ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-4813/2023

Дело № А41-34136/18

14 апреля 2023 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена  10 апреля 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  14 апреля 2023 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Мизяк В.П.,

судей Терешина А.В., Епифанцевой С.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1, 

при участии в заседании:

от ФИО2 – лично, по паспорту;

от ФИО3 – ФИО4, представитель по нотариально заверенной доверенности от 24.02.2022, зарегистрированной в реестре за № 77/659-н/77-2022-7-269;

от конкурсного управляющего АО «Резервстрой» ФИО5 - представитель не явился, извещен надлежащим образом; 

от иных лиц, участвующих в деле - представители не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего АО «Резервстрой» ФИО5 на определение Арбитражного суда Московской области от 06 февраля 2023 года по делу № А41-34136/18 по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Резервстрой», 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 12.02.2019 акционерное общество «Резервстрой» (далее – АО «Резервстрой», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и ФИО3.

Определением  Арбитражного суда Московской области от 06 февраля 2023 года в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, конкурсный управляющий подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить, ссылаясь на неправильное применение норм материального и процессуального права, а также неполное выяснение обстоятельств дела.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы от ФИО2 и ФИО3, в которых они просят отказать в удовлетворении апелляционной жалобы.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителя конкурсного управляющего и иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации в картотеке арбитражных дел на сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru. 

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего, выслушав объяснения представителей ответчиков, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы (п. 1 ст. 61.14 Закона о банкротстве).

Заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве, подлежат рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом (п. 1 ст. 61.16 Закона о банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ответчики последовательно занимали должность руководителя должника в следующие периоды времени: ФИО2 в период с 02.06.2010 по 07.12.2015, ФИО3 в период с 25.11.2015 по 17.10.2016.

Как указал конкурсный управляющий, предприятие должника являлось исполнителем по государственным контрактам с ФГКУ комбинат «ГИГАНТ», ФГКУ комбинат «Марс», ФГКУ комбинат «Луч».

По мнению конкурсного управляющего, несостоятельность (банкротство) Общества наступила в результате деятельности ответчиков, поскольку они дали согласие на осуществление выплат по банковским гарантиям на основании претензий заказчиков, а также увеличили размер кредиторской задолженности путем подписания кредитного договора с гарантом – АКБ «РосЕвроБанк» (АО).

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности всей совокупности условий, необходимых для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности по заявленным основаниям.

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд поддерживает указанный вывод суда первой инстанции.

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

При этом, по смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период совершения действий.

При этом, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Применительно к рассматриваемому случаю, поскольку события, в связи с которыми конкурсным управляющим поставлен вопрос об ответственности ФИО2 и ФИО3, имели место до 01.07.2017, то настоящий спор должен быть разрешен согласно нормам материального права, действовавшим на момент событий (Закон о банкротстве в редакции от 12.03.2014), при этом, действующие положения ст. 10 Закона о банкротстве были установлены редакцией Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в ст. ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

При установлении вины контролирующего финансово-хозяйственную деятельность должника лица необходимо подтверждение фактов его недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между действиями и сделками и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника) (п. 5 ст. 10, п. 3 ст. 53 ГК РФ, абзац 1 пункта 1, пункт 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8) по делу N А40-208852/2015, при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

Арбитражным апелляционным судом также учитывается правовая позиции, изложенная в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, согласно которой судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что банкротство АО «Резервстрой» наступило в результате деятельности, по вине руководителей общества - ФИО2 и ФИО3.

Исходя из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", конкурсный управляющий должен не только указать конкретные действия или бездействие контролирующего лица, принятые им решения, совершенные сделки, дача указаний, а также подтвердить надлежащими доказательствами, что они непосредственно привлеки к банкротству организации (явились необходимой причиной банкротства), то есть к состоянию неплатежеспособности и недостаточности имущества, и доказать вину руководителя.

Таких доказательств в рамках настоящего дела конкурсным управляющим не представлено.

Бесспорных и безусловных доказательств вины ответчиков, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности (ст. ст. 67, 68, 71 АПК РФ), в материалы дела не представлено.

Из материалов дела следует, что АО «Резервстрой» было создано 15.08.2017 в результате реорганизации в форме преобразования из ФГУП "РЕЗЕРВСТРОЙ" РОСРЕЗЕРВА.

Должник является универсальным правопреемником ФГУП "РЕЗЕРВСТРОЙ" РОСРЕЗЕРВА. 

ФИО2 и ФИО3 занимали должности руководителей ФГУП до его реорганизации.

Вместе с тем, ФИО2 занимал указанную должность до декабря 2015 года, а, следовательно, не отвечает критериям контролирующего лица в смысле статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ), поскольку был освобождён от должности директора более, чем за два года до возбуждения дела о банкротстве должника.

Указанное обстоятельство является достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования в отношении ФИО2 

ФИО3 в силу должностного положения и периода осуществления деятельности в этом качестве соответствует критериям контролирующего должника лица.

Основной деятельностью должника в предбанкротный период являлось выполнение государственных контрактов в области строительства.

В числе прочих должник выполнял государственные заказы на основании контрактов от 02.05.2012 № 4, от 18.06.2013 № 7 с ФГКУ комбинат «ГИГАНТ» Росрезерва, от 12.08.2013 № 1 с ФГКУ комбинат «Марс» Росрезерва, от 03.05.2012 № 12/12 с ФГКУ комбинат «Луч» Росрезерва».

В обеспечение исполнения обязательств по государственным контрактам были предоставлены банковские гарантии АКБ «РосЕвроБанк» (АО).

На основании претензий заказчиков по срокам и качеству выполненных работ, гарантом были произведены перечисления денежных средств по банковским гарантиям №№ 7586-2/КП-Г/12, 7586-21/КП-Г/13, 7586-24/КПГ/13, 7586-3/КП-Г/12.

Согласно письму от 27.02.2015 за подписью ФИО2 должник выразил банку согласие на выплаты по гарантиям.

Согласно сведениям конкурсного управляющего в результате этих действий банк произвел выплату по банковским гарантиям, предъявив соответствующие требования к должнику на общую сумму 189 858 900 рублей в феврале-марте 2015 года.

В апреле 2015 года должник подписал с АКБ «РосЕвроБанк» (АО) кредитный договор, в соответствии с условиями которого банк предоставил должнику кредит в сумме 178 858 900 рублей на срок до 30 декабря 2022 года.

Определением от 31.10.2018 суд включил требования АО АКБ «РосЕвроБанк» в размере 47 158 900 руб. основного долга и 1 354 406,72 руб. процентов за пользование кредитом в третью очередь реестра требований кредиторов должника АО «Резервстрой»

Конкурсный управляющий считает, что именно указанные обстоятельства и действия руководителя ФИО3 привели к банкротству должника (возникновению признаков неплатежеспособности).

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что обстоятельства, на которые ссылается заявитель, не свидетельствуют о наличии вины ответчиков в банкротстве Общества, а также наличии причинно-следственной связи между действиями руководителя и банкротством организации.

Арбитражный апелляционный суд считает обоснованными возражения ответчиков о недоказанности их вины, поскольку наличие либо отсутствие выплат по банковским гарантиям целиком и полностью находилось в компетенции банка (гаранта).

Согласно статье 368 ГК РФ (в применимой редакции), в силу банковской гарантии банк, иное кредитное учреждение или страховая организация (гарант) дают по просьбе другого лица (принципала) письменное обязательство уплатить кредитору принципала (бенефициару) в соответствии с условиями даваемого гарантом обязательства денежную сумму по представлении бенефициаром письменного требования о ее уплате.

Предусмотренное банковской гарантией обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от того основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, даже если в гарантии содержится ссылка на это обязательство (статья 370 ГК РФ).

В соответствии со статьями 375, 376 ГК РФ по получении требования бенефициара гарант должен без промедления уведомить об этом принципала и передать ему копии требования со всеми относящимися к нему документами.

Гарант должен рассмотреть требование бенефициара с приложенными к нему документами в разумный срок и проявить разумную заботливость, чтобы установить, соответствуют ли это требование и приложенные к нему документы условиям гарантии.

Гарант отказывает бенефициару в удовлетворении его требования, если это требование либо приложенные к нему документы не соответствуют условиям гарантии либо представлены гаранту по окончании определенного в гарантии срока.

Иными словами, условием осуществление выплат по банковской гарантии является соответствие требования к гаранту условиям банковской гарантии.

Наличие или отсутствие согласия принципала не имеет правового значения.

Из материалов дела следует, что нарушения при выполнении государственного контракта были допущены подрядчиком, что подтверждается судебными спорами по делам № А45-2484/2015, А45-18426/17, А45-5707/15, А78-2483/2015.

При этом часть исковых требований была рассмотрена в пользу подрядчика, а часть - в пользу заказчиков.

В такой ситуации и поскольку наличие банковской гарантии является одним из условий осуществления деятельности при исполнении государственных заказов, у должника фактически не было выбора иной модели поведения, кроме как, принять требования гаранта и впоследствии в претензионном или судебном порядке установить точный размер итогового сальдо с каждым из заказчиков.

Суд также критически относится к доводам конкурсного управляющего о возникновении у должника признаков объективного банкротства в марте 2015 года.

Несмотря на возникновение задолженности по банковским гарантиям, банк не только не предъявил требование в судебном порядке, но напротив, кредитовал должника на крупную сумму, соизмеримую с размером возникшего обязательства.

Более того, должник продолжал осуществление текущей деятельности в рамках государственных заказов.

В итоге основанием для возбуждения дела о банкротстве послужило заявление одного из субподрядчиков, перед которым у должника возник просроченный долг.

Арбитражный суд считает также необоснованным довод конкурсного управляющего о недобросовестном поведении ответчиков при заключении договора с банком, поскольку кредитные денежные средства направлялись на поддержание текущей деятельности должника и не выходили за пределы обычного предпринимательского риска.

Доказательства совершения ответчиками недобросовестных действий при получении или использовании кредитных средств в материалы дела не представлены.

В деле отсутствуют сведения о том, что при заключении кредитных договоров и обеспечительных сделок руководители действовали недобросовестно, например, предоставили банку недостоверную информацию, имевшую существенное значение для принятия решения о выплатах по гарантиям или кредитовании.

Как видно из материалов дела, принимаемые решение не выходили за пределы обычного предпринимательского риска и были направлены к обоюдной выгоде сторон: банк рассчитывал на получение прибыли за счет продолжения должником предпринимательской деятельности и получения процентов по кредиту, а должник рассчитывал на получение прибыли за счет выполнения государственных заказов и получения по ним оплаты.

Как следует из определения суда от 31.10.2018, кредит был погашен должником в значительной части, размер оставшегося основного долга составил 47 158 900 руб.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что привлечение к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, что означает, что обоснованность и пределы ответственности должны устанавливаться на всестороннем и полном исследовании всех значимых обстоятельства дела и основываться на доказательствах.

При указанных обстоятельствах, оценив в совокупности в соответствии со статьей 71 АПК РФ все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд согласен с выводом суда первой инстанции о недоказанности конкурсным управляющим всей совокупности условий для возложения на ФИО2 и ФИО3 субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе конкурсного управляющего АО «Резервстрой» ФИО5, сводящиеся к несогласию с выводами суда первой инстанции, рассмотрены арбитражным апелляционным судом и отклонены, поскольку они противоречат фактическим обстоятельствам дела. 

Конкурсным управляющим не представлены доказательства того, что причиной банкротства явились именно действия ФИО2 и ФИО3

Конкурсным управляющим не представлены доказательства необоснованности выплат по банковским гарантиям.

Обеспечение исполнения государственного контракта банковской гарантией предусмотрено частью 4 статьи 29, частью 4 статьи 38, частью 4 статьи 41.12 Федерального закона от 21.07.2005 № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», действовавшего при заключении государственных контрактов, указанных в заявлении конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности.

Таким образом, поскольку государственные контракты от 02.05.2012 № 4, от 18.06.2013 № 7, от 12.08.2013 № 1, от 03.05.2012 № 12/12, заключенные ФГУП «Резервстрой», содержали обязательное требование об обеспечении их выполнения посредством выдачи банковской гарантии, ФГУП «Резервстрой» обязано было выдать банковские гарантии для выполнения условий указанных государственных контрактов и требований законодательства.

В заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал, что ФГУП «Резервстрой» не выполнило надлежащим образом свои обязательства по указанным выше государственным контрактам.

Необходимо отметить, что существенным свойством банковской гарантии является то, что предусмотренное банковской гарантией обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от того основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, даже если в гарантии содержится ссылка на это обязательство.

Согласно пункту 1 статьи 374 Гражданского кодекса РФ в требовании или в приложении к нему бенефициар должен лишь указать, в чем состоит нарушение принципалом основного обязательства, в обеспечение которого выдана гарантия.

При этом бенефициар не обязан доказывать факт нарушения обязательства принципалом.

В случае формального соответствия требования и приложенных к нему документов условиям гарантии банк обязан произвести выплату по банковской гарантии (пункт 2 статьи 375 Гражданского кодекса РФ).

Согласно пункту 11 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 05.06.2019), гарант не вправе выдвигать против требования об осуществлении платежа по гарантии возражения, вытекающие из основного обязательства.

Таким образом, банковская гарантия является неаксессорным обязательством, и позволяет кредитору получить денежные суммы в максимально короткий срок, несмотря на наличие спора с должником.

Из приведенного следует, что в доводах конкурсного управляющего содержится существенное противоречие, которое заключается в следующем. 

Поскольку конкурсный управляющий прямо указывает, что ФГУП «Резервстрой» не выполнило надлежащим образом свои обязательства по государственным контрактам, следовательно, основания для выплат по выданным в обеспечение указанных контрактов банковским гарантиям возникли.

Утверждение конкурсного управляющего об обратном противоречит вышеприведенным положениям Гражданского кодекса РФ.

Также не основан на нормах закона и довод конкурсного управляющего о том, что сумма выплаты по банковской гарантии должна быть обоснована бенефициаром по праву и по размеру.

Данный довод противоречит вышеуказанному правовому регулированию банковской гарантии как способа обеспечения исполнения обязательства, а кроме того опровергается выводами судов в судебных актах по спорам, связанным с выданными ФГУП «Резервстрой» банковскими гарантиями.

Так, в рамках дела № А45-5707/15 о взыскании с ФГКУ комбинат «ГИГАНТ» денежных средств, выплаченных по банковским гарантиям по государственным контрактам от 02.05.2012 № 4, от 18.06.2013 № 7, суд указал, что банковская гарантия является единственным не акцессорным способом обеспечения исполнения обязательств, имеет ряд существенных отличий, призванных обеспечить юридическую надежность данного вида обеспечения исполнения обязательств.

Данные отличия, лежащие в плоскости экономической и правовой природы банковской гарантии как способа обеспечения основного обязательства, позволяют не применять к ней требования определения соразмерности и не подменять ее мерой гражданско-правовой ответственности.

Обязательства по исполнению контрактов и обязательства банковских гарантий хотя и связаны между собой основаниями возникновения, вместе с тем являются самостоятельными по правовым последствиям.

Поскольку обеспечение исполнения обязательств носит компенсаторный характер, то выплата по банковской гарантии не может рассматриваться, как ответственность за неисполнение государственного контракта.

Вопреки утверждению конкурсного управляющего в апелляционной жалобе, выплаты по банковским гарантиям и заключение кредитного договора не стали причиной банкротства АО «Резервстрой».

Ссылаясь на возникновение у должника признаков неплатёжеспособности в марте 2015 года, конкурсный управляющий по существу приводит лишь сведения о наличии долга перед гарантом, при этом не привел подтвержденный первичными документами бухгалтерской и налоговой отчетности анализ финансово-хозяйственной деятельности предприятия, динамику показателей, наличие или отсутствие просроченных обязательств перед иными кредиторами.

Более того, должник продолжил осуществление текущей деятельности в рамках государственных заказов.

Кроме того, несмотря на возникновение задолженности по банковским гарантиям, банк не только не предъявил требование в судебном порядке, но напротив, предоставил должнику кредит на крупную сумму, соизмеримую с размером возникшего обязательства.

При этом кредит был погашен должником в значительной части, размер оставшегося основного долга составил 47 158 900 рублей.

Таким образом, имеющиеся в деле доказательства не позволяют сделать вывод о недобросовестности и неразумности в действиях руководителей АО «Резервстрой» ФИО2 и ФИО3

Доказательства признания арбитражным судом каких-либо совершенных ответчиками сделок и действий недействительными, причинившими вред имущественным правам кредиторов должника, повлекшими убытки, не отвечающим интересам предприятия, в материалах дела отсутствуют.

Арбитражному апелляционному суду такие доказательства также не представлены. 

Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч. 2 ст. 9 АПК РФ). 

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы конкурсного управляющего и отмены определения суда первой инстанции нет.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 06 февраля 2023 года по делу № А41-34136/18 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

В.П. Мизяк

Судьи

А.В.  Терешин

С.Ю.  Епифанцева