﻿

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-48443/2019

Дело № А57-4658/2018

г. Казань

22 октября 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 октября 2019 года.

Полный текст постановления изготовлен 22 октября 2019 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Карповой В.А.,

судей: Ананьева Р.В., Муравьева С.Ю.,

в отсутствие лиц, участвующих в обособленном споре – извещены надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Кранимпорт»

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 27.03.2019 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019

по делу № А57-4658/2018

по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Прагма» о включении требований в реестр требований кредиторов должника в рамках дела о банкротстве открытого акционерного общества «Завод «Нефтегазмаш» (ОГРН 1026403049771, ИНН 6453009683),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Саратовской области от 20.11.2018 (резолютивная часть 20.11.2018) в отношении открытого акционерного общества «Завод «Нефтегазмаш» (далее – ОАО «Завод «Нефтегазмаш», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим ОАО «Завод «Нефтегазмаш» утвержден Филин Владимир Валентинович, член Союза арбитражных управляющих «Авангард».

Публикация произведена в газете «КоммерсантЪ» 01.12.2018 № 222, объявление № 34030198642, стр.110.

В Арбитражный суд Саратовской области 21.12.2018 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Прагма» (далее – ООО «Прагма») о включении в реестр требований кредиторов должника для удовлетворения в третью очередь требования в размере 12 214 436,51 руб. 

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 27.03.2019, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019, требования кредитора в размере 12 214 436,51 руб. признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов ОАО «Завод «Нефтегазмаш для удовлетворения в третью очередь.

В кассационной жалобе общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Кранимпорт» (далее – ООО ТД  «Кранимпорт») просит определение и постановление отменить, вынести новый судебный акт об отказе во включении в реестр в указанном размере, поскольку ООО «Прагма» является аффилированным лицом по отношению к должнику.

Информация о принятии кассационной жалобы к производству, движении дела, времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Арбитражного суда Поволжского округа в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: http://faspo.arbitr.ru/ в соответствии со статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ с учетом доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как следует из материалов дела, ООО «Прагма» (кредитор) и ОАО «Завод «Нефтегазмаш» (заемщик) 09.08.2016 заключен договор займа № 09/08-ПЗ в сумме 4 900 000 руб. под 10,5% годовых на срок по 31.12.2016. 

Во исполнение условий договора займодавец по платежному поручению от 11.08.2016 № 426 перечислил заемщику денежные средства на общую сумму 4 900 000 руб.

Дополнительным соглашением от 31.12.2016 № 1 срок погашения займа продлен до 31.12.2017. Дополнительным соглашением от 29.12.2017 № 2 срок погашения займа продлен до 31.12.2018. Задолженность по расчетам кредитора составила 2 943 277,45 руб. 

Кроме того 30.09.2016 ООО «Прагма» (займодавец) и ОАО «Завод «Нефтегазмаш» (заемщик) заключен договор займа № 30/09-З в сумме 4 785 065 руб. под 10,5% годовых. 

Согласно пункту 2.1. договора денежные средства, полученные заемщиком в счет исполнения договора на поставку продукции от 08.02.2016 № 10/16, с момента заключения договора займа считаются заемными денежными средствами согласно пункту 4 соглашения от 30.09.2016 о расторжении договора поставки продукции. 

Перечисление денежных средств по договору поставки подтверждается платежным поручениям: от 15.02.2016 № 68 и от 11.08.2016 № 427 на 3 000 000 руб. и 1 785 065 руб. соответственно. 

В соответствии с пунктом 4.2. договора заемщик обязуется возвратить заемные средства до 31.12.2016. Дополнительным соглашением от 31.12.2016 №1 срок погашения займа продлен до 31.12.2017. Дополнительным соглашением от 29.12.2017 № 2 срок погашения займа продлен до 31.12.2018. В соответствии с пунктом 5.1. договора уплата процентов за пользование займом производится заемщиком единовременно за весь период пользования займом в момент окончательного погашения основной суммы долга. Задолженность по расчетам кредитора составила 5 832 254,95 руб. 

Впоследствии 15.05.2017 ООО «Прагма» (займодавец) и ОАО «Завод «Нефтегазмаш» (заемщик) заключен договор № 15/05-17 займа в сумме 3 000 000 руб. под 10% годовых. 

Во исполнение условий договора займодавец по платежному поручению от 15.05.2017 №2 перечислил заемщику денежные средства в сумме 3 000 000 руб. Согласно пункту 4.2. договора заемщик обязался возвратить заемные средства до 31.12.2017. Дополнительным соглашением от 29.12.2017 №1 срок погашения займа продлен до 31.12.2018. 

В соответствии с пунктом 5.1. договора уплата процентов за пользование займом производится заемщиком единовременно за весь период пользования займом в момент окончательного погашения основной суммы долга. Задолженность по расчетам кредитора составила 3 438 904,11 руб. 

Общая сумма задолженности по договорам займа (основной долг и проценты) составила 12 214 436,51 руб.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения ООО «Прагма» с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов ОАО «Завод «Нефтегазмаш».

Суды первой и апелляционной инстанций, удовлетворяя заявленные требования, исходили из доказанности реальности займа, отсутствия доказательств возврата заемных средств и, как следствие, наличия задолженности ООО «Прагма» перед ОАО «Завод «Нефтегазмаш».

Коллегия кассационной инстанции считает обжалованные судебные акты подлежащими отмене в силу следующего.

Согласно абзацу четвертому пункта 30 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» статус лица, участвующего в деле о банкротстве, и соответствующие права, необходимые для реализации права на заявление возражений, возникают у кредитора с момента принятия его требования к рассмотрению судом.

Названные разъяснения применяются и в отношении полномочий кредиторов, закрепленных пунктом 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дела о банкротстве» (далее – Постановление № 35).

Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, предусмотренными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). На основании пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов в процедуре конкурсного производства осуществляется в порядке и сроки, предусмотренные статьями 100, 142 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 71 Закона о банкротстве для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов (пункт 5 статьи 71 Закона о банкротстве). 

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.). 

В пункте 26 Постановления № 35 разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).  

В связи с изложенным, при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, о том, что обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения по существу заявленных требований; при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. 

Из правовой позиции, изложенной в пункте 26 Постановления № 35, пункта 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, следует, что в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота предъявляются повышенные требования.  

В силу четвертого и восьмого абзацев статьи 2, пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункта 7 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием (корпоративные отношения), не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве; требования участника юридического лица не могут конкурировать с обязательствами должника перед иными кредиторами - участниками гражданского оборота; участники должника вправе претендовать лишь на часть имущества общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. В то же время предъявление высокого стандарта доказывания к конкурирующим кредиторам считается недопустимым и влекущим их неравенство ввиду их ограниченной возможности в деле о банкротстве доказать необоснованность требования заявляющегося кредитора.

При рассмотрении подобных споров конкурирующему кредитору достаточно заявить убедительные доводы и (или) представить доказательства, подтверждающие существенность сомнений в наличии долга. При этом заявляющемуся кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

На это неоднократно указывалось как в утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (обзоры № 1 (2017), № 3 (2017), № 5 (2017), № 2 (2018) со ссылками на определения № 305-ЭС16-12960, № 305-ЭС16-19572, № 301-ЭС17-4784 и № 305-ЭС17-14948 соответственно), так и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривавшей подобные судебные споры (определения № 308-ЭС18-2197, № 305-ЭС18-413, № 305-ЭС16-20992 (3), № 301-ЭС17-22652 (1), № 305-ЭС18-3533, № 305-ЭС18-3009, № 305-ЭС16-10852 (4,5,6), № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344 и другие). Аналогичная правовая позиция изложена также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу № А41-36402/2012.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. 

Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность. Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга.

Если стороны правоотношений являются аффилированными, к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. 

Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых. 

Данная правовая позиция также отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533. 

В силу статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. 

Согласно пункту 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором (пункт 1 статьи 809 ГК РФ). 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце 3 пункта 26 Постановления № 35, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. 

В условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Из вышеуказанных норм закона и разъяснений высших судебных инстанций следует, что на суд возлагается обязанность по тщательной проверке обоснованности заявленных о включении в реестр требований кредиторов.

Результаты данной проверки, включающей как установление юридически значимых обстоятельств, оценку доказательств, доводов и возражений сторон отражаются в судебном акте, по итогам принятия которого не должно возникнуть сомнений относительно обоснованности включенного судом в реестр требования.

Верховным Судом Российской Федерации сформирована судебная практика, согласно которой при определенных обстоятельствах участнику либо иному аффилированному по отношению к должнику лицу может быть отказано во включении его требования в реестр, в частности, когда заем прикрывал (пункт 2 статьи 170 ГК РФ) корпоративные отношения по увеличению уставного капитала либо когда финансирование предоставлялось в рамках реализации публично нераскрытого плана выхода фактически несостоятельного должника из кризиса при условии, что такой план не удалось реализовать (определения от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (1, 2), от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734 (4,5), от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994 (1,2)).

Однако данные обстоятельства судами проверены не были.

Кроме того, высшей судебной инстанцией выработаны рекомендации, направленные на установление исключений, именно исключений из правила, в применении вышеуказанных подходов, согласно которым при установлении обстоятельств аффилированности между кредитором-заимодавцем и должником-заемщиком не исключается признание требований такого кредитора обоснованными в случае установления разумных целей финансирования должника аффилированным лицом и добросовестных действий сторон, не скрывающих от независимых кредиторов должника источников финансирования – определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.02.2019 № 304-ЭС18-14031.

Действительно, в пункте 18 Обзора практики Верховного суда Российской Федерации № 5 (2017) указано, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается.

Кроме того, тот факт, что заимодавец является участником должника, сам по себе не свидетельствует о том, что требования по возврату суммы займа вытекают из факта такого участия для целей применения законодательства о банкротстве.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем.

В частности, суд в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ может установить притворность договора займа в ситуации, когда заем используется вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

В таком случае к требованию участника общества как вытекающему из факта участия подлежит применению абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

Если дружественный кредитор не подтверждает целесообразность заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10 ГК РФ), при этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац четвертый пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Однако суды первой и апелляционной инстанций не устанавливали наличие или отсутствие в данном случае является ли займ внутригрупповым, остались ли денежные средства под контролем группы лиц, и не свидетельствует ли это создание подконтрольной фиктивной кредиторской задолженности для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Согласно правовой позиции, сформированной Верховным Судом Российской Федерации в определении от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2), предоставляя подобного финансирования в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск не возврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами.

Таким образом, при рассмотрении подобной категории дел в каждом конкретном случае судам необходимо исследовать правовую природу отношений между участником (аффилированным лицом) и должником, цели и источники предоставления денежных средств, экономическую целесообразность и необходимость их привлечения путем выдачи займа, дальнейшее движение полученных заемщиком средств и т.п.

Материалами настоящего обособленного спора подтверждено, что кредитор ООО ТД  «Кранимпорт», возражая против удовлетворения требований заявителя, ссылался в суде первой инстанции на вышеуказанные правовые позиции высшей судебной инстанции, указывал на обстоятельства аффилированности заявителя и должника. Однако этот довод остался без оценки судов. Суд ограничился  указанием, что сам по себе факт аффилированности кредитора по отношению к должнику не является основанием для отказа в удовлетворении заявления о включении требований в реестр. Суды не устанавливали наличие или отсутствие аффилированности. И как аффилированность повлияла на сделки.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. (определение Верховного суда РФ от 26.05.201 7 № 306-ЭС 16-20056 (6)).

Однако к требованиям заявителя ООО «Прагма» о включении в реестр судом не был применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Заявитель должен был исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Так, в кассационной жалобе ООО ТД  «Кранимпорт», указывается что в отношении требования, основанного на договорах займа, судами не дана правовая оценка доводу об аффилированности, хотя ООО «Прагма», наряду с другими аффилированными с ОАО «Завод «Нефтегазмаш» лицами (АО «СЭЗ им. Серго Орджоникидзе». ООО «Центр Высоких Технологий». Хабеевым Ренатом Рушановичем и Бабичем Максимом Сергеевичем), являлось поручителем ОАО «Завод «Нефтегазмаш» перед ПАР Банк «Финансовая Корпорация Открытие» по исполнению договора от 12.09.2016 № 46-16/ВКЛ-4Ф,14 возобновляемой кредитной линии на 108 274 239,39 руб.

Таким образом, ООО «Прагма» фактически является аффилированным лицом по отношению к ОАО «Завод «Нефтегазмаш» исходя из факта общности экономических интересов.

В процедуре наблюдения наряду с ООО «Прагма», другими участниками общей группы лиц (Коваль О.А., ИП Сурменев С.А.. АО «СЭЗ им. Серго Орджоникидзе», ООО «Центр Высоких Технологий», ОО «Пилота») находящимися под прямым или косвенным контролем Хабеева Рената Рушановича, который владеет 100% акций ОАО «Завод «Нефтегазмаш», либо связанных с ним через общих участников и руководителей, также были заявлены требования к должнику о включении в реестр на десятки миллионов рублей.

Участники данной группы предоставляли должнику денежные средства на длительный срок в значительных размерах, при этом несмотря на ненадлежащее исполнение обязательств заемщиком перед одним членом группы очередной заём предоставлялся другим участником.

Какие-либо независимые кредиторы займов ОАО «Завод «Нефтегазмаш» не предоставляли, все так называемые «займы» предоставлялись должнику исключительно аффилированными с ним лицами.

В ходе нормальной хозяйственной деятельности ни одна компания не могла бы получать всё новые и новые займы без возврата предыдущих.

Указание суда апелляционной инстанции на то, что данные займы предоставлялись в расчете на получение денежных средств от ФГУП «ГВСУ № 14» в размере 286 493 552 рублей. Однако такой довод несостоятелен, поскольку на настоящий момент в реестр требований кредиторов должника включены требования на сумму около 500 млн. руб. что значительно превышает задолженность ФГУП «ГВСУ № 14». Кроме того, задолженность ФГУП «ГВСУ № 14» основана на неоплате именно тех поставок, которые в рамках общего договора во исполнение государственного оборонного заказа произвело должнику ООО ТД  «Кранимпорт» и, следовательно, данные денежные средства должны были быть распределены между исполнителями, вовлеченными в систему кооперации государственного оборонного заказа (к которым ООО «Прагма» не имеет ни какого отношения), а не пойти на погашение сторонних займов.

Подобное поведение лиц в хозяйственном обороте не является типичным, а вышеуказанные условия, при которых заключались и исполнялись должником сделки займа с лицами, входящими в одну с ним группу, недоступны обычным (независимым) участникам рынка.

Однако Арбитражным судом Саратовской области не дана оценка данным доводам и не был исследован факт аффилированности должника и кредитора, а также не приняты во внимание заемные отношения, складывавшиеся между Должником и Кредитором в течение длительного периода. При этом Должник займы не возвращал, а сроки возврата неоднократно продлевались, что свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности предоставления таких займов.

Более того заявитель выдавал новые займы несмотря на просрочку возврата предыдущих займов. Подобные действия лишены какой – либо экономической целесообразности и не осуществляются в обычной хозяйственной деятельности между независимыми лицами, судам необходимо было проверить действительную правовую природу заявленных требований, однако суды ограничились констатацией оформления отношений как заемных и констатацией реального предоставления денежных средств и частичного их возврата, не проанализировав соотношение неисполненных обязательств.

Между тем суды первой и апелляционной инстанций без учета существующих правоприменительных подходов оставили без внимания доводы независимого кредитора о необходимости исследовать правовую природу отношений между аффилированными лицами и должником, цели и источники предоставления денежных средств, экономическую целесообразность и необходимость их привлечения путем выдачи займа, дальнейшее получение заемщиком средств.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника, осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

При ситуации, если займ является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использования механизма, позволяющий дополнительно гарантировать возврат финансирования, поэтому в условиях аффилированности займодавца и заемщика между собой, на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделок, в противном случае выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве участников такой группы.

Данная правовая позиция была отмечена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 и от 28.05.2018 № 307-ЭС17-22652.

Необходимо учитывать, что при недостаточности денежных средств могут быть приняты решения о преодолении такого финансового положения, в целях пополнения оборотных средств (докапитализация), такие вложения могут реализовываться как посредством увеличения уставного капитала, так и в виде представленного в этот период должником займа, при вложении средств с использованием заемных механизмов докапитализация публично не раскрывается, и по сути, скрывается кризисная ситуация перед другим кредитором.

В случае если займ является внутригрупповым, данные средства остаются под контролем экономически связанной группы лиц, следовательно, отсутствует необходимость использовать механизмы принудительного возврата, при аффилированности участников заемных обязательств на них в рамках дела о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения таких сделок.

Эти обстоятельства и приведенные доводы  независимого кредитора оставлены без судебной оценки.

Учитывая изложенное, судебные акты не могут быть признаны законными и обоснованными, принятыми по полностью исследованным доказательствам, имеющимся в деле, при установлении всех фактических обстоятельств, имеющих значение для проверки обоснованности требований ООО «Прагма», что является основанием для их отмены в соответствии с частями 1 и 3 статьи 288 АПК РФ и направления обособленного спора на новое рассмотрение, так как характер допущенных нарушений исключает для суда кассационной инстанции, в полномочия которого исследование доказательств и установление обстоятельств не входят, возможность принятия нового судебного акта по существу спора.

Суд кассационной инстанции обращает внимание, что согласно правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации, приведенной, в том числе, в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 АПК РФ, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

Соответствующая правовая позиция отражена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2016 № 308-ЭС16-4570 по делу № А63-3604/2015.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает необходимым определение Арбитражного суда Саратовской области от 27.03.2019 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019 отменить и направить дело № А57-4658/2018 на новое рассмотрение в Арбитражный суд Саратовской  области.

При новом рассмотрении заявления ООО «Прагма», суду необходимо будет учесть изложенное, с учетом сформированной высшей судебной инстанцией вышеуказанной практики рассмотрения аналогичных требований проверить доводы кредитора относительно наличия корпоративной составляющей во взаимоотношениях заявителя и должника, проверить, исследовать доводы и возражения участвующих в деле лиц, представленные ими доказательства, установить юридически значимые обстоятельства для правильного разрешения спора, проверить реальность хозяйственных операций должника с его контрагентами, как именно расходовались предоставленные денежные средства, в случае необходимости рассмотреть вопрос о привлечении к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц контрагентов должника, после чего принять новый судебный акт, указав в нем мотивы, по которым суд согласится с доводами и возражениями участвующих в споре лиц и представленными ими доказательствами или отклонить их.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 27.03.2019 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019 по делу № А57-4658/2018 отменить. Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Саратовской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке и сроки, предусмотренные статьями 291.1, 291.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья				В.А. Карпова

Судьи								Р.В. Ананьев

									С.Ю. Муравьев