АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6221/22 

Екатеринбург

27 февраля 2024 г.

 

Дело № А76-16726/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 20 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 февраля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Тихоновского Ф.И., Калугина В.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.06.2023 по делу № А76-16726/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители:

ФИО2 – ФИО5 (доверенность от 19.05.2023 № 74АА6396450);

ФИО3 – ФИО5 (доверенность от 08.06.2023 № 74АА6396788);

публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – общество «Сбербанк», Банк) – ФИО6 (доверенность от 21.07.2021 № 1-ДГ/23/11).

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 18.01.2021 общество с ограниченной ответственностью «Азбука продаж» (далее – общество «Азбука продаж», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим имуществом утверждена ФИО7 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий 24.06.2021 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о привлечении ФИО4, ФИО3, ФИО2, ФИО8 и ФИО9 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Азбука продаж».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2021 производство по делу о банкротстве общества «Азбука продаж» прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему. 

После прекращения производства по делу о банкротстве определением от 09.12.2021 арбитражный суд предложил кредиторам выразить согласие или несогласие на замену заявителя по настоящему обособленному спору. 

С учетом поступивших заявлений предметом рассмотрения суда являлись требования общества «Сбербанк», ФИО7 и общества с ограниченной ответственностью «Ист» (далее – общество «Ист») о привлечении вышеуказанных лиц к субсидиарной ответственности и солидарном взыскании с них денежных средств в пользу Банка в сумме 37 725 842 руб. 48 коп.; в пользу ФИО7 – 298 108 руб. 58 коп. и в пользу общества «Ист» – 40 934 руб. 07 коп.  

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 26.06.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2023, заявленные требования удовлетворены частично: с ФИО4, ФИО8, ФИО3, ФИО9,ФИО2 солидарно в пользу ФИО7 взысканы денежные средства в сумме 298 108 руб. 58 коп. в пользу общества «Сбербанк» –в сумме 342 818 руб. и в пользу общества «Ист» – в сумме 409 руб. 34 коп., с ФИО8, ФИО3, ФИО9, ФИО2 солидарно в пользу общества «Сбербанк» взысканы денежные средства в сумме 33 938 981 руб. 83 коп. и в пользу общества «Ист» в сумме 40 524 руб. 73 коп. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО4, ФИО2 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции от 26.06.2023 и постановление апелляционного суда от 13.11.2023 отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 выражают несогласие с выводами судов о совершении ими действий, повлекших банкротство должника, указывая на то, что ими подробно была раскрыта схема деятельности группы компаний «Первый Кеговый», в состав которой входил должник, возражают против выводов судов о выводе ими выручки должника в свое пользование, указывают, что в материалы дела были также представлены доказательства расходования спорных денежных средств на нужды должника и достаточные пояснения о происхождении доходов и личного имущества контролирующих лиц, которые судами при постановке вышеуказанных выводов не были учтены, полагают, что в данном случае факт приобретения имущества контролирующими должника лицами за счет средств самого должника не доказан. По мнению подателей жалобы, судами необоснованно принят в качестве надлежащего доказательства указанных обстоятельств расчет Банка о ежемесячных тратах и крупных приобретениях и безосновательно отказано в осмотре в судебном заседании программного обеспечения «1С:Бухгалтерия», в котором отражен бухгалтерский учет должника. Заявители также отмечают, что все документы, связанные с деятельностью должника, находились в распоряжении ФИО9, который лично передавал такую документацию на хранение. Податели жалобы полагают, что судами надлежащим образом не исследованы причины возникновения у должника признаков банкротства, не учтены представленные в материалы дела доказательства, подтверждающие факт возникновения таких признаков по объективным причинам, не зависящим от действий контролирующих должника лиц, а также не дана оценка действиям каждого из ответчиков, не проанализирована их роль в наступлении банкротства общества «Азбука продаж».

В своей кассационной жалобе ФИО4 ссылается на то, что суды, признавая обоснованность доводов заявителей по спору, не дали какой-либо надлежащей оценки доводам и возражениям ответчика и не исследовали представленные в их обоснование доказательства. Подробно излагая фактические обстоятельства спора, заявитель указывает на недоказанность совершения им виновных действий, повлекших неплатежеспособность должника и его невозможность произвести расчеты с кредиторами, приводит аналогичные кассационной жалобе ФИО3 и ФИО2 доводы о том, что причиной банкротства должника послужили объективные обстоятельства, а также о занятии им активной позиции по защите своих интересов при рассмотрении настоящего спора. Податель жалобы возражает против выводов судов о расходовании денежных средств должника на личные нужды, отмечает, что спорные средства были израсходованы на нужды должника, в том числе на выплату заработной платы, расчеты по кредитным обязательствам, с поставщиками и перевозчиками и др. ФИО4 акцентирует внимание на необоснованности выводов судов об утрате залогового имущества, указывает, что имущество, находящееся в залоге у Банка, (кеги) фактически располагалось на складе должника и в магазинах, что подтверждается невозможностью осуществления основной деятельности без данного имущества, приводит доводы о том, что часть кег являлась необоротной тарой и принадлежала заводам-изготовителям, следовательно, находиласьна их территории. Кроме того, заявитель жалобы отмечает, что, вопреки выводам судов, являлся фактическим руководителем должника и в полной мере исполнял принятые на себя полномочия директора, полагает, что выводы судов о номинальном характере его руководства противоречат выводам о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Помимо изложенного, ответчик выражает несогласие с выводами судов о его бездействии в части сотрудничества с арбитражным управляющим, указывает на то, что данное обстоятельство не повлияло на возникновение признаков банкротства и не привело уменьшению конкурсной массы должника.

Представителем общества «Сбербанк» в судебном заседании заявлены возражения относительно доводов кассационной жалобы, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения; представлен соответствующий отзыв, который приобщен к материалам дела.

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Азбука продаж» зарегистрировано в качестве юридического лица 19.10.2018. и с момента своего образования входило в группу компаний «Первый Кеговый», осуществлявшую розничную торговлю разливными напитками и сопутствующими товарами. В данную группу также входили обществос ограниченной ответственностью «ЧелябинскОпт» (далее – общество «ЧелябинскОпт»), осуществлявшее работу с поставщиками, общество с ограниченной ответственностью «ЛогистикГруппАлтай», оказывавшее транспортные услуги, общества с ограниченной ответственностью «Пивтрейд» и «Алкогольные традиции», осуществлявшие бухгалтерское, юридическое, маркетинговое обслуживание предприятий, общества с ограниченной ответственностью «Евробир» и «ЕвроГруппМосква», осуществлявшие техническое обслуживание и ремонт торгового оборудования, предприятия «старой розницы» (общества с ограниченной ответственностью «ГосСтандарт» (далее – общество «ГосСтандарт»), «Евростандарт» (далее – общество «Евростандарт»), «Первый Кеговый», «РитейлГрупп» (далее – общество «РитейлГрупп»), «ЕСК-Групп», «ПСГрупп» и «РМ-Групп»), предприятия «новой розницы» (общества с ограниченной ответственностью «Первый Торговый», «Первый», «Верный» и «СтандартБир№), осуществлявшие розничную продажу товаров в магазинах под торговой маркой «Первый Кеговый» с осени 2018 года. 

С момента создания должника по настоящее время его единственным участником является ФИО4, ранее трудоустроенный в группе компаний «Первый Кеговый».

ФИО8 (осуществлял деятельность в области безопасности и инкассации), ФИО3 (осуществлял деятельность в области развития магазинов), ФИО9 (юридические и бухгалтерские вопросы), ФИО2 (осуществлял деятельность в области снабжения) выступали в качестве руководителей или учредителей (участников) предприятий «старой розницы». 

Между обществом «Евростандарт» (заемщик), входящим в одну группу компаний с должником, и Банком (кредитор) 15.05.2017 был заключен договор об открытии невозобновляемой кредитной линии № 77720 с лимитом на период с 15.05.2017 по 14.10.2017 в размере 70 000 000 руб. в целях рефинансирования кредита, предоставленного заемщику по договорам от 30.12.2015, от 25.04.2016, заключенным с акционерным обществом «Россельхозбанк». 

Исполнение обществом «Евростандарт» обязательств по указанному договору было обеспечено поручительством юридических лиц, входящих с должником в экономическую группу, а также физических лиц. 

Аналогичные договоры об открытии возобновляемой кредитной линии были заключены обществом «РитейлГрупп» (договор от 28.06.2017 № 77783 с лимитом на период с 28.06.2017 по 27.12.2018 в размере 30 000 000 руб.)и обществом «ГосСтандарт» (договор от 31.01.2018 № 78067 с лимитом на период с 31.01.2018 по 30.07.2019 в размере 30 000 000 руб.). Целью заключения указанных договоров являлось финансирование текущей деятельности заемщиком, исполнение последними обязательств по договорам также было обеспечено поручительством юридических лиц, входящих с должником в экономическую группу, в том числе должника, а также физических лиц, в частности, ФИО8, ФИО3, ФИО2 и ФИО9

Таким образом, к моменту создания общества «Азбука продаж» у группы компаний имелись активы, необходимые для начала хозяйственной деятельности (торговое оборудование, кеги, денежные средства для аренды помещений под магазины); наряду с чем была накоплена и долговая нагрузка, связанная с этим имуществом. Указанные активы (торговое оборудование, кеги) также были переданы Банку в залог в качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитным соглашениям. 

Неисполнение основным заемщиком и поручителями обязательств по вышеуказанным договорам послужило основанием для подачи обществом «Сбербанк» заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), которое определением суда от 28.09.2020 признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, решением суда от 18.01.2021общество «Азбука продаж» признано банкротом с открытием в отношении него конкурсного производства.

В рамках проведения инвентаризации конкурсным управляющим выявлено наличие у должника заложенного имущества балансовой стоимостью 1 491 729 руб. 55 коп. (реализовано по цене 659 300 руб.) и дебиторской задолженности (взыскано 26 926 руб. 12 коп.). Иного имущества не установлено. 

В ходе процедуры банкротства в реестр требований кредиторов должника были включены в составе второй очереди требований уполномоченного органа на сумму 349 486 руб. 52 коп., в составе третьей очереди требования общества «Сбербанк» на сумму 184 696 906 руб. 40 коп. как обеспеченные залогом имущества должника, требования общества «Сбербанк» в сумме 96 533 руб. 34 коп., общества с ограниченной ответственностью «Атекс групп» в сумме 8 331 руб. 18 коп. общества «Ист» в сумме 40 937 руб. 04 коп., уполномоченного органа в сумме 306 791 руб. 50 коп. и межрегионального управления № 15 Федерального медикобиологического агентства в сумме 100 000 руб. 

Денежные средства, поступившие от реализации имущества должника и проведенных конкурсным управляющий мероприятий по взысканию дебиторской задолженности, направлены на погашение требований залогового кредитора в сумме 515 585 руб. 96 коп. и требований кредиторов второй очереди в сумме 94 079 руб. 57 коп. Требования иных кредиторов в ходе конкурсного производства не погашались, вознаграждение конкурсного управляющего и расходы, понесенные им в рамках дела о банкротстве, в сумме 298 108 руб. 58 коп., взысканные определением суда от 07.12.2022, также не погашены. 

Ссылаясь на то, что невозможность погашения требований кредиторов должника связана с совершением контролировавшими должника лицами действий по выводу его активов, в том числе выразившимся в утрате залогового имущества, расходовании денежных средств должника на личные нужды, заявители обратились в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. 

Рассмотрев заявленные требования, суды пришли к выводу о доказанности оснований для привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО3, ФИО8 и ФИО10 к субсидиарной ответственностипо обязательствам должника, при этом исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения(в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица.

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотреннуюстатьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). 

Руководствуясь вышеизложенными нормами права, принимая во внимание данные ФИО4 пояснения относительно схемы ведения бизнеса должника и исполнения им в данной схеме функций руководителя общества «Азбука продаж», выбора им в качестве руководителей должника и группы компаний, в которую он входил, ФИО8, ФИО3, ФИО2 и ФИО9, предоставивших поручительство по обязательствам предприятий группы компаний, суды заключили, что последние фактически имели общие экономические интересы с должником, возможность влиять на его деятельность и принимать основные управленческие решения (о создании его как юридического лица, движении денежных средств, прекращении деятельности общества), при этом отметили, что ФИО4 никаких действий в качестве руководителя обществом «Азбука продаж» не выполнял, будучи руководителем и учредителем, контроль за имуществом должника, документами и денежными потоками не осуществлял, то есть фактически был подконтролен ФИО8, ФИО3, ФИО2 и ФИО9

С учетом изложенного, принимая во внимание разъяснения пункта 6 постановления Пленума № 53, суды пришли выводу, что ФИО8, ФИО3, ФИО2, ФИО9 и ФИО4 являлись контролирующими должника лицами в понимании статьи 61.10 Закона о банкротстве. 

Рассматривая вопрос о наличии (отсутствии) оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, суды руководствовались следующим.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Законодательством о банкротстве также предусмотрена возможность привлечения к ответственности как номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), так и фактических (теневых). 

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению)и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Как указано ранее, в обоснование позиции о том, что банкротство должника наступило в результате неправомерных действий ответчиков, заявители ссылались на то, что в ходе конкурсного производства по результатам проведенной инвентаризации не выявлены 621 кег и торговое оборудование, находящихся залоге у Банка, указывали, что денежные средства должника, поступившие на счет в период с ноября 2018 года по февраль 2020 года, расходовались ответчиками на собственные нужды.

Возражая относительно позиции заявителей, ответчики приводили доводы о том, что банкротство должника обусловлено объективными причинами, в том числе сезонностью выручки, сформировавшейся на рынке сбыта ситуацией, введением ограничений в связи с распространением коронавирусной инфекции), указывали на то, что невыявленное торговое оборудование было удержано арендодателями в связи с наличием задолженности по арендной плате и находилось в помещениях магазинов, настаивали на том, что поступающие на счет должника денежные средства расходовались на нужды должника, в том числе на выплату заработной платы работникам. 

Исследовав доводы и возражения лиц, участвующих в деле, относительно необеспечения ответчиками сохранности залогового имущества, заключив о недоказанности в данном случае того, что выбытие имущества должника (кег и торгового оборудования) из его распоряжения обусловлено обстоятельствами, не зависящими от действий ответчиков, отметив, что каких-либо надлежащих письменных доказательств, подтверждающих доводы ответчиков, равно как и доказательств предъявления руководителями должника требований к арендодателям о возврате имущества, в материалы дела не представлено, суды пришли к выводу, что в результате утраты спорного имущества произошло уменьшение конкурсной массы должника на сумму 7 865 000 руб., что причинило вред правам и законным интересамего кредиторов. 

Применительно к доводам об использовании ответчиками денежных средств должника в собственных интересах судами установлено, что согласно представленным Банком данным контрольно-кассовой техники о полученной должником ежемесячной выручке и данным о внесении денежных средств на расчетный счет в спорный период в кассу должника были внесены денежные средства в сумме 107 500 388 руб. 25 коп., однако на расчетный счет были зачислены лишь денежные средства в сумме 80 744 545 руб. 77 коп., вместе с тем отчетные документы о расходовании денежных средств в сумме 26 755 842 руб. 48 коп. на нужды должника отсутствуют.

Проанализировав представленные в материалы дела документы относительно расходования разницы между указанными суммами (26 755 842 руб. 48 коп.), изучив доводы о получении ответчиками дохода от осуществления должником хозяйственной деятельности, сопоставив их с составом расходов и доходов ответчиков в спорный период и установив, что с учетом представленных Банком сведений о тратах и крупных приобретениях ответчиков расходы последних в очевидностью превышали размер ежемесячных доходов, исходя из недоказанности ответчиками источника происхождения у них денежных средств для приобретения нового имущества (транспортных средств), несения расходов на собственности содержание и содержание членов своих семей, суды констатировали, что спорные денежные средства фактически были присвоены ответчиками и израсходованы ими в личных целях.

При этом суды поставили под сомнение доводы ответчиков о том, что денежные средства были направлена на выплату заработной платы и критически отнеслись к представленным ФИО4 при рассмотрении обособленного спора в подтверждение указанных доводов платежным ведомостям, поскольку таковые подписаны исключительно ФИО4 и в отсутствие иных доказательств не могут подтверждать реальность соответствующих хозяйственных операций. 

Равным образом суды признали неподтвержденными надлежащими письменными доказательствами ссылки ответчиков на то, что спорные денежные средства были частично израсходованы на расчеты с контрагентами. 

С учетом изложенного, исходя из доказанности факта извлечения ответчиками материальной выгоды от деятельности должника с целью причинения вреда его кредиторам, причинно-следственной связи между действиями ответчика и банкротством должника, заключив, что подобное поведение контролирующих должника лиц не соответствует стандартам поведения руководителей коммерческих организаций в схожих условиях и свидетельствует о совершении ими явных умышленных действий, направленных на сокрытие от арбитражного управляющего и кредиторов сведений о реальном имущественном состоянии должника и совершенных им сделках, именно организованная ответчиками схема ведения бизнеса и организации документооборота предоставляли возможность скрывать от любых сторонних лиц реальные совершаемые хозяйственные операции и денежные потоки, что в совокупности с отсутствием полного объема документации должника не позволили суду установить реальность и конкретные суммы выплат неофициальной заработной платы тем или иным лицам, равно как и оплату поставщикам реализуемых должником товаров, в случае если это действительно имело место, и способствовали наступлению банкротства должника, исходя такжеиз того, что непередача конкурсному управляющему документации должника, связанной с расходованием денежных средств или утратой имущества должника, оказала негативное влияние на формирование конкурсной массы, суды пришлик выводу о наличии в данном случае всей совокупности обстоятельства для солидарного привлечения ответчиков к субсидиарной ответственностипо обязательствам общества «Азбука продаж» за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Учитывая изложенное, руководствуясь пунктом 11 статьи 61.11 Законао банкротстве, признав доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8, ФИО3, ФИО9 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды с учетом  определили размерих ответственности в сумме 34 620 842 руб. 48 коп.

Относительно размера субсидиарной ответственности ФИО4 суды приняли во внимание, что им как номинальным руководителем была подробно раскрыта информация о фактических руководителях и учредителях должника и схеме сведения ими бизнеса, в связи с чем с учетом положений статьи 61.11 Закона о банкротстве усмотрели основания для снижения размера его ответственности, ограничив его требованиями текущих кредиторов и 1% от требований реестровых кредиторов. 

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае необходимых и достаточных оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суждения подателей жалоб об отсутствии правовых оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности несостоятельны. В данном случае судами первой и апелляционной инстанции по результатам исследования всех представленных доказательств сделаны обоснованные выводыо том, что банкротство общества «Азбука продаж» и невозможность погашения требований его кредиторов находятся в прямой причинно-следственной связи с неправомерными действиями (бездействием) ответчиков, выразившихся в расходовании денежных средств должника на собственные нужды и непринятии мер к сохранению залогового имущества, в результате чего таковое было утрачено.

Вопреки доводам кассационных жалоб обстоятельства, позволяющие сделать иной вывод, перед судами не раскрыты; аргументы о том, что причиной банкротства послужили другие факторы, находящиеся вне сферы контроля ответчиков, не доказаны. Соответственно, оснований для вывода о том, что должник прекратил свою деятельность и не смог рассчитаться по своим обязательствам по причинам объективного характера, на которые ФИО3, ФИО2 и ФИО4 не имели возможности оказать влияния, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленным основаниям привлечения к субсидиарной ответственности судами первой и апелляционной инстанций установлено, конкурсным управляющим доказано.

Доводы ФИО4 о том, что при признании за ним статуса номинального руководителя он подлежал освобождению от субсидиарной ответственности, несостоятельны ввиду того, что законодательство о банкротстве с учетом разъяснений порядка его применения не допускает возможности исключения ответственности номинального руководителя (пункт 6 постановления Пленума № 53), а лишь допускает возможность уменьшения размера ответственности. В данном случае раскрытие ФИО4 информации относительно реальных бенефициаров общества «Азбука продаж» принято судами во внимание и учтено при определении размера его ответственности. При этом ссылки ФИО4 на то, что он являлся фактическим руководителем должника, выводов судов нижестоящих инстанций о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, сделанных на основании совокупной оценки доказательств, не опровергают, о незаконности состоявшихся судебных актов не свидетельствуют. 

Позиция ФИО2 и ФИО3 о том, что раскрытие с их стороны информации о деятельности должника является основанием для освобождения их от субсидиарной ответственности, не основана на нормах права.

Вопреки позиции ФИО2 и ФИО3, положения норм Закона о банкротстве и разъяснения, изложенные в том же постановлении Пленума № 53, не предусматривают возможности уменьшения размера субсидиарной ответственности конечных бенефициаров должника в случае раскрытия ими информации о деятельности последнего. 

Позиция заявителей о необоснованном принятии судами в качестве надлежащего доказательства расчета Банка о ежемесячных тратах и крупных приобретениях ответчиков судом округа отклоняются. Вопрос достоверности, относимости, допустимости и взаимной связи доказательств разрешается судом в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств дела, при этом определение круга допустимых и относимых доказательств входит в круг вопросов, рассмотрение которых не относится к компетенции суда, рассматривающего дело в порядке кассационного производства (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора данный расчет оценен судами в совокупности с другими доказательствами, что соответствует положениям статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изложенные в кассационных жалобы доводы относительно того, что судами не дана оценка всем возражениям ответчиков и представленным в их обоснованием доказательствам, не принимаются судом кассационной инстанции, поскольку отсутствие в мотивировочной части судебного акта выводов, касающихся оценки каждого представленного в материалы дела доказательства, не свидетельствует о том, что оно не оценивалось судом.

Иные приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы, в том числе о доказанности факта направления денежных средств на нужды должника, нахождении залогового имущества у арендодателей, отсутствии вины в наступлении у должника признаков банкротства, дублирующие их позицию при рассмотрении спора в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом детальной проверки судов, получили исчерпывающую оценку, отклонены как несостоятельные с подробным изложением мотивов отклонения, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении ими норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.06.2023 по делу № А76-16726/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

 

Судьи                                                                                    Ф.И. Тихоновский 

 

                                                                           В.Ю. Калугин