ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-124135/2022

30 сентября 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1 Резолютивная часть постановления объявлена 15 сентября 2025 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 30 сентября 2025 года  

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Слоневской А.Ю., судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ворона Б.И.,  

при участии: конкурсный управляющий ООО «Камчатка» ФИО1 лично, по паспорту, посредством веб-конференции, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-13487/2025) ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.04.2025 по делу № А56-124135/2022/суб.1, принятое по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Камчатка» к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Камчатка»,   

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражном суде города Санкт-Петербурга и Ленинградской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Камчатка» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, Санкт- Петербург, ул.Вязовая, д.8, стр.1, кв.222, далее - Общество).  

Решением суда от 07.09.2023 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего назначен ФИО1. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 172 от 16.09.2023.  

Определением суда от 12.10.2023 конкурсным управляющим утвержден ФИО1.  

Конкурсный управляющий Обществом обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.  

Определением суда от 05.04.2025 установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, в части определения  

размера субсидиарной ответственности производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО2 обратилась в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение, в удовлетворении заявления отказать, ссылаясь на непредставление доказательств, подтверждающих, что в результате заключения договора займа действительно нарушены имущественные права кредиторов. Также апеллянт ссылается на то, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов, в частности, договоры поручительства не могли являться причинами объективного банкротства Общества. Также апеллянт указывает, что все передано конкурсному управляющему и последним не доказано, каким образом использование ФИО2 имущества должника в деятельности ООО «Ягода» нарушило права кредиторов. Кроме того, апеллянт указывает, что факт перечисления денежных средств аффилированным лицам не может являться основанием для возложения субсидиарной ответственности на контролирующих должника лиц, поскольку действующим законодательством коммерческая деятельность между аффилированными лицами не запрещена.  

Конкурсный управляющий Обществом представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на то, что договор займа заключен после возбуждения дела о банкротстве Общества, а залог предоставлен не в интересах Общества, а для обеспечения займа, полученного самой ФИО2 как физическим лицом. Также конкурсный управляющий указывает относительно договора поручительства, что Общество было обременено долгом, который не имел экономического смысла и не приносил ему выгоды. Также управляющий указал, что передача имущества была просроченной и неполной, представленные сведения о дебиторской задолженности недостоверны, а, следовательно, не раскрыты бывшим руководителем должника.  

В судебном заседании конкурсный управляющий возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.  

Лица, участвующие в обособленном споре, уведомлены судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие неявившихся лиц согласно статье 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).  

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.  

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий Обществом, обращаясь с настоящим заявлением, указал на совершение ответчиком сделок во вред Общества, непредставление документов, непередачу имущества, что в совокупности явилось причиной банкротства Общества и повлияло на невозможность осуществления деятельности конкурсного управляющего по формированию конкурсной массы.  

Суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности заявления, установил наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и приостановил производство до окончания расчета с кредиторами.  

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.  

Согласно пункту 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве сокрытие должником, и (или) контролирующим должника лицом, и (или) иными заинтересованными по отношению к ним лицами признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества не влияет на определение даты возникновения признаков банкротства для целей применения пункта 1 настоящей статьи.  

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Материалами дела установлено, что с 09.06.2019 по 12.09.2023 ФИО2 являлась единоличным исполнительным органом Общества (генеральным директором), с 09.06.2019 по настоящее время ФИО2 является единственным участником Общества. Таким образом, ФИО2 является контролирующим должника лицом.  

В силу положений главы III.2 Закона о банкротстве субсидиарная ответственность предусмотрена за невозможность полного погашения требований кредиторов, а также за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника.  

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; 3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов; 4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены; 5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый Федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.  

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица,  

приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

В силу разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления N 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.  

Согласно подпункту 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.01.2025 признан недействительным договор займа под залог транспортного средства № 624 от 17.03.2023, заключенный Обществом, ФИО2 и ООО «Авангард-Строй». Судом при рассмотрении указанного обособленного спора установлено, что оспариваемый договор заключен в период неплатежеспособности Общества, уже после возбуждения дела о банкротстве, со злоупотреблением правом со стороны  

ФИО2, которая в данном договоре выступала и от имени Общества, являвшегося залогодателем, и от своего имени, как заемщика. Суд пришел к выводу, что указанной сделкой реализовано намерение ФИО2 на причинение вреда кредиторам, так как сделка совершена уже после возбуждения дела о банкротстве, без согласия временного управляющего, в результате данной сделки у Общества возникло еще одно обязательство, которое он уже не мог удовлетворить, будучи в процедуре банкротства, и ФИО2 безусловно знала об этом.  

ФИО2 в своей апелляционной жалобе указывает, что вырученные от реализации фудтрака на торгах денежные средства поступили в конкурсную массу должника. Таким образом, само по себе заключение указанного договора никак не ущемило имущественные права кредиторов и не могло повлиять на формирование конкурсной массы в рамках процедуры банкротства должника.  

Апелляционный суд отмечает, что договор займа заключен после возбуждения дела о банкротстве, что прямо нарушает императивные нормы Закона о банкротстве (статьи 61.2, 61.3). В силу положений Постановления № 53 сделки контролирующего должника лица, совершенные в период неплатежеспособности, подлежат квалификации как направленные на причинение вреда кредиторам.  

Как следует из материалов дела, фудтрак являлся единственным ликвидным активом Общества, обременение его залогом существенно ограничило возможности кредиторов и потребовало от конкурсного управляющего дополнительных судебных расходов и времени для оспаривания сделки, что отсрочило формирование конкурсной массы. Кроме того, залог предоставлен не в интересах Общества, а для обеспечения займа, полученного самой ФИО2 как физическим лицом. В материалах дела имеется расходный кассовый ордер о получении ФИО2 денежных средств под залог транспортного средства. При этом никакие денежные средства на счета Общества не поступали. Таким образом, сделка совершена исключительно в интересах контролирующего лица, а не Общества. Даже последующая реализация актива с торгов не устраняет факта причинения вреда, так как кредиторы были лишены своевременного и полного удовлетворения своих требований.  

Указанная выше сделка совершена в период исполнения обязанностей генерального директора Общества ФИО2 – единственным участником должника, соответственно, в данном случае имеются основания для вывода о том, что действия ФИО2 по заключению подозрительной сделки, сделки со злоупотреблением правом причинили вред имущественным правам кредиторов, что, в свою очередь, повлекло возникновение признаков неплатежеспособности должника и свидетельствует о доказанности оснований для привлечения  

ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В дополнительных пояснениях к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает, что на момент введения процедуры банкротства Общества требования мажоритарного кредитора  

ИП ФИО3 по основному долгу, подтвержденные решением суда по делу № А56-34540/2021, составляли 5 435 565,06 руб. Однако из указанной суммы лишь  

3 215 366,06 руб. являлись обязательствами самого Общества по договору купли-продажи оборудования № К-02 от 24.12.2019 и соответствующим соглашениям об оплате. Оставшаяся часть долга, а именно 2 228 899 руб. (49,09% от общей суммы требований кредитора), возникла исключительно в результате действий  

ФИО2, которая, являясь единственным участником и руководителем Общества, по личной инициативе обременила Общество поручительством по своей собственной покупке оборудования в результате заключения договоров купли- продажи № К-01 и № К-03, которые заключены не с Обществом, а с самой  

ФИО2 

ФИО2 указывает, что данное оборудование приобреталось не в собственность должника Общества, а в собственность ФИО2 На балансе Общества данное имущество никогда не числилось. Заключение должником договоров поручительства в рамках указанных договоров купли-продажи, заключенных ФИО2, по мнению ответчика, само по себе не свидетельствует о нарушении имущественных прав кредиторов. Также ФИО2 указывает, что  

данные договоры были заключены ответчиком еще в 2019 года, то есть задолго до введения в отношении Общества процедуры банкротства в марте 2023 года. Соответствующее поручительство дано Обществом в рамках обычной хозяйственной деятельности и связано с обычным предпринимательским риском. ФИО2 полагает, что указанные договоры поручительства не могли являться причинами объективного банкротства должника.  

Апелляционный суд отклоняет указанный довод, поскольку у Общества возникли обязательства в отсутствие на то экономического смысла и выгоды. На момент заключения поручительства у Общества имелись активы, достаточные для погашения собственных обязательств по договору К-02 от 24.12.2019 на сумму  

3 215 366,06 руб. Однако именно за счет навязывания Обществу поручительства по личным долгам руководителя долговая нагрузка на Общество была фактически удвоена. Указанные обстоятельства свидетельствуют об искусственном создании признаков неплатежеспособности.  

Таким образом, имеется прямая причинно-следственная связь между действиями ФИО2 и наступлением банкротства должника, поскольку именно ФИО2 путем навязывания поручительства Обществу по своим личным обязательствам довела должника до неплатежеспособности и банкротства.  

Изложенное позволяет констатировать, что в действиях ответчика имеются признаки недобросовестности и неправомерного поведения, направленного на причинение убытков Обществу.  

Конкурсным управляющим также было сообщено суду, что им выявлен факт безвозмездного использования имущества Общества сторонним юридическим лицом - ООО «Ягода».  

Как следует из материалов дела, в ходе мероприятий по изъятию 18.09.2023 имущества Общества установлено, что транспортное средство фудтрак, являющийся собственностью Общества, а также оборудование, находящееся в нем, использовались ООО «Ягода». На фудтраке нанесены реквизиты ООО «Ягода», что свидетельствует о его фактическом использовании данной компанией. По акту приема-передачи данное имущество возвращено из владения, ООО «Ягода», которое его использовало безвозмездно.  

В то же время ООО «Ягода» в момент неплатежеспособности Общества демонстрировало положительные финансовые результаты, а именно, выручка - 56,2 млн.руб. в 2022 году и 93,8 млн.руб. в 2023 году, чистая прибыль - 2 млн.руб. в 2022 году и 22,1 млн.руб. в 2023 году.  

С момента создания ООО «Ягода» (04 марта 2022 года) единственным учредителем и генеральным директором данной организации являлась ФИО2, а организация имела идентичные виды деятельности Обществу.  

В своей апелляционной жалобе ФИО2 указывает, что фудтрак реализован конкурсным управляющим на торгах за 721 721 руб., денежные средства от продажи транспортного средства поступили в конкурсную массу должника, в связи с чем полагает, что его использование ответчиком в деятельности ООО «Ягода» не нарушило права кредиторов.  

Использование ФИО2, по мнению ответчика, имущества Общества в деятельности ООО «Ягода», генеральным директором которого также является ФИО2, осуществлялось в рамках обычной хозяйственной деятельности и на момент использования соответствующего оборудования ФИО2 не могла предположить наступления неплатежеспособности Общества в будущем. Ответчик указывает, что использование фудтрака ООО «Ягода» не являлось объективной причиной банкротства Общества.  

Апелляционный суд отмечает, что по акту приема-передачи имущество возвращено лишь в сентябре 2023 года и именно ООО «Ягода», хотя должно было  

находиться в распоряжении должника. Таким образом, активы, которые могли бы формировать конкурсную массу с момента возбуждения дела о банкротстве, фактически приносили прибыль иные организациям, а не кредиторам.  

Имущество Общества безвозмездно использовалось третьей организацией, также подконтрольной ФИО2, в то время как Общество не исполняло обязательств перед кредиторами, при этом активы должника использовались в коммерческой деятельности другого юридического лица безвозмездно, не принося никакой прибыли должнику, то есть во вред его кредиторам.  

В своих пояснениях от 18.03.2025 ФИО2 сообщала, что в состав активов баланса Общества входит дебиторская задолженность по оплате за ООО «ДСР» в размере 512 208,08 руб., что подтверждается выпиской по счету.  

 Апелляционный суд принимает во внимание, что на момент перечисления денежных средств в ООО «ДСР» (идентичные виды деятельности) единственным учредителем и генеральным директором данного общества также являлась  

ФИО2 Данная задолженность не возвращена Обществу, никаких действий по возврату дебиторской задолженности в пользу Общества ответчиком не предпринималось, доказательств обратного материалы дела не содержат.  

ФИО2 в апелляционной жалобе указывает, что один лишь факт перечисления денежных средств аффилированным лицам не может являться основанием для возложения субсидиарной ответственности на контролирующих должника лиц, поскольку действующим законодательством коммерческая деятельность между аффилированными лицами не запрещена. По мнению ответчика, не представлено доказательств того, что именно совершение спорных сделок привело к банкротству должника, которое в такой ситуации стало неизбежным.  

Суд отклоняет указанный довод, поскольку перечисление средств должником в пользу общества, полностью подконтрольного руководителю, подтверждает прямой конфликт интересов и вывод активов. ФИО2 знала, что в составе активов Общества данная сумма числилась как дебиторская задолженность  

ООО «ДСР». Однако фактически средства не возвращены, документы, подтверждающие наличие встречных обязательств, в материалы дела не представлены, что указывает на безвозвратный характер перечисления и уменьшение активов Общества.  

Апелляционный суд отмечает, что указанная сумма в размере свыше 500 тыс.руб. могла быть направлена на погашение задолженности перед кредиторами, но вместо этого выведена в пользу аффилированной структуры.  

С учетом того, что совокупная задолженность Общества на момент банкротства составляла 5,4 млн.руб., вывод даже части средств в размере 512 тыс.руб. является существенным для конкурсной массы и прав кредиторов.  

Таким образом, ФИО2, используя свои полномочия как руководителя Общества, распорядилась денежными средствами должника в пользу аффилированного юридического лица, уменьшив объем его активов на сумму, превышающую 500 тыс.руб., что также свидетельствует о недобросовестном поведении ответчика по отношению к Обществу и его кредиторам.  

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий Обществом также заявлял о неисполнении ответчиком обязанности по передаче документации и имущества должника.  

В период рассмотрения обособленного спора ответчиком предприняты действия по исполнению указанной обязанности.  

В апелляционной жалобе ФИО2 указывает, что наличие либо отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего большей части запрашиваемой им документации о хозяйственно-экономической деятельности должника не могло  

повлиять на проведение процедур банкротства Общества, в том числе, формирование конкурсной массы и удовлетворение прав кредиторов.  

Ответчик указывает, что часть документов отсутствует, имеющаяся документация направлена конкурсному управляющему в полном объеме.  

Конкурсный управляющий Обществом факт получения оборудования, принадлежавшего должнику, по акту от 06.03.2025 подтвердил, однако указал, что пока ответчиком не исполнялась предусмотренная законом обязанность по передаче имущества Общества конкурсному управляющему, то есть более полутора лет, указанное имущество, которое должно было находиться в распоряжении Общества и формировать конкурсную массу с момента введения банкротства, фактически использовалось аффилированными компаниями ФИО2, а его передача конкурсному управляющему осуществлена только после вступления в законную силу определения суда первой инстанции и направления исполнительного листа в службу судебных приставов. Эти обстоятельства, по утверждению конкурсного управляющего, свидетельствуют о попытке умышленного затягивания передачи активов и фактическом использовании имущества должника в интересах третьих лиц, что нанесло ущерб кредиторам и усугубило финансовое положение Общества. Данный вывод конкурсного управляющего, по мнению суда, является обоснованным.  

Конкурсным управляющим также указано на искажение ответчиком бухгалтерской отчетности Общества. Так, согласно данным бухгалтерской отчетности Общества за 2021 год, имеющимся в открытых источниках, активы баланса должника составляли 5 545 тыс. руб., в то время, как по данным бухгалтерской отчетности за 2022 год активы баланса составили 0 руб., однако данные бухгалтерской отчетности за 2022 год не соответствуют действительности.  

Как установлено судом из материалов дела и подтверждено ответчиком, у Общества на момент возбуждения дела о банкротстве и на момент введения первой процедуры банкротства имелось оборудование, стоимость которого по оценке ответчика составляет 311 308,35 руб., имелось транспортное средство фудтрак, изъятое конкурсным управляющим, имелась дебиторская задолженность, о которой указывает сама ответчик, то есть активы Общества на последнюю отчетную дату, предшествующую признанию должника банкротом, не могли составлять 0 руб., что подтверждает доводы конкурсного управляющего о фактическом искажении ответчиком бухгалтерской отчетности Общества.  

Конкурсный управляющий также указывал, что после судебного заседания 20.02.2025 он передал выписки по банковским операциям Общества, на основании которых ФИО2 представила искаженные сведения о дебиторской задолженности в своих пояснениях от 18.03.2025. Так, в указанных пояснениях ФИО2 заявляла, что для передачи информации об активах должника она восстановила расшифровку дебиторской задолженности, где указала, что в 2020 году у Общества существовал долг ООО «Рессо Лизинг» в размере 990 098 руб. при расторжении договора лизинга. Однако, как установил конкурсный управляющий, договор лизинга расторгнут 25.06.2021, а не в 2020 году, как утверждает ФИО2 Основная сумма долга в размере 713 977,70 руб. начислена только после обращения конкурсного управляющего в 2024 году с требованием предоставить акт сверки взаимных расчетов. Оставшаяся сумма задолженности, указанная  

ФИО2, состоит из начисленных процентов за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ).  

Таким образом, дебиторская задолженность в указанном ответчиком размере не могла быть отражена в отчетности должника, поскольку фактически данная задолженность сформирована только после расторжения договора лизинга в 2021 году и требований конкурсного управляющего в 2024 году.  

Ответчик не дала суду приемлемых пояснений относительно этого противоречия, что дополнительно свидетельствует об обоснованности доводов конкурсного управляющего о намеренных действиях ответчика по искажению бухгалтерской отчетности Общества.  

В обоснование заявления конкурсный управляющий также отмечает несоответствие, а именно, ФИО2 указывала, что в состав дебиторской задолженности Общества вошла оплата за ФИО4 в размере  

300 036,17 руб. Однако, согласно выписке движения денежных средств по расчетному счету Общества, оплата в пользу ИП ФИО4 осуществлялась по договору аренды, а не в качестве дебиторской задолженности, как заявляет ответчик.  

ИП ФИО4 осуществляет деятельность по аренде и управлению собственным или арендованным имуществом (ОКВЭД 68.20), что подтверждает, что платежи в ее адрес могли быть связаны исключительно с арендными  

отношениями. 

Какие-либо документы, подтверждающие существование дебиторской задолженности в данной сумме, в адрес конкурсного управляющего не представлены. Таким образом, заявление ответчика о наличии дебиторской задолженности перед ФИО4 не подкреплено никакими доказательствами, что также свидетельствует в пользу утверждений конкурсного управляющего о попытках ответчика исказить отчетность Общества.  

Конкурсный управляющий также сообщил суду, что ответчик не исполнила свои обязанности по передаче конкурсному управляющему сведений о финансовых операциях Общества. В своих пояснениях от 18.03.2025 ФИО2 указывала, что готова предоставить документы, подтверждающие перечисление подотчетных денежных средств сотрудникам в размере 900 000 руб., однако указанные документы ни конкурсному управляющему, ни в материалы дела так и не поступили.  

Учитывая изложенное, апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о признании обоснованным требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи с причинением вреда кредиторам, выраженного в непередаче имущества, совершении сделок, причинивших ущерб должнику, невыполнении обязанностей по сохранению активов должника, а также не погашении кредиторской задолженности при наличии объективной возможности, и искусственному увеличению долговой нагрузки.  

Таким образом, заявителем доказаны основания для привлечения 

ФИО2 к субсидиарной ответственности за доведение Общества до банкротства. Ответчиком указанные обстоятельства в апелляционной жалобе не опровергнуты.  

Обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по приведенным в ней доводам.  

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.04.2025 по делу № А56-124135/2022/суб.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий А.Ю. Слоневская  

Судьи А.Ю. Сереброва  

И.Ю. Тойвонен