Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А45-42079/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 февраля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 14 февраля 2024 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Шаровой Н.А.,

судей                                                                  Куклевой Е.А.,

ФИО1 -

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Нурписовым А.Т. рассмотрел кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 17.07.2023 (судья Гофман Н.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2023 (судьи Фролова Н.Н., Апциаури Л.Н., Кудряшева Е.В.) по делу № А45-42079/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ноэма-Инвест» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Ноэма-Инвест», должник), принятые по заявлению ФИО3, конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении ФИО2, ФИО5 к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании приняли участие в помещении суда округа ФИО6 – представитель ФИО2 по доверенности от 24.11.2023;

посредством использования сервиса веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) ФИО7 – представитель ФИО3 по доверенности от 20.08.2021; ФИО8 – представитель ФИО2 по доверенности от 05.06.2023; ФИО9 – представитель конкурсного управляющего ФИО4 по доверенности от 08.01.2024.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника, в отношении которого применены правила параграфа 7 главы IX (о банкротстве застройщика) Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) кредитор ФИО3 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО2 (далее также - ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Ноэма-Инвест» и взыскании с неё 47 568 760,67 руб.

Заявление обоснованно тем, что ответчиком и должником создана схема по оформлению договоров долевого участия в строительстве по заведомо заниженной цене с целью их дальнейшей перепродажи по рыночной стоимости в ущерб интересам должника и его кредиторов.

Определением суда от 14.06.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 13.09.2022, в удовлетворении заявления отказано.

Суды исходили из недоказанности наличия у ФИО2 признаков контролирующего должника лица, учитывая результат другого обособленного спора – отказ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительными заключённых между должником и ФИО2 договоров участия в долевом строительстве № 90 от 10.05.2017, № 92 от 29.06.2017, № 99 от 03.10.2017, № 112 от 16.03.2018, № 123 от 04.06.2018, № Н-5 от 05.02.2018 (далее – ДДУ), сделали вывод о том, что заключение указанных сделок не могло привести к банкротству должника.

Постановлением суда округа от 26.12.2022 определение от 14.06.2022 и постановление от 13.09.2022 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Суд округа указал на то, что не исключается ответственность (субсидиарная либо за причинение убытков) ФИО2 как выгодоприобретателя от совершённых с должником сделок, правомерность которых констатирована судами на основании судебных актов, не вступивших в законную силу, вместе с тем указанный обособленный спор рассматривался в суде первой инстанции после отмены судебных актов и направления обособленного спора судом кассационной инстанции на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении спора к участию привлечены в качестве соистца - конкурсный управляющий ФИО4, в качестве соответчика – ФИО5 (учредитель должника наряду с привлечённым к субсидиарной ответственности ФИО10), в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, финансовый управляющий имуществом ФИО5 ФИО11.

Определением суда от 17.07.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 30.10.2023, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО5, производство по рассмотрению заявления приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

Суды исходили из недействительности ДДУ, как заключённых должником  и ФИО2 по заниженной стоимости в отношении 47 квартир, двух офисных помещений и трёх парковочных мест на различных этапах строительства многоквартирного дома, а также того, что в случае реализации прав по спорным ДДУ в пользу ФИО2 на справедливых (равноценных) условиях сложившаяся и определившая момент объективного банкротства должника (конец 2016 года) кредиторская задолженность могла быть погашена, при этом ФИО5 с учётом установленных в другом обособленном споре обстоятельств совместно с аффилированным ФИО10 действовал в ущерб интересам кредиторов с целью создания искусственной задолженности должника.

В кассационной жалобе с дополнениями ФИО2 просит обжалуемые судебные акты отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в обоснование ссылается на недоказанность причинения должнику оспоренными ДДУ существенного ущерба, причинно-следственной связи между противоправными действиями ФИО2 и банкротством должника исходя из того, что, как указал апелляционный суд, датой объективного банкротства является конец 2016 года, а сделки заключены в 2017 - 2018 годах, при этом исследование договоров, заключённых застройщиком с иными участниками долевого строительства в 2015-2016 годах показало, что цена оспариваемых сделок на строительство квартир для ФИО2 существенно не отличалась в худшую для должника сторону от цены и (или) иных условий, при которых при сравнимых обстоятельствах должником совершались аналогичные сделки, а с учётом балансовой стоимости активов должника по итогам 2017 года сумма оспоренных сделок не сопоставима с масштабом деятельности должника, более того, судебный акт в части применения последствий недействительности сделки был исполнен ФИО2 (за исключением возврата денежных средств), поэтому совершение недействительных ДДУ не является основанием для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

От ФИО2 также поступили объяснения (дополнения) к кассационной жалобе, в которых заявитель просит отменить обжалуемые судебные акты, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявлений ФИО3 и конкурсного управляющего ФИО4

В приобщённых к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) возражениях на кассационную жалобу ФИО3 просит обжалуемые судебные акты оставить в силе.

Представители ФИО2 в судебном заседании поддержали доводы, изложенные кассационной жалобе; представители ФИО3, конкурсного управляющего ФИО4 возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы обособленного спора, заслушав представителей, обеспечивших участие в судебном заседании, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационной жалобе, законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Учитывая надлежащее извещение иных участвующих в обособленном споре лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в соответствии с положениями части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – АПК РФ).

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд округа проверяет законность решений, постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в частности, если причинён существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Закона.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлёкшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В пунктах 16, 17 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 АПК РФ процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел должна осуществляться с учётом необходимости выравнивания объективно существующего неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249).

По правилам части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу,

не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как следует из материалов дела и установлено судами, должник являлся застройщиком одного многоквартирного дома, расположенного по адресу: 

<

...> (далее – МКД), генеральным подрядчиком с 2013 по 2016 годы являлись общества с ограниченной ответственностью общество «Квадратный метр», впоследствии – «Энергострой». Общество «Квадратный метр» выполнило работ на сумму 161 672 787 руб., однако получало от должника активы на суммы 223 696 000 руб., 32 750 000 руб., 29 628 047,12 руб. Общество «Энергострой» реализовало должнику работы на сумму 217 204 824,40 руб., но в оплату от должника получило 227 720 283 руб. и имущество на сумму 101 440 200 руб.

Образовавшийся у должника в конце 2016 года в результате указанных обстоятельств кассовый разрыв закрывался поступлениями денежных средств дольщиков; на момент ввода МКД введён в эксплуатацию (16.08.2018) нереализованных помещений не осталось, иной деятельности должник (кроме строительства единственного МКД) не вёл, источников для погашения образовавшейся кредиторской задолженности не имел.

Определением суда от 21.01.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 06.04.2022 и суда округа от 11.08.2022, признаны доказанными основания для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ООО «Ноэма-Инвест» Ревы Д.Н. (непередача в распоряжение конкурсного управляющего документов бухгалтерского учёта, вывод денежных средств должника в пользу аффилированных с ФИО10 лиц в сумме более 124 млн. руб.).

Определением суда от 19.12.2022, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 02.03.2023, суда округа от 09.06.2023 признаны недействительными ДДУ, заключённые между должником и ФИО2, установлены обстоятельства контролирующего влияния на хозяйственную и финансовую деятельность должника со стороны аффилированных ФИО12 и ФИО2 (дача указаний Реве Д.Н., в том числе о выставлении счёта на оплату ДДУ с записью для ФИО5, контроль денежных потоков должника).

При признании сделок недействительными суды установили, что между должником и ФИО2 заключены ДДУ в отношении 47 квартир, двух офисных помещений и трёх парковочных мест на различных этапах строительства МКД с существенным занижением цены, сделана вывод о причинении значительного имущественного вреда должнику.

Кроме того, в споре о недействительности ДДУ с учётом установленного в споре о субсидиарной ответственности Ревы Д.Н. вывода активов должника на сумму значительно более 100 млн. руб., сделан вывод о том, что аффилированная с контролирующими должника лицами ФИО2 не обосновала оплату прав по ДДУ за счёт собственных средств (в том числе не обосновала фактическую принадлежность ей процентов от размещения денежных средств на банковских депозитах), поскольку достоверными доказательствами (учитывая явно недостаточные доходы граждан Шамак) не исключено использование для этого средств должника.

Более того, обязательства ФИО2 по оплате (по заниженной по условиям договора цене) прекращались зачётом начисленных должнику заёмных процентов по высокой ставке (20 % годовых) и дополнительными процентами, начисленными на суммы указанных процентов.

Далее, при появлении покупателя по рыночной цене квартира исключалась из спорного ДДУ с заменой на другую свободную (или неоплаченную дольщиками) с оставлением разницы в цене в пользу ФИО2, а дополнительной целью этого являлось сокрытие квартир от обращения взыскания по требованиям кредиторов, дольщиков.

Так, остальные дольщики обращались за неустойкой в связи с просрочкой сдачи дома, а ФИО2 распоряжалась квартирами, оформляя их то на себя, то изменяя условия договора, а потом обратно получая их в собственность с учётом меняющейся конъюнктуры по заниженной в свою пользу более, чем на 30 % цене даже на стадии завершения строительства дома в 2018 году (43 тыс. руб. за кв. м). Вместе с тем, даже на более ранней стадии строительства дома (в 2015-2016 годах) должник и ФИО2 заключали другие договору (№ 66 от 18.05.2016, № 44 от 30.06.2015, № 57 от 30.11.2015, № 53 от 03.11.2015) по цене как у всех иных независимых покупателей (58-59 тыс. руб. за кв. м).

 

ФИО2, в свою очередь, иная добросовестная экономическая цель реализации указанной схемы вывода из активов застройщика объектов незавершённого строительства не обоснована.

Судами установлено отсутствие доказательств невозможности получения должником, имеющим значительное количество свободных квартир и нежилых помещений в строящемся доме, оборотных средств на завершение строительства из другого источника на экономически справедливых условиях.

При рассмотрении спора о недействительности ДДУ судами сделан вывод о том, что от реализации полученных от должника квартир в результате указанной схемы чистый доход ФИО2 составил не менее 37 200 650 руб. (с учётом рыночной стоимости квартир) и отклонены возражения ФИО2 о необходимости исчислять её доход исходя из проектной себестоимости строительства квадратного метра, поскольку таким образом прибыль вправе планировать только застройщик.

Занижение цены квадратного метра за объекты недвижимости в совокупности с его оплатой процентами по высокой ставке и процентами на проценты, а также иными указанными выше действиями во вред экономическим интересам должника повлекли вывод о неравноценности встречных предоставлений, причиняющей существенный ущерб должнику.

Кредиторская задолженность должника на конец 2016 года составляла около 15 млн. руб. и при реализации прав по спорным ДДУ в пользу ФИО2 на справедливых условиях, могла быть погашена.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объёме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платёжеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Заключённые к неправомерной пользе ФИО2 сделки способствовали развитию у должника кризиса и являлись одной из причин невозможности выхода из него.

При таких обстоятельствах возражения ФИО2 о несущественности вреда должнику и имущественным правам кредиторов и отсутствии причинной связи между заключением недействительных ДДУ и банкротством застройщика суды отклонили правильно.

Отношение Ревы Д.Н. к возникновению признаков объективного банкротства у должника оценено в рамках обособленного спора о его субсидиарной ответственности и основания такой ответственности ФИО2 не исключает.

Доводы кассатора о возврате в состав конкурсной массы в порядке реституции некоторых объектов недвижимости отклоняются, поскольку не возмещена стоимость квартир (отчуждённых ФИО2) в сумме более 9,5 млн. руб., кроме того, вред застройщику и его кредиторам (включая дольщиков) очевидно не покрывается размером реституционного обязательства, учитывая известную ФИО2 (участвующей систематически на предпринимательской основе в сделках с недвижимостью) важность своевременного исполнения застройщиком обязательств и зависимость от этого рыночной стоимости строящихся объектов.

Установленный с достаточной степенью достоверности предполагаемый размер неправомерных выгод ФИО2 за счёт должника сопоставим с суммой требований, включённых в настоящее время в реестр требований кредиторов (около 45 млн. руб., как пояснили в заседании суда округа представители).

Как уже отмечено, в случае построения в 2017-2018 году добросовестных экономических отношений между должником и ФИО2 возникший до этого (в том числе по вине иных контролирующих должника лиц) кризис у застройщика мог быть преодолён.

Реализация группами аффилированных лиц (Ревы Д.Н. – с одной стороны, ФИО2 – с другой) разных способов изъятия активов должника при взаимном содействии и осведомлённости о неправомерности соответствующей деятельности не исключает вывод о доведении должника до банкротства и неспособности удовлетворения требований независимых кредиторов (включая дольщиков) всеми субсидиарными ответчиками, несмотря на то, что после изъятия активов указанные группы вошли в конфликт.

Субсидиарная ответственность всех привлечённых к ней контролирующих должника лиц носит солидарный характер, вместе с тем,  при определении размера субсидиарной ответственности каждого из ответчиков должна быть учтена его роль в возникновении, развитии финансового кризиса у должника и его перехода в стадию невозможности  восстановить платёжеспособность и размер причинённого каждым ответчиком вреда, исключая при этом стоимость  возвращённого в порядке реституции имущества и возмещения ущерба иными способами (во избежание возложения двойной ответственности).

В отношении выводов судов о доказанности оснований для привлечения ФИО5  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника мотивированных возражений в кассационной жалобе ФИО2 НЕ. не содержится, поэтому оснований для переоценки указанных выводов у суда округа не имеется.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьёй 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Поскольку оснований, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 17.07.2023 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2023 по делу № А45-42079/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                             Н.А. Шарова

 

Судьи                                                                                                                          Е.А. Куклева

 

ФИО1