ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-33750/2023

24 мая 2024 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 21 мая 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  24 мая 2024 года.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего С.В. Изотовой,

судей М.В. Балакир, М.А. Ракчеевой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании при участии:

ФИО2 и его представителя ФИО3 (доверенность от 06.07.2023),

от ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 13.04.2021),

от ФИО6 представитель не явился,

апелляционную жалобу  ФИО4 на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.12.2023 по делу № А56-33750/2023 (судья  А.А. Коросташов) по иску:

ФИО2 (Санкт-Петербург)

к ФИО4 (Санкт-Петербург),

ФИО6 (Санкт-Петербург)

о привлечении к субсидиарной ответственности,

установил:

ФИО2 (далее – истец) обратился во Фрунзенский районный суд города Санкт-Петербурга с исковым заявлением к ФИО4 (далее – ответчик 1) и ФИО6 (далее – ответчик 2) о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности и солидарном взыскании  с них 14 956 225,65 руб. убытков.

Определением от 31.01.2023 по делу № 2-3480/2021 Санкт-Петербургский городской суд передал дело по подсудности в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Определением от 19.04.2023 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области принял заявление к производству.

В процессе рассмотрения дела истец заявил ходатайство об уточнении исковых требований, просил:

- возложить на ФИО4 обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности;

- обязать ФИО6 разъяснить причины прекращения деятельности общества с ограниченной ответственностью «Нева Дом+» (далее – Общество) и причины исключения Общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ);

- признать договор купли-продажи от 29.08.2019, заключенный между ФИО4 и ФИО6, недействительным;

- признать поведение ФИО4 недобросовестным;

- привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгу Общества в размере 14 956 225,65 руб.;

- взыскать с ФИО4 в порядке субсидиарной ответственности по долгу Общества в пользу ФИО2 денежные средства в размере 14 956 225,65 руб.

В удовлетворении заявления об уточнении исковых требований в части признания договора недействительным судом первой инстанции отказано в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку данное требования является дополнительным.

В остальной части уточнения приняты.

Решением от 25.12.2023 с ответчика 1 в пользу истца взысканы 14 956 225,65 руб. убытков, в остальной части в иске отказано.

Не согласившись с указанным решением, ФИО4  обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, в удовлетворении исковых требований отказать.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель  указывает, что на дату исключения Общества из ЕГРЮЛ не являлся руководителем Общества, с 05.09.2019 единственным участником Общества и его руководителем являлся ФИО6, истец обратился с иском к Обществу в суд после утраты ФИО4 статуса контролирующего Общество лица. 

В отзыве на апелляционную жалобу  ФИО2 просит оставить решение без изменения, указывает, что в соответствии с пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном  объеме  удовлетворить требования кредиторов, истец полагает, что указанные разъяснения применимы к рассматриваемому делу,  ФИО4 был  уведомлен о наличии притязаний ФИО2, после отчуждения принадлежащей ему доли в уставном капитале Общества ФИО6 Общество какую-либо  деятельность не вело, с 20.01.2020 ФИО4 является участником и генеральным директором общества с ограниченной ответственностью «Нева Дом», осуществляющего те же виды деятельности, которые ранее осуществляло Общество, именно недобросовестные действия ФИО4 привели к невозможности  исполнения решения о взыскании денежных средств в пользу истца.

В судебном заседании представитель ФИО4 поддержал апелляционную жалобу, указал, что ответчик не является контролирующим Общество лицом с 05.06.2019, указал, что денежные средства с карточного счета расходовались исключительно на хозяйственную деятельность Общества, снижение выручки обусловлено уменьшением количества заказов, истец по настоящему делу не привлек к участию в деле, рассмотренном Невским районным судом Санкт-Петербурга, ФИО4, в связи с чем ФИО4 был лишен возможности дать какие-либо пояснения относительно исполнения договора с истцом.

 ФИО2 и его представитель против удовлетворения апелляционной жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзыве, указали, что денежные средства передавались подрядчику также наличными денежными средствами, однако из выписки по расчетному счету не следует, что указанные денежные средства были внесены в кассу  Общества, а впоследствии зачислены на счет Общества, заявили ходатайство о приобщении к материалам дела копии постановления о привлечении ФИО4 к административной ответственности.

Исследовав материалы дела, заслушав объяснения представителей сторон, суд установил следующее.

Как установлено вступившим в законную силу решением Невского районного суда Санкт-Петербурга  от 14.07.2020 по делу № 2-1188/2020, между истцом по настоящему делу и Обществом заключены договоры подряда от 14.09.2017 № 08/НД/09/17 на благоустройство и наружную  отделку индивидуального жилого дома по адресу: Ленинградская обл., Всеволожский муниципальный район, земли САОЗТ «Ручьи», от 24.03.2018 № 19/НД/03/18 на устройство инженерных сетей и технические отделочные работы, а также договор подряда от 21.04.2018 № 21/НД/04/18 на производство электромонтажных и отделочных работ.

Ссылаясь на нарушение Обществом сроков выполнения работ,  некачественное выполнение работ,  ФИО2  отказался от исполнения договора,  предложил Обществу произвести демонтаж и вывезти с объекта все принадлежащие подрядчику материалы и оборудование, уплатить неустойку и убытки.

Решением суда по указанному делу с Общества в пользу ФИО2  взысканы 3 250 000 руб. за невыполненные по договору подряда от 14.09.2017 № 08/НД/09/17 работы,  1 764 000 руб. за невыполненные по договору подряда от 24.03.2018 № 19/НД/03/18 работы, 3 030 986 руб.  за невыполненные по договору подряда от 21.04.2018 № 21/НД/04/18 работы, 1 056 612,66 руб. убытков, 325 000 руб. неустойки за невыполненные по договору подряда от 14.09.2017 работы, 176 400 руб. неустойки за нарушение срока завершения выполнения работ по договору подряда от 21.04.2018,  5 000 руб. компенсации морального вреда, 4 965 499,33 руб. штрафа, расходы по уплате государственной пошлины; 10.09.2020 выдан исполнительный лист, 14.10.2020 возбуждено исполнительное производство.

29.12.2020 исполнительное производство окончено, исполнительный лист возвращен взыскателю в связи с тем, что невозможно установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в кредитных организациях.

18.11.2020 регистрирующим органом принято решение о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи.

Согласно публикации в «Вестнике государственной регистрации» от 30.06.2021 часть 2 № 25(844), регистрирующим органом повторно принято решение  от 28.06.2021 № 22365 о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ.

14.10.2021 Общество исключено из ЕГРЮЛ.

Полагая, что невозможность исполнения решения суда явилась следствием недобросовестных действий со стороны генерального директора Общества ФИО4, истец обратился в суд  с настоящим иском.

Суд первой инстанции удовлетворил исковые требования в части взыскания с ФИО4 убытков, поскольку ФИО4 не доказал, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, он действовал добросовестно и принял все меры для исполнения Обществом денежного обязательств перед истцом.

Проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) в редакции, действующей на дату обращения истца с настоящим иском, предусмотрено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Предусмотренное пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах основание ответственности руководителя носит самостоятельный характер; он отвечает не за основного должника, а за свое противоправное поведение, повлекшее невозможность исполнения обязательства перед кредиторами.

К лицам, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, исходя из пунктов 1, 3 статьи 53.1 ГК РФ относятся лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица. Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрен правовой механизм, компенсирующий негативные последствия прекращения общества без предваряющих его ликвидационных процедур, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролирующих общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, при предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон  о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного  Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума № 53).

В обоснование заявленных требований истец указывает, что, зная о притязаниях истца, ФИО4  25.08.2019  произвел отчуждение принадлежащей ему доли в уставном капитале Общества ФИО6, который в тот же период стал также единственным участником и руководителем общества с ограниченной ответственностью «Кирби» и общества с ограниченной ответственностью «Фирма Агидис», которые впоследствии 26.10.2020 и 23.08.2021  были исключены из ЕГРЮЛ в административном порядке в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности, и являющемуся генеральным директором Общества,  05.09.2019  в ЕГРЮЛ внесены изменения о смене учредителя и генерального директора Общества, а 03.09.2019 и 18.10.2019  ФИО4 закрыты счета Общества, что подтверждается выписками по счетам № 40702810590220000536 и № 40702810790220700238,  после смены участника Общество прекратило вести деятельность,  в то время как ФИО4 перевел бизнес на общество с ограниченной ответственностью «Нева Дом» с аналогичными видами деятельности, которое также в настоящее время исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке, постановлением мирового судьи судебного участка № 14 Санкт-Петербурга от  07.11.2023 по делу № 5-1711/2023-14 ФИО4 в связи с непредставлением в регистрирующий орган достоверных сведений о юридическом лице признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного  частью 5 статьи 14.25 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях с назначением наказания в виде дисквалификации.

Таким образом, как правильно указал суд первой инстанции,  ФИО2 с помощью косвенных доказательств привел убедительные доводы о невозможности погашения его требований вследствие действий ФИО4, в связи с чем бремя опровержения данных утверждений перешло на ответчиков, которые должны, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как осуществлялась хозяйственная деятельность.

Кроме того, истец представил в материалы дела доказательства передачи Обществу в счет оплаты по договору наличных денежных средств, тогда как ответчик не представил доказательства зачисления указанных денежных средств на счет Общества и расходования их на нужды Общества.

Суд первой инстанции  установил наличие всех признаков, необходимых для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности, а именно: наличие непогашенной Обществом задолженности, отсутствие у Общества возможности погасить задолженность, наличие у ФИО4 статуса контролирующего Общество лица, реализовавшего схему ликвидации Общества путем передачи доли участия «массовому участнику», что судебной практикой квалифицируется как намерение  реально контролирующего юридическое лицо лица не платить по долгам Общества и уйти от ответственности путем сокрытия документов,  позволяющих   установить объективную причину невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Материалами дела подтверждается, что бухгалтерская (финансовая) отчетность Общества за 2020 год  представлена в налоговый орган ФИО4

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что именно ФИО4 мог и должен владеть сведениями о деятельности Общества, дать объяснения  о причине невозможности расчетов с кредиторами, мог представить доказательства того, что невозможность расчетов с кредиторами вызвана случайными факторами, объективными обстоятельствами, однако ФИО4 фактически уклонился от дачи указанных пояснений, сославшись исключительно на утрату им статуса контролирующего должника лица.

Несмотря на то, что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.12.2012 № 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки.

В связи с отказом в удовлетворении апелляционной жалобы и в соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции относятся на подателя жалобы.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.12.2023 по делу № А56-33750/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

С.В. Изотова

Судьи

 

М.В. Балакир

 М.А. Ракчеева