ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

14.07.2020

                     Дело № А40-151921/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 07 июля 2020 года 

Полный текст постановления изготовлен 14 июля 2020 года 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Н.Я. Мысака, В.Я. Голобородько  

при участии в заседании:

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 22.08.2018 на три года; 

от ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 31.07.2018 на три года; 

от ФИО5 – лично по паспорту РФ; ФИО6, по доверенности от 26.07.208 на три года; 

от конкурсного управляющего КБ «Гагаринский» (АО) – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО7, по доверенности от 17.04.2018 по 31.12.2020;

ФИО8, лично по паспорту РФ, ФИО9, по доверенности от 15.01.2020 на три года; 

ФИО10, лично по паспорту РФ, ФИО11, по доверенности от 29.05.2019 на три года; ФИО12, по доверенности от 23.06.2018 на три года; 

ФИО13, лично по паспорту РФ, 

от ФИО14, лично по паспорту РФ,

от ФИО15, лично по паспорту РФ, ФИО16, по доверенности от 03.07.2018 на три года; 

от ФИО17, - ФИО18, по доверенности от 16.06.2018 на три года; 

рассмотрев 07.07.2020 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО3, ФИО5, конкурсного управляющего КБ «Гагаринский» (АО) – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»,

на определение от 25.11.2019

Арбитражного суда города Москвы, 

на постановление от 19.02.2020 

Девятого арбитражного апелляционного суда,

 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) КБ "Гагаринский" (АО),

установил:

решением Арбитражного суда города Москвы от 26.10.2015 должник – КБ «Гагаринский» (АО) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Гагаринский» (АО) привлечены ФИО19, ФИО14, ФИО15, ФИО20, ФИО13, ФИО1, ФИО17, ФИО3, ФИО8, ФИО5; в привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано; рассмотрение вопроса о размере субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2020 отклонено ходатайство финансового управляющего ФИО19 ФИО21 о восстановлении процессуального срока на подачу апелляционной жалобы на определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019; прекращено производство по апелляционной жалобе финансового управляющего ФИО19 ФИО21 на определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019; определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Гагаринский» (АО) ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13; в удовлетворении заявления конкурсного управляющего КБ «Гагаринский» (АО) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13 отказано; в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части, ФИО1, обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2019 отменить в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Гагаринский» (АО),  направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. 

 ФИО5 также обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2019 отменить полностью и направить обособленный спор на новое рассмотрение.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО3 также обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2019 отменить в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности и принять по делу новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Кроме того, конкурсный управляющий КБ «Гагаринский» (АО) – ГК «АСВ», обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2019 отменить в части отказа в привлечении ФИО10, ФИО14, ФИО15, ФИО13, ФИО17, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Гагаринский» (АО) и направить обособленный спор в данных частях на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационных жалоб заявители указывают на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в обжалуемых частях.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 07.07.2020 в порядке статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по делу №А40-151921/15 в составе суда произведена замена после отложения судебного заседания -  судья Н.А. Кручинина заменена на судью В.Я. Голобородько.

В приобщении к материалам дела поступивших от ФИО3 дополнительных пояснений по результатам ознакомления с отзывом ГК «АСВ» на кассационную жалобу ФИО3 судом округа отказано, в связи с тем, что положениями Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации такой процессуальный документ в суде кассационной инстанции  не предусмотрен, а также в силу полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ФИО1 доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенный в ней, поддержал кассационные жалобы ФИО3, ФИО5, возражал против доводов кассационной жалобы Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов».

Представитель ФИО3 доводы своей кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней, поддержал кассационные жалобы ФИО1, ФИО5, возражал против доводов кассационной жалобы Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов».

Представитель ФИО5 доводы своей кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней, поддержал кассационные жалобы ФИО1, ФИО3, возражал против доводов кассационной жалобы Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов».

Представитель конкурсного управляющего КБ «Гагаринский» (АО) доводы своей кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней, возражал против доводов кассационных жалоб ФИО1, ФИО3, ФИО5 

Представитель ФИО8 возражал против кассационной жалобы ГК «АСВ», по остальным кассационным жалобам решение оставил на усмотрение суда.

Представитель ФИО10 возражал против кассационной жалобы ГК «АСВ», по остальным жалобам оставил разрешение на усмотрение суда, поддержав возражения лиц, которых освободил суд апелляционной инстанции от субсидиарной ответственности.

ФИО13 возражала против кассационной жалобы ГК «АСВ», по остальным жалобам – на усмотрение суда.

ФИО14 возражала против кассационной жалобы ГК «АСВ», по остальным жалобам – на усмотрение суда.

Представители ФИО15, ФИО17 возражали против кассационной жалобы ГК «АСВ», по остальным жалобам оставили решение на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационных жалоб, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

Из содержания обжалуемых судебных актов  усматривается, что судами установлены следующие фактические обстоятельства.

Приказами Банка России от 03.07.2015 № ОД-1549 и №ОД 1550 у Коммерческого Банка «Гагаринский» (акционерное общество) с 03.07.2015 отозвана лицензия на осуществление банковских операций и назначена временная администрация по управлению КБ «Гагаринский» (АО).

В результате проведенного конкурсным управляющим анализа финансового состояния Банка установлено, что по состоянию на 01.07.2013 на балансе Банка уже учитывались «технические» активы, однако стоимости имущества было достаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Судами установлено и подтверждено материалами дела, что в период с 01.04.2014 по 03.07.2015 наблюдалось ухудшение финансового положения Банка (сокращение показателя достаточности имущества) при этом в период с 01.03.2015 по 03.07.2015 в Банке уже имелся предусмотренный пунктом 1 статьи 189.8 Закона о банкротстве признак банкротства кредитных организаций в виде недостаточности стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме (размер недостаточности имущества составил 174 890 тыс. руб.). По состоянию на 01.03.2015 Банк обладал признаками неплатежеспособности, предусмотренными пунктом 2 статьи 2 Закона о банкротстве кредитных организаций в виде недостаточности стоимости его имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме. 

В указанный период времени (с 01.03.2015 по 03.07.2015) имелись основания для осуществления мер по предупреждению банкротства Банка в соответствии со статьей 4 Закона о банкротстве кредитных организаций и статьей 189.10 Закона о банкротстве.

Решением Арбитражного суда города Москвы от №А40-151921/15 от 26.10.2015 установлено, что по результатам обследования временной администрацией финансового состояния КБ «Гагаринский» (АО) на дату отзыва лицензии стоимость имущества (активов) кредитной организации составляла 2 576 196 000 руб. при величине обязательств перед кредиторами в сумме 3 937 669 000 руб.

Судами установлено, что на балансе Банка по состоянию на 01.03.2015 имелся значительный объем технических активов на общую сумму 533 759 тыс. руб.

 Суды также установили, что причиной недостаточности имущества Банка явилась выдача технических кредитов 15 (пятнадцати) заемщикам - юридическим лицам (ООО «ТСА Логистика», ООО «Центр ресурс», ООО «Велстрой», ООО «Маркет», ООО «Пром Торг», ООО «ГелиосКомпани», ООО «МонтажГрад», ООО «Строительная компания «Девелопмент», ООО «Флагман», ООО «Левада», ООО «Реал-Естейт», ООО «Талко», ООО «Торговый Дом «Орста», ООО «Проминвест», ООО «ТехЭкспресс») и одному физическому лицу (ФИО19).

Решения о выдаче кредитов юридическим лицам, повлекших ухудшение финансового положения Банка, принимались, в том числе кредитным комитетом Банка, в состав которого входили: ФИО10 (в период 06.05.2014 - 30.06.2015 заместитель Председателя Правления Банка); ФИО8 (Председатель Кредитного комитета и находился в должности члена Правления Банка в период 15.04.2013 - 21.04.2015); ФИО14(находилась в должности Председателя Совета директоров в период 10.04.2014 - 17.12.2014, член Совета директоров в период 18.12.2014 - 09.02.2015).

Суды установили, что в период после 31.10.2014, когда исполнительные органы Банка, на основании протокола заседания Правления Банка №62 от 31.10.2014 самоустранились от решения вопросов по выдаче новых кредитов вне зависимости от суммы предоставляемого кредита, принятие решений о выдаче всех последующих кредитов заемщикам, которые конкурсным управляющим поименованы как «технические», принимались исключительно по результатам рассмотрения кредитных заявок на заседаниях Совета Директоров Банка: ФИО5 (Председатель Правления Банка в период 17.02.2015 - 29.06.2015), ФИО19 (член Совета директоров в период 23.10.2014 - 17.12.2014, Председатель Совета директоров в период 18.12.2014- 03.07.2015), ФИО3 (член Совета директоров в период 10.04.2014 - 03.07.2015), ФИО1 (член Совета директоров в период 10.04.2014 - 03.07.2015). Одобрение выданных кредитов заемщикам и их пролонгация производились на заседаниях Правления Банка и Совета директоров Банка следующими лицами: ФИО3 (член Совета директоров в период 10.04.2014 - 03.07.2015), ФИО1 (член Совета директоров в период 10.04.2014 - 03.07.2015), ФИО10 (Заместитель Председателя Правления в период 06.05.2014 - 30.06.2015), ФИО15 (Председатель Правления Банка в период 15.04.2013 - 31.07.2014; член Совета директоров в период 10.04.2014 - 22.10.2014); ФИО13 (Заместитель Председателя Правления в период с 07.12.2005 - 19.06.2015), ФИО14(находилась в должности Председателя Совета директоров в период 10.04.2014 - 17.12.2014 и член Совета директоров в период 18.12.2014 - 09.02.2015), ФИО17 (член Совета директоров в период с 10.04.2014 -09.02.2015). Подписание и заключение всех договоров от имени Банка производилось Председателями Правления Банка и и.о. Председателя Правления Банка, а именно: ФИО15 (Председатель Правления Банка в период 15.04.2013 - 31.07.2014; член Совета директоров в период 10.04.2014 - 22.10.2014); ФИО13 (Заместитель Председателя Правления в период 07.12.2005 - 19.06.2015), ФИО10 (Заместитель Председателя Правления в период 06.05.2014 - 30.06.2015), ФИО20 (Председатель Правления в период 07.10.2014 - 16.02.2015) и ФИО5 (Председатель Правления Банка в период 17.02.2015 - 29.06.2015).

Судами установлено, что ООО «НДМ», ООО «Центр ресурс», ООО «Флагман», ООО «Левада», ООО ТД «Орста», ООО «Велстрой» были связаны с руководством Банка. Так, Председатель Совета директоров Банка ФИО19 на дату принятия решения о кредитования ООО «ТСА Логистика» (ранее - ООО «НДМ») на сумму 130 млн. руб. являлся генеральным директором и соучредителем заемщика; ФИО3 являлся заместителем генерального директора ООО «НДМ», через третьих лиц ФИО19 (Председатель и Член Совета директоров) и ФИО3 (член Совета директоров Банка) были также связаны с другим заемщиком Банка - ООО «ТД Орста»; на момент принятия решения о кредитовании ООО ТД «Орста» учредителем заемщика была ФИО22, которая также как ФИО3 и ФИО23 в прошлом была генеральным директором ООО «ТС «ВЕЩЫМО».

Судами также отмечено, что согласно объяснениям ФИО24 (генеральный директор ООО «Нексис»), полученным в рамках возбужденного уголовного дела в отношении ФИО19, ООО «Флагман (акционер Банка и заемщик) фактически принадлежало ФИО19 Согласно данным кредитного досье ООО «Центр ресурс» ФИО1 (Член Совета директоров) являлся учредителем указанного общества на дату принятия решения о выдаче кредита ООО «Центр ресурс».

Суды установили, что согласно Приговору Никулинского районного суда города Москвы от 04.06.2019, оставленного без изменений Апелляционным определением Мосгорсуда от 08.08.2019 по делу №10-14456/2019, ФИО19 на основании части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации признан виновным в совершении преступления с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на 3 года. Указанным приговором установлен факт выдачи кредитов организациям, фактически не ведущим хозяйственную деятельность, в том числе ООО «НДМ», ООО «Левада», ООО «Велстрой», ООО «Центр ресурс».

Приговором суда установлено, что ФИО19 совместно с соучастниками, действуя из корыстных побуждений, с целью личной наживы, «приискал» юридические лица, в том числе ООО «НДМ», ООО «Левада», ООО «Велстрой», ООО «Центр ресурс» деятельность которых была подконтрольна ФИО25, обеспечил заключение кредитных договоров с подконтрольными ему юридическими лицами и выдачу им денежных средств, которые были перечислены на счета других юридических лиц, деятельность которых была также подконтрольна ФИО19

Кроме того, суды установили, что Протоколом Совета директоров №18 от 09.06.2015 одобрено заключение дополнительных соглашений о прекращении действий договоров поручительства, принятых Банком в качестве обеспечения обязательств по кредитным договорам в отношении 4-х заемщиков (ООО «ТД «Орста», ООО «Центр ресурс», ООО «ТехЭксперсс», ООО «Промивест»).

Также суды установили наличие невозвратной задолженности физического лица - ФИО19, (Председатель и член Совета Банка) по следующим кредитным договорам: № ФЛ-15- 02-СР-002 от 18.02.2015, № ФЛ-15-03-СР-001 от 19.03.2015, № ФЛ-15-04-СР-002 от 09.04.2015. Рассмотрение кредитных заявок зафиксировано протоколами заседаний Совета Директоров №3 от 17.02.20215, №8 от 19.03.2015, №12 от 09.04.2015, подписанными самим ФИО19 как председателем Совета Директоров. При этом ФИО19 являлся заинтересованным лицом в силу статьи 19 Закона о банкротстве. Кроме того, ФИО19 выступал поручителем по двум кредитным договорам указанного заемщика ООО «ТСА «Логистика» (ранее - ООО «НДМ»), заключенным в апреле 2014 г. на общую сумму 130 000 тыс. руб. В настоящее время заемщик ФИО19 признан банкротом и в отношении него введена процедура реализации имущества должника. Действиями ФИО19, подделавшего подписи ФИО1 т ФИО3 (Члены Совета директоров, одобрившие приобретение ценных бумаг, в период введенного запрета Банка России на проведение операций по счетам НОСТРО), был причинен ущерб Банку в размере 210 000 тыс. руб.

Приговором Никулинского суда города Москвы от 10.01.2017 ФИО19 также признан виновным в хищении денежных средств в размере 30 335 тыс. руб. путем заключения Договор подряда №2-ДП на выполнение ремонтно-строительных работ в помещении, расположенном по адресу: 

<

...> (офисные помещения общей площадью 694,7 кв.м.).

В рамках рассмотренного уголовного дела было установлено, что ООО «Атриум Групп» являлась подконтрольной ФИО19 компанией. Нежилое помещение, которое должно было сдаваться в аренду Банку, принадлежало ООО «Инстрой Групп» и с сентября 2014 г. в аренду не сдавалось, ремонтные работы в здании и его помещениях не проводились.

Со стороны Банка указанный договор подряда №2-ДП от 15.01.2015  подписан ФИО20 (Председателем Правления до 16.02.2015). Платежи по договору подряда были произведены ФИО20 и ФИО5

Суды пришли к выводу, что совместные действия и факты бездействия ФИО19, ФИО20, ФИО5 причинили ущерб Банку на сумму 30 334 605,12 руб.

Приговором Никулинского районного суда города Москвы также установлено, что бывшим Председателем Совета директоров Банка ФИО19 накануне отзыва лицензии совершено хищение денежных средств в размере 13 594 тыс. руб. под предлогом проведения подкрепления кредитно-кассовых офисов Банка в г. Санкт-Петербург и г. Нижний Новгород наличными денежными средствами.

На основании вступившего в законную силу Приговора Никулинского районного суда города Москвы от 19.01.2017 похищенные денежные средства возвращены через следственные органы в полном объеме и поступили в конкурсную массу Банка в период конкурсного производства.

Одновременно судами установлено, что,  осуществляя полномочия единоличного исполнительного органа Банка,  ФИО20 и ФИО5 не направляли ходатайств о необходимости осуществления мер по предупреждению банкротства банка.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, суды обеих инстанций пришли к выводу о том, что действия ФИО5, ФИО20, ФИО1, ФИО3, ФИО19 по одобрению (заключению) вышеуказанных кредитов привели к формированию неликвидной (безнадежной) ссудной задолженности, что в свою очередь  привело к причинению банку ущерба.

Судами также принято во внимание, что ФИО5, являясь Председателем правления, до отзыва лицензии у банка снял обеспечение, предоставленное по кредитам, а ФИО3 и ФИО1, являясь учредителями аффилированных заемщиков и членами совета директоров, одобрили снятие обеспечения по кредитам.

Кроме того, суды учли вступивший в законную силу приговор Никулинского районного суда города Москвы от 04.06.2019, оставленный без изменения Апелляционным определением Мосгорсуда от 08.08.2019 по делу №10-14456/2019, в отношении ФИО19, которым установлен факт выдачи кредитов организациям, фактически не ведущим хозяйственную деятельность, в т.ч. ООО «НДМ», ООО «Левада», ООО «Велстрой», ООО «Центр ресурс».

Таким образом, суды обеих инстанций, руководствуясь пунктом 2 статьи 61.11, пунктами 1 - 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве, пунктом 5 статьи 10,  пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации статьей 71 Федерального закона от 26.12.1995 №208-ФЗ «Об акционерных обществах», пунктами 1, 2 постанволения Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами,  входящими в состав органов юридического лица» исследовали степень вовлеченности вышеуказанных лиц в руководство Банком и пришли к выводу об осведомленности ФИО5, ФИО20, ФИО1, ФИО3, ФИО19 о неблагоприятной ситуации в банке, о совершении ими неразумных и нецелесообразных действий, бездействия и возможности возложения на них ответственности за непринятие мер по предупреждению банкротства при наличии признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации.

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10,  суды обеих инстанций, также исследовав степень ее вовлеченности в процесс руководства Банком,  исходили из того, что занимая с 17.03.2014 должность Советника Председателя Правления Банка, а с 06.05.2014 - Заместителя Председателя, ФИО10,  подчинялась Председателю Правления банка и в ее должностные обязанности не входила проверка документов заемщиков на предмет достаточности и достоверности.

При этом суды учли непродолжительный период работы ФИО10 в должности Заместителя Председателя Правления, а также отсутствие доказательств ее заинтересованности и/или аффилированности по отношению к должнику, акционерам, заемщикам.

Также судами установлено, что исходя из данных о суммах сделок, причинивших по мнению конкурсного управляющего вред Банку, в одобрении которых участвовала ФИО10, они (ни по отдельности, ни в совокупности) не соответствуют критериям крупных, убыточных сделок, одобренные ФИО10 кредиты фактически все возвращены заемщиками Банку и не могут быть квалифицированы в качестве причинивших существенный вред кредиторам. Доказательств того, что ФИО10 имела влияние на принятие существенных, определяющих хозяйственную деятельность решений для Банка,  либо являлась выгодоприобретателем в результате принятых решений,  не представлено.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 14, 61.11, 189.9, 189.23 Закона о банкротстве, статьями 3, 11 Федерального закона от 25.02.1999 №40 – ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», пунктами 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», также пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, поскольку доводы конкурсного управляющего Банком в отношении указанных лиц сводятся только к бездействию по контролю за деятельностью заемщиков, которым были одобрены кредиты.

Так судами обеих инстанций установлено, что признаки неплатежеспособности Банка в виде недостаточности имущества возникли в период с 01.03.2015 по 03.07.2015, лицензия была отозвана 03.07.2015.

В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13 конкурсный управляющий и суд первой инстанции указали принятие решений о выдаче кредитов 15 заемщикам, в отношении которых конкурсным управляющим на основании Положения ЦБ РФ № 283-П от 20.03.2006 сделан вывод, что они подлежали переоценке и отнесению в V категорию качества, а в отношении ФИО15 и ФИО13 -  подписание спорных кредитных договоров, а также то, что ФИО13 вместе с ФИО20 в период с 08.05.2014 по 11.11.2014 в обеспечение обязательств ООО «ТСА Логистика» заключила со стороны Банка договор поручительства с пределом ответственности свыше 190 млн. руб., что свидетельствует о предоставлении недостоверной отчетности в Банк России.

Вместе с тем, в этой части суд апелляционной инстанции обоснованно не согласился с выводами суда первой инстанции, установив, что участие в рассмотрении и одобрении кредитных сделок членов Правления Банка и Кредитного комитета являлось ведением обычной хозяйственной деятельности Банка: при принятии решений о выдаче кредитов, квалифицированных конкурсным управляющим как технических, по результатам проведенной проверки в 2017 году, что подтверждается сообщением № 1052843, размещенным конкурсным управляющим в ЕФРСБ 26.04.2016 о том, что по состоянию на 01.04.2016 по итогам проведения комплекса мероприятий по выявлению сделок, совершенных в ущерб имущественным интересам Банка и его кредиторов, сомнительных сделок Банка  не выявлено; членами Правления и Кредитного комитета были выполнены и соблюдены все предусмотренные законодательством и внутренними регламентами Банка процедуры; решения принимались мотивированно и коллегиально.

В этой связи судом апелляционной инстанции установлено, что при одобрении кредитов были получены положительные заключения Управления корпоративного и розничного бизнеса, Правового управления, Службы безопасности и Управления финансового планирования и анализа; в пролонгации кредитов указанные лица участия не принимали; кредиты обслуживались до момента отзыва лицензии у Банка; часть кредитов была погашена, доказательства аффилированности или заинтересованности ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13 в заключении (одобрении) кредитных договоров с заемщиками, впоследствии квалифицированных ГК «АСВ» как «технические», конкурсный управляющий в материалы дела не представил.

Кроме того, судом апелляционной инстанции установлено, что в материалах дела также отсутствуют доказательства, подтверждающие, что в момент заключения спорных кредитных договоров существовали обстоятельства, препятствующие их заключению (одобрению); факт платежеспособности заемщиков (на момент заключения) также подтверждается имеющимся в материалах дела экспертным заключением независимого аудитора ООО «Консалтинговый центр «ВЕТА».

 Суд апелляционной инстанции также учел, что ФИО8 прекратил трудовые взаимоотношения с Банком в результате увольнения 21.04.2015; до отзыва лицензии проверки залогового имущества на складах и местах нахождения управляющих органов юридических лиц имели положительные результаты, так за 2014 год было проведено 155 проверок залогового имущества в местах их нахождения, что подтверждается отчетом о работе управления безопасности и залоговых операций, аналогичные акты с составлением актов проводились сотрудниками ЦБ РФ совместно с сотрудниками Банка в ноябре-декабре 2014 года; обслуживание кредитов в период работы в Банке ФИО8 было надлежащим.

Апелляционный суд также установил, что ФИО15 фактически работала в Банке до 14.05.2014, так как, начиная с 14.05.2014 находилась в отпуске, 31.07.2014 оформлен приказ об увольнении с должности Председателя Правления, 31.07.2014 вышла из состава Правления, а уже с 14.05.3014 не участвовала в работе Совета директоров в результате нахождения в отпуске, а с 22.10.2014 вышла из Состава Совета директоров.

Кроме того, основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка ФИО15 суд первой инстанции указал на заключение 3 кредитных договоров в период с 02.04.2014 по 30.04.2014. 

Однако, как установлено судом апелляционной инстанции, по всем перечисленным кредитным договорам были получены положительные заключения соответствующих служб Банка; 1-й кредитный договор закрыт заемщиком, по 2-му кредитные транши, выданные в период работы ФИО15, возвращены; в одобрении последующих траншей и пролонгации договоров ответчик участия не принимала; из приведенного ГК АСВ расчета показателя достаточности (недостаточности) стоимости имущества (ПИ) за период с 01.07.2013 по 03.07.2015 следует, что в период работы ФИО15 в Банке (до 31.07.2014) ПИ являлся положительным, что свидетельствует о достаточности имущества у Банка для погашения возникших убытков от текущей деятельности.

Судом апелляционной инстанции также установлено, что ФИО17, как член Совета директоров Банка, участвовал в одобрении 3 кредитных договоров в период с 02.04.2014 по 30.04.2014 при наличии положительных заключений профильных служб Банка; отсутствие признаков техничности у заемщика ООО «Центр Ресурс» по одобренному ответчиком кредиту на момент его заключения также нашла отражение в Акте проверки ЦБ РФ; в одобрении пролонгации кредитов ответчик участия не принимал; об аффилированности ФИО19 с заемщиком ООО «НДМ» ответчику было не известно; в период одобрения вменяемых ответчику сделок показатель ПИ Банка являлся положительным; формирование резервов Банка не входило в компетенцию ФИО17 как члена Совета директоров Банка.

Кроме того, судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО14 в апреле 2014 избрана в Совета директоров Банка и являлась Председателем Совета директоров с 10.04.2014 по 17.04.2014 и членом Совета директоров с 18.12.2014 по 09.02.2015, то есть до возникновения у Банка признаков неплатежеспособности (01.03.2015); участвовала в одобрении выдачи 5 кредитов в 2014 году при наличии положительных заключений профильных служб, имеющимся в материалах дела выводам независимого аудитора ООО «Консалтинговый центр «ВЕТА»; положительном показателе ПИ; выводы о реальной деятельности заемщиков, в одобрении кредитов с которыми участвовала ФИО14, также подтверждаются рабочей группой Банка России по проверке деятельности КБ «Гагаринский», проведенной с 26.02.2015 по 30.03.2015; начиная с 26.11.2014 за предварительное одобрение кредитов не голосовала или голосовала против; аффилированным лицом со спорными заемщиками не являлась; предпринимала меры, направленные на улучшение финансового состояния Банка, а именно: по результатам отчета о проведенном в Банке стресс-тестировании 11.11.2014 утвержден новый план восстановления финансовой устойчивости, 14.11.2014 принято решение о проведении независимой аудиторской организацией анализа эффективности деятельности Банка в 2014 году, в декабре 2014 года проведены встречи с заемщиками с целью организации досрочного погашения кредитов.

Судом апелляционной инстанции  установлено, что ФИО13 являлась заместителем Председателя Правления Банка с 07.12.2005 по 19.06.2015, принимала участие в одобрении и подписании кредитов в соответствии с действовавшими банковскими правилами и процедурой Банка при наличии положительных заключений профильных служб, аффилированным лицом с техническими заемщиками не являлась, доказательства заключения Договора поручительства от имени Банка по обязательствам ООО «ТСА Логистика» совместно с ФИО20 в материалы дела не представлены, требования к Банку как поручителю в реестре кредиторов не установлены; доказательства искажения отчетности, предоставляемой в Банк России не представлены.

На основании вышеизложенного суд апелляционной инстанции, повторно оценив представленные в материалы дела доказательства, а также доводы сторон, мотивированно пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, ФИО10 и банкротством Банка; о не предоставлении ГК «АСВ» доказательств в отношении указанных лиц формирования воли указанных ответчиков на заключение сделок, впоследствии оказавшихся убыточными для Банка; об отсутствии доказательств факта «техничности» заемщиков на момент одобрения/подписания сделок с ними ответчиками и осведомленности ответчиков о данной «техничности» или не совершении действий, которые они должны были совершить, но не совершили при нормальных условиях делового оборота. Суд апелляционной инстанции также исходил их того, что ни один из ответчиков единолично не мог влиять на принятие существенных для Банка решений, не являлся бенефициаром ни по одной из спорных сделок; не нарушал правила и/или процедуры Банка или Банка России при одобрении/подписании спорных сделок и не проявил признаки недобросовестности или неразумности.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что вина в действиях ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13 и ФИО10 в возникновении у Банка признаков неплатежеспособности и/или недостаточности имущества не установлена, конкретных виновных действий перечисленных лиц в заявлении конкурсного управляющего должника не указано и судом апелляционной инстанции не установлено, также как и не представлено доказательств недобросовестного поведения ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, ФИО10 при осуществлении своих полномочий, а равно вовлеченности в процесс управления должником и влияния на принятие существенных деловых решений относительно деятельности Банка материалы дела не содержат, в связи с чем суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции в части привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Гагаринский» (АО) и поддержал выводы суда первой инстанции об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 

Суд кассационной инстанции считает, что,  исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.   

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом. 

В силу пункта 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой Ш.2 Закона о банкротстве, с особенностями, установленными указанной статьей.

Согласно пункту 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве, при определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве о сроке (не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника.

В силу положений пункта 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются также в отношении лиц, на которых возложена обязанность формирования, ведения, хранения документов, отражающих экономическую деятельность кредитной организации, и баз данных кредитной организации на электронных носителях (резервных копий баз данных), а также обязанность их передачи временной администрации по управлению кредитной организацией или ликвидатору (конкурсному управляющему).

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

В соответствии со статьей 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом или акционерами за убытки, причиненные их виновными действиями (бездействием), нарушающими порядок приобретения акций общества, предусмотренный главой XI. 1 указанного Федерального закона.

При этом в совете директоров (наблюдательном совете) общества, коллегиальном исполнительном органе общества (правлении, дирекции) не несут ответственность члены, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу или акционеру убытков, или не принимавшие участия в голосовании.

Согласно пункту 3 статьи 71 Закона об акционерных обществах, при определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета), единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора) и (или) членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющей организации или управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

В силу положений пункта 4 статьи 71 Закона об акционерных обществах, в случае, если в соответствии с положениями указанной статьи ответственность несут несколько лиц, их ответственность перед обществом, а в случае, предусмотренном абзацем вторым пункта 2 настоящей статьи, перед акционером является солидарной.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

В пункте 2 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом.

Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ); также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.).

Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

Согласно разъяснениям, изложенным в части 3 пункта 3  постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.

Согласно статьям  61.11, 189.9 Закона о банкротстве, статьям 3, 11 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (далее - Закон о банкротстве кредитных организаций), контролирующие банк лица несут субсидиарную ответственность за непринятие мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также на основании статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и статьи 189.23 Закона о банкротстве за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд, которые явились причиной ухудшения финансового положения банка.

Как следствие, предметом рассмотрения настоящего спора является установление обстоятельств, свидетельствующих о непринятии мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд.

В силу пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закон N 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон N 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Члены Совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно, при этом указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Как правильно установили суды, ФИО1, ФИО5, ФИО3, ФИО19, ФИО20, в период нахождения на своих должностях признаются контролирующими должника лицами, имеющими возможность определять действия должника.

Согласно статьям 189.9, 61.11 Закона о банкротстве, статьям 3, 11 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (далее - Закон о банкротстве кредитных организаций), контролирующие банк лица несут субсидиарную ответственность за непринятие мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также на основании статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и статьи 189.23 Закона о банкротстве за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд, которые явились причиной ухудшения финансового положения банка.

Как следствие, предметом рассмотрения настоящего спора является установление обстоятельств, свидетельствующих о непринятии мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд.

В силу вышеназванных норм права, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей.

Лица, указанные в абзаце первом настоящего пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также если они при наличии оснований, предусмотренных статьей 4 настоящего Федерального закона, не предприняли предусмотренные настоящим Федеральным законом меры для предупреждения банкротства кредитной организации. Учредители (участники) кредитной организации несут ответственность за такое бездействие в случае, если они знали о наличии данных оснований.

Поскольку предусмотренные законом меры по предупреждению банкротства направлены как на защиту интересов самой кредитной организации, так и на предупреждение событий, которые создают реальную угрозу интересам ее кредиторов и вкладчиков, умышленное как действие, так и бездействие руководителей противоречит интересам кредиторов и вкладчиков Банка и является основанием для возложения на них субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

В данном случае при принятии решений о выдаче кредитов, как установили суды, руководством не были соблюдены положения статьи 24 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и о банковской деятельности", Положения об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах, Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности.

Согласно указанным нормам в кредитной организации должна функционировать система внутреннего контроля, целью которой является обеспечение эффективности и результативности финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций, включая обеспечение сохранности активов и управления банковскими рисками, а также обеспечение принятия мер по поддержанию на не угрожающем финансовой устойчивости кредитной организации и интересам ее кредиторов и вкладчиков уровне банковских рисков, при этом кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь.

Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований Закона о банках, организовать работу банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство банка не должно допускать совершение банком сделок, влекущих для банка возникновение финансовых потерь.

Банк должен проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании комплексного и объективного анализа деятельности заемщика, с учетом его финансового положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик, при этом источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно.

Кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва, при этом оценка кредитного риска должна была учитываться при решении вопроса о выдаче кредита, а также в последующем в ходе постоянного мониторинга кредитного риска в разрезе отдельного заемщика.

Таким образом, члены Совета директоров и Правления Банка, являясь лицами, обязанными обеспечить выполнение Банком законодательства, нормативных актов и требований Банка России, должны соблюдать вышеуказанные положения, не допуская предоставление многомиллионных кредитов юридическим и физическим лицам, фактически неспособным исполнить обязательства, не имея о них минимально необходимой и достоверной информации.

Как установлено судами, банкротство Банка произошло в результате совершения вышеуказанными лицами виновных действий по выдаче заранее невозвратных кредитов техническим заемщикам, не осуществляющим хозяйственную деятельность либо осуществляющим хозяйственную деятельность, не сопоставимую с объемом кредитования, в результате исполнения сделок  причинен крупный ущерб Банку.

Как указали суды, кредитные досье заемщиков - юридических лиц не содержали документов, достаточных для принятия руководителями банка решения о кредитовании, в том числе, сведений о том, что заемщики осуществляют реальную хозяйственную деятельность, сопоставимую с объемом кредитования, кредиты выданы в отсутствие ликвидного обеспечения без надлежащих залогов и поручительств, а финансовое положение заемщиков юридических лиц не позволяло им выполнять взятые обязательства, заемщики находились по адресам "массовой регистрации", имели минимальный уставный капитал, не сдавали бухгалтерскую отчетность в органы государственной статистики, не востребовали остатки на расчетных счетах в Банке.

Кроме кредитов юридическим лицам также выдавались кредиты физическим лицам, заведомо не способным исполнять обязательства по возврату кредита и уплате процентов, при этом кредиты выдавались в качестве потребительских без залога и поручительства, также суды установили, что часть кредитов была оформлена на физических лиц без их ведома.

В период существенного ухудшения финансового состояния  Банка, в течение которого совершены сделки, причинившие Банку ущерб, названные лица, как руководители кредитной организации,  были обязаны обеспечить выполнение Банком требований нормативных актов Банка России (указания, положения, инструкции), которые являются обязательными для всех юридических и физических лиц (ст. 7 Федерального закона "О Центральном Банке Российской федерации (Банке России)").

Материалам дела установлено, что указанные руководители Банка, несмотря на наличие вышеуказанных негативных фактов в деятельности заемщиков, не имея достаточной и объективной информации, указывающей на осуществление заемщиками реальной хозяйственной деятельности, приняли решение об их кредитовании в противоречие интересам Банка без реальной оценки рисков.

Недобросовестность действий (бездействия) руководителей считается доказанной, когда руководители организации знали или должны были знать о том, что совершили сделку с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом; неразумными считаются такие действия (бездействие) руководителей как несовершение действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный руководитель отложил бы принятие решения о совершении сделки до получения дополнительной информации.

Заключив кредитные сделки с заведомо неплатежеспособными организациями и физическими лицами, руководители Банка фактически совершили безвозвратное отчуждение высоколиквидных активов (денежных средств) Банка, что привело к несостоятельности (банкротству) кредитной организации.

Оценивая представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом установленного статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации распределения бремени доказывания заявленных доводов и возражений, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО20, ФИО1, ФИО3, ФИО19,, поскольку их действия по подписанию и одобрению сделок без получения всей необходимой информации и на условиях, не обеспечивших соблюдение интересов Банка, не соответствовали требованиям разумности и должной осмотрительности.

Меры для получения Банком объективной информации и выяснения действительного финансового положения  ими не предпринимались, а оценка финансового положения заемщиков носила формальных характер.

Кроме того, в нарушение внутренней кредитной политики Банка, ими не были предприняты меры по заключению договоров обеспечения, гарантирующих возвратность денежных средств.

Как правильно указали суды,  заключая от имени Банка сделки по выдаче кредитов, они могли и должны были знать на дату выдачи кредитов о заведомой неспособности заемщиков исполнить обязательства перед Банком, а также должны были принять предусмотренные ст. 4.2 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" меры, в том числе, уведомить Банк России о наличии признака несостоятельности (банкротства), чего сделано не было.

Суды установили, что данными лицами был совершен ряд действий, существенно ухудшивших положение банка. 

Как правильно указали суды, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Пунктом 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", разъяснено, что если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно.

В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.

Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действиями контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Как указывалось выше, в соответствии абзацем первым статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 (ред. от 31.12.2017) "О банках и банковской деятельности" органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

По смыслу статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций для привлечения к субсидиарной ответственности перечисленных в ней лиц подлежат выяснению и установлению следующие обстоятельства: наличие у лица права давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия, то есть наличие у лица статуса контролирующего, совершение таким лицом виновных действий или бездействия.

Как разъяснено в абз. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Отсутствие же вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ, абзац 7 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве).

В данном случае суды,  привлекая к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, ФИО20, ФИО1, ФИО3, ФИО19, установив вовлеченность каждого из названных лиц, обоснованно пришли к выводу, что данные лица, заключая кредитные договоры и одобряя их, действовали неразумно и недобросовестно, что привело к банкротству Банка и причинило ему вред,  при этом указанными лицами не предпринимались меры по предупреждению банкротства Банка,  что в соответствии со ст. 14 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций", п. 1 ст. 189.23 Закона "О несостоятельности (банкротстве)" является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности; данные лица не доказали в судах отсутствие своей вины.

              Отказывая в удовлетворении заявленных требований в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, ФИО10 суд апелляционной инстанции, а в части ФИО10 и суд первой инстанции,  как раз четко и однозначно  установили  степень вовлеченности этих лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было их влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, в результате чего пришли к выводу об отсутствии надлежащих и бесспорных доказательств, подтверждающих, что действия указанных лиц привели к несостоятельности (банкротству) Банка или причинили ему какой-либо вред;  указанные лица,  в свою очередь, по-мнению апелляционного суда,  доказали отсутствие их вины. 

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой  и апелляционной инстанций в обжалуемых частях обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов в обжалуемых частях основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции   в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, постановления апелляционной инстанции в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, а также определения и постановления нижестоящих судов в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО5, ФИО3,  предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационных жалоб изучены судом, однако, они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела.

 Доводы заявителей кассационных жалоб направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

Иная оценка заявителями жалоб установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационных жалоб по заявленным в них доводам не имеется.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2020 по делу №А40-151921/15 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО13, ФИО10 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего КБ «Гагаринский» (АО) – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - без удовлетворения.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 25.11.2019 по делу №А40-151921/15 и  постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2020  в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО5, ФИО3 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО5, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова  

Судьи: Н.Я. Мысак 

                                                                  В.Я. Голобородько