Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело №А40-45995/24-71-114

г. Москва

29 декабря 2025 года

Резолютивная часть решения объявлена 26 ноября 2025 года

Решение в полном объеме изготовлено 29 декабря 2025 года

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Восканяна С.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Лисицей В.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании вне рамок дела о банкротстве должника ООО «Правист» исковое заявление кредитора - КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника к ответчикам:

1) ФИО1,

2) ФИО2,

3) ФИО3,

4) ФИО4,

5) ФИО5,

6) ФИО6,

при участии: согласно протоколу,

У С ТА Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 16.08.2021 г. по делу № А40- 5391/2019 должник ООО «Правист» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 23.01.2024 г. по делу № А40-5391/2019 завершено конкурсное производство в отношении должника ООО «Правист».

05.03.2024 г. (через систему «Мой Арбитр») в Арбитражный суд города Москвы вне рамок дела о банкротстве поступило исковое заявление кредитора КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) к ответчикам: 1) ФИО1, 2) ФИО2, 3) ФИО3, 4) ФИО4, 5) ФИО5, 6) ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам.

В настоящем судебном заседании рассматривалось указанное исковое заявление.

Представитель КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице ГК «АСВ» поддержал заявленные требования, возражал против удовлетворения ходатайства ФИО5 об истребовании документов.

Представитель ФИО1, ФИО2, ФИО3 возражал против удовлетворения заявленных требований.

Представитель ФИО5 поддержал ходатайство об истребовании документов, возражал против удовлетворения заявленных требований.

Представитель ФИО6 возражал против удовлетворения заявленных требований.

Представитель финансового управляющего ФИО1 поддержал ходатайство ФИО5 об истребовании документов, в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 возражал.

Выслушав мнение лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав материалы дела в объеме представленных доказательств, арбитражный суд установил следующие обстоятельства, имеющие значение для дела, пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Относительно ходатайства об истребовании документации, суд указывает следующее.

ФИО5 заявила ходатайство об истребовании у КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) конкурсного управляющего - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» доказательства (путем их направления непосредственно в Арбитражный суд г. Москвы) форм отчетности, которые ООО «Правист» предоставляло Банку ежеквартально не позднее десяти календарных дней после истечения каждого календарного квартала в соответствии с требованием п. 3.3.5 кредитного договора (в том числе, но не ограничиваясь, за 1-й, 2-й, 3-й кварталы 2018 года).

Считает, что указанные документы подтверждают довод ответчика о том, что истец обладал полными сведениями о финансовом состоянии ООО «Правист».

Согласно п. 1 ст. 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В соответствии с п. 4 ст. 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения. То есть ходатайство об истребовании доказательств должно быть документально обосновано.

По смыслу указанных норм Закона институт истребования доказательства является мерой, которая может применяться в случае, если иные разумные методы и способы получения доказательств самостоятельно не привели к результату.

Иной подход возлагал бы на арбитражный суд несвойственную функцию в условиях принципа состязательности и равноправия сторон по сбору доказательств в пользу одной из сторон.

Кроме того, истребование доказательств представляется допустимым только в отношении тех обстоятельств, которые входят в предмет доказывания по спору.

Вместе с тем ответчиком не представлены доказательства, свидетельствующие о невозможности самостоятельно получить названные документы, не указаны причины, препятствующие получению доказательств, равно сведений о том, что ответчику было отказано в их предоставлении.

Учитывая изложенное, суд не усматривает правовых оснований для удовлетворение заявленного ходатайства.

Вместе с тем, по существу спора указывает следующее.

КБ «Русский ипотечный банк» обратился с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6. Взыскании солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 в пользу КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 686 382 120 руб. 67 коп.

По мнению истца, контролирующими лицами должника являются:

ФИО4

02.12.2013 - 25.11.2018

Генеральный директор

ФИО5

26.11.2018 - 20.03.2019

Генеральный директор

ФИО8

21.03.2019 - 25.05.2021

Генеральный директор

ФИО8 умер 22.04.2020 г., о чем свидетельствует справка о смерти. Его наследницей является ФИО6.

Считает, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены ФИО4, ФИО5, ФИО6.

Также считает, что фактическим руководителем и бенефициаром КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) и ООО «Правист» является ФИО1. По мнению истца, ответчик мог давать должнику обязательные для исполнения указания по заключению сделок, в том числе кредитных договоров и договоров залога.

Также могла оказывать влияние на заключение соответствующих кредитных договоров, договоров залога и дополнительных соглашений к ним и тем самым определять действий должника ООО «Правист» в силу своей трудовой функции и родственной связи с ФИО1 ФИО3.

Из пояснений ответчика следует, что к субсидиарной ответственности по обязательствам должника могут быть привлечены близкие родственники (свойственники), получившие выгоду от сделок, причинивших ущерб должнику. В том числе незаконно обогатившиеся за счет лиц, имевших фактическую возможность определять действия юридического лица.

По мнению истца ФИО2 (отец ФИО1) являлся участником Банка с долей в 17 %, ввиду чего также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Считает, что ФИО2 надлежит раскрыть свое имущество и источники доходов. В случае, если ФИО2 не сможет объяснить источники приобретения им имущества, его следует считать приобретенным за счет ФИО1, что, в свою очередь, влечет создание невозможности получения Банком полного исполнения за счет имущества ФИО1. При таких обстоятельствах ФИО2 также должен солидарно нести субсидиарную ответственность по обязательствам ООО «Правист» наряду с иными субъектами гражданско-правовой ответственности.

В обоснование привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» по основаниям, указанным в ст. 61.11 Закона о банкротстве указал на обстоятельства заключения и продления кредитного договора с истцом в отсутствие достаточного обеспечения.

Считает, что у ООО «Правист» отсутствовала прибыль, достаточная для погашения суммы основного долга и ежемесячного погашения процентов. Денежные средства, полученные от КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), были направлены в аффилированную с ФИО1 офшорную компанию Savirlon Limited в отсутствие доказательств встречного предоставления.

Также считает, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» по основаниям, указанным в ст. 61.12 Закона о банкротстве.

В обоснование доводов указал, что исполнение обязательств по уплате процентов за пользование кредитными средствами перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) было нарушено с 05.12.2018 г. Размер неисполненного обязательства составлял 5 468 054,79 руб. Таким образом, обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом была нарушена руководителями должника с 06.01.2019 г.

На этом основании к субсидиарной ответственности должны быть привлечены следующие лица: ФИО5, ФИО8 (ФИО6 как наследница).

ФИО6 представила отзыв. По существу доводов истца возражала. Пояснила, что истец указал, что, начиная с 05.12.2018 г. ООО «Правист» не мог исполнять свои обязательства перед кредиторами, поскольку реальная сумма задолженности должника уже превышала балансовую стоимость его активов, из чего следует, что ФИО8, являясь с 21.03.2019 г. руководителем должника, должен был не позднее 21.04.2019 г. обратиться в суд с заявлением о банкротстве. При этом для определения размера субсидиарной ответственности ФИО8 КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) учитывал период с 22.04.2019 г. по 22.04.2020 г.

Истец указывает, что сумма заявленных требований в рамках дела о банкротстве составляет 686 382 120 руб. 67 коп., ответственность по которым возложена на ответчиков, и представляет собой неисполненные денежные обязательства перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) по договору 

<

***> о предоставлении кредита от 16.04.2014 г., в том числе по возврату денежной суммы, по уплате процентов за пользование кредитом и комиссии.

Дополнительным соглашением № 1 к этому договору от 15.04.2015 г. срок кредитования увеличен до 15.04.2016 года включительно.

Дополнительным соглашением № 3 от 15.04.2016 г. срок кредитования увеличен до 13 04.2018 г. включительно.

Дополнительным соглашением № 6 от 13.04.2018 г. срок кредитования увеличен до 12.04.2019 г. включительно.

Таким образом, срок исполнения обязательств по договору 

<

***> о предоставлении кредита от 16.04.2014 г. наступил ранее периода, указанного заявителем для определения размер субсидиарной ответственности ФИО8

Заемные денежные средства по договору 

<

***> о предоставлении кредита от 16.04.2014 г. предоставлены ООО «Правист» в 2014 году, то есть задолго до указанного истцом даты возникновения у руководителя должника обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве. При этом доказательств того, что после 22.04.2019 г. (по истечении месяца со дня назначения ФИО8 на должность генерального директора Общества) у должника появились новые обязательства перед кредиторами, а также расчета размера субсидиарной ответственности исходя из иных обязательств должника возникших в спорный период истцом не представлено. Просила в удовлетворении заявления к ФИО6 отказать.

В материалы дела представлен отзыв ФИО5 По существу, доводов истца возражала. Считает, что истцом не доказано, что со стороны ответчика совершены действия либо бездействие которые выступили бы причиной невозможности погашения требований кредиторов должника. Ответчик незначительный период (менее четырех месяцев) являлась руководителем ООО «Правист»; документы общества со стороны предыдущего руководителя не передавались, в этой связи объективной возможности установить финансовое положение общества не имелось. В период деятельности ФИО5 общество продолжало обычную хозяйственную деятельность; признаки неплатёжеспособности в период руководства ответчика также не установлено. Относительно доводов истца по вопросу неподачи заявления о банкротстве указала, что по состоянию на 06.01.2019 г. должник не имел задолженность, просроченную свыше трех месяцев и в размере более 300 000 руб. Считает, что формирование признаков неплатежеспособности наступило не ранее 05.03.2019 г., формальный срок для обращения с заявлением о банкротстве наступал не ранее 05.04.2019 г. Настаивала, что причинна - следственная связь между неподачей ответчиком заявления о банкротстве и негативными последствиями отсутствует, просила отказать в удовлетворении заявления.

В материалы дела обособленного спора представлен отзыв ФИО4. По существу доводов истца возражал. Считает, что в настоящем случае применима норма ст.10 Закона о банкротстве, поскольку истец ссылается на заключение кредитного договора 10.12.2013 г. с Банком Финсервис и кредитного договора от 16.04.2014 г.; датой неисполненных обязательств считает 16.04.2014 г. Считает, что отсутствуют основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности. Просрочек во время исполнения обязанностей генерального директора не имелось. Кроме того, ответчик сложил с себя полномочия 11.11.2018 г. Заявил о пропуске срока исковой давности для привлечения лица к субсидиарной ответственности, в удовлетворении заявления просил отказать.

В материалы дела обособленного спора представлен отзыв ФИО1, который настаивал и опровергал доводы истца в части указания на факт того, что является контролирующим должника лицом. Указал, что истцом не раскрыто каким образом действия ответчика по подписанию дополнительного соглашения № 1 от 15.04.2015 г. привело к ухудшению состояния ООО «Правист» и последующему его банкротству. Отметил, что в рамках дела о банкротстве ООО «Правист» (№ А40-212807/20) определением от 23.01.2024 г. установлена причина объективного банкротства должника, а именно курсовая переоценка размера обязательств перед контрагентами. Также указал, что в рамках дела о банкротстве ООО «Правист» какие- либо сделки с прямым или косвенным участием ответчика не оспаривались, требования о взыскании убытков и к субсидиарной ответственности не заявлялись, просил отказать в удовлетворении заявления.

Также представлен отзыв ФИО2, который настаивал, что контролирующим должника лицом не является; участие в уставном капитале банка прекратилось 06.06.2017 г.; дорогостоящими активами не владеет и не владел, просил отказать в удовлетворении заявления.

ФИО3 также настаивала, что контролирующим должника лицом не является; указала, что выполняла техническую работу по обработке и переоформлению документации, подготовленной иными подразделениями Банка. Наличие формальных родственных отношений само по себе не указывает каким - либо образом на наличие у ответчика возможности определять действия должника, настаивала на отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, просила отказать в удовлетворении заявленных требований.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 21.10.2024 г. к участию в деле в качестве третьего лица привлечен финансовый управляющий ФИО1- ФИО9

Финансовым управляющим представлен отзыв по существу доводов истца. Указал, что в рамках дела о банкротстве № А40-212807/20-71-352 Б судом уже исследовались обстоятельства возникновения банкротства ООО «Правист». Считает, что причиной банкротства ООО «Правист» является невозможность исполнения обязательств по валютным кредитам в связи с изменением курса доллара к рублю, то и основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» отсутствуют, поскольку изменение курса доллара к рублю находилось вне сферы контроля со стороны ответчиков. Считает, что аффилированность ФИО1 не доказана. Настаивал, что ООО «Правист» действий по выводу активов. Кроме того, отметил, что, обратившись с иском о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности лишь после завершения конкурсного производства, истец не указал на основания для привлечения к субсидиарной ответственности, которые стали известны лишь после завершения конкурсного производства, просил отказать в удовлетворении заявления.

На отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника настаивал и арбитражный управляющий ФИО7, ранее конкурный управляющий ООО «Правист».

Согласно пункта 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом».

Из содержания статей 61.16 и 61.19 Закона о банкротстве, следует, что разрешение вопроса о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности должно осуществляться либо в рамках неоконченного производством дела о банкротстве должника, либо вне рамок дела о банкротстве по правилам искового производства на основании самостоятельного иска после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве.

Так, КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по страхованию вкладов», как конкурсный кредитор ООО «Правист», реализуя свое право, обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц вне рамок дела о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 г. № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». Согласно пункту 3 статьи 4 Закон № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (действующая редакция).

Вместе с тем, нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности должны определяться редакцией, действующей в период совершения ответчиками вменяемых им действий (деликта).

В данном случае, поскольку в качестве основания для привлечения ответчиков ФИО4, ФИО3, ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника истец ссылается на действия частично совершенные до 01.07.2017 г., а именно заключение кредитного договора с ОАО «Банк Финсервис» 10.12.2013 г. и кредитного договора с КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) 16.04.2014 г., соответственно, датой возникновения впоследствии не исполненных ООО «Правист» обязательств перед истцом является 16.04.2014 г.

Доказательств того, что последующее действия по продлению срока действия кредитного договора между ООО «Правист» сами по себе приводили к увеличению долговой нагрузки ООО «Правист» материалы дела не содержат, ввиду чего не могут рассматриваться как действия, повлекшие объективное банкротство ООО «Правист». Доказательств обратного истцом не представлено.

В силу вышеизложенного, в рассматриваемом случае подлежат применению материально-правовые нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности, действовавшие на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Применительно к вменяемым действиям ответчиков ФИО6 и ФИО5 к рассматриваемому случаю, ввиду периода времени отнесения обстоятельств, с которыми истец связывает ответственность контролировавших должника лиц (за неподачу заявления о признании должника банкротом; невозможность полного погашения требований кредиторов) настоящий спор должен быть разрешен с применением статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции от 28.06.2013 г. № 134-ФЗ), положений главы III.2 Закона о банкротстве (в редакции от 29.07.2017 г. № 266-ФЗ, которая вступила в законную силу с 30.07.2017 г.).

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на момент вменяемого нарушения) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона.

В соответствии с положениями статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

-	удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

-	органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

-	органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

-	должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой же статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 г. № 309-ЭС15-16713, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителя к ответственности за неисполнение в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

-	дата, когда у руководителя возникла обязанность обратиться в арбитражный суд

с заявлением о признании должника банкротом;

- 	заявитель должен указать, какой из случаев, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должен был явиться основанием для обращения в суд;

-	какие именно обязательства возникли после истечения сроков, предусмотренных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Закон о банкротстве требует установления конкретных временных периодов, в которые возникли признаки неплатежеспособности должника, и возникла обязанность руководителя по подаче заявления о признании банкротом. Доказывание данных обстоятельств лежит на заявителе по заявлению о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности.

Сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 г. № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника. Уменьшение чистых активов общества следует рассматривать как признак ухудшающегося финансового состояния общества, требующего принятия соответствующих мер.

Факт ухудшения финансового состояния не отнесен статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Наличие у должника указанных в пункте 2 статьи 3, пункте 2 статьи 6 Закона о банкротстве признаков предоставляют кредитору право на обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Однако, данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о его банкротстве.

Согласно содержащимся в материалах дела доказательствам с момента получения кредитных средств в КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) и ОАО «Банк Финсервис» в 2013 и 2014 годах суммы полученных кредитов не увеличивались, кредитные средства были использованы в соответствии с предметом кредитования, значительного роста кредитной нагрузки не произошло. Доказательств обратного истцом не представлено.

Судом установлено, что до начала 2019 г. ООО «Правист» в полном объёме обслуживало все кредитные обязательства, вело однородную хозяйственную деятельность, связанную с предоставлением собственных помещений в аренду параллельно с реализацией инвестиционного девелоперского проекта реконструкции собственного объекта недвижимости, расположенного по адресу: 

<

...>, заложенного в банках-кредиторах.

С момента приобретения в 2013 г. и до продажи в 2022 г. коммерческие площади приобретенного объекта недвижимости, расположенного по адресу: 

<

...>, успешно сдавались в аренду и приносили стабильный доход, направляемый на обслуживание привлеченных кредитных ресурсов, в том числе в адрес истца, что позволяет говорить как об эффективном управлении имуществом должника со стороны генеральных директоров, так и о неизменном плане по погашению привлеченных кредитов начиная с 2014 г.

Ни одна из сделок, совершенных генеральными директорами ФИО4, ФИО5 или ФИО6 в указанный период, не была оспорена. Доказательств обратного истцом не представлено.

По состоянию на 31.12.2018 г. у ООО «Правист» не имелось признаков объективного банкротства, так как у общества имелись активы, рыночная стоимость которых была равна и/или превышала кредиторскую задолженность; общество вело хозяйственную деятельность и имело прибыль, помимо реализуемого инвестиционного проекта доходы от которого должны были в будущем позволить выплатить все кредитные обязательства в полном объёме.

Анализ ликвидности баланса приобретает важное значение, когда возможно банкротство предприятия. Суть анализа ликвидности баланса заключается в сравнении средств по активу с обязательствами по пассиву. Если при таком сравнении части актива дают суммы, достаточные для погашения обязательств, то баланс считается ликвидным, а предприятие - платежеспособным.

Кроме того, в период с даты получения кредита в 2014 г. и до 2019 г. ООО «Правист» осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует не только финансовые показатели бухгалтерской отчетности, но и наличие действующих договоров аренды с контрагентами, перспективы получения денежных средств по результатам реализации инвестиционного девелоперского проекта.

Как следует из материалов дела № А40-212807/2020, анализа финансово-хозяйственной деятельности, банкротство ООО «Правист» наступило в результате внешних факторов, в том числе из-за курсовых разниц по валютным договорам с контрагентами - кредитными организациями. Согласно бухгалтерских балансов ООО «Правист»: по состоянию на 2014 год активы должника составляли 672 150 тыс. руб., на 2015 год - 655 817 тыс. руб., на 2016 год - 637 803 тыс. руб., на 2017 год - 613 553 тыс. руб., на 2018 год - 659 824 тыс. руб., на 2019 год - 674 666 тыс. руб., на 2020 год - 672 712 тыс. руб., на 2021 год - 735 960 тыс. руб.

Из указанных показателей бухгалтерских балансов следует, что активы должника не изменились, все имущество ООО «Правист», в том числе являющееся обеспечением по кредитным договорам, сохранилось (сделок с ними не совершалось), вошло в конкурсную массу и было реализовано в ходе конкурсного производства на общую сумму 1 468 153 350 руб., денежные средства от реализации имущества направлены на погашение требований кредиторов.

Из разъяснений, данных в пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021 г., следует, что при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности суду необходимо установить, имелся ли у руководителя план выхода из кризисной ситуации, следовал ли он данному плану и в какой момент руководителю должно было стать известно, что реализация данного плана не приведет к выходу из кризиса.

Учитывая показатели бухгалтерской отчетности за 2014 - 2018 годы, наличие чистой прибыли, наличие действующих договоров, у ответчика - ФИО4, являющегося генеральным директором ООО «Правист» в период с 02.12.2013 г. по 25.11.2018 г., не возникло обязанности по подаче заявления о банкротстве ООО «Правист» в указанную заявителем дату. Запись в ЕГРЮЛ о прекращении полномочий ФИО4 внесена 26.11.2018 г.

Кроме того, судом установлено, что рыночная стоимость имущества ООО «Правист» на момент заключения кредитного договора с КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) совокупно превышала размер обязательств ООО «Правист» перед заявителем и перед ОАО «Банк Финсервис».

Объективная ликвидность заложенного имущества подтверждается приобщенным ФИО4 к материалам дела доказательствами о результатах торгов имуществом ООО «Правист» в формате публикации № 8348218 от 05.03.2022 г. 14:56:42 МСК с сайта Федресурс.ру и публикации № 8008375 от 12.01.2022 г. 15:44:56 МСК с сайта Федресурс.ру.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с изложенным в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами. Сами по себе кратковременные и устранимые затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Суд также принимает во внимание бухгалтерские данные за 2014-2018 годы, получение прибыли, осуществление обществом в данный период времени хозяйственной деятельности, наличие действующих договоров с контрагентами, пришел к обоснованному выводу о недоказанности заявителем наступления критического для должника финансового состояния, влекущего заведомую невозможность удовлетворения требований кредиторов, в обозначенную им дату.

ОАО «Банк Финсервис» обратился с заявлением о несостоятельности (банкротстве) ООО «Правист» в суд 03.11.2020 г. (через систему «Мой Арбитр») и 05.11.2020 (через почтовое отделение связи).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2020 г. производство по делу № А40-212807/20-71-352 Б о несостоятельности (банкротстве) ООО «Правист» было возбуждено по заявлению конкурсного кредитора ОАО «Банк Финсервис».

Как указывает ОАО «Банк Финсервис» обязательства ООО «Правист» перед ним возникли на основании кредитного договора 

<

***> от 10.12.2013 г. в редакции дополнительного соглашения № 2 от 28.02.2019 г.

Суд принял во внимание то обстоятельство, что в рамках дела №А40-212807/20-71-352 Б о банкротстве ООО «Правист» не было установлено конкретной даты возникновения объективных обстоятельств банкротства.

В абзаце 2 статьи 1 «предмет договора» кредитного договора 

<

***> от 10.12.2013 г. между истцом и ООО «Правист» указано, что кредитор предоставляет кредит с условием использования заемщиком полученных денежных средств на погашение денежных обязательств заемщика перед третьими лицами по договорам займа. Следовательно, утверждение истца о том, что кредитные денежные средства были использованы для незаконного погашения займов должника, является недостоверным по своей сути.

Суд обращает внимание, что решения как о заключении, так и о каждом продлении срока кредитного договора между истцом и ООО «Правист» принималось в соответствии соблюдением корпоративного законодательства и с соблюдением регламентом КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), являющегося кредитной организаций, подконтрольной Банку России и подлежащей регулярным проверкам.

Ответчики раскрыли суду, а истец не оспорил, что в рамках заявления конкурсного управляющего КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице ГК «Агентство по страхованию вкладов» в рамках объединённого спора о привлечении контролирующих лиц Банка к солидарной субсидиарной ответственности и взыскания убытков (дело № А40-5391/2019) выдача кредита ООО «Правист» не вошла в перечень вменяемых эпизодов.

К выводу об отсутствии оснований для обращения в суд с заявлением о привлечении ФИО11, ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности пришел также конкурсный управляющий ООО «Правист».

В отношении довода истца о неисполнении ФИО5, ФИО8 (ФИО6) обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника суд исходит из следующего.

Судом установлено, что ФИО5 осуществляла полномочия руководителя должника с 26.11.2018 г. по 04.03.2019 г.

Сведения о ФИО8 как руководителе должника, были внесены в ЕГРЮЛ 21.03.2019 г.

После смерти ФИО8, руководителем должника являлся ФИО12, назначенный̆ арбитражным судом.

Заявление о введении процедуры банкротства в отношении ООО «Правист» подано кредитором АО «Банк Финсервис» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) 03.11.2020.

Из заявления истца следует, что к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом в соответствии со ст. 9 Закона о банкротстве должны быть привлечены: ФИО5, ФИО6 (наследница ФИО8).

В обоснование заявитель указывает на то, что обязательства по уплате процентов за пользование кредитными средствами перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) было нарушено с 05.12.2018 г., таким образом с указанной даты по мнению заявителя контролирующие должника лица обязаны были обратиться с заявлением о признании должника банкротом (ФИО5 с 06.01.2019 г., ФИО8 с 22.04.2019 г.). Размер неисполненного обязательства истец определяет для ответчиков солидарно в сумме неисполненных процентов по кредиту перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в размере 5 468 054,79 руб.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязательства по уплате процентов за пользование кредитными средствами перед КБ «Русский ипотечный банк» возникли по кредитному договору 

<

***> от 16.04.2014 г., то есть задолго до вступления в должности руководителей ФИО5 и ФИО8, следовательно, указанные обязательства не являются новыми в смысле пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и возникшими после истечения сроков, предусмотренных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказательства того, что после возникновения у руководителя общества обязанности обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) (не позднее 06.01.2019 г.) у должника появились новые обязательства перед конкурсными кредиторами, в материалах дела отсутствуют.

Кроме этого, суд учитывает, что ФИО5 занимала должность руководителя должника незначительное время (менее 4 мес.), факты недобросовестных или неразумных действий с ее стороны как генерального директора должника не установлены, что подтверждено, в том числе определением Арбитражного суда города Москвы от 21.04.2021 г. по делу № А40-212807/2020.

Исследовав материалы дела, представленные доказательства, суд пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5 и ФИО6 (наследница ФИО8) по основаниям, установленным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, по причине недоказанности истцом даты объективного банкротства и отсутствия новых обязательств перед конкурсными кредиторами, возникших после истечения сроков, предусмотренных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Кроме этого, суд отмечает, что законом о банкротстве предусмотрен исключительный характер рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, предполагающий, что истец должен обосновать возникновение осведомленности о наличии оснований для привлечения к ответственности после завершения процедуры конкурсного производства.

В рамках настоящего дела истцом не доказано, что наличие обстоятельств, которые положены им в обосновании заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, стало известно после завершения процедуры банкротства, и что были какие то препятствия которые не позволяли ему обратиться с заявлением в рамках дела о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Такая правовая позиция подтверждается определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 г. № 305-ЭС19-9992.

Ссылаясь на презумпции, закрепленные в Законе о банкротстве, конкурсный управляющий КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) ошибочно не принимает во внимание правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 г. № 305-ЭС19-14439(3-8), из которой следует, что только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 г. № 305- ЭС16-18600(5-8).

Обвинительный уклон в делах о привлечении к субсидиарной ответственности не допустим. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 г. № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у общества кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

При исследовании категории «объективное банкротство» и соотношения активов и пассивов представляется необходимым исходить из следующего: бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство момента (начала) возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором, а отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду; формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отражать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот, данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Судом было установлено, что фактически с даты формирования совокупной кредиторской задолженности перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) и АО «Банк Финсервис», и как следует из результатов банкротства ООО «Правист», финансовое состояние должника оставалось стабильным на протяжении длительного периода времени, в течение которого погашение кредиторской задолженности напрямую зависело от результатов реализации инвестиционного девелоперского проекта реконструкции собственного объекта недвижимости по адресу: Москва, Архитектора ФИО10, 49-55, что было очевидно всем кредиторам, включая истца, а также на регулярной основе раскрывалось в рамках проверок Банка России.

На недопустимость отождествления неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 г. № 305-ЭС20-11412.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал

неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате

обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

При этом суд обращает внимание, что дата объективного банкротства должна иметь конкретное значение наступления такого момента (дата, месяц, год), однако в настоящем случае истец указал: «не позднее 2017 года», однако не смог обосновать перед судом данную дату.

Возможность привлечения ответчиков ФИО2, ФИО3 и ФИО1 конкурсным управляющим ООО «Правист» не рассматривалась, так как в рамках процедуры банкротства не было установлено каких-либо связей указанных лиц с должником.

С наличием внутренних, а не внешних факторов, как причин банкротства согласился суд первой инстанции в своем определении от 23.10.2024 г. по делу № А40-212807/20 о завершении конкурсного производства в отношении должника ООО «Правист», указав, что в ходе процедуры конкурсного производства подлежало установлению действительно ли с учетом совокупности всех обстоятельств по делу имеют место неразумные и недобросовестные действия бывших руководителей должника: ФИО11, ФИО5 и ФИО6, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота безусловно повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

Суд первой инстанции в рамках дела о банкротстве ООО «Правист» установил, что, проводя анализ финансово-экономической деятельности, бухгалтерской документации должника, ответов уполномоченных органов и банковских выписок ФИО7, конкурсный управляющий ООО «Правист», не усмотрел оснований для обращения в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Судом также было установлено, что деятельность ООО «Правист» в анализируемый период 2017-2020гг. убыточна. При этом существенное влияние на финансовое состояние ООО «Правист» оказали курсовые разницы по валютным договорам с контрагентами - кредитными организациями (изначально должник получил банковские кредиты в валюте). С момента конвертации обязательств по кредиту из номинированных в долларах в рублевые (22.01.2016 г.), погашений суммы основного долга по кредиту не производилось. Убыток от курсовых разниц за 2017-2020 гг. составил 87 921 тыс. руб. Срок погашения всех кредитов и займов наступил в 2019-2020 гг. или погашение было предусмотрено в 2021 г. Сведений о том, что действия руководителей: ФИО11, ФИО5 и ФИО6, были направлены на вывод активов или уменьшение их стоимости, не имеется. Фактически обществом был использован заемный капитал для целей развития собственной деятельности, однако в условиях зависимости от курса валют, общество не справилось с долговой нагрузкой.

Судом установлено, что правом на обжалование определения суда от 23.10.2024 г. по делу № А40-212807/20, равно как и правом самостоятельно обратится в суд в рамках дела № А40-212807/20 с заявлением о привлечении контролирующих ООО «Правист» лиц к субсидиарной ответственности, истец не воспользовался.

Доказательств, опровергающих ранее установленные судебными актами в рамках дела о банкротстве ООО «Правист» истцом не представлено.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Ответственность контролирующего должника лица перед кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) обязательства должником, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила в результате выполнения обществом указаний контролирующего лица и такие указания носили заведомо недобросовестный и неразумный характер. Сам факт непогашения задолженности не может являться достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, поскольку Истцом не представлены относимые и допустимые доказательства того, что неоплата должником задолженности произошла в результате недобросовестных действий ответчика.

Согласно пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) 	причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2)	документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия10 решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3)	требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) 	документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании

должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) 	на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице.

Вместе с тем указанные презумпции являются опровержимыми. В частности, ответчики могут представить доказательства отсутствия с их стороны нарушения обязанности действовать добросовестно и разумно.

Фактов того, что действия руководителей должника были направлены на вывод активов или уменьшение их стоимости, судом не установлено.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2024 г. конкурсное производство в отношении должника ООО «Правист» завершено, а в качестве причин банкротства судом указано на внешние факторы, не связанные с действиями контролирующих должника лиц.

Из пояснений ответчика ФИО4, ФИО5, следует, что в период временных финансовых затруднений ООО «Правист», связанных с увеличением долговой нагрузки из-за курсовых разниц, они добросовестно и разумно рассчитывали на восстановление платежеспособности общества путем реализации экономически обоснованного инвестиционного девелоперского проекта реконструкции собственного объекта недвижимости по адресу Москва, Архитектора ФИО10, 49-55, успешное завершение которого позволяло полностью рассчитаться с кредиторами. Действия должника, направленные на реализацию бизнес-плана подтверждены документами по взаимодействию с органами власти г. Москвы (протоколами ГЗК, комиссии ДГП, распоряжением Москомархитектуры), имеющимися в материалах дела.

Согласно пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если:

1) 	невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено;

2) 	должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

В соответствии с пунктами 16, 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Ответственность, предусмотренная статьей 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего: наличие вреда, вину причинителя вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Истец не приводит ни одного обстоятельства, перечисленного в пунктах 2, 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве в следствии которого могла наступить невозможность погашения требований кредиторов; не приводит доказательств наличия состава правонарушения.

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности требований конкурсного управляющего.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств судом не установлено, а заявителем в состязательном процессе не доказано.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о недоказанности в данном случае оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве за невозможность полного удовлетворения требований кредиторов.

В отношении ответчика ФИО1 суд отмечает следующее.

Как следует из материалов дела и не оспаривается истцом, ФИО1 лично в состав органов управления ООО «Правист» в какой-либо период времени не входил.

Утверждения истца о том, что ФИО1 являлся конечным скрытым бенефициаром ООО «Правист», имел фактическую возможность определять действия ООО «Правист», так как был аффилирован с ООО «Правист» через ООО «Лига Прав» (ИНН 

<

***>), ООО «Лотос» (ИНН 

<

***>) и Компанию «Савирлон Лимитед» (Savirlon Limited, Кипр) не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Приведенная в исковом заявлении цепочка лиц ФИО1 (с 20.11.2017 по 10.12.2019 - единственный участник ООО «Лига Прав») – ФИО13 (с 28.12.2020 по 09.11.2021 - генеральный директор ООО «Лига Прав», а с 22.01.2008 по 24.06.2012 - генеральный директор ООО «Лотос» - Savirlon Limited (с 22.07.2014 по 29.07.2020 - единственный участник ООО «Лотос») - Кристиана Пападимитриу, ФИО14 (руководители Savirlon Limited Saplan Limited) - Saplan Limited (с 23.05.2013 по 17.04.2024 - единственный участник ООО «Правист») содержит хронологические и логические разрывы и не указывает на наличие у ФИО1 возможности (права) в какой-либо период времени давать обязательные для исполнения ООО «Правист» указания.

Так, ФИО13 сложил полномочия руководителя ООО «Лотос» 24.06.2012 г., то есть более чем за 2 года до того, как единственным участником ООО «Лотос» стало Savirlon Limited. ФИО1 перестал быть участником ООО «Лига Прав» 10.12.2019, то есть более чем за год до того, как ФИО13 принял полномочия руководителя ООО «Лига Прав». ООО «Лотос» прекратило деятельность 29.07.2020 г., то есть более, чем за 4 месяца до того, как ФИО13 принял полномочия руководителя ООО «Лига Прав». Утверждение истца о наличии у компаний Savirlon Limited и Saplan Limited общих директоров – граждан Кипра не подтверждено допустимыми доказательствами и в любом случае не указывает на наличие связи между указанными компаниями, так как в силу корпоративного законодательства Кипра, требующего наличие у директора зарегистрированной на территории Кипра компании гражданства Кипра, одни и те же лица могут одновременно выступать директорами нескольких несвязанных между собой юридических лиц. Доказательства какой-либо юридической или фактической аффилированности между ФИО1 и компанией Saplan Limited в материалах дела отсутствуют.

Утверждение истца со ссылкой на пункт 3 части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве о том, ФИО1 извлекал выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя ООО «Правист» и может быть признан контролирующим ООО «Правист» лицом как выгодоприобретатель не подтверждается имеющимися в деле доказательствами.

Как в ходе рассмотрения дела № А40-212807/2020 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Правист», так и в ходе рассмотрения настоящего дела не было выявлено и установлено фактов незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителей ООО «Правист». Суд отмечает, что сделки по перечислению ООО «Правист» денежных средств в пользу SAVIRLON LIMITED не оспаривались в ходе производства по делу о банкротстве ООО «Правист» ни конкурсным управляющим, ни конкурсными кредиторами, в том числе истцом.

Истцом не представлено доказательств извлечения ФИО1 какой-либо выгоды в связи с хозяйственной деятельностью ООО «Правист». Утверждения истца о том, что ФИО1 является выгодоприобретателем по сделкам «Правист» носят декларативный характер и не подтверждаются имеющимися в деле доказательствами.

Тот факт, что ФИО1 с 27.08.2009 г. по 28.11.2016 г. ФИО1 являлся председателем правления КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) не является основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист», так как действия ФИО1 не выходили за пределы разумного и добросовестного поведения. Суд отмечает, что в рамках дела № А40-5391/2019 о несостоятельности (банкротстве) КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) рассматривается обособленный по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролировавших КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) лиц к субсидиарной ответственности и к ответственности в виде взыскания убытков. ФИО1 является одним из ответчиков по указанному обособленному спору, при этом в число вменяемых контролировавшим КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) лицам, в том числе ФИО1, эпизодов ООО «Правист» не входит. Данное утверждение истцом не опровергнуто.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суд города Москвы от 13.08.2020 г. по делу № А40-5391/2019, оставленным в силе Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 04.03.2021 г. установлено следующее: доказательств того, что ФИО1 являлся акционером КБ «Русский ипотечный банк» или членом органов управления КБ «Русский ипотечный банк» после 07.12.2016 г., в том числе на момент совершения оспариваемых платежей ООО «СТРОЙДОМСЕРВИС» от 30.10.2018 г. и 14.11.2018 г., в материалы дела не представлено. Напротив, в материалы дела ООО «СТРОЙДОМСЕРВИС» представлен список лиц, под контролем и значительным влиянием которых находится КБ «Русский ипотечный банк» по состоянию на 2018 г., размещенный на официальном сайте ЦБ РФ. ФИО1 среди указанных лиц отсутствует, в связи с чем, утверждение ГК «АСВ» о том, что ФИО1 является контролирующим лицом КБ «Русский ипотечный банк» не доказано.

Принимая во внимание, что КБ «Русский ипотечный банк» являлся участником вышеуказанного обособленного спора, принятые по результатам обособленного спора судебные акты имеют преюдициальное значение для КБ «Русский ипотечный банк» в рамках настоящего дела в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ.

В рамках дела № А40-212807/20 о банкротстве ООО «Правист» какие-либо сделки с прямым или косвенным участием ФИО1 не оспаривались, требования о взыскании с ФИО1 убытков или привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности не заявлялись.

Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В нарушение указанной нормы, истцом не представлено допустимых, относимых и достаточных в совокупности доказательств в обоснование требований, заявленных к ответчику ФИО1

При данных обстоятельствах наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» судом не установлено.

В отношении ответчика ФИО3 суд отмечает следующее.

ФИО3 была трудоустроена в КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) 02.09.2009 на должность экономиста с окладом в размере 30 000 руб. до вычета налогов. Позднее ФИО3 последовательно занимала должности ведущий экономист (21.12.2009 - 04.05.2010) / главный экономист (04.05.2010 - 01.02.2011) / заместитель начальника управления кредитования – начальника отдела кредитования (15.02.2011 - 14.03.2019). ФИО3 продолжала работу в КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в течение 4 месяцев после назначения Временной администрации. В ходе выполнения трудовой функции, ФИО3 выполняла техническую работу по обработке и переформатированию документации, подготовленной иными подразделениями КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), и не имела возможности каким-либо образом влиять на принятие решений о выдаче кредитов / изменение условий выданных кредитов. Представленные истцом профессиональные суждения об уровне кредитного риска по Договору 

<

***> по состоянию на 01.06.2014, 01.07.2014, 01.08.2014, 01.09.2014, 01.10.2014, 01.11.2014, 01.12.2014, 01.01.2015, 01.02.2015, 01.03.2015, 01.04.2015, 01.05.2015, 01.06.2015, 01.07.2015, 01.08.2015, 01.09.2015, 01.10.2015, 01.11.2015, 01.12.2015, 01.01.2016, 23.01.2016, 01.02.2016, 01.03.2016 (приложение № 20 к исковому заявлению) представляют собой результат технической работы по сведению в краткую форму информации из документов, подготовленных сотрудниками иных подразделений КБ «Русский ипотечный банк» (ООО). Достоверность сведений, содержащихся в вышеуказанных профессиональных суждениях об уровне кредитного риска, истцом не оспаривается.

В рамках дела № А40-5391/2019 конкурсным управляющим КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) представлены письменные объяснения от 14.11.2024, от 14.04.2025 и от 15.05.2025, из текста которых усматривается следующее:

Эпизод с выдачей впоследствии частично не возвращенного кредита, выданного КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) ООО «Правист», не вменяется в рамках указанных обособленных споров.

ФИО3 не привлечена к участию в указанных обособленных спорах ни в качестве ответчика, ни в качестве третьего или заинтересованного лица.

На страницах 31, 33 письменных объяснений от 14.11.2024 изложена следующая позиция конкурсного управляющего КБ «Русский ипотечный банк» (ООО): «…по своей правовой природе заключения, суждения и иные документы отдельных работников и (или) структурных подразделений КБ «Русский ипотечный банк» не являются решениями о выдаче ссуд, а представляют собой лишь вспомогательный инструмент (мнение по отдельным вопросам кредитования), используемый руководством КБ «Русский ипотечный банк» в своей деятельности, следовательно, не являются обязательными для исполнения руководством КБ «Русский ипотечный банк» (ООО). … Указанное согласуется также с позицией, сформированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 г. № 307-ЭС19-18723(2,3) по делу № А56-26451/2016, в соответствии с которой из круга потенциальных ответчиков по спорам о привлечении к гражданско-правовой ответственности подлежат исключению рядовые сотрудники, менеджмент среднего звена, миноритарные акционеров и т.д.»

Данная позиция КБ «Русский ипотечный банк», дважды повторно дословно изложенная в письменных объяснениях от 14.04.2025 г. и от 15.05.2025 г., согласуется с позицией ФИО3, которая в ходе своей трудовой деятельности выполняла лишь техническую работу по обработке и переформатированию документации, подготовленной иными подразделениями КБ «Русский ипотечный банк», и не имела возможности каким-либо образом влиять на принятие решений о выдаче кредитов / изменение условий выданных кредитов.

ФИО3 в состав органов управления ООО «Правист» никогда не входила, доказательства получения ФИО3 какой-либо выгоды от деятельности ООО «Правист» в материалы дела не представлены.

Наличие формальных родственных связей между ФИО3 и ФИО1, занимавшим должность председателя правления КБ «Русский ипотечный банк» до 28.11.2016 г. само по себе не указывает каким-либо образом на наличие у ФИО3 возможности определять действия ООО «Правист». Суд отмечает, что ФИО3, как двоюродная сестра ФИО1, не является близким родственником последнего по смыслу статьи 14 Семейного кодекса РФ.

Истцом не представлено относимых, допустимых и достаточных в совокупности доказательств наличия каких-либо оснований для признания ФИО3 контролировавшим ООО «Правист» лицом по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В рамках дела № А40-212807/20 о банкротстве ООО «Правист» какие-либо сделки с прямым или косвенным участием ФИО3 не оспаривались, требования о взыскании с ФИО3 убытков или привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности как в рамках дела № А40-212807/20, так и в рамках дела № А40-5391/2019 о банкротстве КБ «Русский ипотечный банк» не заявлялись.

Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В нарушение указанной нормы, Истцом не представлено допустимых, относимых и достаточных в совокупности доказательств в обоснование требований, заявленных к ответчику ФИО3

При данных обстоятельствах наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» судом не установлено.

В отношении ответчика ФИО2 суд отмечает следующее.

ФИО2 (отец ФИО1) являлся участником КБ «Русский ипотечный банк» с долей в 17 %. Участие ФИО2 в уставном капитале КБ «Русский ипотечный банк» прекратилось 06.06.2017 г., то есть более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве ООО «Правист» (10.11.2020 г.) и более чем за год до возникновения у ООО «Правист» признаков неплатежеспособности.

В органы управления ООО «Правист» ФИО2 никогда не входил, что не оспаривается КБ «Русский ипотечный банк», доказательства получения ФИО2 какой-либо выгоды от деятельности ООО «Правист» в материалы дела не представлены.

Наличие родственных связей между ФИО2 и ФИО1 само по себе не указывает каким-либо образом на наличие у ФИО2 возможности определять действия ООО «Правист».

В рамках дела № А40-212807/20 о банкротстве ООО «Правист» какие-либо сделки с прямым или косвенным участием ФИО2 не оспаривались, требования о взыскании с ФИО2 убытков или привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности как в рамках дела № А40-212807/20, так и в рамках дела № А40-5391/2019 о банкротстве КБ «Русский ипотечный банк» не заявлялись.

Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В нарушение указанной нормы, Истцом не представлено допустимых, относимых и достаточных в совокупности доказательств в обоснование требований, заявленных к ответчику ФИО2

При данных обстоятельствах наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Правист» судом не установлено.

Согласно ч. 2 ст. 9, ч.ч. 3 и 4 ст. 65 АПК РФ лица, участвующие в деле, вправе знать об аргументах друг друга и обязаны раскрыть доказательства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, заблаговременно, до начала судебного разбирательства, учитывая при этом, что они несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими соответствующих процессуальных действий.

В соответствии с п. 2. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 г. N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в разумный срок (статья 6.1 АПК РФ) на основе принципов, обеспечивающих реализацию задач судопроизводства, определенных в статье 2 АПК РФ, в том числе принципов независимости судей (статья 5 АПК РФ), законности (статья 6 АПК РФ), равенства всех перед законом и судом (статья 7 АПК РФ), равноправия сторон (статья 8 АПК РФ), состязательности (статья 9 АПК РФ), непосредственности, гласности судебного разбирательства (статьи 10, 11 АПК РФ).

Кроме того, арбитражным судам при рассмотрении дела следует учитывать и иные принципы осуществления правосудия в Российской Федерации, в том числе добросовестность лиц, участвующих в деле, процессуальную экономию.

Как следует из приобщенных к материалам дела доказательствам, полученным ответчиками из открытых источников и не было оспорено истцом, в случае готовности кредиторов ждать и/или финансировать завершение стадии «П» инвестиционного девелоперского проекта в отношении недвижимого имущества должника (нежилое здание по адресу 

<

...>, это позволило бы погасить реестр требований на 100 % и восстановить хозяйственную деятельность самого Должника. Однако кредиторами ООО «Правист» было принято решение о реализации всего имущества Должника с торгов по фактической стоимости.

Суд обратил внимание, что истец, как один из мажоритарных кредиторов должника голосовал «за» реализацию имущества с торгов и согласился с результатами торгов несмотря на то, что, как следует из материалов дела о банкротстве должника, приобщенный к материалам настоящего спора, при реализации с торгов недвижимости, расположенной по адресу 

<

...> при определении начальной цены не было учтено, а в описании лота не было указано на возможность реализации инвестиционного девелоперского проекта, в том числе на денежные средства, уже инвестированные в разработку исходно-разрешительно документации.

Суд принял во внимание довод ответчиков, что не оспоренное истцом обстоятельство того, что в случае реализации имущества ООО «Правист» не как объекта недвижимости, а как объекта недвижимости с реализуемым на нем инвестиционным девелоперским проектом, размер денежных средств, поступивших в конкурсную массу должника мог быть значительно выше и, возможно, позволил бы произвести полное погашение реестра требований кредиторов, включая денежные требования истца.

Истец не воспользовался правом на обжалование определения суда от 23.10.2024 г. по делу № А40-212807/20, равно как и правом самостоятельно обратится в суд в рамках дела № А40-212807/20 с заявлением о привлечении контролирующих ООО «Правист» лиц к субсидиарной ответственности, однако в рамках настоящего судебного спора утверждает, что обращение с исковым заявлением представляет собой единственный способ восстановления его нарушенных прав.

Утверждая, что получение и распоряжение кредитом, предоставленным КБ «Русский Ипотечный Банк» (ООО) представляли собой недобросовестные действия со стороны должника с момента его выдачи, истец намеренно уклонился от раскрытия перед судом экономической стороны взаимоотношений кредитора и заемщика (должника). Судом установлено, что в период с 2014 по 2019 год истец получал комиссионные вознаграждение, процентные платежи, получил частичное удовлетворение в ходе процедуры банкротства. Почти десятилетняя кредитная история взаимоотношений обслуживаемого и обеспеченного кредита противоречит утверждениям истца о его незаконной природе, выводе кредитных денежных средств и наличии противоправного умысла при получении и использовании кредита.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

Согласно статье 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Заявитель не предоставил суду доказательств в обоснование заявленных требований, не доказал дату наступления объективного банкротства у должника, то есть наступления критического момента, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей.

Исковое заявление не содержит указаний на совершение (одобрение) ответчиками каких-либо недействительных сделок с имуществом должника, которыми был бы причинен существенный вред имущественным правам кредиторов. В картотеке арбитражных дел отсутствует информация об оспаривании в ходе процедуры банкротства ООО «Правист» каких-либо сделок должника, как по специальным (банкротным), так и по общим (ст. 10, 168 ГК РФ) основаниям.

Утверждая, что задолженность ООО «Правист» по кредитному договору перед истцом является результатом бездействия ответчиков по осуществлению функций исполнительного органа должника, истец не раскрыл перед судом и не представил относимых и допустимых доказательств, какие именно не соответствующие закону или недобросовестные действия (бездействие) ответчиков привели к банкротству должника, существенному ухудшению его финансового положения и (или) непогашению задолженности перед истцом.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

В материалах дела отсутствуют доказательства противоправной направленности сделки по получению кредита в КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) на момент ее совершения, что также подтверждается выводами, сделанными ранее судом в рамках дела № А40-212807/2020 о банкротстве ООО «Правист».

Утверждение истца о нецелевом использовании кредитных средств КБ «Русский Ипотечный Банк» в качестве обоснования совершения незаконных действий ответчиками противоречит предмету кредитного договора с КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) от 16.04.2014 г., материалам дела и отклоняется как несостоятельное.

Утверждение истца о том, что должник стал отвечать признакам несостоятельности с даты возникновения задолженности перед ним по кредитному договору с КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) от 16.04.2014, а денежные средства были использованы нецелевым образом, не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства и отвергаются судом, как декларативные и необоснованные.

Относительно пропуска срока исковой давности, суд указывает следующее.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 21 раздела "Практика применения законодательства N 2 (2018)", утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018 г., согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.08.2018 г. N 308-ЭС17-6757(2,3) выработана правовая позиция, согласно которой субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности).

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац 5 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 г. (в редакции Закона N 488-ФЗ), в пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (введен в действие с 30.07.2017 г. в редакции Закона N 266-ФЗ).

При этом трехлетний объективный срок исковой давности подлежит применению при установлении обстоятельств, свидетельствующих о наличии препятствий (объективной невозможности) для обращения с заявлением в течение годичного субъективного срока исковой давности.

В рассматриваемом случае обстоятельства, в связи с которыми истец связывал наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, с неудовлетворенными требованиями, что установлено определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2024 г. по делу № А40-212807/2020.

С заявлением истец обратился 05.03.2024 г. (через систему «Мой Арбитр») в Арбитражный суд города Москвы вне рамок дела о банкротстве, то есть с учетом исследованных обстоятельств, в пределах срока исковой давности.

В соответствии с частью 1 статьи 64, статей 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств.

Учитывая недоказанность истцом объективной и субъективной стороны по заявленному предмету, причинно-следственной связи между действием и (или) бездействием ответчиков и наступившим банкротством должника, у суда отсутствуют основания для удовлетворения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО15 по обязательствам ООО «Правист».

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 9,10, 32, 61.10, 61.11, 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. 64-67, 81, 167-170, 175, 176, 185, 223 АПК РФ, арбитражный суд,

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении ходатайства ФИО5 об истребовании доказательств, - отказать.

В удовлетворении заявленных требований КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), - отказать.

Решение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционный суд в месячный срок со дня его изготовления в полном объеме.

Судья

С.А. Восканян