1275/2023-165612(2) 

 

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А 

http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-47040/2019

20 октября 2023 года

г. Санкт-Петербург

/субс.1,2,3,4  Резолютивная часть постановления объявлена 11 октября 2023 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 20 октября 2023 года  

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  в составе:  

председательствующего судьи Тойвонена И.Ю.  судей Слоневской А.Ю., Сотова И.В.  

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1, при участии: 

от ООО «СК «КЗТБ»: ФИО2 по доверенности от 09.08.2021,  от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 18.10.2022,  

от ООО «КОНЭКС»: ФИО4 по доверенности от 13.05.2023, 

от ООО «СК «КЗТБ»: ФИО4 по доверенности от 09.08.2021,  от ФИО5: ФИО6 по доверенности от 20.01.2023,  

от конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский»: ФИО7 по доверенности  от 07.04.2023,  

от конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский»: ФИО8 по  доверенности от 07.04.2023 (посредством системы «веб-конференция»),  

от ФГАУ «УИСП» Минобороны России: ФИО9 по доверенности от 23.12.2022 (посредством системы «веб-конференция»; до перерыва), от ФИО10: ФИО11 по доверенности от 24.10.2022 (посредством 

системы «веб-конференция»; после перерыва),  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы  (регистрационный номер 13АП-11706/2023, 13АП-11707/2023, 13АП-11709/2023,  13АП-11710/2023) ФИО3, ООО «Конэкс», ООО «СК «КЗТБ»,  ФИО5 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.03.2023 по обособленному спору № А5647040/2019/субс.1,2,3,4 (судья Рогова Ю.В.), принятое по заявлениям ФИО10, конкурсного управляющего Потребительского жилищностроительного кооператива «Офицерский», ООО «СК «КЗТБ» о привлечении к  субсидиарной ответственности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)  Потребительского жилищно-строительного кооператива «Офицерский», лица,  привлекаемые к субсидиарной ответственности: ФИО5,  ООО «Конэкс», ФИО3, ООО «СК «КЗТБ», ФИО12,  

установил:

АО «Петербургская сбытовая компания» обратилось в Арбитражный суд  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании  Потребительского жилищно-строительного кооператива ((ИНН 

<

***>, ОГРН  

<

***>; далее - ПЖСК) «Офицерский» несостоятельным (банкротом).  

Определением суда первой инстанции от 24.04.2019 заявление принято к  производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника.  

Определением суда первой инстанции от 15.07.2019 (резолютивная часть  объявлена 09.07.2019) в отношении ПЖСК «Офицерский» введена процедура  наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО13,  член Некоммерческого партнерства арбитражных управляющих «ОРИОН».  

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 132 от  27.07.2019.  

Решением суда первой инстанции от 19.12.2019 (резолютивная часть  объявлена 10.12.2019) в отношении ПЖСК «Офицерский» открыта процедура  конкурсного производства ; конкурсным управляющим утвержден ФИО13  

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 241 от  28.12.2019.  

Определением суда первой инстанции от 15.09.2020 ФИО13 освобожден  от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский».  Конкурсным управляющим ПЖСК «Офицерский» утверждена ФИО14, член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация  арбитражных управляющих «Содействие».  

Определением суда первой инстанции от 07.10.2021 арбитражный  управляющий ФИО14 отстранена от исполнения обязанностей  конкурсного управляющего Потребительского жилищно-строительного кооператива  «Офицерский».  

Определением суда первой инстанции от 23.11.2021 конкурсным  управляющим ПЖСК «Офицерский» утверждена ФИО15, член  Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Северная  столица».  

26.05.2021 в арбитражный суд первой инстанции от кредитора ООО  «Строительная компания «КЗТБ» (далее – кредитор, ООО «СК «КЗТБ») поступило  заявление, в котором просит привлечь ФИО12 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника в размере 219 695 188,95 руб.  Обособленному спору присвоен номер № А56-47040/2019/субс.1.  

26.11.2021 в арбитражный суд первой инстанции от ФИО10 (далее - заявитель) поступило заявление, в котором просит привлечь  ФИО5 к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника в размере 217 628 686,69 руб. Обособленному спору  присвоен номер № А56-47040/2019/субс.2.  

Определением суда от 14.01.2022 (резолютивная часть объявлена  21.12.2021) по обособленном спору № А56-47040/2019/субс.1, оставленным без  изменений постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от  31.05.2022, установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной  контролирующих должника лиц - ФИО12 по обязательствам должника;  рассмотрение заявления конкурсного кредитора ООО «СК «КЗТБ» о привлечении к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановлено в  

части установления размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов  с кредиторами.  

18.02.2022 в арбитражный суд первой инстанции от ФИО10 поступило  заявление, в котором просит привлечь ООО «СК «КЗТБ» к субсидиарной  ответственности по обязательствам ПЖСК «Офицерский». Приостановить  производство по заявлению до определения в части установления размера  субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  Обособленному спору присвоен номер № А56-47040/2019/субс.3.  

Определением суда первой инстанции от 18.10.2022 обособленные споры   № А56-47040/2019/субс.2, № А56-47040/2019/субс.2 объединены для их совместного  рассмотрения с присвоением объединенному спору номера № А5647040/2019/субс.2,3; судебное заседание отложено на 02.12.2022, с привлечением к  участию в деле в качестве соответчиков ООО «КОНЭКС» и ФИО3.  

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.11.2022  определение суда от 14.01.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного  апелляционного суда от 31.05.2022 по обособленном спору № А56-47040/2019/субс.1  отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

07.11.2022 в арбитражный суд первой инстанции от конкурсного  управляющего ПЖСК «Офицерский» поступило заявление, в котором просит  привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника. Обособленному спору присвоен номер № А56-47040/2019/субс.4.  

Определением суда первой инстанции от 02.12.2022 обособленные споры   № А56-47040/2019/субс.1, № А56-47040/2019/субс.2,3 объединены для их  совместного рассмотрения с присвоением объединенному спору номера № А5647040/2019/субс.1,2,3.  

Определением суда первой инстанции от 27.12.2022 обособленные споры   № А56- 47040/2019/субс.1,2,3 и № А56-47040/2019/субс.4 объединены для их  совместного рассмотрения с присвоением объединенному спору номера № А5647040/2019/субс.1,2,3,4.  

Определением суда первой инстанции от 02.03.2023 по обособленному спору   № А56- 47040/2019/субс.1,2,3,4 установлено наличие оснований для привлечения к  субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО12,  ФИО5, ФИО3, ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» по  обязательствам ПЖСК «Офицерский». Производство по рассмотрению заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  приостановлено в части установления размера субсидиарной ответственности до  окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3, ООО «КОНЭКС»,  ООО «СК «КЗТБ», ФИО5 обратились с апелляционными жалобами.  

ФИО3, ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» в своих апелляционных  жалобах отметили, что действуют в гражданском обороте самостоятельно, ООО «СК  «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» и должник не участвуют в уставном капитале друг друга,  не имеют общих участников или лиц, входящих в состав органов управления,  следовательно, не могут быть признаны контролирующими должника лицами и, как  следствие, не могут привлекаться к субсидиарной ответственности по его  обязательствам.  

От ФИО3, ООО «КОНЭКС», ООО «СК «КЗТБ» поступили дополнения к  правовым позициям, изложенным в апелляционных жалобах.  

ФИО5 просит обжалуемое определение отменить в части  привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В  

обоснование указывает, что судом первой инстанции не установлена дата  объективного банкротства должника; не дана оценка представленному в материалы  дела финансовому анализу деятельности должника. Полагает, что действия  ответчика не причинили ущерба должнику и интересам конкурсных кредиторов,  поскольку ответчику поставлено в вину исполнение действительного договора,  заключенного его предшественником, а доводы о двойных зачетах прямо  противоречат установленным судом в рамках дела № А56-53884/2022  обстоятельствам.  

От конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский» ФИО16, утвержденного определением от 03.04.2023,, ФИО10, ФГАУ  «УИСП» Минобороны России поступили отзывы, в которых они просят обжалуемый  судебный акт оставить без изменения, апелляционные жалобы – без  удовлетворения.  

В судебном заседании 31.05.2023 представителем ФИО5 заявлено  ходатайство о фальсификации приходных кассовых ордеров, подписанных от имени  ФИО5, которые были представлены в последнем судебном заседании суда  первой инстанции 27.01.2023, об отложении (объявлении перерыва) которого судом  первой инстанции было отказано, в связи с чем представитель не имел  возможности ознакомить своего доверителя с указанным документами и уточнить их  подлинность. Полагает, что необходимо в целях проведения почерковедческой  экспертизы истребовать у конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский»  оригиналы квитанций № 1 от 16.11.2016, № 2 от 01.03.2018, № 3 от 25.09.2017, № 5 от  27.08.2018.  

Перед экспертом поставить вопрос: «Выполнена ли подпись от имени  ФИО5 на указанных квитанциях им самим или иным лицом?».  

Рассмотрев приведенные представителем ФИО5 доводы, с учетом  возражений иных участвующих в судебном заседании лиц, судебная коллегия  протокольным определением от 31.05.2023 отложила судебное заседание на  26.07.2023 с принятием заявления о фальсификации к рассмотрению по существу в  следующем заседании.  

От ФИО10, конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский» и  Минобороны России поступили возражения на заявленное ФИО5  ходатайство о фальсификации приходных кассовых ордеров.  

От ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС», ФИО3 поступили возражения на  поступившие отзывы на апелляционные жалобы.  

ФИО10 представил письменные пояснения на вышеприведенные в  возражениях доводы.  

В связи с невозможностью участия судьи Сотова И.В. в судебном заседании  26.07.2023 по причине нахождения в ежегодном очередном отпуске, в составе суда,  рассматривающего настоящее дело, произведена замена в соответствии с пунктом  2 части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  (далее - АПК РФ), судья Сотов И.В. заменен на судью Аносову Н.В.  

Протокольным определением от 26.07.2023 судебное заседание отложено на  16.08.2023.  

От конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский» поступили дополнения к  отзыву на апелляционные жалобы.  

В связи с невозможностью участия судьи Аносовой Н.В. в судебном заседании  16.08.2023 по причине нахождения в ежегодном очередном отпуске, в составе суда,  рассматривающего настоящее дело, произведена замена в соответствии с пунктом  2 части 3 статьи 18 АПК РФ, судья Аносова Н.В. заменена на судью Сотова И.В.  

Протокольным определением от 16.08.2023 судебное заседание отложено на  13.09.2023.  

До начала судебного заседания, назначенного на 13.09.2023, от конкурсного  управляющего ПЖСК «Офицерский», ООО «СК «КЗТБ», ФИО3, ООО  «КОНЭКС» поступили письменные пояснения по существу спора.  

Протокольным определением от 13.09.2023 судебное заседание отложено на  04.10.2023.  

До начала судебного заседания, назначенного на 04.10.2023, от конкурсного  управляющего ПЖСК «Офицерский» поступили возражения на итоговые пояснения  ООО «СК «КЗТБ», ФИО3, ООО «КОНЭКС», пояснения ФИО5 и  дополнительные пояснения от ООО «СК «КЗТБ», ФИО3, ООО «КОНЭКС» с  учетом возражений конкурсного управляющего.  

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы  опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного  суда.  

До судебного заседания от ФИО10 поступило ходатайство об участии  в судебном заседании в порядке статьи 153.2 АПК РФ посредством системы «веб- конференция», которое было удовлетворено судом апелляционной инстанции.  

Между тем, в день судебного заседания представитель ФИО10 к  системе не подключился, техническую возможность проведения судебного  заседания путем использования электронного подключения не обеспечил, в связи с  чем судебное заседание 04.10.2023 проведено в его отсутствие.  

В составе суда 04.10.2023 в порядке взаимозаменяемости судьи Сотова И.В.  по пункту 5 статьи 18 АПК РФ принимала участие судья Бармина И.Н. в целях  объявления в порядке статьи 163 АПК РФ перерыва до 11.10.2023 с целью  ознакомления участвующих в деле лиц с поступившими в преддверии судебного  заседания пояснений.  

После перерыва судебное заседание продолжено. 

После перерыва в порядке статьи 153.2 АПК РФ принимал участие в  судебном заседании представитель ФИО10  

До судебного заседания от ФГАУ «УИСП» Минобороны России поступило  ходатайство об участии в судебном заседании в порядке статьи 153.2 АПК РФ  посредством системы «веб-конференция», которое было удовлетворено судом  апелляционной инстанции.  

Между тем, в день судебного заседания представитель ФГАУ «УИСП»  Минобороны России к системе не подключился, техническую возможность  проведения судебного заседания путем использования электронного подключения  не обеспечил, в связи с чем судебное заседание 11.10.2023 проведено в его  отсутствие.  

Представители ФИО3, ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» поддержали  доводы, изложенные в их апелляционных жалобах и пояснениях.  

Представитель ФИО5 поддержал доводы, изложенные в своей  жалобе и пояснениях к ней.  

Представители конкурсного управляющего ПЖСК «Офицерский» и ФИО10 против удовлетворения апелляционных жалоб возражали.  

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного  разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное  заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 АПК РФ дело  рассмотрено в их отсутствие.  

Оснований для проведения экспертизы и истребования дополнительных  доказательств по заявлению ФИО5 апелляционным судом не установлено,  

в том числе и учетом не реализации соответствующих прав данным лицом в суде  первой инстанции и при отсутствии процессуальной необходимости в рамках  настоящего обособленного спора.  

Законность и обоснованность определения в его обжалуемой части  проверены в апелляционном порядке.  

В соответствии с частью 3 статьи 4 Федерального закона от 29 июля 2017  года № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности  (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных  правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной  ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции,  действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона),  которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в  редакции настоящего Федерального закона).  

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых  вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от  28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты  Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во  времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения  закона о банкротстве в редакции федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О  внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) и  Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее -  Закон № 266- ФЗ) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по  обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся  основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня  вступления в силу Закона № 266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место  до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о  субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в  редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от  даты возбуждения дела о банкротстве.  

Как указал суд первой инстанции в обжалуемом определении, исходя из  приводимых в заявлениях доводов, обстоятельства, с которыми заявители  связывают наступление ответственности контролировавших должника лиц имели  место как до, так и после июля 2017 года, в связи с чем, к спорным  правоотношениям подлежат применению положения Закона о банкротстве как с  учетом, так и без учета изменений, внесенных Законом № 266-ФЗ; спорные  правоотношения регулируются положениями статей 9, 10, 61.11, 61.12 Закона о  банкротстве в редакции, действующей в период спорных правоотношений.  

В рассматриваемый период действовали, в том числе, положения статьи 10  Закона о банкротстве, нормы пункта 4 которой (в редакции Федерального закона от  22.12.2014 № 432-ФЗ) охватывали объективную сторону нарушения, влекущего  субсидиарную ответственность бывшего руководителя должника.  

 Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица,  кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им  имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная  ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или  других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица  указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам  юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица  вызвана действиями этих лиц (пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской  Федерации (далее – ГК РФ)).  

Субсидиарная ответственность учредителей (участников) должника или иных  лиц, включая руководителя, предполагается в случае недостаточности имущества  должника. Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника  является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на учредителя  обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам  статьи 15 ГК РФ.  

 Следовательно, как правильно указал суд первой инстанции, для  привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо  доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда,  противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь  между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в  виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним  понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или)  увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные  последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий,  приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности  кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам  должника за счет его имущества.  

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав  кредиторов. При этом, судам необходимо учитывать как сущность конструкции  юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого  субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), ограниченную ответственность (статья 56 ГК  РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных  лиц, входящих в состав органов управления широкой дискреции при принятии  (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса, так и запрет на  причинение ими вреда иным участникам экономического оборота путем  злоупотребления правовыми формами (привилегиями, которые предоставляет  возможность ведения бизнеса через юридическое лицо) (статья 10 ГК РФ).  

Для правильного разрешения вопроса об отнесении лица к числу  контролирующих, как обоснованно указал суд первой инстанции, правовое  значение имеет наличие у него фактической возможности давать должнику  обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия  (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

Из материалов дела усматривается, что ФИО12 являлся  председателем должника и действовал от имени Кооператива в период с 15.08.2006  по 29.04.2016 и с 21.03.2019 по 10.12.2019, что подтверждается материалами дела  и сведениями, отраженными в выписке из ЕГРЮЛ. ФИО12 также  являлся председателем ПЖСК «Офицерский» на дату открытия в отношении  должника процедуры конкурсного производства.  

В свою очередь, ФИО5 являлся председателем  должника и действовал от имени Кооператива в период с 30.04.2016 по 20.03.2019,  что подтверждается материалами дела и сведениями, отраженными в выписке из  ЕГРЮЛ.  

Вышеуказанные лица обоснованно отнесены судом первой инстанции к  числу контролирующих должника лиц.  

Соответственно, к действиям ФИО12 и ФИО5, которые  причинили вред, конкурсный управляющий и конкурсный кредитор отнесли  непредставление бухгалтерской отчетности, что привело к невозможности  формирования конкурсной массы должника и невозможности осуществить  

погашение требований кредиторов в полном объеме, в том числе со стороны  председателя не была обеспечена передача документации должника конкурсному  управляющему, совершение должником убыточных сделок с аффилированными  лицами, присвоение денежных средств, полученных от пайщиков в оплату внесения  стоимости квартиры, а также неисполнение обязанности руководителя по  обращению в суд с заявлением о банкротстве (в части Салденика Д.Е.).  

 Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение  требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность  по обязательствам должника.  

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции с учетом изменений,  внесенных Законом № 266-ФЗ) установлено, что пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно  вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том  числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по  ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством  Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения  (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или  принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат  информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена,  в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в  деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Судом первой инстанции в обжалуемом определении констатировано, что  определением суда от 10.02.2020 по обособленному спору № А5647040/2019/истреб.1 ходатайство конкурсного управляющего в рамках дела о  несостоятельности (банкротстве) должника было удовлетворено, у ФИО12  истребована документация должника, при этом названное определение ответчиком  (ФИО12) не было исполнено.  

 Определением суда от 22.09.2020 по обособленному спору № А5647040/2019/истреб.1, оставленным без изменений постановлением Тринадцатого  арбитражного апелляционного суда от 28.12.2020 и постановлением Арбитражного  суда Северо-Западного округа от 30.03.2021, в связи с неисполнением бывшим  руководителем должника ФИО12 определения суда от 10.02.2020,  дополнительно взыскана судебная неустойка в размере 1 000,00 рублей за каждый  день неисполнения определения суда от 10.02.2020 по делу № А5647040/2019/истреб.1 до фактического исполнения указанного определения.  

Судом первой инстанции в обжалуемом определении отмечено, что ФИО12 представил в материалы дела два акта приема-передачи от 15.10.2019 и  31.01.2020, подтверждающие, по его мнению, передачу документов конкурсному  управляющему. На первом документе имеется отметка «получил флешку без  проверки содержимого». Далее имеется подпись и дата (25.10.2019). При этом не  имеется расшифровки подписи или инициалов конкурсного управляющего (на тот  момент конкурсным управляющим являлся ФИО13).  

 После указанной даты, а именно 10.02.2020 суд удовлетворил ходатайство  ФИО13 об истребовании документов у ФИО12 Вышеуказанным  определением от 22.09.2020 суд взыскал с ФИО12 неустойку в размере 1  000,00 рублей за каждый день неисполнения определения от 10.02.2020.  

Кроме того, как отметил суд первой инстанции в обжалуемом определении, в  указанном обособленном споре (по истребованию документов) ФИО12  

занимал противоречивую процессуальную позицию. Так, в своей апелляционной  жалобе Голиков Ю.М. ссылался на акты приема-передачи от 15.10.2019 и 31.01.2020  и указывал, что передал все документы конкурсному управляющему. В  постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2020 по  данному обстоятельству указано, что ссылки подателя жалобы на передачу  документации конкурсному управляющему отклоняются апелляционным судом,  поскольку не подтверждены документально. В дальнейшем, на стадии  кассационного обжалования в рамках вышеназванного обособленного спора,  Голиков Ю.М. уже указывал, что в ходе проведения ремонтных работ рабочие  строительной бригады по ошибке вместе со строительным мусором вынесли в  контейнер коробки, в которых находилась документация ПЖСК «Офицерский».  

 Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что ФИО12  занимал противоречивую позицию, что, в свою очередь, свидетельствует о  неисполнении им обязанности по передаче необходимых документов. Суд также  указал, что ссылка на акт приема-передачи документов от 31.01.2020 также  несостоятельна, поскольку в акте содержатся только выборочные документы. Так, в  акте указано, что документы передаются для представления в Арбитражный суд  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-9083/2019/тр.9  (обособленный спор о включении требований ПЖСК «Офицерский» в реестр  требований кредиторов ООО «СК «КЗТБ»), соответственно, данный акт приема-передачи не подтверждает передачу конкурсному управляющему всех документов,  ранее истребованных у ФИО12  

 В пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2019),  утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ от 25.12.2019, разъяснено, как  ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой  отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой  и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур,  применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя. Смысл этой  презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя  иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной  деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего,  является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов  возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем  или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к  должнику. Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет  наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской  задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. Именно поэтому  предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения  требований кредиторов.  

В обжалуемом определении судом первой инстанции указано, что из данных  бухгалтерской отчётности должника за 2018 год (год, предшествующий  возбуждению дела о банкротстве) следует, что у должника имелись активы на 240  060 000,00 рублей, в том числе дебиторская задолженность в размере 994 000,00  рублей. При этом у конкурсного управляющего отсутствуют первичные документы по  дебиторской задолженности, необходимые для ее взыскания в судебном порядке.  Аналогичным образом отсутствуют документы и по иным активам, отраженным в  бухгалтерском балансе. Кроме того, судом первой инстанции дополнительно  указано, что у конкурсного управляющего не имеется информации и по физическим  лицам, приобретавшим имущество у должника (о состоянии расчетов с данными  лицами, о заключенных договорах).  

Отсутствие указанных документов, как обоснованно указано судом первой  инстанции, препятствует как формированию конкурсной массы, так и формированию  процессуальной позиции по спорам о признании права собственности.  

 Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно  вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при  наличии, в том числе, следующих обстоятельств: причинен существенный вред  имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в  пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок  должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки,  указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (аналогичные  нормы содержались в абзаце 2 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве); на дату  возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению  в соответствии с Федеральным законом сведения либо внесены недостоверные  сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц  на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый  федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части  сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.  

 Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо  от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом  недействительными, если: заявление о признании сделки недействительной не  подавалось; заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный  акт по результатам его рассмотрения не вынесен; судом было отказано в признании  сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или  в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была  знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате  совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или  недостаточности имущества.  

Из обстоятельств настоящего дела и содержания обжалуемого определения  следует, что в ходе своей деятельности должник заключал договоры о внесении  целевого паевого взноса с физическими лицами. Паевые взносы вносились  преимущественно наличными денежными средствами, от имени должника  денежные средства передавались ФИО12 (в период осуществления им  обязанностей председателя Кооператива, то есть с 15.08.2006 по 28.04.2016 и с  21.03.2019 по 16.12.2019) и ФИО5 (в период осуществления им  обязанностей председателя Кооператива, то есть с 29.04.2016 по 20.03.2019).  

Судом первой инстанции отмечено, что в дальнейшем ФИО12 и  ФИО5 полученные от физических лиц денежные средства в кассу/на  расчетный счет должника не вносили, доказательств обратного в материалы дела  не представлено.  

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что данные  денежные средства не использовались в интересах должника, в том числе для  расчетов с кредиторами. Соответственно, ФИО12 получил от физических лиц  186 181 800,00 рублей, ФИО5 – 16 380 000,00 рублей, всего – 202 561  800,79 рублей.  

 При этом общий размер требований кредиторов, включенных в реестр  требований кредиторов, составляет: 172 145 365,00 рублей (основной долг), а также  1 202 737,00 рублей (штрафы).  

 Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 04.05.2021 по делу № А56-47040/2019/тр.23 включены в реестр  требований кредиторов требования ФГАУ «Управление имуществом специальных  

проектов» Министерства обороны РФ в сумме 74 246 000,00 рублей. Как следует из  данного судебного акта, требования конкурсного кредитора основаны на  неисполнении должником обязательств по передаче жилых помещений общей  площадью 566,03 кв.м.  

Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что ФИО12  и ФИО5 не исполнили обязательства по передаче квартир общей площадью  566 кв.м. перед ФГАУ «Управление имуществом специальных проектов»  Министерства обороны РФ, но при этом заключили договоры на объекты  недвижимости с сопоставимой площадью (635 кв.м.) с физическими лицами, а  полученные денежные средства не использовали в интересах Кооператива, в том  числе для расчетов с кредиторами.  

 Исходя из вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что  причиной объективного банкротства должника стали неправомерные действия  председателей Кооператива, со ссылкой на то, что сумма полученных ими от  физических лиц денежных средств больше суммы требований конкурсных  кредиторов).  

 В разъяснениях пункта 19 Постановления № 53 «О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве» (далее - Постановление № 53) указано, что при доказанности  обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до  банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились  необходимой причиной объективного банкротства.  

 Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной  ответственности, в том числе при опровержении установленных законом  презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо  вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними  факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом,  существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными  бедствиями, иными событиями и т.п.).  

Суд первой инстанции пришел к выводу, что вышеуказанные презумпции  лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности (в данном случае,  ФИО12 и ФИО5), не опровергнуты.  

В период с 29.04.2016 по 20.03.2019 ФИО5 являлся руководителем  должника, имел право действовать от его имени без доверенности.  

Суд первой инстанции сослался на то, что смена руководителя (20.03.2019)  произошла в преддверии возбуждения в отношении должника дела о банкротстве  (22.04.2019) и введения процедуры наблюдения (15.07.2019). Суд первой инстанции  посчитал, что смена руководителя должника (с ФИО5 на ФИО12) за  один месяц до возбуждения дела о банкротстве, при отсутствии финансово-хозяйственных операций после указанной даты свидетельствует о том, что  ФИО5 не утратил статус контролирующего лица, в связи с чем суд пришел к  выводу, что на ФИО5 распространяются положения абзаца 2 пункта 2  статьи 126 Закона о банкротстве в части обязанности обеспечить передачу  бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и  иных ценностей конкурсному управляющему. При данных обстоятельствах, как  указал суд первой инстанции, ФИО5 как лицо, утратившее статус  руководителя должника незадолго до введения процедуры наблюдения, может быть  привлечен к субсидиарной ответственности наряду с последующим руководителем.  

Также суд первой инстанции пришел к выводу, что с учетом того, что  вследствие действий ФИО5 и ФИО12 возникла невозможность  

получения финансовой отчетности должника, подобные изменения состава органов  управления должника имели целью затруднить доступ конкурсного управляющего к  бухгалтерской документации.  

 В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПЖСК «Офицерский»  рассматривались обособленные споры о признании отсутствующим права  собственности ПЖСК «Офицерский» на нежилые помещения паркинга и признании  права собственности покупателей (в основном, физических лиц), однако непередача  документации должника препятствовала надлежащей защите конкурсным  управляющим интересов должника в судебных разбирательствах относительно  принадлежности имущества, зарегистрированного за должником. Документация и  имущество ПЖСК «Офицерский» конкурсному управляющему должника  руководителями Кооператива переданы не были, в том числе отсутствуют  документы, хранение которых являлось обязательным, в связи с чем,  формирование конкурсной массы должника не представляется возможным.  

 Таким образом, суд первой инстанции в обжалуемом определении пришел к  выводу о том, что заявителями в материалы дела представлена совокупность  доказательств, свидетельствующая о наличии оснований для привлечения ФИО12 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.  

 Кроме того, суд первой инстанции дополнительно сослался на то, что в  нарушение требований закона ФИО5 не было подано заявление о  банкротстве должника в порядке статьи 9 Закона о банкротстве.  

Судебный акт суда первой инстанции в указанной части относительно  выводов об ответственности ФИО12 не оспаривается, апелляционных  жалоб и мотивированных возражений со стороны указанного лица не подавалось  

Оценивая вышеуказанные выводы суда первой инстанции в рамках оценки  доводов апелляционной жалобы ФИО5, суд апелляционной инстанции  полагает необходимым отметить следующее.  

Апелляционный суд исходит из того, что вышеназванные выводы суда первой  инстанции, в целом, применимы к оценке деятельности одного из руководителей  должника ФИО12, полагая, что именно данное лицо, будучи длительное  время руководителем должника, в том числе и в период фактического возбуждения  процедуры банкротства в отношении ПЖСК «Офицерский», должно нести основную  ответственность за доведение должника до банкротства, в условиях констатации  факта неисполнения либо ненадлежащего исполнения указанным лицом  обязанности по передаче всей первичной документации должника конкурсному  управляющему, что дополнительно отражено и получило правовую оценку в рамках  обособленных споров, связанных с принудительным истребованием именно у  ФИО12 данной документации. При этом следует отметить, что с учетом  доказанности фактов ведения вышеуказанным лицом, как руководителем  Кооператива операций, связанных с принятием у физических лиц (пайщиков  Кооператива) наличных денежных средств в значительном объеме, сопоставимым с  объемом реестровой задолженности должника, с последующим неотражением  соответствующих операций в документообороте должника либо возможном  сокрытии данных документов от иных лиц, включая и кредиторов, и конкурсного  управляющего, выводы суда о наличии оснований для привлечения ФИО12 к  субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника  представляются обоснованными и правильными.  

Между тем, соответствующие выводы суда относительно наличия  достаточных оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной  ответственности апелляционный суд полагает ошибочными.  

Согласно пункту 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного  правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено  выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им  юридического лица добросовестно и разумно. Согласно разъяснениям, изложенным  в абзаце 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения  убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее –  Постановление № 62), лицо, входящее в состав органов юридического лица  (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д.),  обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно  (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). Добросовестность и разумность при исполнении  возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых  и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано  юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых  обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством  (пункт 4 Постановления № 62). Добросовестность и разумность в данном случае  означают такое поведение лица, которое характерно для обычного «заботливого  хозяина» или «добросовестного коммерсанта».  

 Соответственно, для определения недобросовестности и неразумности в  действиях (бездействии) конкретного лица его поведение нужно сопоставлять с  реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем  обязанностей и условиями оборота и с вытекающими из них требованиями  заботливости и осмотрительности, которые, во всяком случае, должен проявлять  любой разумный и добросовестный участник оборота.  

 В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника  обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в  случае, если: - удовлетворение требований одного кредитора или нескольких  кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных  обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных  платежей в полном объеме перед другими кредиторами; - органом должника,  уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие  решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный  суд с заявлением должника; - органом, уполномоченным собственником имущества  должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в  арбитражный суд с заявлением должника; - обращение взыскания на имущество  должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную  деятельность должника; - должник отвечает признакам неплатежеспособности и  (или) признакам недостаточности имущества; - имеется не погашенная в течение  более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств  задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим  причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке,  которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.  

 Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не  позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств  (пункт 2 статьи 9 Закон о банкротстве).  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 8, 9 Постановления № 53  руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по  правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по  подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок,  установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. Обязанность руководителя  по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда  

добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных  обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая  масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие  одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью  понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или  обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью  денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается,  если не доказано иное.  

При этом, как полагает апелляционный суд, вышеуказанные нормы,  устанавливающие возможность привлечения к субсидиарной ответственности  руководителя либо иных контролирующих должника лиц в связи с неподачей (и не  принятием решения о необходимости подачи) заявления о признании должника  банкротом, корреспондируют с нормами, указывающими на то, что необходимо  установить фактическое возникновение новых обязательств должника перед  кредиторами после установления даты так называемого «объективного  банкротства» (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ-134), пункт 2  статьи 61.12 Закона о банкротстве (в актуальной редакции). Только при указанных  обстоятельствах и доказывании соответствующих фактов, по общему правилу,  возможно установление оснований для привлечения руководителя должника либо  иных контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Судебная  практика ВС РФ и арбитражных судов по данному вопросу также базируется на  вышеуказанных принципах и необходимости доказывания именно возникновения  новых обязательств у должника в период допущенной контролирующими должника  лицами просрочки принятия решения либо подачи заявления о признании должника  банкротом.  

Действительно, как указал суд первой инстанции, ФИО5 являлся  руководителем (единоличным исполнительным органом) ПЖСК «Офицерский» с  30.04.2016 по 20.03.2019, при этом в указанный период должником осуществлялось  строительство второй очереди жилого дома по адресу: 

<

...>.  

 Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что, начиная с 4-го  квартала 2017 года должник полностью прекратил расчеты с кредиторами, к этому  моменту (по состоянию на 30.09.2017) общий размер непогашенной задолженности  по денежным обязательствам составлял 1 314 473,29 рублей, период просрочки по  отдельным обязательствам составлял более 3-х лет. При этом на момент окончания  1 квартала 2018 года (31.03.2018) размер задолженности увеличился до 1 732  694,15 рублей, а на конец 2-го квартала 2018 года (30.06.2018) общий размер  непогашенной задолженности по денежным обязательствам составлял уже 78 533  656,10 рублей.  

 Суд первой инстанции пришел к выводу, что учитывая вышеизложенное, а  также то обстоятельство, что наряду с этим к должнику имелись требования  неимущественного характера, сумма которых по состоянию на начало 2018 года  составляла 19 750 000,00 рублей (требования ФИО10), ФИО5 не  мог не осознавать критичность сложившейся ситуации, очевидно  свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима  хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.  

 Суд первой инстанции к обжалуемом определении констатировал, что как  установлено вступившими в силу судебными актами по включению требований  кредиторов основная задолженность сформирована в период руководства  ФИО5, в частности требование ООО «СК «КЗТБ» основано на акте сверки  

взаимных расчетов по состоянию на 17.04.2018 на сумму 76 670 635,69 рублей.  Кроме того, суд первой инстанции сослался на то, что в представленной выписке из  заключения специалиста № 003/20 от 29.12.2020, составленного по заказу  конкурсного управляющего должника Греб Е.С., указывается, что руководителем  должника Салдеником Д.Е. совершены существенно убыточные для должника  сделки, в том числе проведение двойных зачетов. Данное доказательство суд  первой инстанции квалифицировал как относимое и допустимое, поскольку  заключение специалиста составлено по заданию конкурсного управляющего  должника на основании имеющейся документации, о фальсификации которой  сторонами не заявлялось.  

 Определением суда от 06.12.2019 в реестр требований кредиторов должника  включено требование ООО «СК «КЗТБ» на сумму 76 670 635,69 рублей, основанное  на акте сверке взаимных расчетов от 17.04.2018  

. Следовательно, как посчитал суд первой инстанции, применительно к статье  9 Закона о банкротстве ФИО5 обязан был обратиться в суд с заявлением о  банкротстве должника не позднее 17.05.2018 (пункт 2 статьи 9 Закона о  банкротстве).  

 Довод ФИО5 о наличии активов и выручки должника, как указал суд  первой инстанции, опровергаются сформированным реестром требований  кредиторов, соответствующие обязательства не исполнялись должником с 2018  года. Иные доводы ФИО5, связанные с отсутствием фактических  полномочий по управлению должником, как указал суд первой инстанции,  документально не подтверждены.  

Между тем, следует отметить, что, как указывал ФИО5, сведения о  финансово-хозяйственной деятельности и об активах должника за период с  29.04.2016 по 21.03.2019 года фактически находились у ФИО12 и оставались  у него при смене руководителя должника.  

В свою очередь, определением суда от 21.12.2021 (объявлена резолютивная  часть) по обособленному спору № А56-47040/2017/субс.1 установлено наличие  оснований для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего  председателя должника ФИО12, в том числе, за непередачу документов  конкурсному управляющему по финансовой деятельности должника. Кроме того, как  указывал и суд первой инстанции в обжалуемом определении, имеются вступившие  в силу судебные акты, связанные с принудительным истребованием именно у  ФИО12 первичной документации должника, с возложением на данное лицо  ответственности, в том числе в форме судебной неустойки, при отсутствии сведений  о надлежащем исполнении ФИО12 данной обязанности.  

Из отзыва и позиции конкурсного управляющего должника следует, что  согласно объяснениям бывшего руководителя должника ФИО12,  документация должника находилась в офисе Кооператива по адресу: Санкт- Петербург, ул. Красного Курсанта, д. 12, кв. 23.  

Таким образом, на момент прекращения полномочий ФИО5 в 2019  году документы Кооператива фактически находились в распоряжении ФИО12 и у ФИО5 не было обязанности по передаче документов конкурсному  управляющему, поскольку он к началу процедуры банкротства Кооператива не  являлся его руководителем.  

Кроме того, как следует из материалов дела, балансовая стоимость активов  должника по состоянию на 31.12.2018 составляла 240 060 000,00 рублей при  совокупной кредиторской задолженности в размере 93 362 000 рублей, при этом  выручка в период с 2018 по 2019 года отсутствовала.  

В свою очередь, согласно акту инвентаризации от 10.03.2020 № 1 в  конкурсную массу должника включено 2528961/2900652 долей в праве  собственности на нежилое помещение (паркинг), расположенный по адресу: г.  Санкт-Петербург, пер. Офицерский, д.8, лит.А, пом.1-Н.  

Кроме того, должнику принадлежали квартиры, приобретенные у ООО  «КОНЭКС» общей площадью 483 кв.м., предполагавшиеся к передаче ФГАУ  «УИСП» Министерства Обороны РФ в качестве платы инвестора по договору об  инвестиционной деятельности от 30.11.2000 года на общую сумму 39 070 942,24  руб.  

Из содержания анализа финансового состояния должника следует, что на  31.12.2018 г. коэффициент обеспеченности обязательств должника активами  составлял 2.57, что фактически указывало на то, что на 31.12.2018 г. отсутствовали  признаки объективного банкротства должника в связи с наличием в распоряжении  должника имущества, совокупно покрывающего размер обязательств должника  более.  

В этой связи ФИО5, будучи руководителем должника, действуя  разумно и добросовестно, не имел серьезных и существенных оснований для  обращения с заявлением о банкротстве должника до окончания действия  полномочий Ответчика.  

Суд апелляционной инстанции дополнительно отмечает, что вне зависимости  от квалификации обстоятельств, с которыми суд первой инстанции связал начало  периода возникновения у должника признаков объективного банкротства (апрель- май 2018 года), со ссылкой на возникновение у должника значительного объема  обязательств перед ООО «СК КЗТБ», исходя из подписания акта сверки, и наличия  иных, менее значимых сумм непогашенной задолженности, после указанного  периода у Кооператива фактически не возникло новых обязательств, с фактом  возникновения (наличия) которых Закон о банкротстве связывает юридическую  возможность возложения на руководителя должника или иных лиц субсидиарной  ответственности, обусловленной фактом неподачи заявления о признании  должника банкротом. При таких обстоятельствах, как полагает апелляционный суд,  не имеется достаточной совокупности условий для возложения на ФИО5  субсидиарной ответственности по основаниям, ранее предусмотренным  положениями ст.ст. 9, 10 (пункт 2) Закона о банкротстве в редакции ФЗ-134, или ст.  61.12 (в действующей редакции данного Закона).  

Кроме того, как полагает апелляционный суд, не имеется достаточных  оснований для постановки вывода о необходимости привлечения ФИО5 к  субсидиарной ответственности по иным основаниям, в том числе ввиду подписания  данным лицом ряда документов с инвестором должника (ООО «КОНЭКС») и в связи  с наличием сведений о подписании ФИО5 ряда платежных документов в  форме приходных кассовых ордеров на общую сумму 16 380 000 руб.,  обусловленных фактом принятия в кассу должника от ряда физических лиц  наличных денежных средств.  

Следует отметить, что стоимость переданного ООО «КОНЭКС» имущества  была ранее определена сторонами при заключении инвестиционного договора № 12011 от 08.06.2011. Указанный договор заключался от имени должника не  ФИО5, тогда как подписание соответствующих актов и зачетов во  исполнение указанного договора со стороны ФИО5 само по себе не может  быть поставлено ему в вину, в условиях наличия у ФИО5 информации об  объемах осуществленных обязательств, выполненных работах и платежах.  

Как обоснованно указывал ФИО5 в своих возражениях и в  апелляционной жалобе, во вступившем в силу определении суда от 20.11.2020 года  

по обособленному спору в деле о банкротстве Кооператива (сд.2) судами был  исследован вопрос законности заключения и исполнения договора между  должником и ООО «КОНЭКС», в удовлетворении заявления о признании  заключенного договора и исполнения по нему недействительным судом отказано в  связи с наличием в материалы дела документов, подтверждающих равноценность  встречного представления. Судом в рамках вышеназванного обособленного спора  также было установлено, что акты приема-передачи подписаны между сторонами  во исполнение договора об инвестиционной деятельности от 08.06.2011 № 1-2011, в  редакции дополнительных соглашений, в том числе от 28.04.2016 № 28,  предусматривающего реализацию инвестиционного проекта, по завершению  которого должник обязался передать ООО «КОНЭКС» для оформления права  собственности вновь созданное недвижимое имущество, а именно 52 квартиры и 1  нежилое помещение, а общая сумма инвестиций составила 220 065 110,67 руб., при  этом акты подписаны в связи с надлежащим финансированием строительства,  произведенным ООО «КОНЭКС».  

Таким образом, фактически посредством подписания от имени Кооператива  соответствующих актов во исполнение обязательств по инвестиционному договору с  ООО «КОНЭКС» ФИО5 констатировал (признал) надлежащее исполнение  со стороны ООО «КОНЭКС» обязательств по цене, согласованной сторонами при  заключении и исполнении инвестиционного договора, в согласовании которой ранее  ФИО5 участия не принимал. При этом ФИО5 исходил из того, что  что у должника на момент исполнения имелось достаточно активов для расчета с  кредиторами. В свою очередь, сам по себе факт исполнения ФИО5  обязанности в качестве руководителя Кооператива по исполнению договора,  заключенного Кооперативом в 2011 г., не может являться основанием для  привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, притом, что  инвестиционный договор с ООО «КОНЭКС» не признан недействительным и  фактически исполнен со стороны инвестора, что получило дополнительную оценку  в рамках иного обособленного спора.  

Относительно выводов суда первой инстанции о подписании ФИО5  двойных зачетов за одни и те же выполненные работы в рамках исполнения  обязательств между Кооперативом и ООО «СК «КЗТБ» следует отметить, что  конкурсным управляющим должника был инициирован самостоятельный спор  искового характера о взыскании с ООО «СК «КЗТБ» в пользу ПЖСК «Офицерский»  неосновательного обогащения в размере 46 854 553,71 рублей (дело № А5653884/2022). Из содержания искового заявления по вышеуказанному делу следует,  что предметом взыскания являлась сумма одного из зачетов в размере 46 854  553,71 руб. в связи с тем, что, по мнению заявителя, зачеты носили двойной  характер.  

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда по делу № А5653884/2022 от 05.09.22 г. в связи с отсутствием оснований для удовлетворения в  иске отказано.  

Судом апелляционной инстанции в рамках дела № А56-53884/2022 при  рассмотрении вопроса о наличии неосновательного обогащения также были учтены  указанные сделки зачета, которые признаны действительными и порождающими  соответствующие правовые последствия.  

В соответствии со ст. 410 АПК, обязательство прекращается полностью или  частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо  срок которого не указан или определен моментом востребования. В случаях,  предусмотренных законом, допускается зачет встречного однородного требования,  срок которого не наступил. Для зачета достаточно заявления одной стороны.  

Следует отметить, что в рамках дела № А56-47040/2019/тр.2 при  рассмотрении требования ООО «СК «КЗТБ» в деле о банкротстве Кооператива суд  также пришел к выводу о действительности сделок зачета, учел их при  определении сальдо взаимоотношений сторон и включил требование конкурсного  кредитора в реестр требований кредиторов за вычетом размера обязательств,  прекращенных зачетом.  

Таким образом, как полагает апелляционный суд, вступившими в силу  решениями судов установлен факт равноценного встречного предоставления со  стороны обеих сторон сделки, что предопределяет возможность постановки вывода  о том, что у ФИО5 имелись правовые основания для подписания  соответствующих актов зачета однородных встречных требований.  

Доводы о неравноценности встречного предоставления между ООО  «КОНЭКС», ООО «СК «КЗТБ» и должником в рамках заключенных между  указанными лицами договоров и соглашений не подтверждаются материалами  делами и относимыми доказательствами по делу.  

Касательно доводов управляющего и кредиторов относительно совершения  ФИО5 действий по приему наличных денежных средств от физических  лиц, исходя из наличия информации, в том числе и полученной в рамках иных  обособленных споров с участием физических лиц, суд апелляционной инстанции  полагает необходимым отметить следующее. Вопрос о возможном причинении  ФИО5 убытков должнику в связи с наличием информации о платежных  документах, содержащих подписи ФИО5, как руководителя должника,  исходя из потенциального размера (объема) денежных средств (в обжалуемом  определении судом указана сумма 16 380 000 руб., применительно к четырем  платежным документам, датируемым периодом с ноября 2016 года по март 2018  года), как полагает апелляционный суд, может быть предметом самостоятельного  спора с участием круга заинтересованных лиц, о наличии которого участвующие в  деле лица проинформировали апелляционный суд в рамках настоящего  апелляционного производства. Соответственно, объем вышеуказанных  перечислений, в условиях наличия возражений ФИО5 как по факту  подписания им платежных документов, так и по факту участия самого ФИО5 в платежно-приходной операции, не свидетельствует о наличии оснований для  привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности (исходя, в том числе,  из размера реестровой задолженности), и с учетом недоказанности наличия иных  оснований (на что указано апелляционным судом в настоящем постановлении).  Вопрос, связанный с процедурой подачи ФИО5 заявления о  фальсификации платежных документов ( четырех приходно-кассовых ордеров), как  полагает апелляционный суд, не подлежит рассмотрению в рамках настоящего  обособленного спора, в том числе, по причине несвоевременной реализации  ФИО5 своих процессуальных прав в суде первой инстанции, что не  лишает указанное лицо права на подачу соответствующего заявления в рамках  иного обособленного спора, связанного со взысканием убытков.  

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу  об отсутствии достаточной совокупности оснований для вывода о возможности  привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности в рамках настоящего  обособленного спора, что влечет отмену судебного акта суда первой инстанции в  указанной части и принятием апелляционным судом иного акта об отказе в  удовлетворении заявления в отношении ФИО5  

 Суд первой инстанции в обжалуемом определении пришел к выводу о  наличии оснований для привлечения ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС», ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Оценив доводы апелляционных жалоб указанных лиц, наряду с доводами и  возражениями иных лиц, суд апелляционной инстанции полагает, что достаточных  правовых и фактических оснований для вышеуказанного вывода не имелось,  исходя из следующего.  

 Действительно, как указал суд первой инстанции и следует из материалов  дела, на основании договора об инвестиционной деятельности от 30.11.2000 в  редакции дополнительного соглашения от 20.05.2005 и дополнительного  соглашения от 09.09.2008 № 2, заключенного с Федеральным государственным  казенным военным образовательным учреждением высшего профессионального  образования «Военно-космическая академия имени А.Ф. Можайского»  Министерства обороны РФ, должник осуществлял реализацию инвестиционного  проекта по созданию путем реконструкции с возможностью сноса и строительства  нового жилого дома по строительному адресу: 

<

...>.  

В свою очередь, на основании договора об инвестиционной деятельности от  07.05.2014 № 1-2014, договора об инвестиционной деятельности от 01.06.2015 № 12015 должник привлек в качестве соинвестора ООО «СК «КЗТБ». По указанному  договору должник обязался по окончании строительства передать ООО «СК «КЗТБ»  3 квартиры общей площадью 229,23 кв.м. и 66 машиномест. Общая сумма  инвестиций ООО «СК «КЗТБ» составляла 69 347 398,71 рублей, при этом  осуществление инвестиций предусмотрено, в том числе путем выполнения  строительных работ, поставок строительных материалов или проведения расчетов  по договорам, заключенным должником с третьими лицами.  

 01.09.2014 обязательства должника исполнены в полном объеме - по акту  приема-передачи Кооператив передал три квартиры № 49, № 55 и № 57, а также 66  машиномест. Стоимость переданного имущества составила 69 347 398,71 рублей.  

 Кроме того, между должником и ООО «СК КЗТБ» был заключен договор  генерального подряда от 28.06.2013 № 8, согласно которому ООО «СК «КЗТБ»  выступало генеральным подрядчиком строительства жилого дома. Согласно пункту  4.5.5 указанного договора оплата работ генподрядчика могла осуществляться, в том  числе путем перечисления денежных средств с расчетного счета другого  соинвестора – ООО «КОНЭКС». Общая стоимость работ генподрядчика с 01.07.2013  по 29.08.2014 составила 82 729 561,00 рублей.  

Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что в период с  14.10.2013 по 02.12.2014 ООО «КОНЭКС» перечислило в пользу ООО «СК «КЗТБ»  денежные средства в сумме 60 236 716,00 рублей.  

Таким образом, как посчитал суд первой инстанции, за первую очередь  строительства жилого дома, законченного 31.07.2014, ООО «СК «КЗТБ» выполнило  работы для должника на 82 729 561,00 руб., получило как денежные средства в  сумме 60 236 716,00 рублей от ООО «КОНЭКС» (оплата за должника), так и  имущество в сумме 69 347 398,71 рублей. Таким образом, как установил суд первой  инстанции, размер полученных ООО «СК «КЗТБ» от должника денежных средств  превышает 46 854 553,71 рублей.  

Суд первой инстанции сослался на то, что указанные обстоятельства  рассматривались в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СК  «КЗТБ», в рамках которого конкурсный управляющий должника обращался с  заявлением о включении в реестр требований кредиторов ООО «СК «КЗТБ»  указанной выше задолженности. В обжалуемом определении суд первой инстанции  указал, что суды первой и апелляционной инстанций при рассмотрении  вышеназванного требования должника отказали должнику только в связи с  пропуском срока исковой давности (по заявлению бывшего руководителя и  

участника ООО «СК «КЗТБ» Глотова Д.С.), однако суд кассационной инстанции  постановлением от 29.12.2020 отменил судебные акты и направил дело на новое  рассмотрение. При этом суд кассационной инстанции указал на то, что Глотов Д.С.  является контролирующим лицом ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС», им  осуществлены недобросовестные действия. При новом рассмотрении заявления  должника о включении в реестр требований кредиторов вынесено определение о  прекращении производства по указанному обособленному спору, поскольку дело о  банкротстве ООО «СК КЗТБ» было прекращено в связи с полным погашением  требований, включенных в реестр требований кредиторов. Фактически, как указал  суд первой инстанции, требование в сумме 46 854 553,71 рублей к ООО «СК КЗТБ»  в пользу должника так и не была рассмотрено, а ООО «СК КЗТБ» были получены как  денежные средства, так и имущество должника.  

 Довод ООО «СК КЗТБ» о том, что указанная задолженность отсутствует, со  ссылкой на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 05.09.2022 по делу № А56-53884/2022, судом первой инстанции был  отклонен, поскольку судом в удовлетворении исковых требований конкурсного  управляющего должника было отказано в связи с пропуском последним срока  исковой давности. При этом, ООО «КОНЭКС» выступало соинвестором на  основании договора об инвестиционной деятельности № 1-2011 от 08.06.2011. На  основании акта приема-передачи от 01.09.2014 ООО «КОНЭКС» получило от  должника квартиры и нежилое помещение на общую сумму 280 047 799,87 рублей.  

 Вторая очередь строительства жилого дома завершена 12.02.2018. Согласно  определению в рамках дела о банкротстве должника от 06.12.2019 в реестр  требований кредиторов должника включено требование ООО «СК «КЗТБ» на сумму  76 670 635,69 рублей, образованное при следующих обстоятельствах. Общая сумма  выполненных работ ООО «СК «КЗТБ» составила 339 387 508,53 рублей. В рамках  договора генерального подряда от 28.06.2013 № 8 произведены зачеты встречных  требований между должником, ООО «СК КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» от 07.02.2014 на  сумму 14 447 831,00 рублей, от 14.04.2014 на сумму 1 631 150,00 рублей, от  30.04.2014 на сумму 26 433 150,00 рублей, от 29.09.2015 на сумму 40 000 000,00  рублей.  

Суд первой инстанции сослался на то, что согласно выписке из заключения  специалиста от 29.12.2020 № 003/20 уменьшена задолженность ПЖСК  «Офицерский» перед ООО «СК «КЗТБ» по договору генерального подряда от  28.06.2013 № 8 на сумму 82 512 131,00 рублей. Сумма задолженности составляет –  256 875 377,53 рублей. 28.02.2018 произведен зачет встречных требований между  должником и ООО «СК «КЗТБ» на сумму 158 280 853,69 рублей по указанному  договору и договору об инвестиционной деятельности от 01.06.2015 № 1-2015.  

 Следовательно, как посчитал суд первой инстанции, между должником и  ООО «СК «КЗТБ» произведены зачеты по договору генерального подряда от  28.06.2013 № 8 на общую сумму 240 792 984,69 рублей. Остаток задолженности по  договору генерального подряда от 28.06.2013 составляет - 98 594 523,84 рублей.  При этом сумма по договору об инвестиционной деятельности от 07.05.2014 № 12014 и договору об инвестиционной деятельности от 01.06.2015 № 1-2015  составляет «+» 158 280 853,69 рублей.  

 Кроме того, суд первой инстанции указал, что в рамках договора об  инвестиционной деятельности № 1-2015 от 01.06.2015 ООО «СК «КЗТБ» получило  от должника квартиры и нежилые помещения на основании акта приема-передачи  от 01.03.2018 на общую сумму 170 167 580,18 рублей.  

 Таким образом, как посчитал суд первой инстанции, ООО «СК «КЗТБ» с 2014  по 2018 год получило имущество от должника на общую сумму 239 514 978,35  рублей.  

При этом суд первой инстанции дополнительно сослался на то, что в  указанной выше выписке из заключения специалиста имеется ссылка на заключение  экспертизы ООО «Экспертное агентство «Объективная истина», которая пришла к  выводу о том, что первичные документы ООО «СК «КЗТБ» (КС-2, КС-3) были  приняты к зачету дважды - как работы по договору генерального подряда от  28.06.2013 № 8 и как финансирование инвестиционного проекта по договору об  инвестиционной деятельности от 07.05.2014 № 1-2014, и ООО «КОНЭКС»  перечислило ООО «СК «КЗТБ» денежные средства в размере 42 512 113,00 рублей,  что подтверждается актами прекращения обязательств зачетом от 07.12.2014, от  14.04.2014, от 30.04.2014, в то же время 01.09.2014 работы на сумму 42 448 939,71  рублей были зачтены в качестве оплаты за полученное имущество по договору об  инвестиционной деятельности от 07.05.2014 № 1-2014.  

В связи с чем, как указал суд первой инстанции, произошло задвоение зачета  работ, произведенных ООО «СК «КЗТБ», в сумме 42 448 939,71 рублей.  Соответственно, по мнению суда первой инстанции, после проведения расчетов с  учетом представленной информации ООО «СК «КЗТБ» имеет задолженность перед  должником в сумме 25 088 541,07 рублей.  

Кроме того, суд первой инстанции указал, что ООО «КОНЭКС» по второй  очереди строительства получило от должника следующее имущество: - квартиры и  нежилое помещение на общую сумму 219 602 375,49 рублей по акту приема-передачи от 01.03.2018; - парковочные места на общую сумму 12 000 000,00 рублей  по акту приема-передачи от 28.02.2018; - парковочные места на общую сумму 53 000  000,00 рублей по акту приема-передачи от 01.03.2018.  

ООО «КОНЭКС» с 2014 по 2018 год получило имущество от должника на  общую сумму 564 650 175,36 рублей. То есть, как посчитал суд первой инстанции,  общая сумма полученного имущества ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС»  составляет более 850 000 000,00 рублей.  

Как указано ранее, должником были заключены четыре инвестиционных  договора: два договора с ООО «СК «КЗТБ» и два договора с ООО «КОНЭКС».  

По условиям данных договоров (пункт 2.1) соинвесторы (ООО «СК «КЗТБ»,  ООО «КОНЭКС») принимали участие в реализации инвестиционного проекта по  строительству 10-ти этажного монолитно-кирпичного жилого дома с подземным  паркингом. По окончании реализации инвестиционного проекта инвестор (должник)  обязался передать соинвесторам долю в Объекте (строящемся жилом доме),  соответствующему размеру вложенных ими инвестиций в виде объектов  недвижимости (квартир, нежилых помещений, парковочных мест).  

Общая сумма инвестиций соинвесторов определялась исходя из размера  затрат на реконструкцию одного квадратного метра Объекта, о чем указывалось в  соответствующих договорах. Стоимость реконструкции определялась сторонами в  соответствии с рыночными условиями, существовавшими на дату заключения  договоров, то есть на 2011, 2014, 2015 и 2016 годы.  

При этом следует отметить, что сам должник заключал иные  (самостоятельные) договоры с физическими лицами на первоначальном этапе  строительства второй очереди Объекта со средней стоимостью одного квадратного  метра 79-87 тыс.руб.  

В свою очередь, ООО «СК «КЗТБ» являлось не только соинвестором по  инвестиционному договору, но также и подрядчиком по договору генерального  подряда на выполнение строительно-монтажных работ № 8 от 28.06.2013  

(выполнение комплекса работ по строительству 8-ми этажного монолитно-кирпичного жилого дома, расположенного по адресу: г. Санкт-Петербург,  Офицерский переулок, д.8, вторая очередь).  

Из определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и  Ленинградской области от 06.12.2019 по делу № А56-47040/2019/тр.2 следует, что  ООО «СК «КЗТБ» выполнило работ на общую сумму 336 065 908,53 рублей и  оказало услуги по техническому надзору на общую сумму 3 321 600,00 рублей, что  подтверждается актами по форме КС-2 и КС-3, подписанными представителя  сторон. Общая сумма составила 339 387 508,53 рублей.   

Таким образом, как обоснованно указало ООО «СК «КЗТБ» в своих  возражениях и пояснениях, внесенная сумма инвестиций по второй очереди  строительства Объекта (454 млн.руб.) превышает стоимость строительства  (реконструкции) всей второй очереди Объекта (339 млн. руб.).  

Соответственно, необоснованную выгоду ООО «СК «КЗТБ» и ООО  «КОНЭКС» могли получить только в том случае, если бы сумма инвестиций была  меньше стоимости строительства (заниженной), однако это опровергается тем, что  жилой дом построен и введен в эксплуатацию, при этом, ООО «СК «КЗТБ»  исполнило свои обязательства по договору генерального подряда, ООО «СК  «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» исполнили обязательства по инвестиционным договорам.  

Конкурсный управляющий должника и кредитор ФИО10 определяют  выгоду ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» исходя из разницы полученного  соинвесторами имущества и суммой внесенных ими инвестиций.  

Данный подход, как правильно указали ответчики, не учитывает правовую  природу и специфику инвестиционных правоотношений, при этом недвижимое  имущество, приобретаемое на первоначальном этапе строительства (на этапе  «котлована»), имеет одну стоимость, тогда как на этапе после завершения всех  строительных работ – эта стоимость становится существенно выше.  

Реализация инвестиционного проекта должника стала возможной в  результате участия в нем соинвесторов в лице ООО «КОНЭКС» и ООО «СК  «КЗТБ», которые были вправе претендовать на получение коммерческой выгоды от  участия в данном проекте.  

С 2000 года по 2011 год (дата заключения первого инвестиционного договора  с ООО «КОНЭКС») должник не смог исполнить свои обязательства по  реконструкции Объекта, не смог привлечь соответствующие инвестиции, обеспечить  производственные работы. Соответственно, за счет ООО «КОНЭКС» и ООО «СК  «КЗТБ» реализация инвестиционного проекта стала возможной, первую очередь  Объекта ввели в эксплуатацию в 2014 году, вторую очередь – в 2018 году.  

Следует отметить, что участие в инвестиционном проекте ООО «СК «КЗТБ» и  ООО «КОНЭКС» позволило должнику не привлекать кредитные средства, не нести  дополнительные расходы, связанные с получением кредитных средств (гарантии,  залоги и прочее). Строительство Объекта было в определенном объеме  профинансировано ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС», при этом со стороны ООО  «СК «КЗТБ» обеспечивалось и проведение строительных работ.  

Как указывал конкурсный управляющий должника, из совокупности  положений пункта 1 и подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве  следует, что контролирующее должника лицо может быть привлечено к  субсидиарной ответственности в том случае, когда оно извлекло выгоду из  незаконного или недобросовестного поведения органов управления должника в  период не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков  банкротства.  

Таким образом, как правильно отметили ответчики, в действующем  законодательстве содержится временной критерий (три года), необходимый для  привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности.  

При этом суд первой инстанции, равно как и конкурсный управляющий, и  кредитор ФИО10 ссылаются на обстоятельства, выходящие за  необходимый трехлетний период, предшествующий возникновению признаков  банкротства, исходя из даты, определенной судом первой инстанции, как дату  установления у должника признаков объективного банкротства (апрель-май 2018  года).  

Следует отметить, что инвестиционный договор № 1-2014 от 07.05.2014 с  ООО «СК «КЗТБ», а также инвестиционный договор № 1-2011 от 08.06.2011 с ООО  «Конэкс» заключены до 17.04.2015.  

Соответственно, исходя из факта возникновения и исполнения обязательств  по вышеназванным договорам необходимо, в первую очередь, принимать во  внимание не дату подписания актов приема-передачи имущества (01.03.2018) во  исполнение договоров, а дату подписания договоров, поскольку именно в них  определены и сумма инвестиций, и стоимость имущества, которые в дальнейшем не  корректировались и не изменялись, при отсутствии сведений о недействительности  указанных положений и самих договоров.  

В свою очередь, акт приема-передачи представляет собой документ,  формально подтверждающий совершение участниками гражданского оборота  действий по фактической передаче какого-либо имущества, при этом, по общему  правилу, не является самостоятельной сделкой, поскольку удостоверяет только  факт исполнения договора, является вторичным документом после подписания  сторонами договора.  

Ссылки конкурсного управляющего и выводы суда первой инстанции  относительно необходимости учета всех выводов заключений специалистов (ООО  «Фабрика учета» и ООО «Объективная истина»), в полной мере не могут быть  признаны обоснованными, поскольку заключение ООО «Фабрика учета» содержит  оговорку, что оно составлено без анализа первичных документов, а к заключению  ООО «Объективная истина» не приложено соответствующих доказательств о  квалификации специалиста. Следует отметить, что в материалы дела не приложены  доказательства, свидетельствующие о нерыночных условиях сделок, заключенных  инвесторами (ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС») с должником за  соответствующий период (не имеется надлежащих отчетов о рыночной стоимости).  В свою очередь, отчет о рыночной стоимости, на который ссылается конкурсный  управляющий, составлен по состоянию на 2019 год, а не на даты заключения  инвестиционных договоров.  

Как уже указано выше, по вступившим в силу судебным актам установлено  наличие задолженности должника перед ООО «СК «КЗТБ» на сумму порядка 76  млн.руб. по договору генерального подряда от 08.06.2013 (определение  Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от  06.12.2019 по делу № А56-47040/2019/тр.2), при отсутствии оснований для  понижения очередности, а также установлено отсутствие оснований для взыскания  в пользу должника 46 млн. руб. неосновательного обогащения, возникшего в  результате платежей ООО «КОНЭКС» (решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.09.2022 по делу № А56-53884/2022).  Кроме того, также установлено отсутствие оснований для оспаривания актов  приема-передачи, подписанных между ООО «КОНЭКС» и должником  (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2021 по  делу № А56-47040/2019/сд.2).  

Конкурсный управляющий в своих возражениях указывал, что заключая  договор об инвестиционной деятельности № 1-2015 от 01.06.2015 с ООО «СК  «КЗТБ», должник уже не мог исполнить обязательства перед кредиторами (ФГАУ  «УИСП» Минобороны России и С.С. Сиротенко). В подтверждение данного довода  конкурсный управляющий представил сведения, сведенную в соответствующую  таблицу, с указанием на то, что должник принял на себя обязательства по второй  очереди строительства Объекта на 10164 кв.м., при том, что введено в  эксплуатацию 9 059,7 кв.м.  

Следует отметить, что управляющим ошибочно включены в вышеуказанный  объем требования ФИО10 на 105,20 кв.м. и ФГАУ «УИСП» Минобороны  России на 879 кв.м., поскольку требования данных кредиторов относятся к первой  очереди строительства. В свою очередь, в договорах по второй очереди в пунктах  2.2 содержалось указание, что имущество относится ко II этапу строительства  (например, в требованиях ФИО10 в части квартир с площадью 66,73 кв.м. и  98,96 кв.м.). Аналогичным образом и требования ФГАУ «УИСП» Минобороны  России относятся к первой очереди строительства объекта.  

Таким образом, из расчета конкурсного управляющего необходимо исключить  площадь помещений С.С. Сиротенко и ФГАУ «УИСП» Минобороны России, всего:  984,2 кв.м.  

Соответственно, как обоснованно ссылаются в своих возражениях ответчики,  конкурсный управляющий неверно указывает площадь введенных в эксплуатацию  помещений (9 059,7 кв.м.), не учитывая площадь лоджий, балконов, террас. Из  договоров, заключенных должником с пайщиками, следовало, что в общую площадь  входила как жилая площадь, так и площадь лоджий и балконов с понижающим  коэффициентом (пункты 2.2 договоров). Таким образом, в площадь помещений  введенных в эксплуатацию необходимо включать и площадь лоджий (балконов,  террас).  

Из разрешения на ввод объекта в эксплуатацию от 12.02.2018 № 78-13-112018 следует, что общая площадь жилых помещений с учетом лоджий и балконов  составляла 8192,7 (по проекту) и 8209,6 (фактически).  

Должник должен был исполнить обязательства перед инвесторами (ООО «СК  «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС») и передать им 7 354 кв.м.  

Таким образом, если исключить из введенных в эксплуатацию помещений (9  207,1 кв.м.) площади инвесторов (7 354 кв.м.), то у должника оставалось 1853,1 кв.м.  Этой площади было достаточно для того, чтобы исполнить обязательства перед  пайщиками (как указано выше, должник принял на себя обязательства передать  пайщикам помещений на 1826,27 кв.м.).  

Суд первой инстанции, определяя возможность для отнесения ФИО3,  ООО «КОНЭКС» и ООО «СК «КЗТБ» к категории контролирующих должника лиц  сослался, в частности, на разъяснения, указанные в пункте 3 Постановления  Пленума ВС РФ № 53, с указанием на то, что осуществление фактического  контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия)  формально-юридических признаков аффилированности (через родство или  свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или  опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). В вышеназванном  Постановлении также указано, что суд устанавливает степень вовлеченности лица,  привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником,  проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных  деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие  экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием  лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит  

признанию контролирующим должника. Также предполагается, что является  контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из  такой системы организации предпринимательской деятельности, которая  направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного  документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной  деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым  производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с  одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой  нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель  должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с  их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена  разумными экономическими причинами (пункт 7 Постановления № 53).  

В силу пункта 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием)  контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований  кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия  (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то  есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)  контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически  наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие)  контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых  деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том  числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных  условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, дача  указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на  руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не  соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание  такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое  извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Лицо  несет субсидиарную ответственность по долгам должника-банкрота в случае, когда  банкротство вызвано действиями этого лица, заключающимися в организации  деятельности корпоративной группы таким образом, что на должника возлагаются  исключительно убытки, а другие участники группы получают прибыль.  

 Лица, причинившие вред совместно с контролирующим должника лицом,  несут субсидиарную ответственность солидарно с ним (пункт 12 Обзора судебной  практики Верховного Суда РФ № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного  Суда РФ от 23.12.2020).  

Действительно, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих  формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не  заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания  влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица  устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между  бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной  структурированности отношений. При ином недопустимом подходе бенефициары  должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы  возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной  ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.  

Как посчитал суд первой инстанции, взаимная связь между должником, ООО  «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» и созданная структура управления и вывода активов  подтверждается обособленными спорами с участием физических лиц.  

 В частности, суд сослался на спор по заявлению Котловского М.Г. № А5647040/2019/ход.12, в рамках которого установлено, что ООО «СК «КЗТБ», получив от  должника имущество (в частности, парковочные места), заключило с ООО  «КОНЭКС» предварительный договор купли-продажи полученного имущества. ООО  «КОНЭКС», в свою очередь, заключало предварительные договоры купли-продажи  с физическими лицами, принимая от них денежные средства.  

 21.03.2018 за должником зарегистрировано право собственности в общем  имуществе паркинга, при этом ООО «КОНЭКС» предоставило письменное согласие  от 19.02.2018 № 52 на государственную регистрацию права собственности должника  в отношении имущества, которое ООО «КОНЭКС» фактически продавало от своего  имени физическим лицам.  

До момента введения процедур банкротства должника ни ООО «СК КЗТБ», ни  ООО «КОНЭКС» действий по выделению принадлежащего им имущества не  предпринимали, при этом заключая договоры купли-продажи с физическими  лицами.  

Указанные обстоятельства, как посчитал суд первой инстанции,  свидетельствуют о формировании структуры управления, позволяющей создавать  на стороне ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» доходы в ущерб интересам  независимых кредиторов должника.  

Апелляционный суд исходит из того, что вышеназванные обстоятельства,  указанные судом первой инстанции, сами по себе не свидетельствуют о  подконтрольности деятельности Кооператива и его руководителей ответчикам в  лице ООО «КОНЭКС», ООО «СК «КЗТБ» и ФИО3 Следует отметить, что  обстоятельства, связанные с рассмотрением иного обособленного спора с участием  физического лица (лиц), сами по себе не были предметом настоящего  обособленного спора, притом, что действия ООО «СК «КЗТБ», обусловленные  правоотношениями с ООО «КОНЭКС» и впоследствии с физическими лицами, в  части последующей реализации имущества по возмездным сделкам, не  свидетельствуют о том, что указанные действия совершались во вред должнику и  его иным кредиторам, при отсутствии оснований полагать, что данные действия  каким-либо образом зависели или могли зависеть от волеизъявления  руководителей должника. В свою очередь, действия по даче согласия на  регистрацию права собственности должника на общее имущество паркинга, в  условиях фактического осуществления расчетов с должником в рамках  инвестиционных договоров и соглашений, с последующим приобретением  соинвесторами (ООО «КОНЭКС» и ООО «СК «КЗТБ») прав на определенное  имущество в рамках встречного предоставления от должника во исполнение  обязательств по инвестиционным договорам, как полагает апелляционный суд,  также не свидетельствуют о фактической аффилированности вышеуказанных лиц  по отношению к должнику, поскольку соответствующие правоотношения были  урегулированы посредством заключения договоров инвестиционной  направленности, условия которых не были признаны недействительными либо  заведомо порочными, применительно к отсутствию выгоды для должника, либо к  ущемлению прав должника и иных кредиторов (включая пайщиков), с которыми  должник вступал в самостоятельные правоотношения, беря на себя  соответствующие обязательства. Характер инвестиционных отношений между  должником, ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» не свидетельствует о порочности  данных обязательств, предусматривающих встречное предоставление, в том числе  и прямую выгоду для должника, связанную со строительством и последующим  вводом в эксплуатацию двух очередей многоквартирного жилого дома с подземным  паркингом. В свою очередь, получение соинвесторами коммерческой выгоды от  

своей деятельности, в том числе и посредством приобретения прав на жилые и  нежилые помещения, с последующим извлечением дополнительной выгоды от  реализации третьим лицам имущества, полученного в качестве надлежащего  встречного предоставления от должника (исходя из условий инвестиционных  договоров), как полагает апелляционный суд, не может квалифицироваться в  качестве необоснованно полученной выгоды от совершения с должником  определенных сделок, при отсутствии в данных сделках пороков воли и содержания.  Следует отметить, что в материалах настоящего дела отсутствуют какие-либо  сведения и доказательства. указывающие на то, что ООО «СК «КЗТБ», ООО  «КОНЭКС», а также Глотов Д.С давали указания руководителям должника  относительно совершения тех или иных сделок и действий, направленных на  извлечение необоснованной выгоды данными лицами, в ущерб интересам самого  должника и иных контрагентов должника, с которыми должник в лице своих  руководителей (прежде всего Голикова Ю.М.) вступал в самостоятельные  правоотношения.  

Суд первой инстанции в обжалуемом определении сослался на  постановление Арбитражного Северо-Западного округа от 29.12.2020 по делу №  А56-9083/2019 (дело о банкротстве ООО «СК «КЗТБ»), в котором установлено, что  руководителем и контролирующим участником ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС»  являлся ФИО3  

Наличие функций корпоративного контроля и, как следствие, наличие  признаков аффилированности между указанными лицами само по себе не  оспаривается и данные выводы не подвергаются сомнению. Между тем,  вышеуказанные обстоятельства, с учетом изложенных выше апелляционным судом  выводов, сами по себе также не свидетельствуют о том. что данных лиц  необходимо воспринимать в качестве лиц, контролирующих должника (даже  применительно к признакам фактической аффилированности и потенциальных  выгодоприобретателей). По материалам дела апелляционным судом не  установлено совокупности условий и доказательств, указывающих на  противоправный характер деятельности соинвесторов и ФИО3 (как  контролирующего соинвесторов лица) по отношению к должнику, притом, что факт  получения части имущества в виде жилых и нежилых помещений от должника в  качестве встречного предоставления по инвестиционным договорам (и при  доказанности их исполнения со стороны соинвесторов), в том числе и ранее иных  лиц, претендующих на определенные помещения в рамках самостоятельных  обязательств с должником, не свидетельствует о возникновении признаков и  оснований, влекущих возложение на ответчиков субсидиарной ответственности по  основаниям, указанным в заявлениях конкурсного управляющего и кредитора  ФИО10  

Суд первой инстанции в обжалуемом определении сослался на то, что в  рамках дела о банкротстве ООО «СК «КЗТБ» рассматривался обособленный спор   № А56-9083/2019/сд.4 по оспариванию сделки - договора от 04.09.2015 № 89-2 о  долевом финансировании строительства жилого дома, подписанного между ООО  «СК «КЗТБ» и ответчиком; возврате в конкурсную массу ООО «СК «КЗТБ» жилого  помещения с кадастровым номером 78:07:0003154:1360, ответчиком по которому  выступал ФИО18. Определением суда от 05.10.2020 признан  недействительной сделкой договор о долевом финансировании строительства  жилого дома от 04.09.2015 № 89-2, применены последствия признания сделки  недействительной в виде обязания ФИО18 (сын ФИО3)  возвратить в конкурсную массу ООО «Строительная компания «КЗТБ» квартиру №  50 с кадастровым номером 78:07:0003151:1360, расположенную по адресу: город  

Санкт-Петербург, Офицерский пер., д. 8, стр. 2, обеспеченную залогом, с Глотова  Сергея Юрьевича взыскано 6 000,00 рублей судебных расходов по уплате  государственной пошлины в пользу Белова Романа Сергеевича, в остальной части в  удовлетворении заявления отказано. Указанным судебным актом установлено, что  ООО «СК «КЗТБ» и Глотов С.Ю. заключили договор от 04.06.2015 № 89-2 о продаже  Глотову С.Ю. квартиры за 13 676 809,00 рублей, которую ООО «СК «КЗТБ» получал  от ПЖСК «Офицерский» в рамках договора об инвестиционной деятельности № 12015 от 01.06.2015. Денежные средства Глотовым С.Ю. не были внесены в кассу  ООО «СК «КЗТБ», впоследствии 12.09.2018 квартира поставлена на кадастровый  учет с кадастровой стоимостью 31 509 905,69 рублей, право собственности за  Глотовым С.Ю. зарегистрировано 03.02.2020 с обременением (залогом) в пользу  Григорьева И.В. Рыночная стоимость квартиры составила 36 600 000,00 рублей,  договор купли-продажи фактически не исполнялся. Суд первой инстанции указал,  что Глотов С.Ю. является отцом Глотова Д.С., контролирующего ООО «СК «КЗТБ»  лица, что позволило вывести спорную квартиру из конкурсной массы ООО «СК  «КЗТБ». В этой связи суд первой инстанции пришел к выводу о том, что указанный  судебный акт подтверждает умысел Глотова Д.С. на осуществление действий по  выводу ликвидного имущества из владения должника через подконтрольные ему  лица ООО «СК «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС» в пользу аффилированного лица, тогда  как контроль Глотова Д.С. над должником подтверждается контролем над ООО «СК  «КЗТБ» и ООО «КОНЭКС», которые осуществляли с должником определившие его  судьбу сделки (существенно повлиявшие на финансово-хозяйственную  деятельность), получали выгоду от неправомерных действий руководителя  должника, с формированием схемы, позволившей выводить активы должника и  причинить вред кредиторам должника.  

Указанный вывод суда первой инстанции, в контексте непосредственного  вывода о наличии оснований для привлечения соинвесторов и лично ФИО3 к  субсидиарной ответственности в деле о банкротстве Кооператива, как полагает  апелляционный суд, представляется ошибочным, поскольку совершение ФИО3 с аффилированным ему лицом вторичной сделки, в которой судом в рамках  иного банкротного дела выявлены пороки, обусловившие возможность признания  сделки недействительной, не свидетельствует о том, что ФИО3 имел  противоправный интерес по отношению к должнику (Кооперативу) и контрагентам  Кооператива, который позволял бы квалифицировать действия ФИО3 в  рамках ординарной (вторичной) сделки в качестве основания для постановки  вывода о привлечении указанного лица к субсидиарной ответственности в деле о  банкротстве Кооператива.  

Учитывая вышеизложенное, судом апелляционной инстанции не выявлено  достаточных оснований для привлечения ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» и  ФИО3 к субсидиарной ответственности в рамках настоящего обособленного  спора.  

Суд апелляционной инстанции дополнительно отмечает. что документально  подтвержденных сведений о том, что вышеуказанные лица обладали полным  доступом к первичной документации должника, в том числе каким – либо образом  влияли (могли повлиять) на реализацию руководителями должника  соответствующих полномочий, применительно к сделкам Кооператива с пайщиками  и иными лицами, в материалах дела не имеется, притом, что объемы и условия  инвестиционных соглашений, в том числе условия о встречном предоставлении со  стороны Кооператива (исходя из общего объема самого строящегося Объекта),  указывают на то, что Кооператив имел имущественные и иные возможности для  исполнения своих самостоятельных обязательств перед иными лицами (пайщиками,  

ФГАУ «УИСП» Минобороны РФ), при этом исполнение указанных обязательств  находилось в компетенции непосредственно руководителей должника. В этой связи,  как полагает апелляционный суд, причинно-следственной связи между  неисполнением должником своих самостоятельных обязательств и реализацией  инвестиционных договоров, ранее заключенных на определенных условиях с  соинвесторами, не имеется. Вопросы неправильного распределения  соответствующих площадей между пайщиками, в том числе исходя из наличия  сведений о ненадлежащей организации документооборота Кооператива его  руководителями (прежде всего, Голикова Ю.М.), и сведений относительно  нарушений финансово-платежной дисциплины при принятии наличных денежных  средств от физических лиц, как полагает апелляционный суд, имеют  самостоятельный характер и не могут быть основаниями для возложения на  соинвесторов, исполнивших свои обязательства (что получило документальное  подтверждение и в рамках настоящего дела) к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника. В свою очередь, имеющиеся незначительные  расхождения между оформленными в рамках исполнения инвестиционных и  подрядных обязательств документами, как полагает апелляционный суд, также не  могут служить определяющим основанием для вывода о неисполнении  соинвесторами своих обязательств перед должником, притом, что судебных актов,  вступивших в силу, которыми были бы признаны недействительными как условия  вышеназванных инвестиционных соглашений, так и порядок их исполнения  (применительно к оформлению актов выполненных работ, актов зачета, справок,  иной документации), не имеется. Ссылки управляющего, кредитора Сиротенко С.С.  и выводы суда относительно задвоения ряда зачетов, как полагает апелляционный  суд, в полной мере не могут быть признаны обоснованными, в условиях специфики  самих инвестиционных соглашений и условий договора подряда, притом, что  представленные отчеты и исследования не основаны на анализе всей первичной  документации должника и соинвесторов. В свою очередь, судебных актов,  обусловленных проведением судебной экспертизы относительно порядка  проведения расчетов с участием соинвесторов и должника, в которых был бы  констатирован факт задвоения и формирования заведомо убыточных сделок либо  платежных операций, не имеется, при наличии иных судебных актов, которыми  подтверждена обоснованность и правомерность соответствующих расчетов и  взаиморасчетов. При этом следует отметить, что в рамках дела № А56-53884/2022,  при рассмотрении иска Кооператива к ООО «СК «КЗТБ» суды отказали в  удовлетворении требований не только по причине пропуска исковой давности, но и  ссылались на наличие судебных актов, связанных с установлением объема  задолженности Кооператива перед ООО «СК «КЗТБ» в рамках исполнения  обязательств по договору генерального подряда.  

Относительно доводов ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» и ФИО3 о  пропуске ФИО10 сроков для подачи заявления о привлечении к  субсидиарной ответственности, судом первой инстанции, как полагает  апелляционный суд, дана, в целом, правильная оценка и оснований для иной  переоценки у апелляционного суда не имеется.  

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции установил  наличие оснований для отмены определения суда первой инстанции в части  привлечения ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС», ФИО3, а также ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательства ПЖСК «Офицерский», с  принятием апелляционным судом в указанной части иного судебного акта об отказе  в удовлетворении заявлений.  

Определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от  13.06.2023 были приняты обеспечительные меры, которые на основании статьи 96  АПК РФ подлежат отмене.  

Руководствуясь статьями 268-271 АПК РФ, Тринадцатый арбитражный  апелляционный суд  

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 02.03.2023 по обособленному спору № А56-47040/2019/субс.1,2,3,4 в  части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по  обязательствам Потребительского жилищно-строительного кооператива  «Офицерский» ФИО5, ФИО3,  ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС» отменить.  

В указанной части принять новый судебный акт. 

В удовлетворении заявления о привлечении ФИО3,  ООО «СК «КЗТБ», ООО «КОНЭКС», ФИО5 к  субсидиарной ответственности по обязательствам Потребительского жилищностроительного кооператива «Офицерский» отказать.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий И.Ю. Тойвонен  

Судьи А.Ю. Слоневская  

 И.В. Сотов