ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Москва

20.07.2020                                                                                 Дело № А41-237/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13.07.2020

Постановление в полном объеме изготовлено 20.07.2020

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего – судьи Петровой Е.А.

судей Зверевой Е.А. и Каменецкого Д.В.

при участии в заседании:

от ФИО1 –  ФИО2 по дов. от 13.06.2019;

от  ФИО3 – ФИО4 по дов. от 15.06.2019;

рассмотрев в судебном заседании  13.07.2020 кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Сивора Строй» ФИО5

на определение от 25.11.2019 Арбитражного суда Московской области,

постановление от 23.03.2020 Десятого арбитражного апелляционного суда,

принятые по заявлению конкурсного управляющего ООО «Сивора Строй» ФИО5 о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Сивора Строй», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 28.09.2018 общество с ограниченной ответственностью «Сивора Строи?» (далее – ООО  «Сивора Строи?», должник) было признано банкротом, в отношении должника было открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении ФИО1 (далее - ФИО6, ответчик) и ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик)  к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сивора Строи?», взыскании с контролирующих должника лиц солидарно 7 756 366,90 руб.

До вынесения судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу спора, конкурсный управляющий ФИО5 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнил заявленные требования, просил взыскать с ФИО6 и ФИО3 в порядке субсидиарной ответственности 7 953 191,36 руб. 

Конкурсный управляющий должника указал, что ФИО3 не передал бухгалтерские и иные документы должника в соответствии с решением Арбитражного суда Московской области от 28.09.2018; им необоснованно были сняты наличные денежные средства со счетов должника в общей сумме 6 468 417,36 руб.; по вине ФИО3 с ООО «Сивора Строи?» были взысканы убытки в размере 6 505 016,60 руб. и неустойка в сумме 820 160,87 руб. 

Также конкурсный управляющий ФИО5 указал, что ФИО3 и ФИО6 неправомерно выплатили себе дивиденды в общей сумме 4 178 196,62 руб. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 25.11.2019 года, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2020,  в удовлетворении заявленных требовании? было отказано.

При рассмотрении настоящего обособленного спора в деле о банкротстве должника судами первой и апелляционной инстанций было установлено, что с 26.09.2017 и до момента признания должника банкротом его генеральным директором являлся ФИО3, которому также принадлежало 50% доли в уставном капитале должника, а вторым участником ООО «Сивора Строи?», также обладающим 50% уставного капитала Общества, является ФИО6

Суды установили, что заявление конкурсного управляющего было подано в Арбитражный суд Московской области 28.05.2019 (л.д. 6), то есть в период действия Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ.

Суды установили, что производство по настоящему делу было возбуждено определением Арбитражного суда Московской области от 20.02.2018 на основании заявления ООО «Проект-Девелопмент». 

Определением Арбитражного суда Московской области от 08.06.2018 в отношении ООО «Сивора Строи?» была введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО5, в третью очередь реестра требовании? кредиторов должника включены требования ООО «Проект-Девелопмент» на общую сумму 7 384 803,47 руб. состоящую из 6 505 016,60 руб. основного долга, 820 160,87 руб. неустойки и 59 626 руб. расходов по оплате госпошлины. 

Данные требования возникли в связи с неисполнением должником обязательств по договору подряда № 9/15-02-16/1 от 17.02.2016, наличие и размер задолженности по которому подтверждены вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города  Москвы от 17.10.2017 по делу № А40-144086/17. 

Требования иных кредиторов к ООО «Сивора Строи?» предъявлены не были.

Суды установили, что из решения Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2017 по делу № А40-144086/2017 следует, что между ООО «Проект-Девелопмент» (заказчик) и ООО «Сивора Строи?» (подрядчик) был заключен договор подряда № 9/15-02-16/1 от 17.02.2016, согласно которому подрядчик принял на себя обязательство на объекте, расположенном по адресу: Московская область, Дмитровский район, с/п Габовское, в районе деревни Глазово, деревни Бабаиха, выполнить комплекс строительно-монтажных работ по устройству монолитного бетонного пола в корпусах объекта. 

Работы по договору подряда № 9/15-02-16/1 от 17.02.2016 были приняты ООО «Проект-Девелопмент» 28.06.2016.

14.03.2017 сторонами был составлен акт о выявленных недостатках (дефектах) выполненных работ, с которым ООО «Сивора Строи?» не согласилось. 

13.06.2017 ООО «Проект-Девелопмент» получен технический отчет, в рамках которого подтверждено некачественное выполнение работ со стороны ответчика. 

Поскольку ООО «Сивора Строи?» отказалось устранять выявленные недостатки, ООО «Проект-Девелопмент» привлекло третье лицо на основании договора № 26/06-17ПД от 26.06.2017. Стоимость устранения недостатков составила 6 505 016,60 руб. 

Указанные обстоятельства послужили основанием для взыскания с ООО «Сивора Строи?» в пользу ООО «Проект-Девелопмент» убытков в виде стоимости устранения выявленных в течение гарантийного срока работ недостатков (6 505 016,60 руб.).

Установив указанные обстоятельства, суды пришли к выводу об отсутствии в действиях ФИО3 вины, поскольку основанием возникновения убытков явилось выявление в течение гарантийного срока недостатков выполненных работ. 

При этом суды указали, что к банкротству ООО «Сивора Строи?» привело именно предъявление ООО «Проект-Девелопмент» требования о взыскании названных убытков.

Доказательств наличия у ООО «Сивора Строи?» признаков банкротства до вынесения решения Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2017 по делу № А40-144086/17 не было  представлено.

В отношении доводов о выплате ответчиками дивидендов, суды установили, что дивиденды в общей сумме 4 178 196 руб. 62 коп. были получены ФИО3 и ФИО6 в период с 14.06.16 по 26.12.16, то есть до предъявления ООО «Проект-Девелопмент» требования о взыскании убытков, в отсутствие у ООО «Сивора Строи?» признаков несостоятельности, а доказательств того, что выплата дивидендов привела к невозможности осуществления должником уставной деятельности и объективному банкротству общества не было представлено.  

Относительно списания денежных средств суды установили, что денежные средства в сумме 6 468 417,36 руб. также были списаны с расчетных счетов ООО «Сивора Строи?» в период до 30.12.2016, то есть в отсутствие у общества признаков неплатежеспособности. 

Правомерность указанных списании? была подтверждена представленными в материалы дела квитанциями к приходным кассовым ордерам, договорами займа, заключенными между ООО «Сивора Строи?» и ФИО3, которые в установленном законом порядке недействительными признаны не были.

Конкурсным управляющим ФИО5 доказательств того, что снятие наличных со счетов должника привело к невозможности осуществления должником уставной деятельности и объективному банкротству общества не было представлено, равно как и  доказательств совершения ФИО3 и ФИО6 неправомерных действии?, приведших к банкротству ООО «Сивора Строи?», после взыскания с общества убытков в пользу ООО «Проект-Девелопмент».

После возбуждения производства по делу № А40-144086/17 ни ФИО3, ни ФИО6 каких-либо действии? по выводу имущества ООО «Сивора Строи?» не совершали.

Отказывая в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче управляющему документации должника, суды исходили из того, что ФИО3 исполнил установленную пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации должника, что подтверждается представленными в материалы дела реестрами копий передаваемых документов, в том числе подписанных самим конкурсным управляющим должника, а также направленных посредством почтовой связи.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве, а также разъяснения высшей судебной инстанции по их применению, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Не согласившись с принятыми по его заявлению судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. 

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судом норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает, что полной передачи документов арбитражному управляющему не было, а ненадлежащее выполнение работ должно было стать основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Также управляющий считает, что выплата дивидендов до истечения гарантийного срока являлась неразумной.

Конкурсный управляющий указывает, что снятие денежных средств должно было стать основанием для взыскания с ФИО3 убытков в порядке статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы была размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru и http://kad.arbitr.ru в сети «Интернет».

Представители ответчиков возражали против удовлетворения кассационной жалобы по доводам заблаговременно направленных отзывов на кассационную жалобу, полагали обжалуемые определение и постановление законными и обоснованными.

Заявитель кассационной жалобы и иные лица, участвующие в деле о банкротстве, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в судебное заседание суда кассационной инстанции не явились, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав представителей ответчиков, обсудив доводы кассационной жалобы и отзывов на них, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции пришла к выводу об отсутствии у нее достаточных полномочий по отмене судебных актов по заявленным в жалобе доводам, направленным на установление судом кассационной инстанции иных обстоятельств, на иную оценку исследованных судами доказательств, что исключено из полномочий суда кассационной инстанции согласно положениям статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На недопустимость отмен судебных актов судов первой и апелляционной инстанций судом кассационной инстанции в подобных ситуациях неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации в своих определениях, в том числе по делам Арбитражного суда Московского округа №№ А40-161453/2012, А40-68167/2016, А40-184890/2015, А40-111492/2013 (по обособленному спору о признании недействительным договора поручительства от 15.08.2012) и судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что обязана действовать в строгом соответствии со своими полномочиями, предусмотренными статьей 286, частью 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом того толкования норм процессуального права о полномочиях суда кассационной инстанции, которое дано высшей судебной инстанцией.

В отношении применения судами норм материального права судебная коллегия суда кассационной инстанции отмечает следующее.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно части 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ответчиков, суды исходил из отсутствия оснований для привлечения ФИО3, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника применительно к положениям статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Правом иной оценки исследованных судами доказательств суд кассационной инстанции не обладает, поскольку согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права, но не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Доводы кассационной жалобы о том, что снятие денежных средств должно было стать основанием для взыскания с ФИО3 убытков в порядке статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, по мнению суда кассационной инстанции, направлены на изменение основания заявления  в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку таких доводов вообще не было заявлено в суде первой инстанции.

Учитывая вышеизложенное и поскольку судами первой и апелляционной инстанций не было допущено таких нарушений норм материального и процессуального права  при рассмотрении обособленного спора, которые могут быть положены в основание отмены судебных актов при проверке их законности в порядке кассационного производства, то судебная коллегия суда кассационной инстанции, действующая строго в пределах своих полномочий, считает, что определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отмене не подлежат.

Руководствуясь статьями 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 25.11.2019 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2020 по делу № А41-237/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

 

Председательствующий – судья                                                      Е.А. Петрова 

Судьи:                                                                                                        Е.А. Зверева

                                                                                                                    Д.В. Каменецкий