ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной Сторожки, 12

адрес электронной почты: info@mail.9aac.ru

адрес веб-сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 09АП-38280/2019

Дело № А40-150727/16

г. Москва

16 августа 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 августа 2019 года

Полный текст постановления изготовлен 16 августа 2019 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  В.С. Гарипова, 

судей  А.Н. Григорьева, Р.Г. Нагаева,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам суда первой инстанции заявление АО «Атолл»

к Боякову Анатолию Петровичу

о признании недействительным договора передачи акций от 05.06.2015 между ООО «Объединенная кабельная компания» и ФИО2 и применении последствий недействительности сделки

в рамках дела № А40-150727/16 о банкротстве ООО «Объединенная кабельная компания»

при участии в судебном заседании:

от АО «АТОЛЛ» - ФИО3 по дов. от 09.01.2019,

от ФИО2 – ФИО4 по дов. от 28.12.2018,

Иные лица не явились, извещены

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2016 принято к производству заявление ФИО5 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Объединенная кабельная компания», возбуждено производство по делу.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2017 (резолютивная часть объявлена 29.03.2017) в отношении ООО «Объединенная кабельная компания» введена процедура конкурсного производства. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего ООО «Объединенная кабельная компания» возложено на ФИО6.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного кредитора - АО «Атолл» о признании недействительным договора передачи акций от 05.06.2015 между ООО «Объединенная кабельная компания» и ФИО2 (далее – ответчик); о применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возвратить в конкурсную массу ООО «Объединенная кабельная компания» 576 акций Совместного открытого акционерного общества «Гомелькабель» и стоимость 43 059 акций в размере               26 696 580 руб. (с учетом принятых судом в порядке ст. 49 АПК РФ уточнений).

В материалы дела поступил отзыв конкурсного управляющего, в котором он указывает, что оспариваемая сделка не учитывала интересы кредиторов должника, а преследовала цель вывода активов общества посредством выплаты стоимости доли, при наличии признаков несостоятельности (банкротства) у должника, обусловленного неисполнением в значительном объеме своих обязательств перед кредиторами.

Арбитражный суд города Москвы определением от 26.12.2018, руководствуясь статьями 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168 ГК РФ:

Признал недействительным договор передачи акций от 05.06.2015 между ООО «Объединенная кабельная компания» и ФИО2,

Применил последствия недействительности сделки, обязав ФИО2 возвратить в конкурсную массу ООО «Объединенная кабельная компания» 576 акций Совместного открытого акционерного общества «Гомелькабель» и стоимость 43 059 акций в размере 26 696 580 руб.,

Взыскал с ФИО2 в пользу АО «Атолл» 6 000 руб. госпошлины.

Не согласившись с принятым определением, ФИО2 подал апелляционную жалобу, в которой просил его отменить и перейти к рассмотрению настоящего обособленного спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

В обоснование своей позиции ФИО2 указал, что Ответчик не был извещён ни об одном из заседаний по разбирательству.

Ответчик не получал определение суда о принятии заявления Кредитора к производству и назначении судебного заседания.

Кроме того, ответчик указал, что исполнение обязанностей конкурсного управляющего Должника было возложено на ФИО6 решением суда первой инстанции от 30 марта 2017 года, при этом резолютивная его часть была объявлена ещё 29 марта 2017 года.

Следовательно, срок исковой давности начал течь с 29 марта 2017 года и истёк 29 марта 2018 года.

Кредитор же обратился в суд с заявлением об оспаривании Договора лишь 02 июля 2018 года, т.е. срок исковой давности пропущен.

Следовательно, в силу специальных оснований законодательства о банкротстве с момента открытия конкурсного производства и передачи конкурсному управляющему документации, позволяющей получить информацию о совершенных должником сделках, начинает течь срок исковой давности, исчисляемый как для требований, заявляемых назначенным судом конкурсным управляющим, так и для требований, заявляемых конкурсным кредитором на основании п. 2 ст. 61.9 Закона.

Ответчик не знал и не мог знать о якобы неплатежеспособности Должника на момент выхода из Должника и заключения Договора, а задолженность Должника перед его бывшим руководителем ФИО5 является фиктивной.

Как следует из бухгалтерской отчётности Должника за I, за II квартал 2015 года, представленной в материалы дела Управляющим, по состоянию и на 01 марта, и на  01 июня 2015 года у Должника отсутствовала кредиторская задолженность, причём как перед персоналом, так и перед бюджетом и государственными внебюджетными фондами.

Более того, сам Истец в своей кассационной жалобе по иному обособленному спору в рамках настоящего дела указывает, что лишь 31 октября 2016 года Должник подал уточнённую бухгалтерскую отчётность, в которой впервые и появилась задолженность перед ФИО5 и Инспекцией ФНС России № 23 по г. Москве.

Задолженность же Должника перед его бывшим руководителем ФИО5 носит мнимый характер и с высокой вероятностью была искусственно создана лишь с целью обращения последнего в суд с заявлением о признании Должника несостоятельным (банкротом).

Взыскание ФИО5 указанной задолженности с Должника в Люблинском районном суде города Москвы носило договорной характер, поскольку прямо в тексте решения от 19 апреля 2016 года по делу № 2-4220/16 указано, что представитель Должника иск признал.

Более того, Ответчик не мог знать ни о мнимой неплатёжеспособности Должника (ввиду наличия фиктивной задолженности перед ФИО5), ни о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов (которого и не было причинено).

Кроме того, в результате заключения оспариваемого Истцом Договора не был причинён вред имущественным правам кредиторов в виде полной или частичной утраты возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам Должника за счёт его имущества, поскольку стоимость оставшегося имущества Должника (254 962 000 руб. финансовые вложения + 202 000 руб. денежные средства) значительно превосходит совокупный размер требований кредиторов, включённых в реестр (4 352 968,65 руб.).

В связи с обоснованностью доводов апелляционной жалобы ответчика об отсутствии в деле доказательств о его надлежащем уведомлении, суд апелляционной инстанции определением от 04 марта 2019 года перешел к рассмотрению настоящего обособленного спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 апреля 2019 года определение Арбитражного суда города Москвы от 26 декабря 2018 года отменено, признан недействительным договор передачи акций от 05.06.2015, заключенный между ООО "Объединенная кабельная компания" и ФИО2, применены последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возвратить в конкурсную массу ООО "Объединенная кабельная компания" 576 акций Совместного открытого акционерного общества "Гомелькабель" и стоимость 43 059 акций в размере 26 696 580 руб.

Постановлением от 17.06.2019 Арбитражный суд Московского округа постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 апреля 2019 года по делу N А40-150727/16 отменено, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Обособленный спор направлен на новое рассмотрение, поскольку судом не установлено, чем в условиях конкуренции норм права основания признания сделки недействительной в силу ст.ст. 10, 168 ГК РФ выходят за рамки оснований, предусмотренных п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также не рассмотрено заявление другой стороны сделки о пропуске кредитором срока исковой давности.

В судебном заседании Девятого арбитражного апелляционного суда представитель АО «Атолл» поддержал доводы и требования заявления, представитель ответчика возражал против удовлетворения требований.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы сторон, а также учитывая выводы суда округа об отсутствии мотивов для применения положений ст.ст. 10, 168 ГК РФ и о нерассмотрении заявления другой стороны сделки о пропуске кредитором срока исковой давности, пришел к выводу, что заявитель не обосновал в данной части правомерность своих требований.

Как следует из материалов дела, 04.05.2015 ООО «Объединенная кабельная компания» получено заявление ФИО2 о выходе из состава участников ООО «Объединенная кабельная компания» и требование о выдаче ему в натуре имущества, вложенного в уставный капитал ООО «ОКК», а именно акций простых (обыкновенных) СОАО «Гомелькабель» (код выпуска ценных бумаг ВУ3401198024, регистрационный номер 3-401-01-12743 в количестве 43 635 (сорок три тысячи шестьсот тридцать пять) штук.

05.06.2015 между ФИО2 и ООО «Объединенная кабельная компания» был заключен договор передачи акций № 01-Бо от 05.06.2015.

Передача акций подтверждается поручением «депо» на перевод ценных бумаг № 1 от 05.06.2015, выданным депозитарием - ОАО «Белинвестбанк».

Конкурсный кредитор АО «Атолл», ссылаясь на указанные обстоятельства, обратился в суд с настоящим заявлением.

По мнению конкурсного кредитора, действия по передаче должником его вышедшим участникам акций СОАО «Гомелькабель» (имущества должника) совершены в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом с заинтересованным лицом, в целях причинения имущественного вреда кредиторам.

Заявитель полагает, что основанием недействительности действий должника является совокупность обстоятельств, поименованных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку на момент передачи имущества должник отвечал признаку неплатежеспособности, передача имущества была направлена на выплату доли в связи с выходом ответчика из состава участников общества-должника в преддверии банкротства должника, что не соответствует положениям Закона об обществах с ограниченной ответственностью, свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны должника и его участника.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.9 Закона заявление об оспаривании сделки должника может быте подано в арбитражный суд конкурсным кредитором, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более 10 процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Судом установлено, что общий размер кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет 3 905 018 рублей 34 копеек, из которых: требования ФИО5 составляют 2 526 462 рублей 57 копеек, требования СООО «Нивэла 2002» составляют 317 797 рублей 77 копеек, требования АО «Атолл» составляют 1 060 758 рублей.

С учетом изложенного конкурсный кредитор обладает правом на подачу заявления об оспаривании указанной сделки должника.

В силу статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника. По результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника суд выносит одно из следующих определений: о признании сделки должника недействительной и (или) применении последствий недействительности ничтожной сделки; об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная   сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Оспариваемая сделка совершена 05.06.2015, при этом заявление о признании должника банкротом принято судом к производству 26.07.2016.

Таким образом, оспариваемая сделка совершена в период подозрительности, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 5 - 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 8 Закона Российской Федерации «Об обществах с ограниченной ответственностью» участники общества вправе выйти из общества путем отчуждения своей доли обществу, если такая возможность предусмотрена уставом общества, или потребовать приобретения обществом доли в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Согласно статье 20.1 устава должника, участники общества имеют право выйти из общества путем отчуждения своей доли независимо от согласия других его участников или общества. При этом участник общества обязан предоставить в общество письменное заявление о выходе из общества, а общество обязано выдать в натуре имущество, вложенное им в уставной капитал в течение одного месяца с даты получения требования (пункт 20.4).

Таким образом, право участника общества на выход из общества путем отчуждения своей доли обществу или потребовать приобретения обществом доли в случаях, предусмотрено настоящим Федеральным законом в случае указания на это в уставе общества. При этом датой выхода участника из общества и датой передачи доли считается дата получения обществом заявления участника общества о выходе из общества.

Как следует из материалов дела, на момент рассмотрения спора ответчик обладает 576 акциями СОАО «Гомелькабель», что подтверждается ответом СОАО «Гомелькабель» от 16.10.2018 № 3059.

Стоимость одной акции на дату передачи их должником в пользу ответчика определена по соглашению сторон согласно п. 2.1 договора передачи акций от 05.06.2015 и составила 620 руб.

Стоимость отчужденных ответчиком акций в пользу третьего лица в количестве 43 059 штук (43 635 – 576 = 43 059 штук) составляет 26 696 580 руб., из расчета: 43 059 штук*620 руб. = 26 696 580 руб.

Ответчик являлся одним из участников должника, обладающим 9,6 % в уставном капитале должника.

Заявление участника общества о выходе из общества было получено обществом 04.05.2015 (л.д. 6).

На момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества согласно ст. 2 Закона о банкротстве.

Согласно заключению конкурсного управляющего о наличии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника и финансовом анализе должника от 01.02.2017, представленному в материалы основного дела о банкротстве: за период с 31.03.2014 по 30.09.2016 у должника выявлена низкая платежеспособность; вероятность банкротства должника усматривается на протяжении почти всего анализируемого периода (с 1 квартала 2014 года по 3 квартал 2016 года); финансово-хозяйственная деятельность должника убыточна на протяжении всего анализируемого периода (с 1 квартала 2014 года по 3 квартал 2016 года); собственные средства должника резко снижаются с конца 2015 года и полностью отсутствуют с начала 3 квартала 2016 года; на ухудшение показателей платежеспособности должника в 1 и 3 квартале 2016 года повлияло снижение объемов финансовых вложений, связанное с выходом участников должника.

На момент заключения договора передачи акций от 05.06.2015 г. у Общества имелись неисполненные обязательства по выплате заработной платы ФИО5 в размере 1 558 542,86 руб. (требования включены в реестр), а также обязательства перед ИФНС России № 23 по г. Москве в размере       232 848,00 руб. по налогу на доход физических лиц и обязательства в размере         491 275,43 руб. по взносам в государственные бюджетные фонды.

Таким образом, на момент выхода участника Должник отвечал признакам банкротства в соответствии с п.2. ст. 3 закона, а именно: «Юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.»

На момент выхода ФИО2 заработная плата генеральному директору ФИО5 не выплачивалась более трех месяцев, а именно на протяжении 2,5 лет с 2013 г. до середины 2015 г., а также не уплачивались обязательные платежи в бюджет.

Ранее судом первой инстанции были признаны недействительными сделки по передаче акций вышедшим участникам АО «Атолл», В.А. Чмых, ФИО7. Постановлением Девятого арбитражного суда от 22.11.2018 г. №09-АП58351/18 определение оставлено без изменения. 25.02.2019 г. Арбитражный суд Московского округа оставил кассационную жалобу по данному спору без удовлетворения.

Договор передачи акций от 05.06.2015 г. между ООО «Объединенная кабельная компания» и ФИО2 является схожим вышеуказанным сделкам по своим фактическим признакам: совпадает предмет сделок, период сделок - за три года до введения процедуры банкротства, а также последствия данных сделок для кредиторов Должника.

Презюмируется, что ответчик знал о наличии обязательств у должника на указанную сумму, будучи участником общества.

Презумпция осведомленности заинтересованного лица о неудовлетворительном финансовом состоянии должника не опровергнута.

В результате передачи должником акций вышедшему участнику размер имущества должника уменьшился на 27 053 700 рублей, что привело к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В силу положений, установленных пунктом 8 статьи 23 Закона Российской Федерации «Об обществах с ограниченной ответственностью», общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или часть доли в уставном капитале либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплат или выдачи имущества оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) либо в результате этих выплат или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества.  

Общество не вправе производить такие выплаты независимо от того, знает или нет выбывший участник о том, что в результате выплаты у общества появятся признаки несостоятельности.

Являясь участником общества, ответчик, располагая сведениями о финансовом состоянии общества, о наличии значительного объема неисполненных обществом обязательств, должен был осознавать, что выплата ему действительной стоимости доли посредством выдачи в натуре наиболее ликвидного имущества приведет общество к банкротству и к невозможности исполнения обществом своих обязательств, а также нарушит баланс интересов кредиторов должника и самого должника, что непосредственно повлечет ущемление имущественных прав кредиторов должника.

Принимая во внимание совокупный размер требований кредиторов должника, сохранение имущества за должником позволило бы в значительной части удовлетворить требования кредиторов, соответственно, отчуждение актива (акций СОАО «Гомелькабель») нанесло вред имущественным правам кредиторов должника.

Ответчик, будучи сам участником общества, до подачи соответствующего заявления должен был располагать сведениями о том, что должник в отсутствие возможности получить доход от отчужденного актива не сможет за счет других активов, принадлежащих должнику, вести финансово-хозяйственную деятельность и осуществить расчеты по своим обязательствам перед другими кредиторами.

Оспариваемая сделка не учитывала в полной мере интересы кредиторов должника, преследовала цель вывода активов общества посредством выплаты стоимости доли при наличии признаков несостоятельности (банкротства) у должника, обусловленного неисполнением в значительном объеме своих обязательств перед кредиторами.

В рассматриваемом случае суд приходит к выводу о доказанности конкурсным кредитором наличия совокупности оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заявитель указывает, что оспариваемый договор не только может рассматриваться в качестве подозрительной сделки применительно к положениям главы III.1 Закона о банкротстве, но и сделки, совершенной с признаками злоупотребления правом, что, применительно к положениям статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации свидетельствует о ее ничтожности.

Данный свой довод заявитель мотивирует тем, что ранее судом первой инстанции были признаны недействительными сделки по передаче акций вышедшим участникам АО «Атолл», В.А. Чмых, ФИО7, в том числе на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ. Постановлением Девятого арбитражного суда от 22.11.2018 г. №09-АП-58351/18 определение оставлено без изменения. 25.02.2019 г. Арбитражный суд Московского округа оставил кассационную жалобу по данному спору без удовлетворения.

Однако данный довод противоречит приведенным выше указаниям суда округа. Так суд округа указал следующее: «Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума от 23.06.2015 N 25) к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Действительно, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в абз. 4 п. 4 постановления Пленума от 23.12.2010 N 63, п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 Гражданского кодекса). Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Следовательно, применение положений статей 10, 168 ГК РФ не может подменять собой применение специальных положений статей 61.2, 61.3 Закона о банкротстве и служить основанием для обхода ограничений в применении указанных норм, в том числе в случае пропуска срока исковой давности для оспаривания сделок по специальным положениям Закона о банкротстве.».

Заявитель, зная об указаниях суда округа, не указал, чем в условиях конкуренции норм права основания признания сделки недействительной в силу ст. ст. 10, 168 ГК РФ выходят за рамки оснований, предусмотренных п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Также заявитель не привел оснований для вывода о возможности применения положений ст. 69 АРК РФ, ссылаясь на ряд аналогичных споров, а также не указал иных оснований для применения ст. ст. 10, 168 ГК РФ.

Кроме того, несмотря на указание суда округа по данному вопросу и положения п. 2.1 ст. 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заявитель не смог привести обоснованных возражений по заявлению ответчика о пропуске срока исковой давности, что является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленных кредитором требований в отношении сделки вышедшего из состава участников общества ответчика, получившего удовлетворение за счет имущества должника.

В связи с этим следует признать обоснованным соответствующее заявление ответчика и применить в споре последствия такого заявления, влекущего безусловный отказ в удовлетворении требований кредитора независимо от установленных выше фактических обстоятельств по делу.

Так, суд округа указал, что ФИО2 заявил о применении к заявленным требованиям срока исковой давности. В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее - постановление Пленума N 43) разъяснено, что пунктом 2 статьи 199 ГК РФ не предусмотрено какого-либо требования к форме заявления о пропуске срока исковой давности: оно может быть сделано как в письменной, так и в устной форме; если заявление сделано устно, это указывается в протоколе судебного разбирательства. В соответствии с пунктом 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

При этом согласно п. 1 ст. 61.9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон) срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом.

При этом согласно п. 2 ст. 126 Закона руководитель должника в течение 3 дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу ему бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Вместе с тем в силу п. 2 ст. 61.9 Закона заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в п. 1 ст. 61.9 Закона (внешний или конкурсный управляющий), конкурсным кредитором или уполномоченным органов, если размер кредиторской задолженности перед ним включённой в реестр требований кредиторов, составляет более 10 % общего размера кредиторской задолженности, включённой в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Правил об исчислении срока исковой давности данная норма не содержит.

То есть конкурсный кредитор вправе самостоятельно реализовать право на оспаривание сделок, принадлежащее конкурсному управляющему, на тех условиях, которые установлены Законом для конкурсного кредитора.

Результатом оспаривания сделок является возврат исполненного в конкурсную массу должника, а не кредитору.

Таким образом, для такого случая начало течения срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении своего права узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого конкурсным кредитором подано такое заявление, т.е. конкурсный управляющий должника, а не сам конкурсный кредитор (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее - ВС) от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

Исполнение обязанностей конкурсного управляющего Должника было возложено на ФИО6 (далее - Управляющий) решением суда первой инстанции от 30 марта 2017 года, при этом резолютивная его часть была объявлена ещё 29 марта 2017 года.

В силу п. 42 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - ВАС) от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление № 35), если в судебном заседании была объявлена только резолютивная часть судебного акта об утверждении арбитражного управляющего либо отстранении или освобождении арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей, то датой возникновения либо прекращения полномочий арбитражного управляющего будет дата объявления такой резолютивной части.

Следовательно, срок исковой давности начал течь с 29 марта 2017 года и истёк 29 марта 2018 года.

Кредитор же обратился в суд первой инстанции с заявлением об оспаривании Договора лишь 02 июля 2018 года, т.е. срок исковой давности пропущен.

Более того, статус лица, участвующего в деле о банкротстве, и соответствующие права (в частности, на ознакомление с материалами дела в части предъявленных всеми кредиторами требований и возражений, на участие в судебных заседаниях по рассмотрению требований всех кредиторов, на обжалование судебных актов, принятых по результатам рассмотрения указанных требований), необходимые для реализации права на заявление возражений, возникают у кредитора с момента принятия его требования к рассмотрению судом (п. 30 постановления Пленума ВАС от 23 июля 2009 года № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»).

В связи с этим ВС РФ в определении от 05 февраля 2016 года № 304-ЭС14-5681 (7) указано, что законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

Поскольку размер требований кредитора, обладающего правом на оспаривание сделок должника, является значительным (более 10 % всех требований), то кредитор с момента включения требований в реестр, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, мог запросить всю необходимую ему для реализации своих прав информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под ст. 61.2 или 61.3 Закона.

Следовательно, в силу специальных оснований законодательства о банкротстве с момента открытия конкурсного производства и передачи конкурсному управляющему документации, позволяющей получить информацию о совершенных должником сделках, начинает течь срок исковой давности, исчисляемый как для требований, заявляемых назначенным судом конкурсным управляющим, так и для требований, заявляемых конкурсным кредитором на основании п. 2 ст. 61.9 Закона.

В судебной практике сформировался подход, при котором срок исковой давности следует исчислять с момента включения требования конкурсного кредитора в реестр требований кредиторов должника (постановление Арбитражного суда Московского округа от 04 мая 2017 года по делу № А41-14658/13).

Требования Кредитора были включены в реестр требований кредиторов Должника определением суда первой инстанции от 27 июня 2017 года, при этом резолютивная его часть была объявлена ещё 21 июня 2017 года.

В силу п. 42 Постановления № 35, если в судебном заседании была объявлена только резолютивная часть судебного акта о включении требования в реестр, то датой включения требования в реестр (возникновения права голоса на собрании кредиторов) будет дата объявления такой резолютивной части.

Следовательно, срок исковой давности начал течь с 21 июня 2017 года и истёк 21 июня 2018 года.

Кредитор же обратился в суд первой инстанции с заявлением об оспаривании Договора лишь 02 июля 2018 года, т.е. срок исковой давности пропущен.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-270, 272, п. 2.1 ст. 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 26.12.2018 по делу № А40-150727/16 отменить.

В удовлетворении требований АО «АТОЛЛ» отказать.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления постановления в полном объеме в Арбитражном суде Московского округа. 

Председательствующий судьяВ.С. Гарипов

Судьи:А.Н. Григорьев

Р.Г. Нагаев

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.