашения по гражданскому иску беспроцентный заем на сумму 795 000 рублей, который в связи с отсутствием у ФИО7 расчетного счета был передан ФИО5 в наличной форме. Аналогичные сведения сообщили в протоколах допроса от 14.08.2020 свидетели ФИО8 (главный бухгалтер) и ФИО9 (кассир), которые пояснили, что договор займа был необходим директору ФИО5 для оплаты гражданского иска.

Более того, сам ФИО5 в протоколах допроса подозреваемого от 22.09.2020 и 13.12.2020 сообщил, что являлся учредителем ООО «Коротиха» и денежные средства по приговору суда от 06.06.2017 были получены из бюджета и потрачены именно Обществом, в связи с чем ФИО5 было принято решение заключить договор займа с ФИО7 на сумму 795 000 рублей от имени Общества для погашения задолженности по предъявленному к нему иску.

В ходе судебного разбирательства ни ФИО5, ни его правопреемник ФИО2 не привели сколь-либо существенных возражений против заявленного требования. Представленные истцом доказательства необоснованной оплаты Обществом убытков, предъявленных к взысканию с виновного физического лица ФИО5, ответчиком не опровергнуты, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что требования по эпизоду «Использование имущества Общества в личных целях для возмещения ущерба, причиненного преступлением» в сумме 795 296 рублей являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

3. Оценивая требования истца о взыскании с ответчика убытков по третьему эпизоду «Неисполнение обязанности по оформлению и сбору документов, подтверждающих использование транспортного средства в служебных целях» в сумме 502 487 рублей 83 копейки, суд приходит к выводу об их необоснованности по следующим основаниям.

Между ФИО5 (арендодатель) и ООО «Коротиха» в лице ФИО5 (арендатор) были заключены договоры аренды транспортных средств без экипажа от 01.01.2016, от 01.01.2017, от 24.04.2019, по условиям которых арендодатель передал в аренду арендатору принадлежащие ему транспортные средства – автомобили Renault Duster 2015 года выпуска и Nissan Terrano 2019 года выпуска для использования в соответствии с нуждами арендатора в рабочее и нерабочее время для поездок по территории РФ (т.1, л.д. 53, т.9, л.д. 96-98).

По условиям договоров платой за пользование ТС является возмещение арендодателю расходов по содержанию автомобиля, включая оплату ГСМ.

Истцом представлены авансовые отчеты ФИО5 за период с 01.01.2016 по 23.04.2019 о получении и расходовании денежных средств на оплату ГСМ и техническое содержание автомобилей, а также обосновывающие данные отчеты кассовые чеки, заказы-наряды и акты выполненных работ, имеющиеся в Обществе (приложение к ходатайству истца от 08.10.2021 (т.4, л.д. 153-158).

Общество, ссылаясь на выводы аудиторского заключения ООО «Иваудит» от 12.10.2020 №122, полагает, что понесенные на оплату ГСМ и ремонт автомобиля денежные средства в сумме 502 487 рублей 83 копейки являются убытками истца, поскольку в нарушение письма Минтранса России от 28.09.2018 № 03-01/21740-ИС «О путевых листах» в Обществе отсутствуют доказательства использования ГСМ на служебные цели, а именно отсутствуют путевые листы, содержащие информацию о пройденном расстоянии и маршруте автомобиля.

Вопреки мнению Общества, суд полагает, что в материалы дела представлены достаточно убедительные доказательства добросовестности и разумности действий директора ФИО5, связанных с ведением учета стоимости ГСМ и работ по содержанию автомобилей, а именно оформление авансовых отчетов, представление в бухгалтерию Общества обосновывающих документов (чеков, заказов-нарядов, актов выполненных работ). Следовательно, бремя опровержения доказательств, исключающих вину директора, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возлагается на истца.

Между тем, таких доказательств истцом в материалы дела не представлено. Вывод аудитора, равно как и основанный на нем довод Общества о том, что все расходы на содержание автомобилей и оплату ГСМ необоснованы, является предположительным.

Само по себе отсутствие путевых листов не является основанием для признания всех расходов на ГСМ и ремонт необоснованными. Истец, со своей стороны, не представил убедительных доказательств того, что транспортное средство использовалось исключительно для личного пользования ФИО5

Напротив, в ходе судебного разбирательства истец не оспаривал необходимость использования директором ФИО10 автомобиля в своей деятельности (директор сельскохозяйственного предприятия с небольшим количеством работников, территория которого располагается на обширных земельных участках). Кроме того, из представленных чеков об оплате топлива следует, что заправка производилась в г. Заволжск (место нахождения Общества) либо в г. Иваново, при этом Обществом не представлено доказательств того, что стоимость топлива либо запасных частей и ремонта являлась завышенной.

Вопреки утверждению истца, тот факт, что заключенные ФИО5 и ООО «Коротиха» договоры аренды автомобилей формально подпадают под квалификацию сделки с заинтересованностью, не влечет автоматического признания понесенных по ним расходов в качестве убытков Общества. Суд отмечает, что согласно пункту 4 статьи 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует обязательного предварительного согласия на ее совершение. Договоры аренды в установленном порядке не оспорены.

Отклоняя доводы истца о наличии убытков в этой части, суд полагает заслуживающими внимания возражения ответчика о том, что фактически безвозмездное предоставление ФИО5 принадлежащего ему автомобиля (оплата по договору была равна стоимости потребленных ГСМ) не причинило убытков Обществу, которое было освобождено от несения расходов на оплату постоянной части аренды, которую истец вынужден был бы оплачивать в случае заключения договора на рыночных условиях.

При данных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что истец не опроверг обоснованные возражения ответчика об отсутствии вины в возникших убытках по данному эпизоду в сумме 502 487 рублей 83 копейки, следовательно, в удовлетворении иска в этой части надлежит отказать.

4. Оценивая требования истца о взыскании с ответчика убытков по четвертому эпизоду «Причинение ущерба по договору купли-продажи оборудования от 22.11.2010 №03-03/10 с ООО «ТД «Агроторг» в сумме 3 577 870 рублей 64 копейки, суд приходит к выводу об их необоснованности по следующим основаниям.

Между ООО «Торговый дом «Агроторг» (продавец) и ЗАО «Коротиха» (правопредшественник ООО «Коротиха») в лице директора ФИО5 был заключен договор купли-продажи оборудования от 22.11.2010 №03-03/10, по условиям которого продавец обязуется передать оборудование в собственность покупателя, а покупатель принять оборудование согласно приложению №1 к договору, и уплатить за товар определенную договором цену (т.1, л.д. 94-98).

Согласно спецификации к договору ООО «ТД «Агроторг» обязалось поставить Обществу товар на общую сумму 9 196 900 рублей: 1) линейный молокопровод на 100 голов с опциями, с монтажом «под ключ» – 2 штуки; 2) электронная система управления доением и учета молока с функцией массажа вымени – 2 штуки; 3) дополнительное оборудование для определения мастита и выдаивания проблемных коров, инструментарий – 2 штуки; 4) коврики для коров – 770 штук; 5) окна подъемные – 77 штук; 6) система навозоудаления ТСН-160 – 2 штуки; 7) ворота – 8 штук; 8) электричество – 2 штуки; 9) водоснабжение – 4 штуки; 10) танк молокоохладитель smz 2900 – 1 штука; 11) система навозоудаления – 2 штуки; 12) домики – 30 штук; 13) бетонная площадка – 1 штука; 14) навес – 1 штука.

В дело представлены подписанные сторонами первичные документы о поставке и наладке оборудования в месте нахождения Общества (т.1, л.д. 114-186), по которым Общество на основании платежного поручения от 13.01.2011 №2 произвело оплату ООО «ТД «Агроторг» на сумму 9 196 900 рублей (т.1, л.д. 188).

Между тем, истец, ссылаясь на заключение ООО «Молочная компания «Комплект» (т.4, л.д. 217-220), указывает, что в Обществе отсутствует оборудование, которое подлежало поставке по договору с ООО «ТД «Агроторг», на сумму 3 577 870 рублей 64 копейки: 1) коврики для коров – 770 штук стоимостью 708 400 рублей; 2) окна подъемные – 77 единиц стоимостью 423 500 рублей; 3) система навозоудаления – 1 штука стоимостью 800 000 рублей; 4) система навозоудаления – 1 штука стоимостью 450 000 рублей; 5) водоснабжение – 2 штуки стоимостью 180 000 рублей; 6) водоснабжение – 1 штука стоимостью 85 000 рублей; 7) водоснабжение – 1 штука стоимостью 80 000 рублей.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства, суд не может согласиться с выводами технических заключений об отсутствии на ферме Общества систем водоснабжения, двух систем навозоудаления, ковриков для коров и окон подъемных по следующим основаниям.

Согласно пункту 1.1 договора купли-продажи от 22.11.2010 №03-03/10 договор заключается в рамках целевой/специальной программы ОАО «Россельхозбанк» «Кредит под залог приобретаемого оборудования».

В материалы дела представлен кредитный договор от 24.12.2010 №103814/0152, заключенный между ОАО «Россельхозбанк» (кредитор) и ЗАО «Коротиха» (заемщик), по условиям которого кредитор обязался предоставить заемщику кредит на модернизацию МТФ ЗАО «Коротиха» в размере 11 250 000 рублей со сроком погашения до 21.12.2018 под залог оборудования, приобретаемого в будущем на полученные от банка кредитные средства (т.3, л.д. 5-17).

По ходатайству ответчика судом от ОАО «Россельхозбанк» были истребованы акты проверок по кредитному договору за весь период его действия (т.3, л.д. 21-209, т.4, л.д. 1-141). Согласно последнему акту проверки залогового имущества от 20.11.2018, предшествующему погашению кредита, на ферме имелись, в числе прочего, полнокомплектный транспортер (навозоудалитель) ТСН-160 и коврики животноводческие в количестве 770 штук; в акте отражено, что имущество в наличии, используется в бизнесе залогодателя, находится в рабочем состоянии, характеристики предмета залога соответствуют договору (т.3, л.д. 22).

При этом согласно материалам дела полномочия директора ФИО5 прекращены 23.04.2019, то есть через небольшой промежуток времени после окончания проверок залогового имущества банком.

Отклоняя довод истца со ссылкой на вывод специалиста ООО «Молочная компания «Комплект» о том, что на ферме отсутствовали коврики для коров, суд дополнительно отмечает, что коврики были приобретены в 2010 году, заключение составлено в 2021 году, что не исключает истечение срока службы ковриков и их естественный износ, однако не позволяет сделать вывод о том, что данные коврики на ферму никогда не приобретались и не устанавливались.

Выводы заключения ООО «МК «Комплект» об отсутствии на ферме системы водоснабжения опровергаются протоколом осмотра места происшествия от 25.06.2021 в рамках проверки КУСП-2367 от 14.10.2020, в ходе которого следователем было установлено, что к ферме подведена инфраструктура в виде водораспределения. От центрального коридора МТФ-1 вправо и влево вдоль всего строения расположены система водоснабжения из металлических труб с поилками в количестве 48 штук, изготовленными в виде металлических лотков кустарным способом. Рядом с помещением молочного блока имеется выход их технологического коридора в помещение МТФ-2, данное помещение имеет аналогичное строение как и МТФ-1, также в закольцованном виде имеются: водяной трубопровод с установленными поилками на секции для размещения коров, поилки кустарного производства без маркировок количестве 60 штук (т.2, л.д. 157-159).

Тот факт, что в каждом коровнике установлена система поения кустарного производства, не является основанием для вывода об отсутствии системы водоснабжения на территории фермы. Кроме того истцом не доказано и из договора купли-продажи не следует, что наладка системы водоснабжения поставщиком ООО «ТД «Агроторг» ограничивалась исключительно установкой поилок.

Отклоняя доводы Общества об отсутствии на ферме 77 единиц окон подъемных, суд принимает во внимание, что остекление фермы зафиксировано на фотографиях зданий МТФ, приложенных к актам проверки ОАО «Россельхозбанк» в период действия кредитного договора и, следовательно, исполнения ФИО5 полномочий директора (т. 3, л.д. 154-155, 185-186, 188). При этом сведения о том, что ни один оконный проём фермы подъемным устройством не оборудован, а часть окон прикрыта полиэтиленовой пленкой, отражены только в протоколе осмотра от 25.06.2021 и заключении ООО «МК «Комплект» 2021 года, то есть в то время, когда ФИО5 уже около двух лет не являлся директором Общества. Данные обстоятельства не позволяют суду признать убедительными доводы Общества о том, что такие убытки возникли по вине ФИО5

Доводы Общества об отсутствии на ферме системы навозоудаления стоимостью 800 000 рублей и системы навозоудаления стоимостью 450 000 рублей не находят своего подтверждения в материалах дела.

По условиям договора купли-продажи оборудования от 22.11.2010 №03-03/10 Обществу была поставлена и до настоящего времени функционирует система навозоудаления ТСН-160, что не оспаривалось истцом и следует из протокола осмотра места происшествия от 25.06.2021.

В акте проверки залогового имущества от 20.11.2018 ОАО «Россельхозбанк» зафиксировано, что у Общества в наличии имеется полнокомплектный транспортер (навозоудалитель) ТСН-160 2010 года выпуска стоимостью 1 580 000 рублей.

Система ТСН-160 либо иная система навозоудаления в спецификации к договору от 22.11.2010 по такой стоимости отсутствует. Вместе с тем, общая стоимость всех позиций с наименованием «система навозоудаления» в спецификации составляет 1 580 000 рублей (165 000 х 2 + 800 000 + 450 000), что позволяет суду сделать вывод, что необнаруженные специалистами позиции «системы навозоудаления» фактически являются единой системой навозоудаления ТСН-160 (о чем свидетельствует одинаковая нумерация товарных накладных и счетов-фактур) либо не оборудованием, а работами по вводу его в эксплуатацию.

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют правовые основания для признания доказанным факта отсутствия в Обществе в период исполнения полномочий директором ФИО5 оборудования, переданного ООО «ТД «Агроторг» по договору от 22.11.2010 №03-03/10.

Таким образом, суд приходит к выводу, что истец не опроверг обоснованные возражения ответчика об отсутствии вины в возникших убытках по данному эпизоду в сумме 3 577 870 рублей 64 копейки, следовательно, в удовлетворении иска в этой части надлежит отказать.

5. Оценивая требования истца о взыскании с ответчика убытков по пятому эпизоду «Причинение ущерба при заключении исполнении договора подряда от 08.11.2010 №77 с ООО «СпецПромСтрой» в сумме 2 053 100 рублей, суд приходит к выводу об их необоснованности по следующим основаниям.

Между ЗАО «Коротиха» (заказчик) и ООО «СпецПромСтрой» (подрядчик) был заключен договору подряда от 08.10.2010 №77, по условиям которого заказчик поручает, а подрядчик обязуется выполнить работу по устройству дренажно-обводного канала стоимостью 2 053 100 рублей (т.1, л.д. 99-103).

Работы приняты Обществом в лице директора ФИО5, в подтверждение чего представлены сметные расчеты, а также акт о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 20.10.2011 (т.1, л.д. 104-111), работы были оплачены Обществом платежным поручением от 16.02.2011 №46 (т.1, л.д. 187).

Истец, ссылаясь на заключение АО «ИвановоАгроПромКомплект», указывает, что при проведении визуального обследования территории Общества не было обнаружено дренажно-обводного канала, а также прудов отстойников для технологического процесса обработки производственных сточных вод.

Вместе с тем, данные выводы не основаны на материалах дела. В протоколе осмотра места происшествия от 25.06.2021 в рамках проверки КУСП-2367 от 14.10.2020 следователь указал, что комплекс МТФ подключен к инфраструктуре водораспределения, имеет трубопроводы, расположенные внутри МТФ-1 и МТФ-2. В загоне для КРС имеется выход через проход в заборе. Если выйти в проход за загон вправо имеется разъезженная грунтовая дорога для проезда шириной в одну автомашину, данная дорога ведет к углублению в земле, куда свозится навоз. Данная дорога пересекает канаву, имеющую вытянутую извилистую жолобообразную форму, предположительно русло искусственного канала прорытого в земле, направленную в сторону МТФ-2. На момент осмотра данное углубление по всей площади заросло травянистой растительностью, на дне лежит различный строительный мусор, который также покрыт растущей травой. Углубление канала так же подходит к углублению, куда свозится навоз. При осмотре территории, прилегающей к МТФ-1 за загоном, т.е. влево, от выхода из загона, какие-либо углубления в земле в виде каналов, дренажей отсутствуют.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, суд не может в полной мере согласиться с доводом истца о том, что работы по устройству дренажно-обводного канала на ферме Общества не выполнялись. При этом, как указывалось ранее, выводы о том, что некая канава, похожая на русло искусственного канала, заброшена и не используется по назначению отражены только в протоколе осмотра от 25.06.2021 и заключении АО «ИвановоАгроПромКомплект» в 2021 году, то есть в то время, когда ФИО5 уже около двух лет не являлся директором Общества. Содержание имущества Общества после прекращения полномочий руководителя находится за пределами его контроля.

Данные обстоятельства не позволяют суду признать убедительными доводы Общества о том, что такие убытки возникли по вине ФИО5

Суд также отмечает, что истец не привел разумного обоснования того, каким образом в период с 2011 по 2019 годы функционировала животноводческая ферма, не имеющая, как утверждает истец, системы отвода сточных вод и навоза.

Суд приходит к выводу, что истец не опроверг возражения ответчика об отсутствии вины в возникших убытках по данному эпизоду в сумме 2 053 100 рублей, следовательно, в удовлетворении иска в этой части надлежит отказать.

Таким образом, оценив в совокупности все представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что истцом доказано наличие на стороне Общества убытков по эпизодам «Необоснованное начисление заработной платы за период с 01.01.2015 по 23.04.2019» и Использование имущества Общества в личных целях для возмещения ущерба, причиненного преступлением», являющихся следствием действий (бездействия) директора ФИО5, который, в свою очередь, не представил каких-либо доказательств, свидетельствующих, о наличии оснований, исключающих привлечение его к гражданско-правовой ответственности в виде убытков, а также того, что при исполнении своих обязанностей он действовал разумно и добросовестно, проявил заботливость и осмотрительность.

Размер убытков по указанным эпизодам определен истцом с разумной степенью достоверности в размере 2 193 274 рубля 27 копеек, ответчиком по существу не оспорен, контррасчета в деле не имеется, судом проверен и признан верным. При таких обстоятельствах исковые требования в сумме 2 193 274 рубля 27 копеек заявлены обоснованно и подлежат удовлетворению в полном объеме.

Поскольку оснований для взыскания убытков по эпизодам «Неисполнение обязанности по оформлению и сбору документов, подтверждающих использование транспортного средства в служебных целях», «Причинение ущерба по договору купли-продажи оборудования от 22.11.2010 №03-03/10 с ООО «ТД «Агроторг», Причинение ущерба при заключении исполнении договора подряда от 08.11.2010 №77 с ООО «СпецПромСтрой» в сумме 6 133 458 рублей 47 копеек истец не доказал, в этой части иск удовлетворению не подлежит.

Отказывая в удовлетворении иска по этим эпизодам, суд принимает во внимание, что указанные требования возникли у Общества, контролируемого участником ФИО3, в 2020 году на фоне корпоративного конфликта между ФИО3 и ФИО5 после выхода последнего из состава участников Общества и подачи иска о взыскании стоимости доли (дело №А17-9382/2020).

Довод ответчика о том, что истцом пропущен срок исковой давности по заявленному иску, подлежит отклонению.

Статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (пункт 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Появление у потерпевшего права на иск закон связывает с реальной или потенциальной осведомленностью этого лица о нарушении своего права и о надлежащем ответчике по иску о защите этого права. С этого момента в силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации по общему правилу начинает течь срок исковой давности.

В силу разъяснений пункта 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

Новый директор Общества ФИО6 избран на должность 24.04.2019, аудиторское заключение, содержащее основания для привлечения бывшего директора к ответственности, подготовлено 12.10.2020. Следовательно, обратившись с иском в суд 13.05.2021, Общество срок исковой давности не пропустило.

При обращении с иском истец оплатил государственную пошлину в сумме 88 594 рубля. В связи с излишней уплатой государственная пошлина в сумме 23 634 рублей в порядке статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации подлежит возврату истцу из федерального бюджета.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Расходы по уплате государственной пошлины, рассчитанные пропорционально от удовлетворенных требований (2 193 274 рубля 27 копеек) в размере 17 024 рубля 70 копеек, подлежат в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации взысканию с ответчика. В остальной части расходы по уплате пошлины в связи с частичным отказом в иске остаются на истце.

Руководствуясь статьями 110, 167-171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Иск общества с ограниченной ответственностью «Коротиха» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) к ФИО2 о взыскании убытков в сумме 8 326 732 рубля 74 копейки, - удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Коротиха» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) 2 193 274 рубля 27 копеек в счет возмещения убытков, 17 024 рубля 70 копеек судебных расходов.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Коротиха» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) из федерального бюджета излишне уплаченную по платёжному поручению от 23.04.2021 № 163 государственную пошлину в сумме 23 634 рублей.

Решение может быть обжаловано во Второй арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия в соответствии со статьями 181, 257, 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу в соответствии со статьями 181, 273, 275, 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Жалобы подаются через Арбитражный суд Ивановской области.


Судья Т.В. Романова