ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

02.07.2024

Дело № А40-207136/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена    26.06.2024 

Полный текст постановления изготовлен  02.07.2024

 

          Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей:  Е.А. Зверевой, Н.Я. Мысака,

при участии в заседании:  от конкурсного управляющего должником – ФИО1, по доверенности от 21.11.2022, срок 3 года,

рассмотрев 26.06.2024 в судебном заседании кассационную жалобу 

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Антивирусный центр» ФИО2

на определение от 21.02.2024

Арбитражного суда города Москвы, 

на постановление от 18.04.2024 

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам должника,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Антивирусный Центр», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 06.07.2022 общество с ограниченной ответственностью «Антивирусный Центр» (далее - ООО «Антивирусный Центр», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура банкротства -конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должником возложено на ФИО2.

           Конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 (далее - ФИО3) в размере 13 653 658 руб. 95 коп. (с учетом изменения заявленных требований в порядке, установленном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

             Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано. 

           Не согласившись с принятыми по обособленному спору судебными актами, конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить, принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. 

            В обоснование кассационной жалобы конкурсный управляющий должником ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам.

           В суд кассационной инстанции поступили письменные объяснения акционерного общества «Актив-Софт» (далее - АО «Актив-Софт»), в которых Общество также просит удовлетворить кассационную жалобу конкурсного управляющего должником. 

             В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего должником поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе.

         Иные участвующие в деле лица  своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

             Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителя конкурсного управляющего должником, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

           Как установлено судами, конкурсный управляющий должником просил привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника, совершение вредоносных сделок и неподачу заявления о банкротстве должника в суд.

           Суды пришли к выводу, что ФИО3 предприняты исчерпывающие меры для передачи конкурсному управляющему должником корпоративной и бухгалтерской документации ООО «Антивирусный центр».

         Так, суды установили, что в июне 2023 года конкурсный управляющий должником в лице своих представителей принял от ФИО3 корпоративную и бухгалтерскую документацию, печать ООО «Антивирусный центр», что подтверждаются копией акта приема-передачи документов от 03.06.2023 и актом приема-передачи документов 1 - 4 от 30.06.2023.

         Кроме того, суды указали, что в банке данных исполнительных производств, размещенном на официальном сайте ФССП России в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», на дату подачи заявления отсутствовала информация об исполнительных производствах в отношении ФИО3 по исполнительным листам об истребовании документации общества.

           Учитывая данные обстоятельства, суды пришли к выводу, что поведение ФИО3 не может свидетельствовать о наличии у нее интереса в сокрытии документации общества,  а ФИО3, как бывший руководитель должника предприняла необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче конкурсному управляющему должником корпоративной и бухгалтерской документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась.

          Судами также установлено, что с июля 2017 по март 2021 года ведение и хранение бухгалтерской документации должника осуществляла главный бухгалтер ООО «Антивирусный центр» ФИО4

          Учитывая изложенное, суды пришли к выводу, что основания для удовлетворения заявления в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему должником документации ООО «Антивирусный Центр» отсутствуют.

           Кроме того, суды посчитали, что доводы конкурсного управляющего должником о сомнительных операциях  построены на анализе банковской выписки должника по счету № 40702810738000006852, открытому в публичном акционерном обществе «Сбербанк России» за период с 01.01.2018,  19 платежей, из указанных заявителем 23 осуществлены должником в период с 01.03.2018 по 21.12.2018; 4 платежа - в период с 19.02.2019 по 29.05.2019, то есть совершены в периоды, когда ООО «Антивирусный центр» вело обычную хозяйственную деятельность, а также в период отсутствия у должника объективных признаков банкротства.

         Суды пришли к выводу, что указанные конкурсным управляющим должником перечисления денежных средств не являются лишенными экономического смысла, а надлежащих доказательств, подтверждающих недобросовестность либо неразумность в действиях ФИО3, например по созданию условий для невозможности осуществления расчетов, в материалы дела  управляющим не представлены. 

           Кроме того, суды отметили, что все перечисленные управляющим платежи, произведенные должником в 2018-2019 годах, во исполнение соответствующих договоров, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора, так как размер таких платежей (от 17 000 рублей до 699 908,60 рублей) составлял только от 0,01% до 0,6% балансовой стоимости активов должника по бухгалтерской отчетности за 2017-2018 годы, соответственно (103 111 000 рублей и 103 736 000 рублей, соответственно), и, как следствие, не могли привести к несостоятельности должника и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

         Суды также исходили из того,  что конкурсный управляющий должником не представил надлежащих доказательств, свидетельствующих о недобросовестности и/или неразумности в совершенных указанными лицами действий при совершении и заключении обычных хозяйственных сделок и операций, что исключает их противоправность, а также наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО3 и предполагаемым размером субсидиарной ответственности.

           Конкурсный управляющий указывал, что в связи с неисполнением обязательств перед АО «Актив-Софт» по договору от 22.05.2018 № 80251 у должника на 21.08.2018 имелись признаки неплатежеспособности, что влекло обязанность ФИО3 как руководителя должника обратиться в суд с соответствующим заявлением не позднее 21.12.2018, что ею не было сделано. На 21.12.2018 у должника также имелись неисполненные долговые обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «МОНТ» (далее - ООО «МОНТ») на основании решения Арбитражного суда города Москвы от 05.12.2018.

          Как отметили суды, конкурсный управляющий должником ссылался на то, что признаки неплатежеспособности у должника существовали уже к 31.12.2018, однако дату, в которую ФИО3 была обязана обратиться с заявлением в суд, конкурсный управляющий должником не указал.

            В обоснование наличия признаков объективного банкротства у ООО «Антивирусный центр» на 31.12.2018 конкурсный управляющий должником ссылался только на один показатель - коэффициент абсолютной ликвидности.

         Между тем суды пришли к выводу, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве. Несмотря на временные финансовые затруднения, ФИО3 добросовестно рассчитывала на их преодоление в разумный срок, выполняя экономически обоснованный план. Суды указали, что в спорный период должник осуществлял нормальную хозяйственную деятельность, производил расчеты с поставщиками и подрядчиками. Конкурсный управляющий ошибочно отождествляет неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

          Суды пришли к выводу, что данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

           Суды, отклоняя довод конкурсного управляющего должником об объективных признаках неплатежеспособности ООО «Антивирусный центр», исходили из того, что чистые активы ООО «Антивирусный центр», а также чистая прибыль в 2018 году имеют положительные значения; размер активов должника в 2018 году значительно выше кредиторской задолженности перед АО «Актив-Софт» и ООО «МОНТ»; коэффициент общей платежеспособности ООО «Антивирусный центр» есть имеет нормальные некритические значения.   Таким образом, оборотных активов ООО «Антивирусный центр» в 2018 году хватало для возврата долгов (текущих обязательств). Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами есть имеет нормальные некритические значения;  у ООО «Антивирусный центр» коэффициент общей платежеспособности в 2018 году равен 1,6.

           Суды установили, что данные показатели ООО «Антивирусный центр» (коэффициент текущей ликвидности, коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами, коэффициент общей платежеспособности), применяемые для оценки ликвидности должника, для оценки способности предприятия выполнять свои краткосрочные обязательства в течение 12 месяцев, которые в 2018 году находились у должника в норме.

            Между тем судам не учтено следующее. 

            Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

         Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

         По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

           Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

          Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

            Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

             Если учредительным документом должника предусмотрено, что полномочия выступать от имени юридического лица предоставлены нескольким лицам (директорам), действующим совместно или независимо друг от друга (абзац третий пункта 1 статьи 53 ГК РФ), по общему правилу, указанные лица несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.12 Закона о банкротстве, солидарно.

            Учредительным документом полномочия по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве не могут быть предоставлены только одному из его директоров (абзац шестой статьи 2, статья 9 Закона о банкротстве, абзац второй пункта 1 статьи 53 ГК РФ).

           Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

             Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

          Исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, как следует из статьи 9 Закона о банкротстве, не ставится в зависимость от того, имеются ли у должника средства, достаточные для финансирования процедур банкротства. По смыслу пункта 5 статьи 61, пункта 2 статьи 62 ГК РФ при недостаточности имущества должника на эти цели необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (участников).

          Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

            Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

           Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

             В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

             Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

             Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

             Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

            При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

          Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

           При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

          Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

          В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

           Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

          Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

          В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

          Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

          Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

           Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

           В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

         Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

         Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

           Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

          Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

          Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

           К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

           Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

             В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

             Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

            По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

         Согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства.              

           Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

          В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

              Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

            В рассматриваемом случае в обоснование кассационной жалобы конкурсный управляющий должником мотивированно  указывает, что суды оставили без внимания его довод относительно наличия у должника задолженности не только перед кредиторами, но перед уполномоченным органом по обязательным платежам.

           Как отмечает конкурсный управляющий должником, ООО «Антивирусный центр» в процессе своей финансово-хозяйственной деятельности несвоевременно уплачивал налоги, в результате чего осуществлялось начисление пени. Размер задолженности перед ИФНС № 1 составил 1 415 114 руб. 69 коп.

          Указанная задолженность образовалась в результате начислений в карточках расчета с бюджетом по НДФЛ за 9-12 мес. 2019 г., в результате представления расчетов по страховым взносам 9-12 мес. 2019 г., а также в результате привлечения к ответственности за налоговое правонарушение.

           Задолженность по обязательным платежам включена в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда города Москвы от 05.05.2022.

         Вместе с тем суды данные обстоятельства оставили без должной оценки, не выяснены причины, по которым должник не исполнил обязательства перед уполномоченным органом.

         При этом конкурсный управляющий должником также ссылался на наличие задолженности перед контрагентом АО «Актив-Софт», срок исполнения обязательства - 21.08.2018.

        Кроме того, конкурсный управляющий обращал внимание на наличие задолженности и перед ООО «МОНТ», требования которого включены в реестр требований кредиторов должника. 29.08.2018 ООО «МОНТ» также обращалось с заявлением в Арбитражный суд города Москвы о взыскании задолженность по договору №004/1263/2015L от 02.03.2015, которое решением Арбитражного суда города Москвы от 05.12.2018 по делу № А40-202821/18 удовлетворено частично.

            Суды, отклоняя довод конкурсного управляющего должником относительно наличия признаков неплатежеспособности должника в спорный период, указали, что размер активов должника в 2018 году значительно выше кредиторской задолженности перед АО «Актив-Софт» и ООО «МОНТ».

           Вместе с тем, суды не выяснили причины, по которым должником не производилось погашение задолженности, в условиях наличия задолженности перед уполномоченным органом и вступившего решения суда от 05.12.2018 по делу № А40-202821/18 о взыскании задолженности с должника в пользу ООО «МОНТ».

            Судами не проверены и не оценены доводы управляющего и не установлены обстоятельства, подтверждающие, что возникшая в 2018 году задолженность перед АО «Актив-Софт», ООО «МОНТ» могла быть оплачена в соответствии с экономически обоснованным планом руководителя по ее погашению, либо в рамках обычной хозяйственной деятельности ООО «Антивирусный центр». 

          При этом конкурсный управляющий в кассационной жалобе указывает, что размер непогашенной задолженности перед АО «Актив-Софт» составляет 9 381 736 руб. 80 коп., тогда как размер активов на конец 2018 год составил 185 000 руб., чего недостаточно для погашения требований АО «Актив-Софт».

          При разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности суду необходимо установить, имелся ли у руководителя план выхода из кризисной ситуации, следовал ли он данному плану и в какой момент руководителю должно было стать известно, что реализация данного плана не приведет к выходу из кризиса (пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021) (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021).

         Вместе с тем, данные обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора, не были установлены судами, в связи с чем выводы судов следует признать преждевременными. 

         Кроме того, заслуживает внимания и проверки  довод конкурсного управляющего должником о том, что бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2019 год, 2020 год, 2021 год должником  вообще не подавалась, сведения  об этом в ФНС России отсутствуют.  

        Суды также оставили без оценки письма ИФНС России № 1 по г. Москве, из которого следует, что налоговым органом были обнаружены сведения о подозрительных сделках должника с рядом контрагентов. 

          Кроме того, как указывает конкурсный управляющий должником, из представленных актов приема-передачи документов от 30.06.2023 и 03.06.2023 усматривается полное отсутствие документов с данными контрагентами, что в свою очередь не позволяет конкурсному управляющему оспорить данные сделки.

          Согласно пункту 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации мотивировочная часть решения должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

              Аналогичные требования предъявляются и к содержанию постановления суда апелляционной инстанции (пункт 12 части 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

         Учитывая указанное, суд округа пришел к выводу, что судами не применены нормы права с учетом изложенных выше разъяснений высшей судебной инстанции, и, соответственно, не установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для рассматриваемого спора. Допущенные нарушения не устранены и судом апелляционной инстанции.

         Суд кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене, поскольку выводы судов первой и апелляционной инстанций сделаны преждевременно, при неполном установлении фактических обстоятельств дела и оценки представленных сторонами доказательствам, что в соответствии с частью 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены судебных актов.

            Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется установление всех имеющих значение для дела обстоятельств, что невозможно в арбитражном суде кассационной инстанции в силу предоставленных ему полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

          При новом рассмотрении спора арбитражному суду с учетом изложенного в мотивировочной части настоящего постановления надлежит устранить отмеченные недостатки, полно и всесторонне исследовать доводы и возражения участвующих в споре лиц и представленные ими доказательства, дать им надлежащую правовую оценку, правильно определив предмет судебного исследования и распределив бремя доказывания между участниками спора, указать мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы и возражения лиц, участвующих в деле, и принять законный и обоснованный судебный акт в соответствии с нормами материального и процессуального права.

            Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2024, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2024 по  делу № А40-207136/2021 отменить.

         Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

         Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                       Е.Л. Зенькова                      

Судьи:                                                                                 Е.А. Зверева 

                                                                                         Н.Я. Мысак